Текст книги "Солнечная лотерея"
![](/books_files/covers/thumbs_240/solnechnaya-lotereya-231475.jpg)
Автор книги: Филип Дик
Жанр: Зарубежная фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
Вейкман хмыкнул.
– Что вам нужно? – спросил Картрайт.
– Обрисуем ситуацию. Вы здесь, Веррик в отставке. Теперь бразды правления системой в ваших руках. Правильно?
– Его стратегия, – задумчиво сказал Вейкман, – заключается в том, чтобы убедить вас, что вы любитель. Это мы выяснили вполне точно. Он хочет заставить вас думать, что вы всего лишь уборщик, забравшийся в кресло босса, пока тот отлучился.
Мур начал расхаживать по холлу. Его щеки пылали от возбуждения, из него полился поток слов, который сопровождался оживленной жестикуляцией:
– Риз Веррик был верховным крупье десять лет. Каждый день на него покушались, но он сумел уцелеть. Главное – Веррик грамотный лидер. Он выполнял работу намного более эффективно и умело, чем все предыдущие верховные крупье, вместе взятые.
– За исключением Мак-Рея, – заметил Шеффер, входя в холл. – Не забывайте и о нем. – Глаза Шеффера заметно потеплели. – Старый добрый Мак-Рей…
Картрайт почувствовал внезапную слабость. Он опустился в кресло, которое тотчас приняло форму, соответствующую его фигуре. Спор продолжался без него; словесная перепалка двух телепатов и защитника Веррика казалась отдаленной и нереальной. Как Картрайт ни пытался, он не мог уловить суть разговора.
Во многих отношениях Герб Мур был прав. Он, Картрайт, ввалился в чужой кабинет, ввязался в чужие проблемы, занял чужое место. У него проскочила смутная мысль о корабле. Где он сейчас находится? Если все идет как задумано, то он уже должен быть где-то между Марсом и поясом астероидов. Прошли ли они таможню? Он посмотрел на часы. В этот момент корабль должен был уже пойти на ускорение.
Резкий голос Мура вернул его к действительности. Картрайт выпрямился и открыл глаза.
– Хорошо! – возбужденно сказал Мур. – Новость уже разнеслась. Конвент, вероятнее всего, соберется на Холме Вестингауз; там достаточно гостиниц, чтобы разместить всех.
– Да, – согласился Вейкман. – Это обычное место для сбора убийц. Там уйма дешевых номеров.
Вейкман и Мур принялись обсуждать Конвент Отбора. Картрайт неуверенно встал.
– Я хочу поговорить с Муром, – сказал он, обращаясь к телепатам. – Оставьте нас на время.
Те молча посовещались, затем направились к двери.
– Будьте спокойней, – предупредил его Вейкман. – Сегодня у вас было слишком много эмоций. Ваш таламический индекс довольно высок.
Картрайт закрыл за ними дверь и повернулся к Муру:
– А теперь давайте расставим все точки над «i».
– Как скажете, мистер Картрайт, – усмехнулся Мур. – Вы – босс.
– Я не ваш босс.
– Да, это так. Некоторые из нас остались верны Ризу. Некоторые из нас не дадут ему упасть.
– Вы очень заботитесь о нем.
Выражение лица Мура показало, что так оно и есть.
– Риз Веррик – великий человек, мистер Картрайт. Он совершил много великих дел. У него большой размах. – Мур расплылся в улыбке. – И он исключительно рационален.
– Чего вы от меня хотите? Желаете, чтобы я вернул ему его место? – Голос Картрайта дрожал от эмоций. – Я не собираюсь сдаваться! И мне плевать, рационально это или нет! Я пришел сюда, и я здесь и останусь. Вам не удастся запугать меня! И вы не сумеете выставить меня на посмешище!
Картрайт сорвался на крик и тут же попытался взять себя в руки. Герб Мур широко улыбался.
Картрайту внезапно пришло в голову, что этот парень годится ему в сыновья.
