Читать книгу "Отпущение без грехов"

День прошел в принципе как обычно. Петя не только вел себя почти нормально, но временами Катя ловила на себе его вопросительный взгляд: так почему же ты не жалеешь меня, не искупаешь, не заглаживаешь, не отслуживаешь? Мама же сказала.

А в Кате дрожало какое-то больное ожидание худшего. Она не могла ни на чем сосредоточиться. И наконец решилась позвонить хозяину:

– Игорь Валентинович, разрешите мне уйти сегодня раньше. Немного простудилась, боюсь заразить Петю. Дома Маша, кухарка.

– Конечно, Катенька, – спокойно ответил Игорь. – Иди отлежись, если будет хуже, обязательно позвони мне. Я пришлю врача. И не вздумай приходить завтра. Мы обойдемся.

Катя так и не поняла: он не в курсе того, что было, или просто решил, что это ерунда, обычная истерика жены на ровном месте. Скорее всего, второе.

Катя сказала Пете, что ей разрешили раньше уйти домой, так как она плохо себя чувствует.

– Я скажу Маше, чтобы она почаще к тебе заходила. Ты тоже отдыхай.

Странно: у ребенка вдруг дрогнул подбородок, его розовый рот свернулся в гримасу разочарования. Или? Неужели Петя по-своему к ней привязался? По-своему у него – это значит, совершенно не так, как у других людей.

Она улыбнулась ему ободряюще и вышла в холл. В это время из кабинета Игоря вышел Максим Петрович Смирнов, особо приближенный юрист хозяина по самым деликатным и секретным делам. Они эти дела чаще всего обсуждали именно дома, в кабинете, за закрытой дверью. Максим Петрович был наделен правом приходить в любое время и брать или оставлять какие-то важные документы.

Они вышли из дома вместе. Максим Петрович не свернул к своей машине, а вышел с Катей из двора и медленно пошел рядом, очевидно, собираясь проводить ее до метро.

Это был очень стройный и элегантный человек с каким-то особым стилем и шиком. Легкая, крадущаяся и в то же время очень уверенная походка. Красивая голова очень правильной формы, серебряный ежик волос и нарочито небрежная, сознательно сохраненная щетина на щеках, всегда одинаковая и явно ухоженная. Лицо освещал пристальный и проницательный взгляд.

Кате казалось удивительно красивым его лицо. Строгое, значительное, с легким намеком на главный секрет. Возможно, то был секрет особого понимания всех остальных людей.

Она сама не заметила, как стала ему все рассказывать в ответ на обычный вопрос: «Как дела?» Он так умел слушать, что она поделилась абсолютно всем. Даже удивилась: как легко укладывается вся ее простая и сложная жизнь в расстояние от дома Зиминых до ближайшей станции метро.

Максим Петрович предложил ей еще посидеть на скамейке в сквере рядом.

– Мне трудно вам помочь каким-то особенным, чудодейственным советом в ситуации с Петей и Ирой. Но я давно и плотно общаюсь с этими людьми, чтобы поделиться с вами своими наблюдениями и выводом. Вдруг поможет. Да, имеет смысл то, что вы высказали о возможной причине – о скрытой психиатрической проблеме Пети. Игорь раньше постоянно ругался с Ирой на эту тему. А у меня свое мнение. Ему не говорил, вам скажу. Я хорошо знаю семьи их родителей. Это совершенно здоровые люди, о генетическом сбое нет и речи. О страданиях и заболеваниях в серьезном смысле тоже нет речи. Свой уровень проблем. А вот и мой вывод. Есть действительно дети с тайным скрытым недугом психики, с постоянным дискомфортом, который не понят ни ими, ни их близкими. И есть абсолютно здоровые и не то что тупые, а крайне толстокожие дети без психики вовсе. В человеческом понимании. В противном случае откуда же берутся, из кого вырастают все эти наглые, циничные, бесстыжие чиновники, депутаты. Я о том, что у Пети блестящее будущее. Такое, какое будет ему по душе. А вам имеет смысл отгородиться от них всех непробиваемой броней, чтобы ни одна стрела не долетала. И просто зарабатывать. Добросовестно и без энтузиазма. И без малейших иллюзий в смысле человеческого результата. Как грузят вагоны, чистят снег по двенадцать часов в сутки ради денег. Ради гораздо меньших денег, чем Игорь платит вам. Опять же кресло маме. Она лучше себя чувствует. Все не так уж плохо, поверьте мне. И давайте обменяемся телефонами. Вдруг еще раз понадобится советчик.

