Текст книги "Решетка"
![](/books_files/covers/thumbs_240/reshetka-3475.jpg)
Автор книги: Филипп Керр
Жанр: Зарубежное фэнтези, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
– Вроде гнилой апельсин, – доложил он. – Могло быть и похуже. Запросто могли и булыжником запустить.
– Вот в другой раз и будет тебе похуже. Мой тебе совет, Митч, – приобретай «кадиллак-протектор», – заметил Кенни, поеживаясь. И добавил фразу из телевизионной рекламы: – «Эта машина всегда сохранит вам жизнь и свободу». На рекламном ролике белый чудак нагло тащился на своем автомобиле через негритянский пригород.
– Что случилось с этими ребятами? До сих пор они ничего не швыряли. И куда делись копы? Некому следить здесь за порядком.
Кенни покачал головой:
– Кто знает? Может быть, сами копы все это и заварили? Боже, в наше время зачастую больше приходится бояться полиции, чем хулиганов.
– Ты не видел по телику того слепого? Ну, которого пристрелил полицейский, когда несчастный случайно ткнул в него своей белой тростью?
– Думаю, нам лучше поговорить с Сэмом, – сказал невпопад Митч. – Послушаем, что он скажет.
Они прошли через дверь к лифтам, где их уже ждала кабина для подъема в основной корпус. Она пришла сюда автоматически, как только они сообщили свои пароли при въезде в гараж.
– Какой этаж, господа? – спросил механический диспетчер.
Наклонившись к микрофону на стене, Кенни спросил:
– Авраам, где можно найти Сэма?
– Авраам? – Митч вопросительно глянул на Кенни, который в ответ только пожал плечами. – Разве я тебе не рассказывал? Мы решили присвоить автоматам имена.
– Сэм Глейг сейчас в фойе, – ответил компьютер.
– Тогда, пожалуйста, доставь нас туда, Авраам. – Эйд улыбнулся Митчу. – Во всяком случае, это намного приятнее узлов и программ, которыми наградили своего "Ю" Чич с Чонгом. Например, Математический Анализатор Компьютера они называют М-АНья-К. Как это тебе?
Двери лифта закрылись.
– Значит, Авраам? Что ж, недурно, – согласился Митч. – Только знаешь, всякий раз, когда раздается этот голос, мне нажегся, что где-то я его уже слышал.
– Так это же голос Алека Гиннесса, – подсказал ему Кенни, – того пожилого англичанина из «Звездных войн». Этот фильм крутили два выходных подряд, и мы успели записать его в нашей мастерской в цифровом варианте. Конечно, Аврааму не составит труда сымитировать любой звук и тембр, но, чтобы обеспечить устойчивую речь, и особенно диалог, необходимо иметь под рукой актера, чтобы с его помощью заложить необходимые лингвистические основы. Наряду с Гиннессом мы опробовали не меньше дюжины других голосов, включая Глена Клоуза, Джеймса Эрла Джонса. Марлона Брандо, Мэрил Стрип и Клинта Иствуда.
– Клинта Иствуда? – удивленно переспросил Митч. – Для автомата в лифте?
– Ага, но Гиннесс подошел лучше всех. Людям кажется, что его голос звучит очень ободряюще. Наверное, из-за английского акцента. Но мы не ограничились только английским языком. В Лос-Анджелесе говорят на восьмидесяти шести языках и диалектах, и наш Авраам способен все их понимать и отвечать на любом из них.
Двери лифта мягко распахнулись, и из фойе до них донесся приятный искусственный аромат сухого кедрового дерева. Митч и Кенни ступили на белый мраморный пол, с которого еще не сняли защитную синтетическую пленку, и направились к стойке с голографическим изображением секретарши, около которой стоял охранник. Заметив приближающихся мужчин, тот на время прервал изучение верхушки огромного дерева, возвышающегося в фойе, и сделал шаг навстречу.
– Доброе утро, джентльмены, – приветствовал он их. – Как поживаете?
– Доброе утро, – ответил Митч. – Сэм, один из этих демонстрантов там внизу швырнул что-то в мою машину. Оказалось, лишь тухлым апельсином, но, пожалуй, тебе стоит об этом знать.
Все трое приблизились к входной двери и взглянули через армированный плексиглас на небольшую группку демонстрантов. Они стояли за полицейским барьером, в одном шаге от каменной лестницы, которая вела на площадку перед зданием штаб-квартиры. Полицейский сидел в сторонке на своем мотоцикле и спокойно читал газету.
– Наверное, тебе стоит переговорить с копом, который за ними наблюдает, – предложил Митч. – Не думаю, что за этим скрывается что-нибудь серьезное, но не хотелось бы, чтобы такие инциденты вошли в привычку, о кей?