«Ему не более тридцати, а мне уже шестьдесят три. Он всего лишь мальчишка, одаренный мальчишка…»
Картрайт попытался унять дрожь в руках, но так и не смог этого сделать. Он был возбужден, слишком уж возбужден. И еще ему было страшно.
– Вам не справиться со всем этим, – спокойно сказал Мур. – Это не ваша стихия. Кто вы такой? Я просмотрел записи в архивах. Вы родились пятого октября две тысячи сто сорокового года неподалеку от Имперского Холма. Там и прошла вся ваша жизнь. Сейчас вы впервые оказались на этом полушарии, в одиночестве, словно брошенный на чужой планете. Вы десять лет получали весьма условное образование с помощью департамента благотворительности Имперского Холма. Вы никогда ни в чем не блистали. В высшей школе вы бросили курс символизации и перешли на отделение ручного труда. Вы занялись настройкой и ремонтом электронной аппаратуры и прочей техники. Какое-то время вы пробовали заняться печатным делом. Работали на орудийном заводе механиком. Пробовали внести усовершенствования в схему отображения случайных процессов, но Директорат отклонил ваши предложения как тривиальные.
– Несколькими годами позже эти предложения были применены в самом Колесе Фортуны, – с трудом возразил Картрайт.
– Но о вашем авторстве никто и не вспомнил. Вы обслуживали Колесо Фортуны в Женеве и видели свои усовершенствования в действии. Более пяти тысяч раз вы пытались выиграть классификацию, но вам недоставало теоретических знаний. В сорок девять лет вы бросили это занятие. А когда вам исполнилось пятьдесят, присоединились к этой сумасшедшей команде, Обществу Престона.
– Я посещал их собрания в течение шести лет.
– В те времена Общество было немногочисленным, и в конце концов вы были избраны его президентом. Все ваше время и все ваши деньги были брошены на этот бред. Это стало вашим движущим мотивом, вашей манией. – Лицо Мура так просияло, словно он решил запутанное уравнение. – И вот вы ухватились за новое место! Верховный крупье, стоящий над всем человечеством, над миллиардами людей… Бесконечные возможности распоряжаться людьми и вещами единственной, может быть, цивилизации во Вселенной. И вы на все это смотрите лишь как на возможность расширить ваше Общество.
У Картрайта перехватило дыхание.
– Что вы собираетесь делать? – нажимал Мур. – Издавать миллиардными тиражами трактаты Престона? Развесить по всей системе его объемные портреты? Поставить статуи? Открыть музеи, полные его одежды, вставных зубов, ботинок, обрезков ногтей, пуговиц и прочих реликвий? У вас уже есть один памятник: его бесценные останки в заброшенном склепе в трущобах Имперского Холма. Выставленные кости, мощи святого, которые можно потрогать и которым можно молиться.
Вы это планируете: новую религию и нового бога для поклонения? Вы хотите создать целый флот и отправить бесчисленную армаду кораблей на поиски его мифической планеты? – Мур заметил, что Картрайт вздрогнул и побледнел, и продолжил наступление: – Мы все должны будем проводить время, перепахивая космос в поисках его Пламенного Диска, или как вы там его называете? Вспомните Робина Питта, верховного крупье номер тридцать четыре. Девятнадцатилетнего гомосексуалиста и психопата. Он всю жизнь прожил с матерью и сестрой. Он читал древние книги, малевал картины и записывал поток собственного психопатического сознания.
– Это были стихи.
– Он пробыл верховным крупье всего одну неделю, затем, слава богу, Конвент Отбора достал его. Он бродил по окрестным зарослям, собирал цветы и писал сонеты. Вы об этом читали. А может, это было уже при вас, ведь вы достаточно стары.
– Мне было тринадцать, когда его убили.