В тот вечер Катя приготовила им с мамой на ужин особое блюдо, которое Маша подавала Пете, когда он особенно капризничал с едой. Это взбитые в крутую пену белки, которые выкладываются на противень, смазанный сливочным маслом, как тарелочки с углублениями. В ямки укладываются целые желтки. Немного соли, засыпать тертым сыром – и в духовку.

У Кати получилось не хуже, чем у Маши. Из духовки она вынула пышное, румяное, глазастое чудо. Они провели замечательный вечер, как перед праздниками или началом школьных каникул. Смотрели смешной американский сериал, Катя вдруг рассказала маме, какой у ее хозяина есть важный и секретный консультант – юрист. Как он сегодня сам захотел с ней поговорить, и она узнала очень много интересного.

Разумеется, ни о случае с Петей, ни о конфликте с Ириной – ни слова. Только о том, что Игорь Валентинович дал ей на завтра выходной.

И спала она в ту ночь так сладко, как в детстве перед каникулами. И уже на рассвете по ее глубокому сну, как по снегу или облакам, пробирался навстречу красивый человек, шел походкой следопыта, который не заденет стебелька, но всегда найдет правильный путь. Мягкую темноту освещал его прямой серо-голубой взгляд.

Катя проснулась в обычное время, вспомнила, что никуда не нужно идти, и опять блаженно уснула. Она не слышала звонков и стука в дверь.

Проснулась от криков мамы: «Катя, открой дверь». Натянула халат и, не спрашивая, кто, открыла дверь, которая уже тряслась от ударов.

Изумленно уставилась на группу мужчин в форме с автоматами. Даже не испугалась, а погрузилась в бездумное состояние, подобное гипнозу. Так она умылась и оделась по команде, выслушала, что Катерина Семенова задержана по подозрению в хищении секретных документов и в обнародовании их с помощью компьютера в доме ее хозяев Зиминых.

На нее не надели наручники, просто сжали с двух сторон за локти и повели к двери. Упаковали и взяли ее ноутбук.

– Куда вы ее ведете? – закричала мама.

Один из полицейских повернулся, посмотрел на нее, на инвалидное кресло и спросил:

– У вас больше никого нет?

– Никого.

– Ждите. Ее отпустят. Заведут дело, возьмут показания и отпустят под подписку или домашний арест. Я доложу следователю про вас.

Все, что происходило с ней дальше, Катя видела как в страшном фильме о ком-то другом.

Из разговора со следователем поняла, что задержана по заявлению Ирины Зиминой.

– Большой скандал, девушка, вы замутили. Похитили плохие видео из альбома в компьютере хозяина и умудрились выложить на его же странице в инстаграме. Это висело часа четыре, пока все не увидели. Теперь в новостях и на ТВ. Дело заводим по статье 183 – незаконное получение и разглашение важных сведений.

– Я понятия не имею, о чем вы говорите.

– Не сомневался. В жизни не встречал подозреваемого, который имел бы о чем-то понятие. Ситуация ваша такая на данный момент. Ее слово против вашего. В доме были другие люди, собираем информацию, улики, делаем выводы. Когда будут доказательства, передаем в суд. Срок до двух лет, для сведения. Сегодня вас отвезут домой. У меня справка от опера, что на вашем иждивении парализованная мать. На будущее решите этот вопрос. Квартиру не покидайте, обойдемся пока без браслета.

Катя дрожащей рукой подписала, не читая, протокол, встала, пыталась сформулировать какой-то вопрос, но чувствовала, что, если откроет рот, оттуда вырвется только рыдание.

Следователь посмотрел на нее почти сочувственно:

– Удивляюсь, если честно. Так трудно было сообразить, кто ты и кто они? Даже если действительно захотелось отомстить. Там такие последствия, что они от тебя мокрого места не оставят. В заявлении сказано, что в этот день в квартире был известный юрист Смирнов. Зимина просит его допросить. Она даже просит о допросе ребенка в присутствии свиты врачей. А устами младенца, как говорят, глаголет истина. И этот ребенок – ее, а не твой. Как ты думаешь, что он нам расскажет?