– Разумеется, сэр, я все понял, – ответил Сэм Глейг.
– Они уже доставляли вам раньше какие-нибудь неприятности? – спросил Кенни.
– Неприятности, сэр? Нет, сэр. – Сэм ухмыльнулся и, положив ладонь, размером с приличную пиццу, на висевшую сбоку кобуру с автоматическим револьвером 9-го калибра, постучал костяшками пальцев другой руки по стеклу. – Да и что они особенного могут натворить? Скажем, это армированное стекло имеет толщину 20 сантиметров. Его не пробить ни из дробовика 12-го калибра, ни из натовской винтовки калибра 7,62. Даже следа не останется. Знаете что, мистер Кенни? Здесь у меня, по-моему, самая безопасная работа, которую я когда-либо имел. И еще могу побиться об заклад – это одно из безопаснейших мест во всем Лос-Анджелесе. – Он довольно рассмеялся, и его зычный хохот, отразившись от мощных дверей, эхом разнесся по всему холлу, словно смех рождественского Санта-Клауса.
Улыбнувшись в ответ, Митч и Кенни снова направились к лифту.
– Он прав, – заметил Кенни. – Это действительно самое надежное здание во всем городе. Даже российский парламент здесь мог бы чувствовать себя в полной безопасности.
– И ты считаешь, я мог бы обсудить с ним наши проблемы, касающиеся «фен-шуй»? – шутливо спросил Митч.
– Вот это уж вряд ли, – заржал Кенни. – Боюсь, только даром потеряешь время.
У Митча и Кенни были абсолютно разные взгляды на Решетку. Это объяснялось тем, что Митч смотрел как бы исключительно снаружи, а Кенни – изнутри. Для Кенни Решетка представлялась скорее физической оболочкой мощного компьютера. «Ю-5» обладав чрезвычайно широкими и сложными функциями: начиная с отслеживания, координации и управления практически всеми, даже самыми незначительными, процессами внутри здания и кончая обеспечением полной безопасности и непрерывного, сверхнадежного контроля за многочисленными параметрами всех узлов и деталей с помощью разнообразных датчиков, близких по чувствительности к человеческим рецепторам. Это сходство компьютера с человеческим организмом даже позволило его наладчикам-конструкторам Бичу и Йохо добиться эффекта «присутствия». По существу, казалось, что тот же Авраам просто растворен в пространстве и во времени, обладая такими же, как и обычный человек, органами восприятия. Кенни шутил, что это тот самый случай, когда можно было сказать: «Я программирую – следовательно, я существую».
Компьютеру была предоставлена возможность принимать самостоятельные решения на правах головного мозга, связанного с другими органами нервными окончаниями – сложной системой кабелей. Функция зрения обеспечивалась тщательно согласованной работой обзорных телекамер, а также сложной системой инфракрасных детекторов как снаружи, так и внутри здания. Слух этого искусственного организма осуществлялся посредством акустических и ультразвуковых детекторов, а также микрофонов ненаправленного действия, которыми было нашпиговано буквально все – лифты, двери, телефонные аппараты и компьютерные терминалы. Что касается обоняния, с помощью которого компьютер мог бы следить за появлением и распространением внутри здания чужеродных запахов, то эта задача была выполнена с помощью новейших электродатчиков, имеющих предел чувствительности до 1/400000000 миллиграмма вещества на один литр воздуха.
К другим составляющим сенсорной системы компьютера, посредством которых он чутко реагировал на малейшее изменение внутренних или внешних параметров, относились электронные аналоги кинестенического и вестибулярного типа.
Оставались незадействованными лишь единичные и второстепенные виды раздражителей, которые компьютер пока не мог преобразовать из электрических сигналов в конкретную функцию жизнеобеспечения.
Насколько разбирался в этом Эйд Кенни, компьютер «Ю-5» и Решетка – это апофеоз успешного воплощения идей картезианской логики – математического аппарата для тотальной рационализации всей жизнедеятельности человека.
* * *
Без четверти час Чей Пенфей временно оставил своих соратников по протесту на площади перед Решеткой и пешком отправился в северном направлении, в сторону шоссе. По дороге он с завидной выдержкой миновал назойливых бродяг и попрошаек, поскольку в свое время был весьма близко знаком с ужасающей нищетой городских трущоб Юго-Восточной Азии.
Отставая всего на шаг, за ним тащился какой-то чернокожий парень в бейсболке с эмблемой «Доджеров», от которого несло, как от навозной кучи. «Зря я, наверное, поперся пешком», – подумал про себя китаец.
– Не поделишься мелочью, землячок?