– Помните, что он планировал для человечества? Вспомните. Почему существует процесс Отбора? Вся система Колеса Фортуны защищает нас; она по случайному принципу поднимает и низвергает людей, выбирает случайных людей через случайные интервалы времени. Никто не может получить власть и удержать ее: никто не знает, каков будет его статус в следующем году, даже на следующей неделе. Никто не может планировать стать диктатором: все приходит и уходит в соответствии со случайными событиями. Отбор защищает нас еще кое от чего. Он защищает нас от некомпетентности, дураков и сумасшедших. Мы в полной безопасности: никаких деспотов и никаких придурков.
– Я не придурок, – прохрипел Картрайт.
Его удивил звук собственного голоса. Он был слабым и жалким, в нем не было и тени уверенности. Улыбка Мура расплылась еще шире; он чувствовал себя хозяином положения.
– Мне потребуется время, чтобы освоиться, – неуверенно закончил Картрайт. – Мне просто нужно время.
– Думаете, что вы сможете освоиться? – поинтересовался Мур.
– Конечно!
– А я вот в этом не уверен. У вас есть примерно двадцать четыре часа. Столько нужно, чтобы Конвент собрался и определил подходящего претендента. А уж выбор у них будет.
– Почему? – вздрогнул всем своим тщедушным телом Картрайт.
– Веррик пообещал тому, кто вас убьет, миллион долларов золотом. Обещание остается в силе до тех пор, пока не будет достигнута цель, то есть пока вас не убьют.
Картрайт слышал еще какие-то слова, но их значение уже не доходило до его сознания. Он едва заметил, что в холле появился Вейкман и направился к Муру. Тихо переговариваясь, они вышли.
Фраза о миллионе долларов леденящим кошмаром просачивалась в мозг и пропитывала его.
От желающих не будет отбоя. С такими деньгами любой бродяга может купить на черном рынке какую угодно классификацию. Лучшие умы системы сделают ставки на его жизнь или смерть, ведь это общество, которое живет постоянной игрой, в котором идет непрекращающаяся лотерея.
Вейкман вернулся, покачивая головой.
– Ну и баламут! У него в мозгу столько разных дикостей, что мы не все сумели уловить. Что-то про тела, бомбы, убийц, случайность. Он уже ушел. Мы отправили его восвояси.
– То, что он сказал, правда, – выдохнул Картрайт. – Он прав, мне здесь не место. Я не подхожу для этой роли.
– Его стратегия и заключалась в том, чтобы заставить вас думать именно так.
– Но это правда! Вейкман неохотно кивнул:
– Знаю. Поэтому-то его стратегия так хороша. Думаю, у нас тоже есть хорошая стратегия. Вы узнаете об этом в свое время. – Внезапно он схватил Картрайта за плечо. – Лучше присядьте. Я налью вам выпить. Веррик оставил здесь настоящее шотландское виски, целых два ящика.
Картрайт молча помотал головой.
– Успокойтесь. – Вейкман вынул из кармана носовой платок и промокнул лоб. Его руки дрожали. – А я бы выпил, если вы не против. После зондирования такого мощного патологического потока мне это необходимо.
Глава 4
Тед Бентли стоял у двери на кухню и вдыхал ароматы готовящейся еды. Дом Дэвиса был уютным и веселым. Сам Ал Дэвис, вполне всем довольный, сидел с босыми ногами на полу гостиной перед телевизором и с серьезным видом смотрел рекламу. Его жена, хорошенькая шатенка Лора, готовила ужин.
– Если это протин, – сказал ей Бентли, – то это лучшая маскировка, которую я когда-либо нюхал.
– Мы никогда не пользуемся протином! – воскликнула Лора. – Мы попробовали его в первый год, когда поженились, но он же чувствуется, чтобы они с ним ни делали. Конечно, натуральные продукты покупать безумно дорого, но они того стоят. Протин – для неклассифицированных.
– Если бы не протин, – вмешался Ал, услышав ее, – то неклы вымерли бы от голода еще в двадцатом веке. Вечно ты разносишь сомнительные сплетни. Позволь мне просветить тебя.
