Текст книги "Решетка"
![](/books_files/covers/thumbs_240/reshetka-3475.jpg)
Автор книги: Филипп Керр
Жанр: Зарубежное фэнтези, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Часть первая
«Архитектура – это вуду».
Бакминстер Фаллер.
Ричардсоны возвращались из «Оранжереи», одного из самых престижных ресторанов Лос-Анджелеса. Шофер, сидевший за рулем их пуленепробиваемого «бентли», сразу после Ла-Чиенаги свернул на запад, в направлении Сансет-стрит.
– Сейчас мы едем домой, Диклан, – обратился Ричардсон к водителю. – Завтрашнее утро я проведу в своей мастерской. Ты снова мне понадобишься около двух, чтобы отвезти в аэропорт.
– Вы полетите на своем «гольфстриме», сэр? – У Диклана был такой же мощный ирландский акцент, как и шея. И всякий хоть раз видевший его в специальных очках «Черный кот» с линзами ночного видения и с самозарядным «Руджер П-9» на переднем сиденье сразу догадывался, что перед ним не просто водитель, но и надежный телохранитель Ричардсона.
– Нет, у меня заказан билет в Берлин.
– Тогда лучше выехать немного пораньше, сэр. Сегодня трасса на Сан-Диего было довольно сильно забита.
– Благодарю за совет, Диклан. Как насчет полвторого?
– Годится, сэр.
Хотя было уже за полночь, в окнах мастерской архитехнолога горел свет. Чтобы улучшить обзор в свете придорожных фонарей, Диклан переключил диод на линзах очков с красного цвета на зеленый – никогда не знаешь наверняка, что тебя поджидает в темноте. Разумеется, если у тебя нет таких ночных «широкоуголок», как этот «Черный кот».
– Похоже, они еще работают, – заметила Джоан, жена Ричардсона.
– Это вполне нормально, – ответил Ричардсон. – Когда я уезжал, работы у них еще было навалом. Ведь всякий раз, когда я прошу эту немчуру что-нибудь сделать, находится сотня причин, по которым они не могут сразу взяться за дело.
Здание, построенное по собственному проекту Ричардсона и обошедшееся в двадцать один миллион долларов, располагалось среди рекламных щитов с выгоревшими на солнце голливудскими красотками и имело форму стеклянного треугольника, напоминавшего нос огромной ультрасовременной яхты. Устремленная острием на восток, в сторону Голливуда, и защищенная со стороны дороги зеркальной стеной из солнцезащитных стеклянных панелей, контора Ричардсона заметно отличалась от общего архитектурного стиля Лос-Анджелеса – если только эту разнородную смесь вообще можно было назвать стилем. Как и все, что построил Ричардсон в Лос-Анджелесе, его собственный офис казался неким чужеродным образованием – по духу скорее европейским, нежели американским. И даже, может быть, занесенным сюда из другого мира. Дизайнеры и архитекторы причисляли Ричардсона к рационалистической школе, а спроектированные им здания считали образцами типично механистического подхода. В его творениях ощущалось явное влияние конструктивистских фантазий Гропиуса, Корбюзье и Стирлинга. В то же время его работы, выходя за рамки примитивной утилитарности, выражали энергичную приверженность самым последним технологическим идеям цивилизации.
– Немчура, – презрительно пробормотал Ричардсон, покачав головой.
– Согласна, дорогой, – поддакнула ему Джоан. – Как только мы откроем филиал в Берлине, они нам уже будут не нужны.
Между тем их «бентли» свернул с шоссе и, обогнув офис с тыльной стороны, въехал на подземную парковку.
Все здание состояло из семи этажей, шесть из них – над землей. На нижнем уровне были устроены кабинеты проектантов и большая, высотой в два этажа, мастерская. А на этажах с третьего по седьмой располагались частные квартиры. Ричардсоны нередко оставались в этом прекрасно оборудованном пятиугольном доме-офисе, когда задерживались здесь допоздна или, наоборот, если надо было пораньше приступить к срочной работе. Рэй Ричардсон был целиком поглощен своей профессией, однако все же большую часть свободного времени они с женой проводили в другом доме, в районе Деревенского ущелья. Этот дом с десятком спальных комнат, также построенный по проекту Ричардсона, за свою исключительную элегантность и изящество удостоился редкой похвалы такого известного критика в области современной архитектуры, как знаменитый Том Вульф, на страницах его журнала «Ярмарка Тщеславия» и был внесен в десятку новейших достижений современного зодчества.