Не обращая на ханыгу внимания, Чен ускорил шаги, подумав, что у них в Китае любой даже самый последний нищий обязательно трудится, чтобы хоть как-то поддержать себя. Ему случалось проявлять заботу о бедняках, но только о тех, кто сам уже не мог себе помочь.
Свернув налево, к бульвару Сансет, и дойдя до его пересечения с Нортспринг-стрит, он зашел в рыбный ресторанчик Мон Ки.
Зал был почти забит, но человек, которого он искал здесь – невысокий подтянутый японец, – заметно выделялся в толпе своей темно-синей униформой. Усевшись напротив него, Чен взял в руки меню.
– Неплохое местечко, – заметил японец по-английски, со слегка заметным американским акцентом. – Спасибо, что посоветовал мне этот ресторан. Обязательно наведаюсь сюда еще.
Чен Пенфей равнодушно пожал плечами – ему было до лампочки, нравится здесь японцу или нет. Бабушка Чена была родом из Нанкина и достаточно ему порассказала, что там творили японцы в тридцатые годы. И он решил перейти сразу к делу.
– Как ты и хотел, мы возобновили пикетирование, – начал он.
– Да, я видел. Однако людей там не так много, как хотелось бы.
– Многие уехали на каникулы домой.
– Тогда надо привлечь других. – Японец медленно обвел взглядом ресторан. – Возможно, некоторые из здешних официантов тоже не прочь подзаработать. Кроме того, в этом нет ничего противозаконного. Как часто ты сможешь их там собирать в ближайшие дни? – С этими словами он выложил из кармана куртки большой желтый пакет и подтолкнул его к Чену по крышке стола.
– Я все-таки не пойму, – произнес Чен, взяв со стола пакет, – почему это тебя так интересует?
– Почему? – переспросил японец, пожав плечами. – Да по той же причине, о которой я говорил тебе еще при нашей первой встрече. Вы протестуете против сотрудничества корпорации "Ю" с коммунистическим Пекином. И мне искренне хочется вас поддержать.
Чен Пенфей хорошо помнил странные обстоятельства той самой встречи: этот японец – кстати, он до сих пор не знал его имени – отыскал Чена, якобы обнаружив его фамилию в газетном репортаже о демонстрации на Хоуп-стрит.
– На мой взгляд, вам следует быть порешительнее. Понимаешь, о чем Я говорю? Наделайте побольше шума. Швырните, что ли, несколько камней. В общем, посмелее. В конце концов основания для этого у вас имеются.
Чен хотел было рассказать японцу, как он запустил в машину, подъехавшую к Решетке, гнилым апельсином, но сдержался, опасаясь, что тот поднимет его на смех. Что такое гнилой фрукт по сравнению с булыжником? Вместо этого он спросил:
– Ты в самом деле так считаешь? У нас есть веские причины для протеста?
Японец удивленно посмотрел на него:
– А зачем бы я стал вас поддерживать?
– Вот и я думаю, зачем?
К ним приблизился официант, чтобы принять у Чена заказ.
– Пиво «Цинтао», пожалуйста.
– Ты не собираешься перекусить? – спросил японец.
Чен отрицательно покачал головой.
– Очень жаль. Кухня здесь просто отменная.
Когда официант отошел от столика, Чен продолжил:
– Хочешь знать, что я об этом думаю? Отправив вилкой кусок рыбы в рот, японец спокойно взглянул на него:
– Можешь говорить все абсолютно открыто. Мы с тобой пока еще в свободной стране, а не в Китайской Народной Республике.
– Мне кажется, что для тебя и твоих партнеров корпорация "Ю" важный конкурент в бизнесе и вы не прочь как можно сильнее им насолить. Бьюсь об заклад, что ваши ребята тоже работают в области электроники и вычислительной техники.
– Деловая конкуренция, говоришь?
– Не сами ли японцы когда-то заявили, что бизнес – это война? Не потому ли вам пришлась по душе наша демонстрация у их новой штаб-квартиры? Хотя я не могу до конца понять, какую особую выгоду вы собираетесь из всего этого извлечь.
– Что ж, любопытная гипотеза. – Японец глухо рассмеялся, прикрыв рот салфеткой, и поднялся со стула. Продолжая улыбаться, он достал из портмоне деньги и бросил их на столик. – У тебя развито воображение. В принципе это даже хорошо. Вот и подумай, как придать вашему пикетированию немного больше весу и значительности... Да, и вот еще что, – добавил он. – Если тебя вдруг арестуют, мы с тобой никогда не виделись. Думаю, не стоит говорить, как я буду огорчен, если вдруг узнаю, что ты кому-нибудь проболтался. Тебе все ясно?
Чен спокойно кивнул в ответ; Но когда японец покинул ресторан, он понял, что по-настоящему напуган.