– Давай, – согласилась Лора.
– Протин – это вовсе не натуральная водоросль. Его начали выращивать в искусственных прудах на Ближнем Востоке, а потом он переселился в различные природные водоемы.
– Знаю. Думаешь, я не вижу эту гадость каждое утро, когда захожу в ванную? Она там повсюду: на раковине, на трубах, на ванне, даже на… унитазе.
– Он также покрыл все Великие Озера, – поучительно сказал Ал.
– Ну а это не протин, – сказала Лора Теду. – Это настоящий ростбиф, настоящая молодая картошка, зеленый горошек и булочки.
– С того времени, как я был тут в последний раз, вы стали жить значительно лучше, – заметил Бентли. – Что произошло?
Хорошенькое личико Лоры стало довольным.
– Разве ты ничего не слышал? Ал перепрыгнул сразу через класс. Он выиграл на правительственном Колесе Фортуны; мы с ним готовились каждый вечер, когда он возвращался с работы.
– Я никогда не слышал, чтобы кому-нибудь удалось обыграть Колесо Фортуны. Об этом говорили по телевизору?
– Вообще-то да, – обиженно нахмурилась Лора. – Этот ужасный Сэм Остер только об этом и говорил в течение всей своей программы. Это тот пустобрех, который имеет столько поклонников среди неклов.
– Не знаю такого, – признался Бентли.
На экране телевизора пожаром полыхали огни рекламы. Надписи застывали на какое-то время, потом медленно уплывали и сменялись новыми. Реклама считалась высшей формой искусства, ее делали первоклассные специалисты. Сюжеты поражали гармонией цвета, ритма, композиции и невероятной жизненностью, стирающей все барьеры между изображением и реальным миром. Сама неутомимая жизнь, пульсируя, перетекала с экрана в уютную гостиную Дэвиса. Из встроенных в стену высококачественных динамиков лились различные комбинации звуков, сопровождавших рекламу.
– Конвент, – объявил Дэвис, указывая на экран. – Приглашают претендентов и обещают приличный приз.
На экране вспыхнул водоворот огней и переплетение цветных нитей – эмблема Конвента Отбора. Узор рассыпался, обломки застыли, а потом образовали новую комбинацию. Затанцевали на экране разноцветные шары, сопровождаемые музыкой, добравшейся до самых высоких нот.
– Что там говорят? – поинтересовался Бентли.
– Могу переключить на первый канал, там тебе все подробно объяснят.
Вошла Лора, неся столовое серебро и фарфор.
– Не надо нам первого канала; его смотрят только неклы. Это им надо все разжевывать, а для нас существует вот этот.
– Ты не права, дорогая, – серьезно возразил Ал. – Первый канал существует для новостей и официальной информации. А этот – развлекательный. Мне он тоже нравится, но… – Он повел рукой, переключая телевизор. Яркие краски и громкая музыка исчезли. Вместо них появилось спокойное лицо диктора программы новостей. – Ну вот, а тут все то же.
Лора накрыла на стол и снова ушла на кухню.
Гостиная была опрятной и уютной, с прозрачной стеной. Внизу, расположившись вокруг Холма Фарбен, темного конуса на фоне ночного неба, раскинулся Берлин. В холодной темноте мелькали желтые огоньки автомобилей, исчезая внутри конуса, как раскаленные мотыльки в дымоходе.
– Сколько времени ты служишь Веррику? – спросил Бентли. Ал оторвался от телевизора, где рассказывали о каких-то новых экспериментах с реакторами.
– Ты о чем? А… Года три-четыре.
– Тебя это устраивает?
– Конечно. А почему нет? – Ал обвел рукой хорошо обставленную гостиную. – Кого бы это не устраивало?
– Я не об этом. На Лирохвосте у меня было то же самое. Большинство классифицированных все это имеют. Я говорю о Веррике.
Ал Дэвис пытался уловить, чего хочет Бентли.
