Текст книги "Судьба обетованная"
![](/books_files/covers/thumbs_240/sudba-obetovannaya-7295.jpg)
Автор книги: Эйна Ли
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Эндрю иронически приподнял темные брови.
– Я не собираюсь есть его сырым, – сказал он и начал собирать в кучу валявшиеся на земле ветки.
– А сейчас что вы делаете? – спросила Рейчел, одолеваемая любопытством.
– По-моему, это и так ясно! – отозвался Эндрю. – Развожу костер.
– Костер? – вскричала она. – Но вчера вечером вы сказали, что разводить костер опасно.
Эндрю Киркленд оторвался от своего занятия и смерил ее снисходительно-задумчивым взглядом.
– Теперь не опасно.
– Вчера вечером было опасно, а теперь не опасно? – рассердилась Рейчел. – Разве за нами нет погони?
– Мистрис Берк, – заявил Эндрю, исчерпав остатки своего терпения, – если бы за нами была погоня, мы бы уже давно попали в плен и ваши золотистые волосы болтались на палке за спиной какого-нибудь индейца. Мы оторвались от них у водопадов. Думаю, они клюнули на мою уловку. Я оставил каноэ на левом берегу, над водопадами. Скорее всего они нашли его и двинулись по ложному следу. – Он самодовольно ухмыльнулся.
Рейчел не верила своим ушам.
– Так значит, – сказала она, возмущенно сверкнув глазами, – последние три дня вы знали, что за нами никто не гонится, и не сказали мне об этом? Получается, мы спокойно могли разжечь костер и мне не пришлось бы мерзнуть две ночи подряд и есть эту мерзкую сырую рыбу?
Ее негодование росло с каждым произнесенным словом.
– Вы презренный человек! – выкрикнула она. – Несносный грубиян! Носитесь, как дикарь, с размалеванной физиономией, в одной набедренной повязке и этих нелепых индейских туфлях!
– Мокасинах, – поправил он с усмешкой.
– Для вас все это – просто игра, да? Вам хочется перехитрить их ради собственной забавы! Вы таким образом развлекаетесь.
Эндрю схватил ее за плечи, больно впившись пальцами в нежную кожу. Усмешка сошла с его лица. Он смотрел на нее сверху вниз сверкающими от гнева глазами.
– Нет, мистрис, это для меня не игра. Среди изуродованных трупов, которые вы видели в Ханаане, были дорогие мне люди.
Несколько мгновений они неотрывно смотрели друг другу в глаза, потом Эндрю грубо оттолкнул ее от себя, вернулся к костру и начал сердито кидать в него хворост. Вскоре костер разгорелся ярким пламенем.
– Когда я сказал, что они клюнули на мою уловку, это было всего лишь предположение. Вот почему я оставил одеяло и вяленое мясо у подножия водопадов. Я знал: если мы сумеем выбраться живыми из индейского лагеря, нам придется долго добираться пешком. До сегодняшнего дня я не был уверен в успехе.
Рейчел не догадывалась, что Эндрю Киркленд мало кому так подробно объяснял свои действия.
– И все-таки я не понимаю причину вашего гнева, мистер Киркленд, – продолжала она спорить. – Вы злитесь на меня с нашей первой встречи. Что я вам сделала? Я же не просила вас меня спасать. Почему вы меня так обижаете?
– Почему? – вскричал он, и Рейчел увидела в его темно-синих глазах новую вспышку ярости. – Потому что из-за вас мне пришлось оставить сестру и племянника посреди опасной индейской территории, в руках троих английских солдат. Элизабет умоляла меня спасти вас. Я думал, что Рейчел Берк – маленькая девочка, а оказалось, это очередная бестолковая и пустоголовая блондинка.
– Ваша самонадеянность просто неслыханна, мистер Киркленд! Вы уверены в том, что сами можете в одиночку вызволить их из беды, но не надеетесь на силы троих обученных солдат-профессионалов?
Губы Эндрю Киркленда скривились в презрительной усмешке.