– Надо заглянуть в мастерскую и проверить, чем они там занимаются, – заметил Ричардсон. – Не исключено, что просто валяют дурака.
Супруги чинно поднялись по широкой гранитной лестнице, подобно королевской чете, проверяющей охрану своего дворца и отвечая на приветствия подданных холодным кивком головы. Они остановились у входа в огромную, ярко освещенную мастерскую, словно ожидая, пока глашатай сообщит об их прибытии. Не считая ирисов в вазе на столике секретаря в приемной, которые были призваны скрасить удручающую одноцветность этого лос-анджелесского «баухауса», сами Ричардсоны представляли наиболее живописную часть безликого интерьера.
Эта мастерская, собственность фирмы «Ричардсон Эссоушиэйтс», одна из современнейших архитектурных студий в мире, насчитывала девяносто метров в длину. Она была заставлена семнадцатью двенадцатиметровыми скамьями, расположенными под прямым углом к выходящей на юг застекленной стене. Сквозь нее открывалась широкая панорама города. Даже в это позднее время здесь крутились архитекторы, дизайнеры, инженеры, модельщики, специалисты в области компьютерных технологий и различный вспомогательный персонал. Все обсуждали какой-то общий проект. Многие находились в мастерской уже тридцать шесть часов безвылазно, и те из них, кто работал в фирме относительно недавно, не обратили особого внимания на визит блестящей четы хозяев. Те же, кто почаще встречался с Рэем Ричардсоном, мгновенно оторвали взгляд от экранов своих компьютеров и попрятали куски недоеденной пиццы, понимая, что пришел конец той дружной и неформальной обстановке, в которой они работали до его прихода.
Окинув взглядом мастерскую, Джоан Ричардсон удовлетворенно покачала головой, мысленно восхищаясь тем образцовым порядком, который царил в офисе ее супруга. В ее горящих преданностью глазах – глазах индианки из племени Навахо – можно было прочесть, что это целиком заслуга мужа, которого она привыкла боготворить.
– Ты только посмотри, дорогой, – с придыханием проговорила она. – Какая творческая активность, просто диву даешься. Полпервого ночи, а они вовсю работают. Причем так энергично, словно пчелы в улье.
Сняв плащ, Джоан перекинула его через плечо. На ней были длинная льняная юбка в индонезийском стиле, подходящая по цвету блузка и жакет. Такая многослойная одежда помогала замаскировать ее фигуру, напоминавшую лошадиный круп. Тем не менее Джоан была довольно симпатичной женщиной, крупные черты лица делали ее похожей на знаменитых гогеновских таитянок.
– Поразительно, просто поразительно. Можно просто гордиться, что ты являешься главным источником всей этой активности.
Рэй Ричардсон в ответ только хмыкнул, настойчиво пытаясь отыскать среди черных, белых и зеленых плоскостей – экранов, кульманов, рабочих столов и чертежей – Аллена Грейбла, занятого в двух наиболее крупных и престижных проектах, над которыми сейчас работала фирма. Наряду с практически законченным представительством корпорации "Ю" это был Кунст-центрум, которым в настоящее время и занимался вплотную ведущий дизайнер компании. Не в последнюю очередь из-за того, что хозяину как раз предстояло лететь в Германию, чтобы представить готовые эскизы городским властям Берлина.
Кунст-центрум, или Центр искусств, был задуман немцами как противовес парижскому «Бебуру», Центру прекрасного, и должен был разместиться на знаменитой Александерплатц – просторной, продуваемой всеми ветрами и свободной от транспорта площади, которая в свое время была торговой Меккой германской столицы.