– Я никогда не видел Веррика, – сказал он. – До сегодняшнего дня он все время находился в Батавии.
– Ты знаешь, что я присягнул Веррику?
– Ты мне это говорил еще днем. – У Дэвиса было добродушное и беззаботное лицо. – Надеюсь, это значит, что теперь ты переедешь сюда.
– Зачем?
– Ну… – заморгал Дэвис. – Тогда мы будем чаще видеть тебя и Джулию.
– Я не живу с Джулией уже полгода, – нетерпеливо оборвал его Бентли. – С этим все кончено. Она сейчас на Юпитере, какой-то служащей в рабочем лагере.
– Извини, не знал. Мы же с тобой не виделись уже пару лет. Я до чертиков удивился, когда увидел твое лицо на экране видео.
– Я прибыл вместе с Верриком и его командой. – Голос Бентли был пропитан иронией. – Когда меня уволили с Лирохвоста, я двинул прямиком в Батавию. Хотел навсегда порвать с системой Холмов. Вот и направился прямо к Ризу Веррику.
– И правильно сделал.
– Веррик надул меня! Он был уже снят, изгнан из Директората навсегда. Я знал, что кто-то накручивает цену Холмам, кто-то с огромными деньгами за спиной. Я не хотел иметь с этим ничего общего… И вот смотри, – негодование Бентли нарастало с каждым словом, – вместо того чтобы порвать со всем этим, я влип. Это самое последнее место на земле, куда бы я хотел попасть.
Лицо Дэвиса вспыхнуло.
– У меня есть много знакомых, которые тоже служат Веррику.
– Это те люди, которым наплевать, как и на чем они зарабатывают деньги.
– Ты что, набрасываешься на Веррика, потому что ему сопутствует успех? Веррик способствовал развитию этого Холма. Разве это его вина, что никто другой не может так, как он, поставить дело? Есть естественный отбор и эволюция. Те, кто не может выжить, отсеиваются.
– Это Веррик разогнал наши лаборатории.
– Наши? Слушай, ты сам теперь на стороне Веррика. – Дэвис уже начал закипать от негодования. – Ты черт знает что несешь! Веррик твой покровитель, а ты стоишь здесь и…
– Довольно, мальчики! – воскликнула Лора; ее щеки еще больше разрумянились от кухонной возни. – Ужин на столе, так что берите стулья и садитесь. Ал, сначала вымой руки и обуйся.
– Непременно, дорогая, – покорно ответил Дэвис и встал.
– Чем-нибудь помочь? – спросил Бентли у Лоры.
– Просто бери стул и усаживайся. У нас есть настоящий кофе. Я не помню, ты любишь со сливками?
– Да, спасибо, – ответил Бентли.
Он подтащил к столу два стула и угрюмо уселся на один из них.
– Да не будь таким мрачным, – сказала Лора. – Ты только посмотри, что я приготовила. Ты же больше не живешь с Джулией. Могу поклясться, что теперь ты все время питаешься в ресторанах, где подают эту ужасную пищу из протина.
Бентли вертел в руках нож и вилку.
– Ты отлично устроилась, – наконец сказал он. – Когда я видел тебя в последний раз, ты жила в общежитии Холма. Но ты тогда была еще не замужем.
– А помнишь, как мы с тобой жили вместе? – Лора начала нарезать булочки. – Насколько я помню, это длилось не больше месяца.
– Без малого месяц, – согласился Бентли, вспоминая прошлое. Запах вкусной еды, светлая уютная комната и сидящая напротив миловидная женщина несколько успокоили его. – Это было, когда ты еще служила на Лирохвосте, когда еще не лишилась классификации.
Появился Ал. Он уселся за стол, развернул салфетку и оживленно потер руки:
– Пахнет великолепно! Давайте начинать, я умираю с голоду.
Пока они ели, телевизор по-прежнему бормотал и бросал в комнату разноцветные блики. Бентли время от времени прислушивался к нему и не очень следил, о чем говорят Лора и Ал.