– Мистрис Берк, если бы вы имели хоть малейшее представление об индейцах и о жизни на границе, вы бы поняли, что любой индеец может запросто обвести вокруг пальца обученного солдата английской армии, совершенно не годного для войны такого рода. Единственная армия, которая когда-либо одерживала победу над индейцами, это колониальная армия, потому что она сражается теми же методами, что и они. Вот почему я уверен, что смог бы вызволить своих родных, если бы остался с ними. Я знаю, как мыслят индейцы, как они реагируют на определенные ситуации, как воюют. Знаю потому, что я сам индеец. Но вместо этого я бросил сестру и племянника, чтобы…
– Да, – перебила его Рейчел, – чтобы спасти «бестолковую и пустоголовую блондинку». Меня возмущают ваши обвинения, мистер Киркленд. Конечно, я не знакома с нравами аборигенов, населяющих эти леса, не понимаю разницы между лодкой и каноэ, туфлями и мокасинами, но это еще не значит, что я пустоголовая. Может быть, я не умею грести на каноэ и перерезать кому-то горло, но я вовсе не бестолковая. В своей среде я считаюсь вполне умелой и способной.
– Но здесь не ваша среда, мистрис Берк. Здесь среда индейцев абернаки. И, честно говоря, я сильно сомневаюсь, что им есть дело до того, как искусно вы вышиваете и накрываете на стол. Если вы хотите сохранить скальп на голове и выжить, вам придется научиться думать и действовать, как они.
Рейчел встала и взглянула на него сверху вниз с царственной надменностью.
– Мистер Киркленд, у меня нет ни малейшего желания становиться хладнокровным, безжалостным дикарем, а потому можете не сомневаться: если мне посчастливится выбраться отсюда, сохранив скальп на голове, как вы изящно выразились, то я больше никогда не вернусь сюда – ни за что на свете!
Горделиво приосанившись, девушка запахнулась в свое одеяло, точно это была королевская мантия, и отошла в сторону. Через несколько мгновений она уже крепко спала.
Глава 5
Элизабет Пьемонт в одиночестве стояла на маленьком семейном кладбище, и в прозрачных синих озерах ее глаз блестели невыплаканные слезы. Ветерок трепал ее длинные волосы, спадавшие по плечам каскадом черного шелка. Она печально смотрела на надгробные плиты, не догадываясь о том, какую живописную картину скорби являет собой в этот момент.
Новый грубо сколоченный крест на могиле Ханны Мазер резко отличался от тронутого временем резного гранитного надгробия прадедушки Элизабет Филиппа Эллиота, благородного джентльмена, который семьдесят пять лет назад построил Ханаан. Она перевела грустный взгляд на каменную плиту, поставленную на пустой могиле ее дедушки и бабушки, Чарлза и Ленор Эллиотов – они пропали в море, когда ее отцу было всего три года.
Не в силах сдерживать слезы, она оглянулась на крест, вырезанный Уиллом Мазером для могилы родителей Эндрю, молодого доктора-идеалиста из Шотландии и его возлюбленной индианки. Мама часто рассказывала ей трагическую историю своего брата и красавицы индианки Сары, отец и дед которой были вождями племени.
«Ханаан разрушен, – печально думала Элизабет, – а вместе с ним рассыпались прахом несбыточные мечты старика о земле обетованной. Правда, каменные стены еще стоят, а зубчатые башенки еще высятся над долиной, но заложенные в них надежды и устремления ушли в небытие вслед за тем, кто их воздвиг».
Элизабет улыбнулась сквозь слезы, радуясь, что ее отцу хватило мудрости уйти из этой пышной цитадели и избежать трагической участи, казалось, уготованной величественному замку. Теперь она молила Бога, чтобы Эндрю не пал жертвой этого скорбного наследия. Печально вздохнув, женщина повернула к дому.
Она заметила прислонившуюся к дереву фигуру с ружьем в руке и испуганно отпрянула. Однако тревога ее прошла, как только она узнала Брэндона Сазерленда.
– Вы меня разочаровали, леди Пьемонт, – сказал он строго, но мягко, ибо все это время наблюдал за ее скорбью.
Элизабет улыбнулась. Она была очень признательна этому английскому офицеру за то, что он ее спас, и с первого момента испытывала к нему глубокую симпатию.
– Чем же я заслужила ваше недовольство, капитан Сазерленд?
Брэндон Сазерленд выпрямился и подошел к ней.
