Текст книги "Три смерти Коломбины"

Глава 32

Астра уговорила Матвея съездить к Радичам. После бессонной ночи у нее слипались глаза, но она держалась.

– Я позвонила Александру Степановичу, и он согласился еще раз поговорить. Ночным рейсом прилетела из Чехии мать Кристины. Я должна задать ей пару вопросов.

– Куда спешить? – ворчал Матвей. – Позавтракаем, выспимся, тогда…

– Тогда может быть поздно.

Он промолчал, думая о Глебовых. Астра не понимает, что, скрывая их местонахождение, она нарушает закон. «Нам никто не сообщал о розыске! – Вот ее аргумент. – Глебовы не преступники. Их вина совершенно не очевидна!»

Спорить было бесполезно.

– Коломбина всегда является активным орудием интриги! – заявила она.

Матвей в изумлении повернулся:

– О чем ты? Какая интрига? На Глебовых висят два трупа. Тебе этого мало?

– Не пропусти поворот.

Он чертыхнулся про себя, переключился на дорогу. По радио веселый голос диктора предупреждал о возникших пробках. Астра о чем-то думала – вероятно, о предстоящем тяжелом разговоре с родителями погибшей.

Она так и не проронила ни слова до самого дома, где жили Радичи.

Матвей остался ждать в машине. Едва за Астрой закрылась дверь парадного, он перестал бороться со сном…

В квартире пахло воском и корвалолом. У портрета Кристины в траурной рамке теплилась свеча. Александр Степанович еще сильнее осунулся и потемнел лицом. Мать Кристины, вся в черном, сидела в кресле с опухшими от слез глазами. Визит «журналистки» оба восприняли как должное.

– Тело отдадут завтра… – прошептала бывшая жена Радича.

Астра кивнула и выразила свои соболезнования.

– Саша сказал, вы напишете статью об убийстве Кристины…

– Я собираюсь. Давайте пройдем в ее комнату.

Женщина шла как пьяная, ее ноги заплетались. Радич успел напоить ее лекарствами.

В комнате их дочери ничего не изменилось – тот же розовый ковер на полу, антикварная люстра. Только на туалетный столик наброшено прозрачное покрывало.

– Не могу видеть ее косметику… – всхлипнула бывшая хозяйка квартиры. – Все эти баночки, флакончики. Многое я ей присылала. Кристина тщательно заботилась о своей внешности. Она и раньше занималась спортом, следила за собой, но в последние годы это превратилось в одержимость. Словно вся ее жизнь зависела от того, как она выглядит! Господи, кому теперь все это нужно…

Убитая горем мать говорила и говорила. Ей казалось, что пока она говорит о дочери, та как будто рядом.

– Когда она приехала ко мне погостить, я ее не узнала! Другая фигура, другая походка, жесты… Даже лицо другое! Вы не поверите, но я была убеждена, что она сделала пластику. Оказывается, нет: диета, специальные упражнения, сауна – и двенадцати килограммов как не бывало. Щеки ввалились, живот стал плоским. А ведь моя девочка с детства была пухленькой…

– Вы знали ее однокурсника Алексея Глебова?

– Лешу? Больше понаслышке… Кристина влюбилась в него без памяти, как влюбляются только в юности, в первый раз… Первая любовь обычно заканчивается разрывом. Если не сразу, то потом. Мы с Сашей…

У нее пропал голос, и она приложила пальцы к губам.

– Принести вам воды?

– Не надо… извините… – прошептала женщина. – Это нервы…

Она все-таки закончила мысль:

– Мы с Сашей тоже разошлись. Наверное, смерть дочери – наказание нам…

– Нет, – мягко сказала Астра. – Не вините себя.

– Правда, что Кристину нашли на даче Глебова? Не могу поверить… Какая-то ужасная ошибка! Почему?

– Идет следствие. Рано делать выводы.

Женщина покачнулась – у нее закружилась голова – и опустилась на стул у двери. Ей было плохо, ум зациклился на факте смерти. Все остальное потеряло смысл и значение.

Портрет черноволосой красавицы с голубями в корзинке произвел на Астру гнетущее впечатление – дама чем-то напоминала Магду. Без сомнения, сходство было: рот, разрез глаз, выражение лица…

– Кто подарил вашей дочери эту картину?