Игорь воспринял неожиданный скандал с недоумением и брезгливостью.

Какая-то очень грязная игра, наверное, он с помощью Максима быстро узнает, чья она. Самым нелепым во всей истории было то, что повод не стоил выеденного яйца. Желтая пресса захлебывалась пеной под заголовками о каких-то «секретных» видео. Это было просто смешно.

В домашнем кабинете Игоря стоял его ноутбук для бытовых и развлекательных целей. Для самых поверхностных контактов. Он никогда не запирал дверь своего кабинета, никогда не выключал ноут, любой мог посмотреть его почту, альбом, увидеть в браузере его постоянные страницы – в сетях и на профессиональных сайтах. Он разрешал Пете с Катей играть по его ноутбуку в компьютерные игры, потому что у Пети самых интересных приложений не было: Ирина не разрешила.

Максим приходил к нему и оставался там один, если нужно, заглядывал в «документы». Серьезная и по-настоящему секретная информация хранилась у Игоря в офисе за семью печатями. Вход в эту часть его кабинета был с кодовым замком, компьютеры с такой защитой, что не каждому хакеру справиться, даже если его посадить там на месяц.

А выложили на его странице в инстаграме под его аккаунтом вот что. Пару видео из альбома, которыми они все обменивались для прикола. Это пикантные сцены их корпоративов. Каждый норовил запечатлеть что-то смешное и неприличное. Посылали друг другу, хохотали, обсуждая это по телефону, разумеется, с посторонними не делились.

Игорю никогда не приходило в голову специально прятать такие вещи от жены или кого-то еще, впрочем, еще меньше ему приходило в голову, что кто-то без него полезет в его альбом. Никто не думал, что он ангел, он и не хотел, чтобы так думали. И при этом был настолько предусмотрительным, что в этой видимой открытости и откровенности пряталась главная защита.

В его фото и видео никто не найдет ни намека на что-то по-настоящему личное и серьезное. Ничего о женщинах, с которыми он на самом деле встречался, и это были не всегда легкие, ничего не значащие отношения. Вот такая утечка, наверное, причинила бы ему боль, но это…

Короче, на выложенном видео был он с девицей, оформленной у них помощницей одного из его замов. Фиктивная должность для очередной «родственницы». Она иногда являлась на свое рабочее место перекладывать бумажки и переписываться в соцсетях. И в обязательном порядке приходила на корпоративы. Потому что это и было ее основное занятие.

На видео Игорь с ней танцует. Она уже пьяна, прижимается, наваливается, неловко изображает какие-то танцевальные па, задирает ноги… Чуть не упала, и он, пытаясь ее удержать, нечаянно задрал ее короткую юбку, под которой не оказалось ничего. Вот это приятель Игоря и запечатлел со всей четкостью и затем особо выделил при обработке.

Голый зад Милы, крупным планом смеющиеся лица – ее и Игоря. Его рука на этой заднице. При этом Игорь со всей очевидностью понимал, в чем реальная неприятность. Она именно в лице девицы, отец которой занимает такой пост, что нетрудно предвидеть масштаб скандала.

Весь свет знает, что собой представляет его дочка, но это, может, самое невинное для нее видео, выложенное на странице руководителя отдела государственной организации с его непосредственным участием… Черт, это большая гадость. Настоящая подлянка. И он сначала ни на секунду не верил, что такое могла сделать Катя, но Ира так убежденно твердила: «А ты уверен, что ее не наняли за деньги? Она же все за деньги сделает».

Враги и конкуренты у него, конечно, есть. Почему не заслать к нему такую нежную ромашку, чтобы получать какой-то компромат.

На следующий день он не поехал на работу, боялся, что за ним будут охотиться все журналюги. Телефон его раскалился от звонков. О том, что из всего этого вытекает для Кати, он даже не успел подумать, пока не приехал Максим. Он и сообщил, что против Кати возбудили уголовное дело, заявление написала Ирина. В качестве мотива она указала месть. Якобы Катя избила их сына, Ирина сделала ей выговор, она затаила зло. К заявлению приложила справку домашнего врача о травме и носовом кровотечении Пети.

Игорь поступил так, как обычно делал в самые неприятные моменты жизни. Он технически якобы участвовал в обсуждении, но на самом деле ушел во внутреннюю эмиграцию. Его в этом нет, он посмотрит на все со стороны. Так удобнее всего принимать свои решения, когда возникнет очевидность и необходимость. Хорошо уже то, что Ирина взяла на себя главную разоблачающую роль как участник домашнего конфликта с гувернанткой.