– Я велел вам ни в коем случае не выходить за крепостные стены.
Элизабет виновато покраснела.
– Прошу прощения, капитан Сазерленд. Я забыла ваш приказ.
– Индейцы, напавшие на ваше поместье, могут быть поблизости, а я не хочу, чтобы с вами что-то случилось, леди. – Его карие глаза задержались на манящих полных губах.
– К чему такая официальность, капитан? Называйте меня просто Элизабет, – предложила она.
– Только если вы перестанете называть меня капитаном. У меня тоже есть имя, Элизабет.
Несколько долгих мгновений они, улыбаясь, смотрели друг другу в глаза. У Элизабет возникло подозрение, что ее чувства к нему не ограничиваются одной благодарностью. Она отвернулась и медленно пошла к дому.
– Расскажите мне о себе, капитан Сазерленд. Вы давно служите в колониях? – взволнованно спросила она шагавшего рядом офицера.
Элизабет с удивлением обнаружила, что его присутствие будоражит ее. Вот уже много лет ни один мужчина не вызывал в ней физического волнения.
– Боюсь, мне особо нечего рассказывать, – начал он. – Я родился в горной Шотландии и был пятым, последним, ребенком в семье. После университета Святого Эндрю я пошел служить в армию и вот уже пятнадцать лет состою профессиональным военным. В колонии я приехал около полугода назад.
– Вам здесь нравится, капитан?
Он пожал плечами:
– Очень красивая страна. Это побережье чем-то напоминает мне мою родину.
– А где конкретно ваша родина?
Взгляд его подернулся ностальгической грустью.
– На севере Шотландии, там, где Ферт-оф-Дорнох выходит в Северное море. Ах, леди! – вздохнул он и продолжил охрипшим от волнения голосом: – Если бы вы знали, как красив этот дикий берег, изрезанный укромными бухтами! А в Лох-Бидх попадаются такие большие лососи, что их можно вытянуть только вдвоем.
Элизабет понимающе кивнула:
– У вас, шотландцев, сильна любовь к родине. Такое же выражение я часто видела в глазах моей мамы, когда она говорила об Ашкирке.
Брэндон Сазерленд несколько мгновений грустно смотрел вдаль.
– Шотландия – как мать-орлица, которая учит летать своих оперившихся птенцов. Она выпускает их в дальние выси, где они опаляют себе крылья, потому что знает: они непременно вернутся в родимое гнездо.
Элизабет остановилась и взглянула на капитана с искренним сочувствием.
– Знаете, капитан Сазерленд, мне кажется, вы сильно тоскуете по родине, – ласково проговорила она.
Большие карие глаза были печальными, как у раненого оленя.
– Она забирает душу со дня твоего появления на свет, Элизабет.
Он прогнал прочь грустные мысли и мило усмехнулся. Теперь в его карих глазах зажглись лукавые огоньки.
– Видите, я без труда называю вас по имени, но по-прежнему остаюсь для вас капитаном.
Элизабет засмеялась, и на щеках у нее появились пленительные ямочки.
– Простите, Брэндон.
Он тепло улыбнулся, и в уголках его глаз весело заиграли задорные лучики.
– Ну вот, разве так трудно было сказать это раньше? А скоро мы попробуем перейти на Брэна, это еще короче. – Он подкупающе хохотнул.
Тонкие брови Элизабет приподнялись над сияющими синими глазами.
– Вы очаровательный плут, Брэндон Сазерленд! Ваша жена, наверное, скучает без вас.
– Я не женат, Элизабет.
– Ну, значит, помолвлен.
– Нет, леди, и не помолвлен.
Они подошли к воротам, и Элизабет, остановившись, вскинула на Брэндона удивленные глаза.
– Что ж, как видно, вы еще и неуловимый плут. Но наверняка есть женщина, которой удалось завоевать вашу любовь.
Взгляд Брэндона Сазерленда, устремленный на нее сверху вниз, был совершенно серьезен. Веселая улыбка сошла с его лица, и внимательные карие глаза как будто просвечивали ее насквозь.
– Пока нет, Элизабет.
Он отступил в сторону и вежливым жестом пригласил ее первой пройти в ворота.