– Не знаю… Может быть, поклонник. Поэтому она повесила картину у себя в комнате. Я молилась, чтобы у Кристины появился мужчина, который заменил бы ей Глебова. Мне кажется, она и с Игорем развелась потому, что сравнивала его с Лешей. Этого нельзя делать.

– Она говорила вам, что это за поклонник? Как его зовут?

– Нет… Кристина не делилась со мной подробностями личной жизни, а я не спрашивала, старалась не бередить ее раны. В каком-то из писем она упоминала о портрете Коломбины. Да! Вероятно, это он и есть… Дочка писала, что теперь у нее есть образец для подражания. Я удивилась… Подражать кому бы то ни было – бесполезное занятие.

Астра стояла на розовом ковре, проникаясь духом этой комнаты и представляя себе, что думала и чувствовала Кристина.

Она продолжала любить Глебова, а тот женился на другой. И отвергнутая возлюбленная решила стать такой же, как его жена Магда! Стать лучше, чем Магда, переплюнуть ту во всем – от внешности до эротических фантазий. Она изучала Магду и вживалась в ее образ, как артист вживается в роль персонажа, которого ему предстоит сыграть. Бог знает, где она добывала сведения о госпоже Левашовой! Это неважно. Она готова была не только похудеть, но и содрать с себя кожу и нарастить новую, лишь бы обрести вожделенное сходство. Ее задача оказалась сложной: нельзя было появиться перед Глебовым ни Кристиной, ни Магдой… И она выбрала образ лукавой, изящной кокетки Коломбины, подсказанный портретом. Две голубки в корзине – символ двух любящих душ – должен был принести ей удачу. Colomba… голубка… Коломбина…

Тот, кто преподнес ей этот портрет, обладал чудовищной, сверхъестественной проницательностью. Поклонник? Вряд ли. Расчетливый, хладнокровный негодяй, который сделал ее орудием своей интриги. Кто он? Феоктистов? Или, быть может, женщина? Алла Казаринова, например? Чей-то извращенный ум составил дьявольский план. Ради чего? За что Кристина поплатилась жизнью?

– Можно снять картину? Я хочу посмотреть на обороте…

Не ожидая разрешения, Астра подошла и приподняла портрет – под ним обнаружилась неглубокая ниша в стене. Там стояла бутылка абсента…

– Ваша дочь устроила здесь бар?

Мать Кристины равнодушно наблюдала за ее действиями:

– Вероятно… Мой бывший муж ярый противник спиртных напитков. Поэтому Кристина их прятала.

У Астры давно созрела догадка, но она добросовестно перебирала все варианты, отбрасывая их один за другим.

Она вышла от Радичей окрыленная. Colomba… голубка… Коломбина…

Спасибо за подсказку!

Матвей долго отказывался ехать в Кузьминки. В третий раз?! А вдруг за квартирой следят? Что, если там засада?

– Не смеши меня, – улыбалась Астра. – Туда может прийти только убийца. А он не так глуп…

* * *

Глебовы без колебаний согласились на предложение Астры, один Матвей сопротивлялся. Он отозвал ее в сторону и зашептал:

– Это авантюра! У нас ничего не выйдет.

– Преступник очень хитер и осторожен. Есть только один шанс провести его.

– Почему ты решила, что убийца придет туда?

– Ему нужны песочные часы.

– Побойся бога! Какие еще часы? О которых говорила Магда? Где эти часы?

– Кажется, я догадываюсь… Все дело в часах, поверь.

– А эти двое не прикончат друг друга? Если Кристина говорила правду, Глебова надо изолировать. Ты хочешь оставить их здесь, в развалинах?

– Всего на сутки.

– Тебе виднее… – неохотно согласился Матвей.

Она позвонила Борисову и услышала то, в чем не сомневалась: у Николая Казаринова есть машина – старая «девятка» зеленого цвета.

* * *

Это был гениальный замысел. Арлекин и Коломбина! Кристину Радич не пришлось долго уговаривать. Образ субретки, которая водит за нос влюбленных, пришелся ей по вкусу. Наконец она выйдет из массовки и станет примой в маленьком фарсе, возьмет реванш за прежнее поражение. Вернет себе то, что принадлежало ей по праву. А Магда получит по заслугам. Судьба и так щедро осыпала ее милостями. Красота, деньги, праздность, любовь – о чем еще можно мечтать в этом мире? Магда не умеет ценить дары провидения, за что будет наказана.