Грейбл был настолько поглощен этими проектами, что подчас не мог сразу вспомнить, над каким же именно он работал в тот или иной момент. Проводя не менее двенадцати (а нередко и по шестнадцать) часов в мастерской, он совсем забросил личную жизнь. Он понимал, что совсем недурен собой и вполне мог бы завести симпатичную подружку, если бы только удалось выкроить хотя бы каплю времени для свиданий. В итоге жил бобылем, проводя все больше и больше времени на работе. Он понимал, что такое положение вещей вполне устраивает Ричардсона. По завершении основной части проекта офиса корпорации "Ю" Грейбл вполне мог бы отвалить на каникулы, а с его заработком можно отдохнуть где угодно. Но ему никак не удавалось толком найти окошко в сверхзагруженном рабочем графике. Подчас Грейбл чувствовал, что находится на грани нервного срыва. И тогда он прибегал к выпивке.
Наконец Ричардсон обнаружил Грейбла. Этот высокий и кудрявый уроженец Нью-Йорка сидел в линялой футболке за пультом «Интерграфа» и напряженно вглядывался в экран через заляпанные очки. Он проверял различные варианты размещения архитектурных элементов ансамбля – всевозможных кривых и многоугольников.
Программная начинка «Интерграфа», предназначенного для компьютерного дизайна, являлась краеугольным камнем всей системы проектирования Ричардсона, причем используемой не только для Лос-Анджелеса, но и по всему миру. С учетом всех проектов, как уже законченных его компанией – офисов в Гонконге, Токио, Лондоне, Нью-Йорке и Торонто, – так и планируемых в Берлине, Фрэнкфурте, Далласе и Буэнос-Айресе, Ричардсон сразу после НАСА являлся крупнейшим пользователем системы «Интерграф». Подобные компьютерные системы совершили подлинно революционный переворот в архитектуре, обеспечив возможность удобного перемещения и фиксации элементов проектирования, а также быструю ручную правку, позволяющую конструктору легко переносить, вращать, вытягивать и размещать в пространстве любое количество объектов как в двух-, так и трехмерном измерении.
Скинув свой модный пиджак от Армани, Ричардсон пододвинул стул к компьютеру и устроился позади Грейбла. Не говоря ни слова, он развернул на столе полноформатный чертеж и стал сравнивать его с двухмерным изображением на экране монитора, одновременно жуя кусок пиццы, предложенный Грейблом.
Уже прилично уставший дизайнер несколько пал духом. Система автоматизированного проектирования (САП) быстро преобразовывала введенные им параметры в новый архитектурный ансамбль, и порой ему казалось, что с такой же легкостью он смог бы сочинять и музыку. Его философско-лирические размышления мгновенно улетучились с появлением Рэя Ричардсона былые радость и удовлетворение от процесса творчества сразу стали столь же эфемерными и искусственными, как и компьютерные диаграммы.
– Думаю, что-то в этом роде, Рэй, – устало проговорил он. Щелкнув правой клавишей «мышки», Ричардсон уже открывал на компьютере приложение «Смарт Дро», чтобы лучше представить очередной вариант проекта.
– Ты думаешь? – холодно улыбнулся Ричардсон. – О Господи, похоже, ты не слишком-то уверен. – Тут он поднял руку, словно прилежный ученик, желающий ответить у доски, и громко крикнул: – Эй, кто-нибудь, принесите чашку кофе.
В ответ Грейбл, слишком усталый, чтобы спорить, только пожал плечами и вздохнул.
– Что все это значит в конце концов? Откуда у тебя такая неуверенность? Давай же, Аллен, выкладывай. Что, черт возьми, происходит? И куда, скажи на милость, провалился Крис Паркс?
Паркс был менеджером проекта Кунст-центрума, хотя и не главной, но заметной фигурой в коллективе. В его обязанности входили организация и проведение рабочих совещаний по обсуждению и согласованию деятельности различных рабочих групп, а также решению ключевых задач проектирования.
Грейбл подумал, что вполне понятно, что именно происходит: все, и он сам в том числе, мечтают только об одном – побыстрее бы добраться до дома, расслабиться и, лежа в постели, посмотреть телевизор. Вероятно, именно этим сейчас и занимается Крис Паркс.