– Верховный крупье Картрайт объявил об увольнении двухсот служащих Директората, – сообщил диктор. – Основание: НБ.
– Низкая благонадежность, – пробормотала Лора, отпивая кофе. – Они всегда так говорят.
Диктор продолжал:
– …подготовка Конвента идет полным ходом. Уже сотни тысяч заявок поступили в правление Конвента и его офис на Холме. Риз Веррик, бывший верховный крупье, согласился взять на себя руководство по технической подготовке того, что обещает стать самым волнующим и зрелищным событием последнего десятилетия…
– Уверен, Веррик все устроит как надо, – заявил Ал. – Он держит этот Холм в кулаке.
– А что, старик Воринг все еще председатель правления? – поинтересовалась у него Лора. – Ему ведь уже лет сто.
– Он все еще в правлении. Пока не умрет, в отставку не уйдет. Он уже как окаменелое ископаемое! Ему бы следовало уйти с дороги и уступить место молодым.
– Зато он знает об Отборе досконально, – заметила Лора. – Он заботится о поддержании моральных принципов на высоком уровне. Помню, я была еще маленькой девочкой и бегала в школу, когда убрали того верховного крупье, ну, который заикался. Появился такой симпатичный молодой человек, темноволосый убийца, и убрал такого замечательного крупье. А старик Воринг собрал тогда правление и руководил, как Иегова из старых христианских мифов.
– У него была борода, – вставил Бентли.
– Ага, длинная белая борода.
Картинка на экране телевизора сменилась. Теперь там возник огромный зал, в котором собрались участники Конвента Отбора. Почти все места были заполнены; на возвышении, в президиуме, сидели члены правления. По проходам взад и вперед сновали люди, в зале стояли шум и гам.
– Подумать только, – сказала Лора, – происходит такое важное событие, а мы здесь спокойно сидим и ужинаем.
– Это далеко отсюда, – равнодушно заметил Ал.
– …Риз Веррик обещал выплатить миллион долларов золотом тому, кто выполнит решение Конвента. Статистики зарегистрировали рекордное количество заявок, а они все продолжают прибывать. Многие готовы попробовать свои силы в самой замечательной роли системы. Риск велик, но и ставка высока! Глаза шести миллиардов зрителей на девяти планетах прикованы к Конвенту. Кто первый выступит в роли убийцы? Кто из этого множества замечательных претендентов, представляющих все классы и Холмы, первым попытается получить за свое умение миллион долларов золотом и аплодисменты и восхищение всей цивилизации?
– А ты почему не попробуешь? – внезапно спросила Лора у Бентли. – Почему ты не подал заявку? У тебя же сейчас нет никакого занятия.
– Это не мое занятие.
Лора рассмеялась:
– Так сделай это своим занятием! Ал, у нас же есть эта большая запись, где рассказывается об успешных убийцах прошлого, об их жизни и вообще обо всем про них? Покажи ее Теду.
– Я видел, – коротко ответил Бентли.
– Разве когда ты был мальчишкой, то не мечтал вырасти и стать успешным убийцей? – Карие глаза Лоры затуманились от ностальгических воспоминаний. – Я помню, как ненавидела себя за то, что я девчонка и поэтому, когда вырасту, не смогу стать убийцей. Я тогда накупила массу разных талисманов, но они так и не превратили меня в мальчишку.
Ал Дэвис отодвинул тарелку и удовлетворенно рыгнул.
– Можно, я ослаблю ремень?
– Конечно, – сказала Лора.
Ал расстегнул ремень.
– Хороший ужин, дорогая. Я не прочь бы питаться так каждый день.
– Фактически так оно и есть. – Лора допила кофе и изящно промокнула губы салфеткой. – Еще кофе, Тед?