– Ты должен сказать следователю, что уверен в ее вине, – требовала Ира. – У них есть ее отпечатки на твоем столе.

– Ира, я так не скажу, потому что я не уверен. Они нашли на моем столе отпечатки и Максима, и твои, и Пети. А тот, кто это сделал, мог быть вообще в перчатках. Вдруг действительно проник… К нам по нескольку раз на дню приходят курьеры и поставщики. Кто угодно мог пролезть под этим видом.

– Хорошо, но ты можешь сказать, что допускаешь, будто это сделала Катя?

– Только в одном случае. Если вторым вопросом будет: допускаю ли я, что это сделал кто-то другой. Я это допускаю.

Ирина согласилась, но только после разговора со следователем Игорь понял, что второго вопроса не было.

В каком-то тошнотворном тумане он слушал, как Ирина наседает на Максима. Она требовала, чтобы он вспомнил, как Катя крутилась рядом с кабинетом, когда он пришел с документами. Приводила какие-то доводы, говорила, что он, скорее всего, о чем-то умалчивает из жалости. А он самый авторитетный свидетель.

Максим слушал ее внимательно, не прерывая. Затем произнес:

– Ира, я правильно понял: ты просишь меня об услуге лжесвидетельства? Я сказал то, что сказал. Именно это повторю следствию. Если действительно потащишь Петра на допрос, поприсутствую в его интересах.

А показания Пети Ирина разучивала с сыном как стихи.

Он посмотрел на часы, когда Катя вышла из детской, когда вернулась.

Максим, услышав из коридора фрагмент подготовки, сказал Игорю:

– Ты понимаешь, что они посадят девочку?

– Что делать, – ответил Игорь. – Только такой печальный результат может отвлечь неприятности от нас всех. И ты же понимаешь, что у Кати была возможность так поступить. И этот ужасный поступок с избиением ребенка. Выходка с видео могла быть истерическим следствием.

Следователь был доволен. Скандальное дело без особых усилий складывалось и завершалось как по нотам. Главное, народ такой приличный, что судье не придут в голову никакие сомнения. Настроение было таким хорошим, что он постоянно вступал в воспитательные беседы с Катей:

– А ты от их бабок варежку открыла. Решила, что ты для них что-то значишь. И пацану можешь нос разбить, и с хозяином шутку выкинуть. Не за то место он кого-то подержал. А у этого места такой папаша, что он и твоего хозяина может выгнать. Или ты этого хотела? Между нами признайся, не для протокола. Ладно, можешь молчать. Твое признание не так важно. Хозяйка уверена, хозяин и кухарка показали, что допускают, что только у тебя и была такая возможность, когда все на работе. Юрист Смирнов будет присутствовать на опросе мальчишки, который вряд ли тебя сильно любит после того, как нос разбила.

Все, что чувствовала, что видела вокруг себя Катя, – это было черное, страшное, вселенское предательство. Вся враждебность и ненависть мира против нее одной.

Она уже давно не могла плакать. Заставляла себя что-то глотать, чтобы не валиться с ног и ухаживать за мамой. По вечерам тупо и напряженно смотрела на полки аптечки, забитой мамиными лекарствами. Если все это выпить сразу, если потом капельку потерпеть… И от окон она себя оттаскивала: так еще проще – просто улететь. Она никому не нужна, кроме мамы. Она для всех и навсегда ужасна, преступна, порочна. Ее нельзя брать на работу, допускать к детям. Ее место – страшная тюрьма, и это без вариантов. Но надо пока терпеть и жить. Есть ответственность. И есть любовь и жалость. Это не погибло в таком кошмаре.

Катино сердце разрывает жалость к маме. Что будет с ней?

Они приехали на встречу в кабинете следователя живописной и внушительной группой. Шикарная Ирина в черном строгом и эффектном костюме, Петя, тоже в красивом костюмчике, умытый до блеска. Юрист Смирнов со своим высокомерным и значительным видом, врачи, психолог, педагог. Всю эту свиту отбирала Ирина.