– Он ушел домой, – ответил он Ричардсону.
– Ты хочешь сказать, что менеджер отвалил?
Одна из сотрудниц группы моделирования, Мэри Сэммис, принесла кофе для Рэя Ричардсона. Тот отпил глоток, поморщился и протянул чашку назад.
– Оно уже протухло, – заметил он.
– Крис просто валился с ног, – попробовал объяснить ему Грейбл, – и я сказал, чтобы он шел домой.
– Принесите мне другой кофе, и уж на этот раз – с блюдцем. Когда я прошу чашку кофе, подразумевается именно такой вариант.
– Сию минуту.
Покачав головой, Ричардсон раздраженно пробормотал:
– Не пойму, во что превращается наша мастерская? – И быстро вспомнив что-то, спросил: – Кстати, Мэри, как продвигаются дела с моделью?
– Мы еще работаем над ней. Рэй.
Он опять недовольно покачал головой:
– Только не подведи меня, милая. Я улетаю в Германию завтра днем. – Он взглянул на свои наручные часы «Брейтлинг». – Если быть точным, то в двенадцать часов. И к этому времени готовая модель уже должна быть упакована вместе со всей документацией. Вам понятно?
– Все будет сделано, Рэй, обещаю вам.
– Мне твое слово не нужно. Это касается не только меня лично, Мэри. Если бы это было так, тогда другое дело. Но мне сдается, что для того, чтобы полностью обеспечить и нашу новую мастерскую, и тридцать ее сотрудников на ближайшие два года работой над этим заказом, нам просто необходимо успешно продемонстрировать модель предлагаемого проекта. Ты согласна со мной, Мэри?
– Да, сэр, вы правы.
– Только не называй меня сэр, Мэри. Мы все-таки не в армии.
И подняв трубку телефона на столе Грейбла, Ричардсон быстро набрал номер. Воспользовавшись благоприятным моментом, Мэри быстро удалилась.
– Рэй, кому ты звонишь? – спросил Грейбл, слегка дернув щекой. Нервный тику него обычно означал, что он устал как собака или нуждается в выпивке. – Ты что, не понял, что я сказал? Именно я отправил его домой.
– Я все прекрасно слышал.
– Рэй!
– Где же наконец этот проклятый кофе? – крикнул Ричардсон через плечо.
– Надеюсь, ты звонишь не Парксу? Ричардсон в ответ лишь презрительно взглянул на Грейбла, приподняв свои мышиные брови.
– Ты настоящий подонок, – зло процедил Аллен Грейбл сквозь зубы, неожиданно почувствовав лютую ненависть к Ричардсону. – Чтоб ты сдох, мать твою...
– Крис? Это я. Рэй. Не разбудил тебя? В самом деле? Весьма сожалею. Разреши полюбопытствовать. Крис. Ты хоть представляешь себе, какую прибыль этот проект может принести нашей фирме? Нет, просто интересуюсь. Что ж, ты прав – около четырех миллионов долларов. Четыре миллиона баксов. В данную минуту большинство сотрудников бьется в неурочное время над этим заказом. Крис. И только тебя здесь нет, а ведь ты, насколько помню, сраный менеджер этого самого проекта. Так вот, не кажется ли тебе, что ты подаешь плохой пример? Значит, не кажется? – Нетерпеливо выслушав объяснения, он затряс головой. – Что ж, по правде говоря, меня мало интересует, как долго ты уже торчишь дома. И мне наплевать, если твои дети подумают, что с их матерью ты встречаешься только в супермаркете. Твое настоящее место сейчас здесь, в мастерской. Надеюсь, ты сумеешь оторвать задницу от домашнего кресла и навестить наконец своих сотрудников. В противном случае мне придется подыскать другого менеджера на твое место. Ты уже выезжаешь? Это другое дело.
Ричардсон положил трубку и оглянулся в поисках супруги. Склонившись над застекленным кубом около лестницы, та с удовлетворением рассматривала модель здания штаб-квартиры корпорации "Ю", строительство которого на Хоуп-стрит было уже практически закончено.