– …эксперты предполагают, что для первого убийцы вероятность успеха, а соответственно, и получения миллиона долларов золотом, обещанного бывшим верховным крупье, ушедшим в отставку менее чем двадцать четыре часа назад в результате неожиданного поворота Колеса Фортуны, равна семидесяти процентам. Если первый убийца потерпит неудачу, то на второго ставки изменятся в соотношении шестьдесят к сорока. По мнению экспертов, к этому моменту Картрайт уже усилит свой контроль над армией и Корпусом телепатов, для этого ему отводят два дня. Для убийцы, особенно на первой стадии, скорость более важный фактор, чем умение. Впоследствии дело осложнится, поскольку…
– Уже, наверное, заключено множество пари, – заметила Лора. Она умиротворенно откинулась на спинку стула, держа между пальцев сигарету, и улыбнулась Бентли. – Здорово, что ты вернулся. Собираешься перевозить свои вещи сюда, на Фарбен? Пока будешь подыскивать себе подходящее жилье, можешь остановиться у нас.
– Сейчас много подходящего жилья занято неклами, – заметил Ал.
– Они теперь повсюду, – согласилась Лора. – Тед, ты помнишь то прелестное местечко неподалеку от лаборатории синтетических материалов? Такие приятные участочки с розовыми и зелеными домиками? Так вот там теперь поселились неклы, и, естественно, все запущено, грязно, повсюду стоит вонь. Это просто безобразие! Почему им не наняться на работу в рабочие лагеря? Им там самое место, а то болтаются где ни попадя.
Ал зевнул.
– Я засыпаю. – Он взял из стоящей на столе вазы финик. – Финик… Что такое, черт побери, эти финики? – Он медленно начал жевать. – Слишком сладкий. С какой это планеты? С Венеры? На вкус напоминает те сочные венерианские фрукты.
– Это из Малой Азии, – сказала Лора.
– Отсюда, с Земли? А кто занимался их мутацией?
– Никто. Это натуральный фрукт. Растет на пальмах.
– Чудны дела Твои, Господи, – с удивлением покачал головой Ал.
– А если бы кто-нибудь из твоих коллег услышал, что ты говоришь такое?! – ужаснулась Лора.
– И пусть слышат. – Ал потянулся и еще раз зевнул. – Меня это не волнует.
– Могут подумать, что ты христианин.
Бентли медленно поднялся:
– Лора, мне пора.
– Куда ты? – удивился Ал.
– Надо собрать вещи и перевезти их сюда с Лирохвоста.
Ал похлопал его по плечу:
– Фарбен перевезет. Ты теперь служишь Веррику, не забыл? Позвони в службу перевозок, и они все сделают. Бесплатно.
– Лучше уж я сам, – сказал Бентли.
– Почему? – искренне удивилась Лора.
– Целее будет, – двусмысленно ответил Бентли. – Возьму такси и за выходные все соберу. Не думаю, что потребуюсь ему раньше понедельника.
– Не знаю, – с сомнением сказал Ал. – Постарайся управиться побыстрее. Иногда Веррик требует человека немедленно, а когда он требует немедленно…
– Да черт с ним, с Верриком, – ответил Бентли. – Сколько надо, столько и буду собираться.
Когда он отходил от стола, они смотрели на него с удивлением и испугом. Его желудок был полон вкусной, хорошо приготовленной пищи, а вот мозг оставался пустым и голодным, едкая корка над… чем? Он не знал.
– Нельзя так говорить, – пожурил его Ал.
– Я говорю, что думаю.
– Знаешь, мне кажется, ты оторвался от реальности.
– А может, и нет, – возразил Бентли, забирая свое пальто. – Спасибо за ужин, Лора. Он был великолепен.
– Что-то это у тебя неубедительно прозвучало.
– А я ни в чем не убежден, – ответил Бентли. – У вас здесь чудесное маленькое местечко, полное удобств и комфорта. Надеюсь, что вы будете здесь очень счастливы. Надеюсь, что твое кулинарное искусство сохранит твою убежденность, что бы я ни говорил.