Мысли Кристины легко читались в ее глазах.

Воистину, боги выбирают своим орудием людей, нашептывая им план мести. Кристина с каждым годом все с большей страстью мечтала о Глебове. Вскружить ему голову, свести с ума, погубить его душу – навеки. Напиться его крови! Пусть Магда отвернется от него, проклянет. Кристина откроет ей глаза на собственного мужа. Она и не подозревает, что Арлекин – злой демон, охотник за временем – живет с ней бок о бок, засыпает в одной постели, занимается с ней любовью.

То, чего Магда боится, – рядом. Ходит по пятам, дышит в затылок. Ждет.

Глебов никогда не любил Кристину и не полюбит. Она должна стать Коломбиной, которая так похожа на Магду, отнять у соперницы лицо, фигуру и манеры, улыбку, блеск глаз, сердце. Оказывается, у Кристины и Магды – много общего. Не потому ли когда-то молодой и незрелый Глебов сошелся с ней, что она напоминала ему о будущем? Он уловил в ней намек на женщину его судьбы. Время порой выкидывает жестокие фокусы, меняет местами действующих лиц. Театр жизни полон абсурда и соблазнов.

Кристина долго не понимала, чего от нее требует режиссер.

Теперь перед нею постоянно находился портрет итальянской актрисы – Коломбины – Магды, вечно ускользающей тайны женственности. В заплатах или шелках… неважно. Подлинное не нуждается в украшательстве. Ведь лучший наряд богини любви – ее нагота…

Кристина должна была убедить Магду, что та живет с чудовищем. Вот он, Арлекин, – разгадан, разоблачен. В конце праздника лжекороль карнавала должен умереть, покончить с собой. Если не сможет, ему так или иначе не избежать смерти «от ножа, огня или петли». Он обречен. Время-Хронос пожирает своих детей…

Коломбина не справилась с поставленной задачей – ничего не узнала про часы! Не сумела заглянуть в душу Магды, не сумела покорить Глебова, сделать его своим рабом. Он был и остался рабом жены! Лже-Арлекин, которому пора уходить со сцены.

Пришлось убить бездарную актрису и использовать ее труп, чтобы добиться результата. Увы! Время не обманешь. Оно любит откалывать одну и ту же штуку: морочить, водить по кругу. Все повторяется с завидным постоянством.

Магда должна была застать мужа на месте преступления… Не получилось. Какая немая сцена пропала! Жаль.

Глебов тоже повел себя непредсказуемо – скрылся и никуда не сообщил об убийстве любовницы. Мертвое тело осталось лежать в квартире для свиданий. Просчет!

Тащить убитую женщину в Линьковку было не самым удачным решением. А сколько возни?! Машину подогнать, дом открыть, тело выгрузить, машину отогнать подальше, к лесу, чтобы не заприметил никто. Вернуться, опустить труп в подвал, пройтись по жилищу покойных Левашовых, спокойно осмотреться, подумать. Вдруг какая-нибудь мысль осенит насчет часов? Перчатки на руках, целлофановые мешки на ногах, чтобы комар носа не подточил. Хорошо, удалось заранее раздобыть ключи. Пусть Глебов потом объясняет, как мертвое тело его любовницы оказалось в подвале. Кто ему поверит?

Этот вариант сработал. Быстрее, чем хотелось бы, – чуть носом к носу не столкнулись с мужем госпожи Магды. К счастью, в коттедже полно укромных уголков, где можно спрятаться.

Глебову вздумалось везти туда бабу. Черт знает, кто она. Похоже, частный детектив. Гостья на свою беду оказалась не в меру любопытной. Поперлась в подвал! Там ее дожидалась Коломбина…

Ах, как чудно они смотрелись бы вдвоем на каменном полу! Мертвая и живая – пока время не уравняло бы их. Не хватило терпения, выдержки. Захотелось сообщить в полицию о трупе в подвале. Анонимно, разумеется. Представлялось: приезжает бригада и застает рядом с телом Коломбины свидетельницу против Глебова. Подонок заманил ее в коттедж, чтобы запереть вместе с убитой женщиной или тоже убить – чуть позже, дабы растянуть удовольствие. Магда окончательно и бесповоротно убеждается: ее муж – опасный маньяк, страдающий раздвоением личности. Арлекин, который преследует ее из прошлого. Ей больше не надо бояться, она свободна. И может открыть свою душу другому…

Сорвалось – любопытную гостью кто-то выпустил. Неужели этот идиот Глебов? Он сам затягивает петлю на своей шее. Она же видела труп…

Опять просчет. Дамочка не закатила истерику, не подняла шум, не побежала в полицию. Ее что, переклинило от страха?