Эндрю и Рейчел добрались до Ханаана в полдень. Рейнджеры встретили их радостными криками и поздравлениями, а Элизабет расплакалась от счастья.
В доме убрали все следы варварского нашествия, и Рейчел с удивлением обнаружила, что обстановка не так уж сильно и пострадала: были разбиты и испорчены предметы искусства, повреждена кое-какая мебель и сгорели занавеси. Рейнджеры сожгли весь мусор и погребли мертвых.
Элизабет упаковала в ящики дорогие и любимые вещи, которые, по ее мнению, хотели бы сохранить ее родители. Она собиралась взять их с собой в Виргинию. Ей удалось продать кое-что из мебели жителям ближайшего городка Маршфилда, достать фургон и упряжку лошадей для поездки в Бостон.
Рейчел приняла ванну, вымыла голову и как следует поела – впервые за неделю. Она начала понемногу приходить в себя после пережитого испытания.
Эндрю Киркленда нигде не было видно, но это и к лучшему, говорила себе девушка. За весь день он не сказал ей ни слова. Проснувшись сегодня утром, она позавтракала лесными ягодами и кусочками кролика, которые он оставил ей с вечера, после чего они продолжили свой переход в Ханаан.
Рейнджерам не терпелось уехать, поэтому решено было отправиться всем вместе завтра утром, а ворота Ханаана запереть навсегда.
Еще раз досадливо вздохнув, Рейчел поднялась с постели и надела платье. Вот уже несколько часов она безуспешно пыталась уснуть. «Как странно! – удивленно думала она. – В последние несколько ночей я не знала такой проблемы, хоть была в опасности и могла надеяться на защиту только одного человека – Эндрю Киркленда. – Она криво усмехнулась. – Эндрю Киркленд… Подумаешь, какая сила!»
Не зная, чем себя занять, она открыла дверь спальни и выглянула в коридор. Узкий длинный проход освещали свечи в подсвечниках, прикрепленных к стенам. В доме не было слышно ни шороха, хотя Рейчел знала, что внизу, в большом зале, спят рейнджеры. Не задумываясь о позднем часе, она поднялась по крутой лестнице на верхнюю зубчатую башню в надежде, что свежий воздух разгонит ее бессонницу.
В какой-то момент она почувствовала, что не одна. От страха у нее по рукам побежали мурашки. Резко повернувшись, Рейчел увидела выступившую из тени высокую фигуру и испуганно вскинула руку к груди.
– Не слишком ли поздно вы вышли погулять, мистрис Берк?
Услышав голос Эндрю Киркленда, девушка расслабилась и, вглядевшись в темноту, охнула от удивления. В стоявшем перед ней человеке трудно было узнать того полуголого дикаря, которого она лицезрела в последние дни. Набедренную повязку сменили рубашка и штаны из оленьей кожи, волосы были завязаны в аккуратный хвостик на затылке. Рейчел поразила его неотразимая привлекательность. «Удивительно! – подумала она. – Стоило лишь сменить одежду, и человек полностью преобразился!» Отвернувшись, она прислонилась плечом к стене башни.
– Мне не спалось, и я решила подышать свежим воздухом, – сказала она.
Эндрю направился к ней. Уловив едкий запах табачного дыма, Рейчел взглянула ему в лицо и увидела, что он курит трубку. Повисло неловкое молчание. Девушка обнаружила, что ее волнует не только запах трубочного табака. От Эндрю исходили приятные ароматы туалетной воды и мыла для бритья. Она поежилась словно от холода и с удивлением поняла, что впервые с момента их встречи испытывает к нему интерес как к мужчине. Эти новые чувства совершенно обескуражили Рейчел.
Эндрю Киркленд загасил свою трубку, несколько раз постучав ею о каменную стену, и убрал в нагрудный карман рубашки. Рейчел смотрела на него с нескрываемым любопытством. Интересно, что он здесь делает среди ночи?
– Вам тоже не спится, мистер Киркленд? – спросила она. – Я думала, что после нашего похода вам захочется отдохнуть.
Он пожал плечами:
– Я то же самое думал про вас, мистрис Берк.