– Я побуду немного здесь, дорогая, – обратился он к ней. – Увидимся наверху, о кей?
– Хорошо, милый. – Улыбнувшись. Джоан окинула взглядом мастерскую. – Спокойной ночи всем. – Она попрощалась и вышла.
Лишь два-три сотрудника улыбнулись ей в ответ. У большинства от усталости не осталось сил даже и на это. Кроме того, им было прекрасно известно, что во многом она была копией своего чудовища мужа, а в некотором смысле даже превосходила его. У того был хоть какой-то талант. Некоторые из проектантов со стажем еще помнили эпизод, когда в порыве раздражения она выкинула в окно факс.
Рэй Ричардсон между тем перевел все внимание на монитор и, снова щелкнув «мышкой», изменил изображение на трехмерное. На экране появилась модель гигантского полукруга, около двухсот метров диаметром, элегантно стилизованного под полумесяц и увенчанного огромной короной, напоминавшей развернутые птичьи крылья. Некоторые критики, особенно в Европе, утверждали, что эти крылья символизируют орла, а конкретнее, нацистский герб. По этой причине они тут же окрестили творение Ричардсона «постнацистским».
С помощью «мышки» Ричардсон увеличил масштабы трехмерного изображения на дисплее. Сейчас можно было заметить, что здание состоит не из одного, а из двух полумесяцев, соединенных дугообразной колоннадой. С одной стороны располагались магазины и офисы, с другой – выставочные залы. Эти базовые эскизы Центра искусств были согласованы со всеми потенциальными соисполнителями проекта и основаны на предоставленных теми данных. Подготовленные на их основе детали проекта, а также соответствующие расчеты Ричардсон и собирался обсудить во время намеченного на завтра визита в Берлин. Проскочив маркером через колоннаду, Ричардсон увеличил масштаб потолка и дважды щелкнул «мышкой», вызвав на экране изображение стальных опор, обладающих необычным «эффектом памяти», то есть запоминающих ранее приданную им форму. Они поддерживали фотохромные стеклянные панели.
– А это что за чушь? – нахмурился он. – Послушай, Аллен, ты так и не сделал то, о чем я тебя просил. Помнится, мы договаривались, что ты подготовишь оба варианта.
– Но ведь мы решили остановиться именно на этой компоновке.
– Мне хотелось бы на всякий случай иметь и другой вариант.
– На какой-такой случай? Я тебя что-то не понимаю – или мы признаем оптимальным этот вариант, или другой. – Щека у Грейбла опять нервно задергалась.
– На тот случай, если я передумаю, вот на какой, – отрезал Ричардсон, безжалостно и довольно похоже сымитировав нервный тик на лице Грейбла. Глубоко вздохнув и сняв очки, тот прикрыл трясущимися ладонями свои заросшие щетиной щеки и сильно натянул кожу от подбородка к ушам. Какое-то время казалось, что он молится, ожидая помощи и совета у Всевышнего. Но, судя по всему, так и не дождавшись, медленно покачал головой, поднялся со стула и взял свой пиджак.
– О Боже, как же я тебя иногда ненавижу, – признался он. – Нет, неправда – ненавижу я тебя всегда. Знаешь, ты хуже рака прямой кишки у бродячей собаки, понимаешь меня? В один прекрасный день кто-нибудь наконец облагодетельствует человечество и прикончит тебя. Я бы и сам это сделал, да только боюсь, что завалят письмами с благодарностями. Тебе нужен этот эскиз? Вот и нарисуй его сам, самовлюбленный выродок. Ты у меня уже вот где сидишь.
– Что ты сказал?
– Что слышал, кретин. – И развернувшись, Грейбл направился к лестнице.
– Куда это ты, черт возьми, собрался?
– Домой.
Вскочив со своего места, Ричардсон резко подался в его сторону и четко произнес:
– Тогда проваливай и можешь сюда не возвращаться. Ты слышал меня?
– О кей, я ухожу, – ответил Грейбл. – И не вернусь, даже если ты будешь загибаться здесь в полном одиночестве.