Слишком много непредвиденного вмешивается в идеальный план, подтачивая его, как ничтожная личинка точит молодое крепкое дерево. Там оплошность, тут ошибка, и все идет наперекосяк. Комедианты сбились с текста, сюжет запутался. Зрители в недоумении. Автор в замешательстве…

Феоктистов отлично сыграл роль Панталоне – пожилого богатого купца, неуемного поклонника молодых женщин. Правда, смерть его оказалась некстати. Или наоборот, подлила масла в огонь. Глебов и Магда теперь оба уязвимы. Их ищут, они скрываются. Не доверяют друг другу… Подходящая ситуация для того, чтобы ловить рыбку в мутной воде. Золотую рыбку! Он ее непременно поймает…

* * *

В мастерской художника Казаринова пахло растворимым кофе и масляными красками. На мольберте стоял неоконченный осенний пейзаж. Хозяин был бледен, глаза покраснели от утомления.

Астра сидела в продавленном кресле, призывая на помощь весь свой скромный актерский опыт, чтобы выглядеть убедительной. От этого зависел успех дела.

– Магда прислала меня… Не спрашивайте, где она. Я обязана хранить профессиональную тайну.

– Да-да! Я ждал… я знал, что вы снова придете! – нервно кивал головой Николай. – Между мной и Магдой существует невидимая нить. Я все сделаю! Говорите, что нужно. Ради Магды я готов… убить.

– Надеюсь, этого не потребуется.

Во взгляде Казаринова мелькнула безумная решимость:

– Мне нечего терять!

– Тогда слушайте внимательно. Магда попросила передать вам следующее. Вы должны позвонить по одному телефону и сказать несколько фраз. Вот записка. Вы знаете ее почерк?

Художник развернул сложенный вдвое листок – от волнения строчки расплывались.

– Кому звонить? Когда?

– Сейчас, если вы не против.

– П-прямо сейчас?

– Магду преследует страшный человек. Она вынуждена прятаться, – доверительно прошептала Астра. – Вы понимаете, в каком она ужасном положении? В их доме в Линьковке обнаружили труп!

Лицо художника потемнело, он невнятно пробормотал:

– К нам приходили, расспрашивали… Естественно, ни я, ни жена, мы ничего не сказали. Нам показывали фото той женщины… Алла всю ночь не спала. Кошмар! Кто это сделал? Неужели Глебов?

– Пока что он только подозреваемый, и Магда тоже. Ведь это дом ее родителей.

Казаринов кивал, как заведенный. Странное выражение блуждало по его лицу: злобная радость? Восторженный ужас? Вдруг он очнулся, спохватился:

– Магда не могла! Она ни при чем…

– Я знаю, но…

Казаринов сделал движение, будто хотел схватить ее за руку, но одумался, начал поглаживать себя по острым коленям.

– Этот звонок спасет ее?

– Кроме вас, Магде больше не на кого надеяться.

Он поднес записку к лицу, чуть ли не носом тыкая в каждое слово:

– Бог мой… Так и говорить? Что за абракадабра?

– Вы отказываетесь?

– Нет! Нет! Конечно же, я… – Он поднял на Астру мутный взгляд. – Я все сделаю.

На мониторе его компьютера между кораллов плавали морские рыбки. На краю стола засыхали на тарелке остатки бутербродов.

– Скажите, Николай, зачем вы следили за домом на улице Шумилова?

От неожиданности он дернулся, судорожно сглотнул. У Астры был такой уверенный вид, что он не рискнул отпираться.

– Я… я выслеживал этого негодяя, ее мужа! У меня заказчики в Кузьминках, продуктовая фирма – я делаю для них этикетки. Как-то я прогуливался по улице и случайно заметил Глебова. Он шел с букетом цветов… Я выяснил, куда он направляется. В тот дом! У него там живет любовница, вероятно.

– Вы ее видели?

– Нет! Они никогда не появлялись вместе. Я давно наблюдаю за ним. Но мне не везет. Они редко встречаются. После того, как… Магда пропала, я места себе не нахожу. Работник полиции, который приходил, спрашивал, куда Глебовы могли поехать. Я подумал, что ее муж может скрываться у любовницы… Я хотел… убить его! Да, убить! Он загубил жизнь Магды… Имея такую жену, шляться с разными потаскушками?