Она отвернулась и опять уставилась в темнеющее пространство. Похоже, он собирался и дальше отделываться немногословными фразами. Этот человек ничуть не изменился. Под цивилизованной одеждой таился все тот же мрачный дикарь. Это открытие разозлило Рейчел.
– У вас тяжелый характер, мистер Киркленд. Знаю, вы спасли мне жизнь и теперь я в неоплатном долгу перед вами, но я не нахожу возможным выразить вам свою благодарность. Вы самый несносный мужчина из всех, кого я когда-либо знала.
Он повернул к ней бесстрастное лицо.
– А вы знали многих мужчин, мистрис Берк?
Рейчел вспыхнула, заметив внезапный блеск его темно-синих глаз. «Он еще издевается! С этим хамом невозможно разговаривать», – решила она и двинулась к лестнице, собираясь уйти в свою комнату.
Но Эндрю схватил ее за руку и резко повернул к себе, нависнув над ней пугающей темной громадой. Девушка в страхе округлила глаза и попятилась, но он не отпустил ее и прижал крепким торсом к стене.
– Так вы знали многих мужчин, мистрис Берк? – тихо повторил он.
От его хриплого шепота по спине Рейчел пробежал холодок, а сердце отчаянно застучало под ребрами. Она попыталась вывернуться, но его высокое стройное тело держало ее, точно капкан.
– Отпустите меня, пожалуйста, – проговорила она, чуть не плача.
– Ты не ответила на мой вопрос, – прозвучал его гортанный голос, – хотя, пожалуй, я и сам найду ответ на свой вопрос.
Он впился губами в ее рот, но она крепко стиснула его в попытке воспротивиться поцелую. Однако вскоре ей стало нечем дышать и пришлось открыть рот. В то же мгновение туда проник его язык. Этот жадный поцелуй, казалось, поглощал ее всю, рождая в недрах ее существа непознанный доселе огонь страсти. У Рейчел закружилась голова, ее тело обволокло странным теплом, и она неожиданно для себя обнаружила, что откликается на этот поцелуй.
Губы Эндрю оторвались от ее губ и оказались у чувствительной ложбинки уха. Ощутив легкие движения его горячего влажного языка, она откинула голову назад и задрожала от восторга, прильнув трепещущим телом к его крепкой груди. Его бедро скользнуло ей между ног, обдав жаром ее лоно сквозь тонкие слои одежды.
Все естество девушки занялось огнем. Она была беспомощна перед этими новыми испепеляющими ощущениями.
Он жадно припал губами к ее тонкой шее. Она подняла дрожащие руки, чтобы оттолкнуть его, но была не в силах противостоять этому натиску и лишь обхватила его шею. Губы Эндрю вернулись к ее губам. Растворившись в этом страстном поцелуе, Рейчел прижалась к его горячему телу и, ощутив жаркую крепость его возбужденной плоти, затрепетала от мучительного желания. Эндрю расстегнул лиф ее платья, обхватил ладонью мягкую упругую грудь и начал дразнить большим пальцем затвердевший сосок через тонкую ткань ночной рубашки. Из горла девушки исторгся стон удовольствия. Он отпустил ее губы, и их страстное дыхание перемешалось.
Охваченная острым пульсирующим томлением, Рейчел обмякла в объятиях Эндрю. Ее длинные густые ресницы трепетали, как крылья испуганной бабочки.
Эндрю потрясенно смотрел в подернутые негой зеленые глаза девушки, ласково обхватив своей большой ладонью ее теплую щеку. В тлеющих глубинах ее взгляда таились смущение, страсть и растерянность. Пытаясь побороть собственное смущение, он хрипло проговорил:
– Даже удивительно, что такая красивая и страстная женщина, как ты, смогла так долго оставаться целомудренной и при этом рассуждать о мужчинах, которых якобы знала. Очень жаль, что до сих пор никто не разжег это пламя страсти!
Вся дрожа, Рейчел пыталась высвободиться из его мучительно сладких объятий. Эндрю нехотя отпустил ее.
– Я не понимаю, о чем вы говорите, – пробормотала она трясущимися губами.
– А по-моему, ты все понимаешь, – возразил он с усмешкой.