– Должна предупредить, – заявила она следователю. – Ребенок потрясен, он в принципе очень ранимый. Поэтому не станет отвечать на вопросы чужих людей. Мы с вами согласуем вопросы, и я буду задавать их Пете сама. Вас устроит?

– Да без проблем.

Потрясенный ребенок с большим интересом разглядывал все вокруг. Перед разговором потребовал колу и печенье. Спросил у следователя:

– У вас есть пистолет?

– Ну, есть, – не очень охотно ответил следователь.

– Покажите.

Понадобилось время, чтобы настроить Петю на диалог. Ирина начала задавать четкие вопросы. Максим смотрел на уверенное, довольное лицо мальчика.

Он знал, что тот выучил ответы. И вдруг… Он не сразу поверил тому, что слышал:

– Петя, – говорила Ирина, – вспомни, что ты рассказывал дома. В тринадцать двадцать ты всегда ешь в столовой первое блюдо. На стене перед тобой большие часы. Ты помнишь, какое там было время?

– Да. Двадцать минут второго.

– Потом.

– Потом Маша принесла котлету с цветной капустой. Было полвторого. Маша сказала, чтобы я правильно жевал.

– И ты видел дверь папиного кабинета?

– Да, видел.

– Расскажи нам, кого ты видел. Кто вышел из папиного кабинета?

– Тебя, мама, – спокойно сказал Петя. – Ты вышла из папиного кабинета, я из-за этой котлеты не успел тебя позвать, ты быстро ушла. Ты была в таком красном платье с черными пуговицами. Когда я доел, мы с Машей тебя не видели.

– Петя, ты в своем уме? Что ты говоришь?

– Это правда, мама. Ты сама говорила, что надо говорить правду.

– Где в это время была Катерина Семенова? – буркнул грубо и требовательно следователь. – Отвечай, Петр.

– Катя была в детской. Когда я пришел, она лежала на диване. Сказала, что заболела, наверное. Мы еще немного читали, я рисовал… Потом она позвонила папе, чтобы отпустил.

Через два часа в квартире Зиминых висел терпкий запах сердечных препаратов, суетился домашний врач, он один и мог заходить в комнату Ирины.

Петя с расслабленным видом человека, который вернулся после тяжелой работы, поедал, полулежа на диване, особые блюда, которыми Маша восстанавливала его утраченные силы.

– Что это было? – растерянно спрашивал Игорь у Максима. – Петя показал на Иру? Не могу поверить. Он же разучил дома все ответы.

– Поверь, – улыбнулся Максим, в его глазах зажегся насмешливый огонь. – Парень сыграл по своим правилам. Ты же все время жаловался на то, что он неуправляемый. А Ирина слишком откровенно взялась им управлять. Он сделал свой ход. Я даже зауважал его. Кстати, все подтвердилось. Ирина именно в это время уезжала с работы, была в красном платье с черными пуговицами. Алиби нет именно на то время, когда выложено видео. Сейчас проверят камеры видеонаблюдения рядом с вашим домом, все подтвердится, я уверен. Я в принципе ни минуты не сомневался.

– Но почему?! Зачем? У нас отличные отношения. У нас полное доверие.

– Это ты меня убеждаешь или себя? У вас отличные отношения партнеров-врагов. Она все о тебе знает, ты о ней ничего. Никогда не говорил тебе, что Ирина постоянно пыталась получить от меня информацию о твоих женщинах. Когда поняла, что бесполезно, нашла другую возможность. Только такой сибарит и гурман, как ты, мог не заметить бешеной ревности рядом. Да, у нее не было нужды расправляться с предыдущими гувернантками: они того не стоили. Но никогда и ни к кому у тебя не было такого нежного человеческого отношения, какое ты проявлял к Кате. Ничего сексуального, просто что-то душевное, что до сих пор было невозможным в вашем доме.

– Но Петя… Такое предательство матери. Что это за выходка?

– Скажу просто, может, потом поймешь. Этот парень не такой говнюк, каким всем казался. И он совсем не прост. В этом Ирина была права.

Дела больше не было. Никто никого не обвинял. Скандал приобрел совсем уже пикантное объяснение.

Девица с голым задом была в восторге по поводу своей славы. Больше всего ее порадовало, что она была снята в удачном ракурсе, выглядела отлично. Она читала все комментарии под репостами по всему инету и делала скрины тех, где писали, что у нее лицо «тут без отеков, как будто и не пьет совсем». А на других обнародованных местах «почти совсем нет целлюлита».