– Вы знаете номер квартиры, где они встречались?

Казаринов мотнул головой:

– Нет… только дом и подъезд. Я же не профессиональный сыщик, притом Глебов со мной знаком. Он бы меня в два счета раскусил. Я старался держаться подальше…

– Зачем вы поехали за нашей машиной? Черный «Пассат». Припоминаете?

Художник окончательно сник.

– Вы меня засекли? Я ведь узнал машину, где мы беседовали… Подумал: вдруг вы приведете меня к Магде? Глупо, да? Вы тоже искали Глебова?

Астра кивнула.

– Я вам еще не все объяснила…

Глава 33

Таврин мерил шагами свой черно-белый кабинет. Ясно, как дважды два, что он лишится работы, как только в банке появится новый хозяин. Добыча, которую он надеялся заполучить, шантажируя Глебовых, ускользала, и вообще жизнь загнала его в цейтнот.

Вскрытие тела банкира показало, что тот уже был мертв, когда стилет пронзил его сердце, – эксперт попался опытный, квалифицированный. Это коренным образом меняло дело. Теперь у Магды есть шанс выкрутиться, а у Таврина почти не осталось времени. Когда госпоже Глебовой станет известен расклад, она не даст шантажисту ничего. Медлить больше нельзя.

Магда с муженьком скрылись в неизвестном направлении. Вдвоем или порознь, но они вне досягаемости. Следить за «журналисткой», которую подослал кто-то из них, не было возможности – оперативники окружили его пристальным вниманием. Подготовка к печальной церемонии, допросы и прямые служебные обязанности растянули его рабочий день допоздна. Жена бунтовала. Ум переутомился, составляя одну комбинацию за другой.

«Неужели, я ошибся и «журналистка» не сообщила Магде о том, что мне известно? – гадал Таврин. – Вряд ли. Какой ей прок молчать?»

Он выдохся и был готов на отчаянный шаг. Вечером, после раздраженной пикировки с женой, он отправился прогуляться. Звонок сотового телефона взбесил его: хотя бы на пару часов оставить человека в покое?!

– Слушаю…

– Это Николай Казаринов, друг Магды, – раздался в трубке мужской голос. – Вы меня знаете?

– Простите, нет, – солгал Таврин.

«Этому что надо? – подумал он. – Друг выискался!»

– Ну, не важно. Магда просила передать, что готова заплатить вам за молчание.

«Донесла все-таки весточку липовая журналистка. Только почему она сама не выступает посредником? Боится? Правильно…»

– Только не деньгами, – добавил Казаринов. – У нее сейчас доступа к банковским счетам нету. Вещицей заветной.

– Ты мне голову не морочь! Борзыми щенками я не беру.

– Вы не торопитесь, подумайте. Вещица бесценная… принадлежала особам королевской крови. Магда сказала, что хранится она у Коломбины, в корзинке с голубками.

– Какая Коломбина? Что ты несешь, «друг»? – взбеленился Таврин. – Пьяный небось в стельку? Проспишься, тогда звони.

– Я трезвый, – обиделся художник. – Одна Коломбина умирала, а другая всё видела… Вещица у нее в корзинке. Возьмете и уедете из города, навсегда. Забудете о Магде.

– Слушай, мужик, ты больной на голову! – заорал Таврин. – Во-первых, у меня подписка о невыезде до окончания следствия. А во-вторых, не возьму в толк, о чем ты бормочешь!

Казаринов ничуть не смутился и продолжал:

– Если не выполните ее условия, то плохо вам будет. Я ведь тоже был тогда на кладбище и кое-что видел.

– Что ты мог видеть, осел?

– И в Кузьминках я был. Магда попросила меня проследить за мужем. Гляжу – мертвая Коломбина в машину садится. Я – следом. Дай, думаю, выясню на всякий случай, куда она отправилась… Кстати! Фотоаппарат у меня отменный… Я ведь Глебова собирался на горячем застукать!

– А не пошел бы ты…

Таврин разразился ругательствами, проклиная художника, на чем свет стоит.