– Вам доставляет удовольствие дразнить меня! – сердито заявила она. – Вы забавляетесь со мной, как малый ребенок. С меня хватит! Я не намерена больше терпеть ваши игры и вашу грубость, мистер Киркленд. Ни один джентльмен не стал бы обращаться с дамой подобным образом.
Его глаза вспыхнули язвительным огнем.
– А я никогда и не претендовал на звание джентльмена, Рейчел Берк. И не собираюсь просить прощения за то, что вложил в эту пустую, но красивую золотую головку мысль о том, что она венчает тело женщины.
С трудом обуздывая свой гнев, Эндрю больно схватил ее за плечи.
– Ты создана для любви, Рейчел Берк. В этом пылком теле томится скрытая энергия жизни, и я зажгу из искры яркое пламя.
Он опять нагнул голову, собираясь завладеть ее губами, но на этот раз девушке достало силы вырваться из его объятий. Охваченная не меньшей яростью, она вскинула на него горевший негодованием взгляд.
– Вы невоспитанный эгоист, дикарь, мистер Киркленд, и я сильно сомневаюсь в крепости вашего рассудка. Ваши грубые выходки меня утомили. – Она презрительно улыбнулась, окатив его насмешливым взглядом зеленых глаз. – А что касается вашего хвастливого обещания зажечь во мне страсть, то единственное, что вы способны во мне зажечь, так это желание немедленно сказать вам «спокойной ночи». Хотя, надо признаться, вы не заслуживаете такого вежливого обхождения.
Рейчел сердито отвернулась и зашагала вниз по лестнице. Лишь через несколько часов, когда гнев ее немного утих, она наконец смогла заснуть.
Глава 6
Возвращение в Бостон было далеко не таким радостным, как предыдущая поездка. Рейчел и Элизабет сидели на одеялах в глубине повозки, а Джонатан ехал на кучерском месте вместе со своим дядей.
Элизабет была необычно молчалива. Ее мысли занимала судьба высокого английского офицера, с которым она простилась в Ханаане. Увидится ли она еще когда-нибудь с Брэндоном Сазерлендом? Останется ли он жив после боев в Акадии? Вернется ли в Виргинию? «Как жаль, что мы так мало побыли вместе!» – мысленно сокрушалась она.
Рейчел же думала о широкоплечем красавце, который сидел к ним спиной и правил фургоном. Как же бесил ее этот самодовольный нахал! Сегодня утром, вместо того чтобы извиниться за неучтивое ночное поведение, он держался с обычной бесстрастной надменностью – как ни в чем не бывало! В душе она злилась и на него, и на себя. Интересно, чем можно пробить его толстый панцирь? О, как бы она насладилась хотя бы искоркой раскаяния в этих поразительно синих глазах! Особенно если эту искорку ей удалось бы высечь самой. Девушка ломала голову, пытаясь придумать способ отмщения. Как заставить его заплатить за такое бесцеремонное обращение с ней? Губы Рейчел кривились в злорадной усмешке, когда она представляла этого грубияна, этого эгоиста с непомерно раздутым самомнением, на коленях вымаливающего у нее прощение.
Поглощенная своими мыслями, она не заметила, как фургон остановился, а Эндрю Киркленд протянул ей руку, чтобы помочь выйти.
– Этот злобный блеск в ваших глазах, миледи, позволяет мне догадаться, что вы думаете обо мне, – сказал он с веселой усмешкой.
Рейчел очнулась от упоительных фантазий и виновато уставилась в бездонные сапфировые глаза объекта своих мстительных помыслов. Растерянно оглядевшись, она увидела, что Элизабет и Джонатан уже заходят в двери дорожной гостиницы, и в смущении обернулась к Эндрю Киркленду. Он смотрел на нее, вопросительно вскинув бровь и весело сверкая глазами.
– Могу поспорить: вы представляли себе мою персону, связанную по рукам и ногам и висящую над костром индейцев абернаки.
Обхватив девушку одной рукой за талию, Эндрю высадил ее из фургона. Когда ноги Рейчел коснулись земли, он не выпустил ее из объятий, продолжая смотреть сверху с уничтожающей кривой усмешкой.
Рейчел чувствовала себя в его руках маленькой и беспомощной. Даже презренному Саккету не удавалось так унизить ее физически, как унижал ее этот мужчина. После неприятной ночной встречи на башне Рейчел поняла, что Эндрю Киркленд испытывает к ней такие же низменные желания, что и жестокий бандит-француз.