Мила попросила своего фотографа сделать оригинальные, совсем уже шикарные портреты с этих видео и сама запустила в Сеть. Папу она убедила в том, что любой пиар – это пиар.

Ирина собиралась с Петей в путешествие по Франции. О том, чтобы в чем-то упрекать ребенка, не было и речи. Наоборот, она хотела, чтобы он ее понял и простил. Вот что значит правильно себя поставить в доме.

Петя все соображал и был горд.

Катя с мамой просто выдыхали, пытались вернуться к жизни, как узники концлагеря или блокады. У них не было сил даже на то, чтобы говорить друг с другом о том, что произошло.

Однажды в субботу в дверь позвонили. Катя открыла и увидела Игоря и Максима. Они вошли в комнату.

– Катя, я не с извинениями, не с разговорами, – быстро сказал Игорь. – Тут даже не знаю, что сказать. Просто просьба. Попрощайся с Петей, скажи ему что-то. Он страшно скандалит, не хочет ехать во Францию, требует тебя. Надо их отправить, пока мы все с ума не сошли. Ира сегодня ночует у своих родителей.

Катя вошла в квартиру Зиминых, как на Голгофу. Прошла до детской на дрожащих ногах. И вдруг услышала вопль:

– Пошла вон! Все пошли вон! Есть не буду, даже в туалет не пойду. Хочу Катю!

Она вбежала в комнату.

Плачущая Маша подбирала с пола какую-то еду. Петя орал и колотил ногами.

– Эй, – негромко сказала она прямо ему в ухо.

Он разлепил мокрые ресницы и в изумлении уставился на нее. А потом прижался к ней горячей головой, вцепился всеми своими четырьмя лапками, плакал и смеялся, как ребенок. Как обычный, слабый, нежный, любящий и брошенный ребенок. И таким родным ей показался запах его взмокших кудряшек, открытых детских ладоней. Она сказать ничего не могла, чтобы не разреветься вместе с ним.

Игорь и Максим, которые остались в коридоре и смотрели на все оттуда, закрыли дверь снаружи.

– Какое-то душераздирающее зрелище, – произнес Максим.

– Черт, – вырвалось у Игоря. – Это самый ужасный итог моего эксперимента. Катя заразила его любовью. Не к себе, а к самой любви. А этому просто нет места в нашей жизни.

Катя выполнила свое последнее поручение в этом доме. Она так увлекла Петю рассказами о чудесах Франции, в которой, конечно, никогда не была. Так доступно объяснила, что два человека на земле всегда найдут друг друга, когда вместе этого захотят. Он согласился и поесть, и во Францию.

– И спасибо тебе, ты мой главный оказался друг. Может, ты еще не понял, но спас мне жизнь своей правдой, – сказала она ему очень серьезно…

После этого она даже не помнила, кто отвез ее домой.

В квартире мама кивнула на приличную стопку денег на столике.

– Это твой расчет, деточка. Игорь Валентинович положил, чтобы ты не видела. Прими. Ты заслужила, и нам это так нужно. Когда ты теперь работу найдешь?

– Я не знаю, мама, чего я больше всего на свете хочу. Того, чтобы всего этого не было на свете, или пусть будет. Петя плакал.

Пролетели какие-то дни Катиного добровольного заключения, она ничего не знала ни о ком. Она и о себе ничего больше не знала. И однажды ей позвонил Максим Петрович Смирнов.

– Как ваши дела? Как чувствует себя мама? Как ты себя ощущаешь, Катя?

– Нормально. Мама намного лучше. Она ходит, даже готовит. Я ощущаю себя не здесь, не в этом городе, не в этой стране. Может, не на этой земле. Я пробиваюсь в какой-то параллельный мир. Там может быть только хорошо, – подробно ответила Катя, как на уроке.

– Какое совпадение, – ответил Максим. – Я как раз звоню по поводу параллельного мира. Есть такой у меня. Небольшая избушка между соснами. И совсем недалеко. Можно пригласить к маме помощницу на пару дней?

– Конечно, – ответила Катя, едва не захлебнувшись в кипяще-ледяных волнах неожиданной радости. – Когда?

– Да сейчас. Я в машине у подъезда. И возьми гитару. Хочется послушать «Виноградную косточку». Жду.