Ричардсон взорвался.
– Это не ты уходишь, а я тебя выгоняю! – закричал он. – Ты уволен. Я тебя вышвыриваю отсюда, ты – дерьмо с нервным тиком. И все здесь мои свидетели. Ты слышал меня, Дергунчик? С этого момента ты уволен, ступай в задницу!
Даже не оглянувшись, Грейбл лишь символически поднял вверх выпрямленный средний палец руки и спустился по лестнице. Кто-то сзади хихикнул. Плотно сжав кулаки, разъяренный Ричардсон обернулся, готовый вышвырнуть всякого, кто посмеет перечить.
– Что здесь забавного? – прорычал он. – И где наконец этот проклятый кофе?
* * *
Еще не остыв, от стычки, Грейбл миновал небольшой переулок и вошел в отель «Сент-Джеймс Клаб», где в ожидании такси он обычно выпивал пару рюмок в уютном баре, слушая легкую фортепьянную музыку. Он предпочитал водку с куантре и клюквенным соком. Именно этой смесью он и накачался шесть месяцев назад, когда его задержала полиция за вождение машины в нетрезвом виде. По правде говоря, не обошлось и без нескольких понюшек кокаина – чтобы легче добраться до дома. Да он бы вовсе бросил пить, если бы не эта чертова работа на износ.
В целом сейчас, потеряв работу, он чувствовал себя гораздо лучше, чем когда у него отобрали права. Если бы еще Ричардсон не обозвал его Дергунчиком... Аллен хорошо знал, что именно так некоторые его и называли за глаза, но никто до сих пор не осмеливался бросить это ему в лицо. И только Ричардсон оказался настоящим дерьмом, способным на такую подлость.
Официанткой в баре работала бывшая актриса по имени Мэри, с которой у него сложились довольно дружеские отношения. Сейчас она оказалась так близко от него, что он решил поделиться с ней своими проблемами.
– Я только что завязал со своей работой, – объявил он ей с гордостью. – Просто послал своего компаньона подальше.
– Что ж, – откликнулась она, – довольно смело для тебя.
– Думаю, мне уже давно надо было это сделать. Но он еще никогда так не доставал меня. И я просто предложил ему заткнуться. Похоже, от этого предложения его вонючие мозги просто вскипели.
– Что-то подсказывает мне, что ты сделал верный выбор, – заметила она.
– Я ему не подстилка какая-нибудь. В самом деле. Но ты бы видела, как он взбесился.
– Судя по всему, у вас там получилось недурное представление. По всем законам драмы.
– Еще какой спектакль. Он чуть не лопнул от злости.
– Я бы тоже не прочь оставить свою работу, – произнесла она свистящим шепотком.
– Эх, Мэри, рано или поздно это случится. Уверен – так и будет.
Он заказал еще одну порцию и с удивлением заметил, что проглотил ее быстрее первой. К тому времени, как Мэри сообщила ему, что такси прибыло и ждет его, он принял уже четыре или пять порций. Он был так сильно возбужден, что алкоголь, казалось, совсем не действовал. Грейбл достал из бумажника несколько банкнот и расплатился, оставив девушке щедрые чаевые. В принципе в этом не было особой необходимости, но ему хотелось выразить ей свою признательность за сочувствие, Далеко не каждый способен отважиться бросить работу.
Как только он ушел из бара, Мэри вздохнула с облегчением. Он был неплохим малым, но от его постоянного нервного тика ей становилось не по себе. Кроме того, она ненавидела пьяниц – пусть даже и дружелюбно настроенных.
Покинув отель: Грейбл сказал таксисту, чтобы тот отвез его в Пассадену. Они были всего в нескольких кварталах от центра и двигались по Голливудскому шоссе на юго-запад, когда перед самым поворотом на север, в сторону Пассадены, Грейбл вдруг что-то вспомнил.
– О дьявол! – вырвалось у него.
– В чем загвоздка? – спросил шофер.
– Вот именно – загвоздка. Я забыл ключи от дома на работе.
– Хотите вернуться за ними?