«Неужели все местные мужчины – дикари? – расстроенно думала она. – Грубые и первобытные, как земля, на которой они живут? А местные женщины – несчастные заложницы этих гнусных распутников? Не может быть! Наверняка где-то в этой стране есть настоящие джентльмены с благородными рыцарскими сердцами».
Чем больше она размышляла над этим, тем больше злилась. Не успела она приехать в колонии, как тут же попала в руки этих неотесанных варваров!
«Хватит с меня издевательств!» – решила Рейчел. Она чувствовала себя юным Давидом, вступившим в схватку с Голиафом, только ее оружием были праща гордости и камень негодования.
Она вскинула голову и с вызовом взглянула в лицо Эндрю. Зеленые глаза девушки грозно сверкали, как будто у нее в руках и в самом деле было оружие.
– Вы серьезно меня недооцениваете, милорд, если думаете, что мне достаточно вообразить, как вас пытают другие. Только собственноручная месть принесет мне удовольствие.
Выслушав эту гневную тираду, Эндрю Киркленд разразился веселым хохотом. Девушка вырвалась из его рук и сердито зашагала в гостиницу.
Когда они все вместе сели ужинать, Элизабет невольно заметила натянутость в отношениях Рейчел и Эндрю. С момента их приезда в Ханаан она впервые имела возможность видеть их вместе и без труда поняла, что они настроены друг к другу враждебно.
По всему было видно, что Рейчел испытывает к Эндрю полное отвращение, тогда как он равнодушно терпел ее присутствие. Элизабет слишком часто видела это выражение на лице брата и знала, что оно значит.
Она возлагала большие надежды на то, что между этими двумя дорогими ей людьми возникнут теплые отношения, и теперь с разочарованием наблюдала их взаимную неприязнь. Элизабет боялась слишком сильно вмешиваться, но готова была, если того потребуют обстоятельства, взяться за руль и выправить курс. «К тому же, – подумала она, печально вздохнув, – это поможет мне отвлечься от тревожных мыслей о Брэндоне Сазерленде».
В тот же вечер Элизабет напрямую спросила Рейчел, что произошло у нее с Эндрю. Та не хотела ничего говорить, но встревоженное лицо Элизабет разбередило ей совесть.
– Элизабет, я не хочу тебя обидеть, – осторожно сказала она, – зная, как сильно ты любишь своего брата.
– Конечно, я люблю Эндрю, – заявила Элизабет, – но ты мне тоже небезразлична. Я чувствую ответственность за твою судьбу, Рейчел. Это я уговорила тебя поехать со мной в Ханаан, и в результате ты чуть не погибла. И вот теперь я вижу, что у вас с Эндрю серьезно не ладятся отношения.
Рейчел ласково улыбнулась:
– Не бывает, чтобы все относились друг к другу с симпатией. Вот и мы с Эндрю просто не сошлись характерами. Похоже, его возмущает само мое присутствие, а я не могу терпеть его наглость. Если честно, Элизабет, у меня вообще в голове не укладывается, как такой грубиян может быть твоим братом. Я еще никогда не видела таких нетерпимых, заносчивых, властных…
– И необычайно красивых, не так ли? – перебила Элизабет с лукавой усмешкой. У нее появилось весьма обнадеживающее подозрение.
– О да, этот грубиян довольно красив, – согласилась Рейчел, – но вся беда в том, что он это знает.
Девушка продолжала осыпать Эндрю Киркленда бранными словами, а по лицу Элизабет расползалась улыбка облегчения. С каждым произнесенным словом становились все яснее истинные чувства Рейчел к ее брату. Она понимала, что девушка просто не признается самой себе в этих чувствах, но это лишь вопрос времени.
– И потом, почему он носится повсюду, нарядившись дикарем? – возмущенно спросила Рейчел.
– Ну, это долгая история. Видишь ли, Эндрю – не родной мой брат, а двоюродный, – терпеливо объяснила Элизабет. – Сядь, успокойся, и я тебе все расскажу.