* * *

Астра задремала. Сон перенес ее в Братцевский парк, к оврагу… Над каменным мостиком клубился зеленый туман. Она шла, ощущая холодок в сердце. Туман приобретал очертания огромных фигур, которые нависали над ней, перешептывались, хихикали и показывали на нее пальцами. То были Коломбина и Арлекин…

Астра ускорила шаг. Ее подгоняло растущее волнение. В небе с грохотом взорвался багровый фейерверк. Она подняла голову и едва не упала, споткнувшись обо что-то мягкое… Поперек моста лежал человек. Астра наклонилась, пытаясь разглядеть его лицо. Огни в небе погасли, и все вокруг заволокла темная мгла.

Астра протянула руку и тут же отдернула… Лежащий человек внушал ей ужас. Новый залп теперь уже желтых огней осветил его. Черное лицо, нос крючком, застывшая на губах улыбка-гримаса. А на груди – расползается мокрое пятно… Кровь?.. Кровь!

– А-ааа-аааа! А-а-аа…

Она вскочила, прижимая ладони к горлу. В полутьме комнаты горел ночник. Высокая худая женщина стояла у окна, глядя во двор сквозь щелку между шторами.

– Что с вами? – не оборачиваясь, спросила она. – Вы меня испугали.

Это была ложь. Единственное существо, которым дорожила Алла Казаринова, был ее муж – только за него она боялась и могла перегрызть горло любому, не думая о последствиях, как боевая собака.

– Сколько еще ждать? – спросила она. – Может, мне спуститься в мастерскую? Там же Коля!

Из окна квартиры было видно пятно дневного света, падающее из мастерской на газон и тротуар. Ветер гнул молодые кусты сирени, и казалось, будто кто-то размахивает тонкими гибкими руками, предупреждая об опасности.

Астра представила, как Николай Казаринов сидит за своим рабочим столом, спиной к двери, щелкает мышкой, уставившись на яркий экран. О чем он думает?

«Вдруг я ошиблась? – грызла себя она. – Все перепутала, все сделала неправильно? И ничего не произойдет? В таком случае хотя бы один подозреваемый отсеется».

Теперь, когда почти все карты открыты… у нее еще оставался в запасе козырный туз. Пока туз не вступит в игру, «карнавал» не закончится. Это вселяло надежду.

Ее опять сморила дрема. В последнее время поспать удавалось урывками. Сквозь полузабытье до нее доносились шаги и вздохи Аллы, тиканье настенных часов, какая-то возня…

Астра вдруг проснулась, как будто кто-то толкнул ее бок, и села на широкой кровати. Спальня Казариновых… розовый ночник… зашторенное окно…

– Алла? – шепотом позвала она.

Комната была пуста. Астра встала, босиком подбежала к двери. Закрыто! Она подергала ручку – дверь не поддавалась. Как тогда, в подвале…

* * *

В мастерской было совершенно негде спрятаться, и Матвей расположился в коридоре, в темном чулане, где уборщица хранила ведра и швабры. Во избежание сюрпризов, он заранее выкрутил две лампочки.

Ему хотелось есть и спать. Он не верил в эту примитивную затею – Глебовы не так просты, чтобы клюнуть. Они валят вину друг на друга, и все же их водой не разольешь. Во всем этом проскальзывала фальшь. А то, что убийца кто-то третий, – полная чушь.

Астра права в одном – здесь замешаны часы. У кого они были до сих пор? Вот в чем вопрос. Именно это как раз и непонятно.

«Сиди здесь и не вмешивайся, – наставляла она его. – Кто бы ни пришел, ему нужен Казаринов. Не мертвый, а живой. Пока он жив, его можно заставить признаться, где раритет. Ради этого злоумышленник пойдет на все. А мертвый ничего ему не расскажет. О часах знает только тот, кто ими владеет, и тот, кто за ними охотится. С какой стороны ни взгляни, убивать художника нет смысла. Глебовы в бегах. Часы исчезли, и есть один способ отыскать их – развязать язык Казаринову. Те слова, которые были в записке, – за исключением некоторых фактов – очень похожи на правду. Эту правду знает преступник. Мы, – прямо или косвенно, – посвятили в нее всех участников нашей истории…»

У Матвея слипались глаза. Он поставил ведро вверх дном и кое-как примостился в углу чулана – покемарить.

– Как ты думаешь, Брюс? – спросил он свое второе «Я». – Это действительно часы Руджиери?

– Я мечтал подержать их в руках… – прошептал вельможа.