– Притормози-ка немного, а я пока прикину, как лучше сделать.
После разразившегося скандала возвращаться в контору ему совсем не хотелось. Рэй Ричардсон вполне мог решить, что он вернулся, трусливо поджав хвост, и будет проситься назад. Эта сволочь не упустит новой возможности высмеять его, а может быть, снова обозвать Дергунчиком. А второй раз Грейбл этого бы уже не вынес – дело могло закончиться рукоприкладством с самыми непредсказуемыми последствиями. Уж лучше не рисковать.
– Итак, куда двинем, дружище?
Выглянув в окно, Грейбл неожиданно увидел перед глазами знакомый силуэт здания. Они как раз находились на Хоуп-стрит, рядом с площадью, на которой высилась недостроенная штаб-квартира корпорации "Ю". И его сразу осенило, где он сможет переночевать.
– Высади меня здесь, – ответил он таксисту.
– Ты это серьезно, старик? – переспросил тот. – На этой строительной площадке, да еще ночью?
– Так надо, – подтвердил Грейбл и даже удивился, какого черта этот вариант не пришел ему в голову раньше.
* * *
Митчелл Брайан начал склоняться к мысли, что его супруга, Алисон, и в самом деле начала сдавать. Особенно когда за завтраком она вдруг с невинным видом сообщила ему, что прочла недавно, будто некоторые южноафриканские племена свято верят, что выкидыш может не только привести к смерти отца, но и нанести огромный ущерб всей стране, даже вызвать стихийные бедствия: например, полностью остановить дожди, выжечь землю суховеями и наслать ужасную засуху. На что Митчелл коротко заметил, что им это – как он надеется – пока не грозит, и быстро направился к машине, хотя было только полвосьмого утра.
Он видел, что Алисон так по-настоящему и не оправилась после потери их общего ребенка. В последнее время она выглядела еще более замкнутой и нервной, чем раньше, и всячески старалась избегать встреч с детьми, наподобие того, как жители Лос-Анджелеса стараются не посещать без нужды южные кварталы центрального округа. Митч уже давно перестал рассматривать свои отношения с женой через призму судьбы так и не родившегося ребенка, то есть мог ли тот помочь сохранить семью. А спустя двенадцать месяцев после того злополучного выкидыша, почти день в день. Митч отбросил все оправдания ее эксцентричного поведения и вплотную занялся разводом. Он сам себя за это ненавидел, понимая, что Алисон все еще нуждается в бережной заботе и понимании. Но в то же время он прекрасно сознавал, что уже не любит ее настолько, чтобы обеспечить такую заботу. На его взгляд, больше всего она сейчас нуждалась в психиатре.
А что больше всего сейчас хотелось самому Митчу, так это залечь в постель с женщиной по имени Дженни Бао – консультантом их проекта по вопросам стиля и идей «фен-шуй». По утрам он обычно сразу направлялся к строящемуся офису корпорации "Ю", но иногда до этого звонил ей домой, в Западный Лос-Анджелес, где она регулярно занималась своими личными делами. В это утро Митч ехал уже хорошо знакомым маршрутом: сначала по шоссе на Санта-Монику, потом по проспекту Ла-Бри и, проехав несколько кварталов по бульвару Уилшайр, наконец свернул в спокойный, зеленый пригородный микрорайон, застроенный престижными домами в испанском стиле и шикарными ранчо. Здесь и обитала его Дженни. Он остановился около изящного серого бунгало с высокой надстройкой, верандой и безукоризненно ухоженной лужайкой перед домом. У дверей соседнего строения торчала странная табличка, сообщавшая о продаже дома.
Заглушив мотор, он доставил себе удовольствие прослушать полутораминутное описание недвижимости в этом квартале, включая ее стоимость. Информация поступала на автомобильный радиоприемник по специальному каналу через его персональный компьютер, установленный на другом конце города, у него дома. Его удивила весьма крутая стоимость жилья и то, что Дженни тем не менее по карману жить в этом миленьком пригороде, Похоже, у этого «фен-шуй» денег больше, чем он мог себе представить.