– Так и будет, – заверила его Лора. Диктор продолжал:
– …уже более десяти тысяч, со всех концов Земли. Председатель Воринг объявил, что первый убийца будет выбран на этом собрании…
– Сегодня! – воскликнул Ал и восхищенно присвистнул. – Веррик время даром не теряет! – Он выразительно покивал. – Это действительно человек дела, Тед. И ты должен это признать.
Бентли нагнулся и выключил телевизор. Экран погас, и буйство красок, света и звука исчезло. Бентли выпрямился:
– Вы не возражаете?
– Что случилось? – запинаясь, спросила Лора. – Он испортился?
– Я выключил его. Мне надоело слушать этот нескончаемый чертов гвалт. Я уже устал и от Конвента, и от всего, что с ним связано.
Наступило напряженное молчание.
– Как насчет того, чтобы слегка выпить на дорожку? – натянуто улыбнулся Ал после недолгой паузы. – Это тебя немножко успокоит.
– Я спокоен, – ответил Бентли.
Он пересек комнату и встал спиной к Алу и Лоре около прозрачной стены, уставившись в ночь и бесконечное мигание кружащих вокруг Холма Фарбен огоньков. В его голове творилась такая же фантасмагория цветов и форм, но телевизор можно выключить, стену сделать непрозрачной, а вот остановить быстрый водоворот мыслей в голове нельзя.
– Ну что ж, – в конце концов сказала Лора в пространство. – Похоже, заседание Конвента Отбора мы сегодня смотреть не будем.
– Завтра получишь запись и можешь смотреть ее до конца жизни, – добродушно предложил Ал.
– А я хочу видеть это сегодня!
– Не переживай, это продлится долго, – начал искать выход из положения Ал. – Они пока еще проверяют оборудование.
Лора обиженно фыркнула и покатила обеденный стол на кухню. Оттуда послышался плеск воды в раковине и громыхание тарелок.
– Она вышла из себя, – заметил Ал.
– Это моя вина, – неуверенно произнес Бентли.
– Ничего, успокоится. Ты ее, наверное, помнишь. Послушай, если хочешь, расскажи мне, что с тобой происходит. Я весь внимание.
«А что рассказывать?» – подумал Бентли.
– Я поехал в Батавию, рассчитывая на нечто иное, – начал он. – На что-то отличное от того, когда люди по головам и трупам лезут на вершину. А вместо этого оказался здесь… рядом с этой штуковиной, которая орет во всю свою мощь. – Он махнул рукой в сторону телевизора. – Вся эта реклама… словно подкрашенные нечистоты…
Ал Дэвис торжественно воздел пухлый палец:
– В течение недели Риз Веррик снова станет человеком номер один. За деньги он подберет убийцу. Убийца у него под присягой. Как только он убьет этого Картрайта, место сразу же вернется Веррику. Ты уж слишком нетерпелив, черт возьми, вот и все. Подожди недельку, старик. Все вернется на круги своя, а может быть, будет даже и лучше.
В дверях появилась Лора. Ее гнев утих, но лицо все еще было сердитым.
– Ал, включи, пожалуйста, заседание Конвента. Мне был слышен соседский телевизор, они прямо сейчас выбирают убийцу.
– Я включу, – устало сказал Бентли. – Все равно я ухожу.
Он нагнулся и включил телевизор. Тот прогрелся довольно быстро; когда Тед был у двери, ему в спину ударили крики толпы. Возгласы тысяч голосов покатились за ним в ночь.
– Убийца, – вопил телевизор, в то время как он, засунув руки глубоко в карманы, удалялся по темной дорожке. – Они прямо сейчас объявят его имя… Я сообщу вам его уже через секунду. – Восторженные крики перешли в дикое крещендо, покатились волнами и тут же заглушили голос комментатора. – Пеллиг! – прорвался он через безумный рев. – Под аплодисменты народа… по желанию всей планеты… убийцей стал Кит Пеллиг!
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?