Было уже совсем поздно, когда обе женщины разошлись по своим спальням. Рассказ Элизабет несколько прояснил для Рейчел загадочный облик Эндрю, но не изменил ее мнения на его счет.
– Все равно он самый нахальный мужчина из всех, кого я знала, – пробормотала она себе под нос, засыпая.
Когда в 1676 году Мэтью Эллиот переехал в Виргинию, Британская корона даровала ему три тысячи акров земли. Он построил Рэйвенвуд на возвышенности между реками Йорк и Джеймс. После смерти Майкла и Пруденс Кирклендов Мэтью купил их землю, примыкавшую к его участку, и теперь его табачная плантация занимала почти шесть тысяч акров.
Главный дом поместья, двухэтажный особняк с остроконечными окнами, был выстроен из красного кирпича, уложенного фламандским способом. Позже под углом к основному зданию достроили два крыла: одно соединяло дом кирпичным переходом с кухней, другое служило большим танцевальным залом.
Деревянные полы в доме блестели полировкой, а стены, подпиравшие потолки высотой двенадцать футов, были обшиты панелями красного дерева с ручной резьбой.
Мэтью Эллиот не пожалел расходов, обустраивая Рэйвенвуд. Люстра из уотерфордского стекла с хрустальными капельками-подвесками, висевшая в большом центральном зале, была привезена из Ирландии. Окна представляли собой мозаику стеклянных ромбов в свинцовом переплете. Обстановка отличалась изысканным вкусом и создавала в доме атмосферу тепла и уюта.
Рядом с главным особняком стояло несколько надворных строений. Помимо конюшни и коровника, были еще коптильня, прядильня, мельница и голубятня. Имелось даже холодильное помещение, возведенное рядом с ближайшим ручьем, из которого в специальную емкость постоянно подавалась холодная вода.
Все постройки были густо обсажены деревьями, отделявшими их от главного дома. Мощные дубы, кедры, мирты, сосны, огромные вязы, кизил, кипарисы и падубы в любое время года радовали глаз пестрым многоцветием. На склоне холма Мэтью Эллиот высадил лиловый вереск, специально привезенный из Шотландии, чтобы его жена Рэйвен могла любоваться яркими цветами и вспоминать пейзаж своей родины.
Когда Элизабет познакомила Рейчел с Мэтью и Рэйвен Эллиотами, девушка сразу поняла, что эту супружескую пару связывает большая любовь. Красавица Рэйвен тепло поздоровалась с Элизабет и Эндрю. Было видно, что она посвящает всю свою жизнь заботам о муже и детях.
Мэтью Эллиот был высоким красивым мужчиной. Его янтарные глаза искрились теплом и радушием, когда он приветствовал Рейчел у себя дома. Даже бесстрастный Эндрю Киркленд не мог скрыть любви, встретившись с родителями после года разлуки.
Эллиоты приняли Рейчел сразу, не спрашивая о ее прошлом. Теперь она понимала, откуда в Элизабет столько доброты и щедрости. Однако грубые манеры Эндрю Киркленда стали для нее еще большей загадкой.
Девушка-негритянка провела Рейчел в ее спальню. Увидев очаровательную комнату, обшитую бледно-зелеными панелями, Рейчел пришла в восторг. В углу под балдахином стояла большая кровать с белым вышитым покрывалом, на полу лежал зеленый ковер с белыми розами.
Рейчел почувствовала угрызения совести. Элизабет просила ее заняться обучением маленького Джонатана и таким образом зарабатывать себе на жизнь, но сейчас она поняла, что это был жест благотворительности. Такая роскошная комната стоила гораздо больше, чем ее будущие услуги. Рейчел решила как можно скорее продать свои драгоценности, которые, по счастью, уцелели после разгрома Ханаана, и найти себе работу в городе. Она могла бы устроиться швеей или даже учительницей.
Вскоре служанка Адора принесла в спальню ванну с горячей водой, и Рейчел, на время забыв чувство вины, блаженно расслабилась в ароматном тепле.
Только семья села обедать, как громко хлопнула входная дверь и в столовую, запыхавшись, влетел высокий черноволосый молодой человек, столь же поразительно красивый, что и Эндрю Киркленд. Темные брови проказливо изгибались над сапфировыми глазами, опушенными густыми ресницами.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?