«Фен-шуй», древнекитайское искусство планировки и благоустройства жилища с помощью магии «ветра и воды», включало в себя тщательный выбор места для будущего дома, его формы и внутреннего убранства, чтобы он гармонично вписался в окружающий ландшафт и максимально использовал все природные стихии. Сами китайцы свято верили, что только старинный метод выбора и освящения места для будущего здания позволяет привлечь в него необходимые флюиды из космоса и обеспечить тем самым его обитателям удачу, крепкое здоровье, процветание и долголетие. Любое строение во всем Восточно-тихоокеанском регионе – огромный небоскреб, самая крошечная лачуга – и проектировалось, и возводилось только на основе идей «фен-шуй».
У Митча был довольно приличный опыт контактов со специалистами в области «фен-шуй», и не только с этой женщиной, с которой в последнее время спал. Так, при проектировании отеля «Остров нирваны» в Гонконге Рэй Ричардсон намеревался облицевать все здание светоотражающими панелями, пока консультант заказчика не объяснил, что ослепительное сверкание здания олицетворяет согласно «фен-шуй» исключительно вредное для всего живого «ша-ки», или дыхание дракона. В другой раз компания была даже вынуждена отказаться от получившего престижную премию проекта штаб-квартиры телекомпании «Сумида» в Токио, поскольку предложенная форма здания якобы символизировала бабочку, жизнь которой исчисляется днями.
Наконец он вышел из машины и пошел по дорожке к дому. Дженни открыла ему дверь, на ней еще был шелковый ночной халат.
– Митч, какой приятный сюрприз! – воскликнула она, пропуская его в дом. – Я уже собиралась тебе звонить.
Не дослушав, он стянул с ее плеч халат и потащил в спальню.
– М-м-м, – промурлыкала она. – Ты что, сегодня за завтраком объелся стероидов?
Наполовину китаянка. Дженни Бао напоминала ему большую кошку. Такие же зеленые глаза, широкие скулы и прямой носик, который, судя по всему, был результатом умелой косметической операции. Уголки ее широкого рта изящно изгибались, напоминая скорее улыбку искушенного и хитроумного Одиссея, нежели простодушного Купидона. Она часто смеялась. Держалась подчеркнуто элегантно, грациозно передвигаясь танцующей кошачьей походкой на своих стройных ножках, достоинство которых прекрасно сознавала. Но не всегда она выглядела столь же привлекательно. Когда Митч впервые увидел ее, у нее было десять – пятнадцать фунтов лишнего веса. И ему было любопытно, сколько же она затратила часов на изнурительные занятия в тренажерном зале, чтобы добиться таких выдающихся результатов.
Под халатом на ней были только трусики и чулки на поясе.
– Так значит, твой дракон предупредил тебя о моем приходе? – усмехнулся он, указывая на старинный компас «фен-шуй», который висел на стене в изголовье кровати. Этот компас представлял собой круглый диск, разделенный на тридцать – сорок концентрических окружностей, заполненных китайскими иероглифами, которые, как было известно Митчу, назывались «луопан» и обозначали положительные и отрицательные проявления характера дракона внутри жилища.
– Разумеется, – ответила она, залезая в кровать и ложась на спину. – Дракон мне обо всем сообщает.
Дрожащими от нетерпения руками он схватил ее эластичные трусики и сдернул их вниз, словно занавес, обнажив золотистые холмики ягодиц. Потом расстегнул клипсы на подвязках и принялся стягивать чулки. Помогая ему, она поджала колени к груди. Когда она снова вытянула ноги, ее маленькое тайное убежище, обрамленное темной шелковистой полоской, уже приготовилось принять его.
Резким движением сбросив одежду, он прижался к ее телу. Краем глаза обратив внимание на свое перевозбужденное и застывшее в ожидании атаки орудие, он не мешкая перешел в наступление.
Закончив, они укрылись простыней и какое-то время вместе смотрели телевизор. Взглянув на свои водонепроницаемые «Ролекс», Митч произнес:
– Мне пора двигать.
Дженни Бао приподняла голову и поцеловала его.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?