Он всхрапнул и очнулся: кто-то крадучись шел по коридору – обостренный слух улавливал шуршание подошв по плиткам пола. Матвей, не дыша, выглянул из чулана.

В конце коридора из-под двери мастерской художника пробивался свет. Темная фигура прижалась к стене и замерла. Потом медленно, осторожно потянула дверь на себя…

Пока Матвей выжидал, прислушиваясь к происходящему, в коридор скользнула вторая фигура, явно женская. «Надо было оставить хоть одну лампочку, – посетовал он. – Ни черта не разберешь теперь…»

* * *

Неизвестный вихрем налетел на Казаринова. Тот и пикнуть не успел, как оказался прижатым лицом к столу, с завернутой за спину рукой.

– Крикнешь, убью…

– Что вам… надо? – прохрипел художник. – Кто вы?

– Шутить со мной вздумал? Где часы?

– К-какие… часы…

– Из корзинки… ублюдок! Где они? Говори, или я размозжу тебе череп. Их там не было! Скотина! Они у тебя! Ты их украл…

– Я их… просто взял… на хранение… по просьбе Магды… Я знал, что вы… придете за ними. Мне… нужны гарантии…

– Какие еще гарантии?

Неизвестный был в бешенстве. Руки чесались свернуть шею этому хлюпику. Нельзя! Пока не отдаст часы, с его головы волосок не должен упасть.

– Гарантии, что Магда… ни в чем не виновата… – простонал Казаринов. – Я… хочу быть уверен…

Он упивался своими мучениями – ведь эти страдания он испытывает за Магду.

– Где часы? – Неизвестный сильнее заломил ему руку, и художник едва не потерял сознание от боли. В глазах потемнело.

– Не… скажу… Это вы… убили Кристину Радич?

– Я, кто еще? Ты же сам все заснял! Потом я отвез труп в Линьковку, в дом Левашовых. Там ему самое место…

– Я… не вижу вашего лица…

– Тебе показать лицо? – рассвирепел незнакомец. – Ну и наглец!

– Как же я… узнаю… что это… вы…

От боли у него сводило челюсти. Но это была сладкая, священная боль, граничащая с наслаждением.

Неизвестный наклонился над ним, процедил:

– Это я вонзил стилет в сердце банкира! Ты сам видел… Стилет валялся рядом с телом. Психопатка Магда выронила его, когда Феоктистов упал. Кроме нас с тобой, там больше никого не было. Ну, убедился? Жаль, что я не прикончил тебя раньше… чувствовал же, что кто-то зыркает из-за надгробий…

– Тогда бы… вы… не получили… часы…

Незнакомец ослабил хватку, и Казаринов облегченно перевел дух.

– Где они?

Он понимал, зачем тощий недоумок вытягивает у него признания: пристроил где-то видеокамеру и пишет. Надеется раскрутить его на бабки. Зачем этому недоумку часы? Что он с ними станет делать? А вот деньги… Не беда! Потом, когда раритет будет у него, он расправится с трусливым мерзавцем, найдет камеру и уничтожит запись, все здесь уничтожит – устроит пожар. Художник – любитель выпить, это всем известно. А по пьяни чего только не бывает.

– Часы! – потребовал он. – Или я тебя прикончу…

Что-то острое уперлось Казаринову в бок. Он чувствовал себя мучеником за любовь, и это придавало ему сил.

– Нет… нет… я… отдам… отдам…

Неизвестный легонько стукнул его по шее, подтверждая серьезность своих намерений.

– Где?!! – прогремел он.

– Там… в железном шкафу…

Злоумышленник и не думал отпускать его, он только выпрямился и обернулся в сторону шкафа:

– Ну, если врешь!..

Что-то грохнуло раз, другой, и тело незнакомца дернулось, стальные пальцы разжались. Он пошатнулся и повалился назад, неловко подвернув ногу.

Казаринов оторопело смотрел на распростертую у стола укутанную в черное фигуру, на ужасное черное лицо. Он не сразу сообразил, что это – маска с торчащим вверх носом и застывшей злобной улыбкой.

– Боже мой…

Он поднял глаза – в дверях мастерской стояла женщина с «браунингом» в руках.

– Ты?

– Кто это? – спросила она, глядя на лежащего человека. Опустилась на колени и сдвинула маску с его лица. – Ты его знаешь?

– Кажется, да…