* * *
Временный кабинет Митч оборудовал для себя на двадцать пятом этаже – в той части здания, которая была уже практически готова принять в свои великолепно оборудованные апартаменты ведущих руководителей и специалистов корпорации "Ю".
В большинстве комнат двери были выполнены из отлакированного дерева, с аппликацией серебристыми алюминиевыми полосами, изображающими логотип корпорации – китайский символ удачи. В некоторых кабинетах были уже уложены ковры – светло-серого цвета, приятно контрастирующего с темно-серым покрытием полов в коридорах. Частично они, разумеется, были уже заляпаны отпечатками следов электриков, столяров и штукатуров, завершавших отделку.
Теперь, когда все работы были практически закончены, в здании царила странная атмосфера заброшенности. Митч хорошо ощущал эту неустроенность, особенно по вечерам, когда центр города пустел и Решетка – наподобие покинутого командой корабля – всеми своими углами и закоулками, казалось, вопила об отсутствии живых обитателей. Удивительно, сколько книг и кинофильмов рассказывают о страхе и даже ужасе, который испытывают люди, оказавшиеся в одиночестве в каком-нибудь старинном имении или заброшенном замке. И в то же время почему-то считается, что в новых домах такое напрочь исключено. А вот их Решетка весьма уверенно опровергала это ошибочное мнение: даже средь белого дня от неожиданного завывания кондиционера, тонкого посвистывания воды в трубе или жалобного поскрипывания свежей деревянной обшивки у Митча порой волосы вставали дыбом. Он чувствовал себя словно единственный член экипажа огромного космолета, отправленного с заданием на несколько лет в глубокий космос. Наподобие Брюса Дорна в «Безмолвном полете» или Кейра Далье в «2001 год: космическая одиссея». В отдельные моменты идеи «фен-шуй», верной жрицей которых была Дженни Бао, казались ему и в самом деле настолько реальными, что с их помощью он пытался всерьез разобраться в происходящем. Может быть, все здание и впрямь насыщено духовной энергией – осталось только выяснить, доброй или злой. Но, прикинув более трезво, он все же решил, что этот психический дискомфорт скорее всего можно объяснить последствиями того же самого эффекта «присутствия», столь удачно реализованного их компьютерной системой. Все эти реакции подсознания, по всей видимости, связаны с тем, что в любую секунду он находился под неусыпным оком компьютерного мозга.
Несмотря на все это, ему нравилось бывать в Решетке одному. Царившие здесь мир и спокойствие давали хорошую возможность поразмышлять о будущем. О том самом будущем, где, по его прикидкам, найдется место для Дженни Бао, но не для Ричардсона и его фирмы. Митчу давно обрыдло работать у Рэя Ричардсона техническим координатором. Ему хотелось снова вернуться к профессии архитектора, простой и понятной. Он мечтал снова проектировать дома, школы, а может, и библиотеки. Никакой показухи, искусственных сложностей – красивые и добротные дома, которыми бы люди любовались и в которых они хотели бы жить. Одно можно сказать наверняка – он уже по горло сыт всеми этими «интеллектуальными» зданиями. Многое предстояло поменять.
Передвигаясь с этажа на этаж со своим ноутбуком – в специально сконструированной по всем принципам эргономики сумке, – Митч механически фиксировал отдельные эпизоды незатихающей жизни сложного хозяйства. Какой-то одинокий водопроводчик монтировал полностью автоматизированные туалетные комнаты, оборудование для которых производила, как и многое другое, японская фирма «Тото». Инженер по средствам связи устанавливал видеофон последней модели – быстродействующую систему опознания всех находящихся в помещении с выдачей печатной информации.
Митч был искренне удовлетворен быстрым продвижением всех работ, хотя и понимал, что полностью здание будет готово к эксплуатации не раньше чем через шесть месяцев. Многие этажи были еще далеки от завершения, а на других, уже практически законченных, попадались следы повреждений, неизбежно вызванных параллельно проводившимися работами. Хотя сам Митч в целом находил уровень строительства весьма высоким, он прекрасно знал, что, как бы любой из инженеров и строителей ни старался, Рэй Ричардсон неизбежно обнаружит в его работе какой-нибудь промах. Как это всегда до сих пор и бывало.
С точки зрения Митча, основная разница между ним и Ричардсоном именно в том и состояла: если Ричардсон относился к категории людей, убежденных, что во всем можно достичь совершенства, то сам Митч считал, что архитектура и строительство создают внутри бесконечной Вселенной своего рода микрокосм, где порядок и хаос существуют бок о бок.
Именно это пограничное с хаосом состояние в сложно организованной системе больше всего и увлекало его в данный момент: чем сложнее такая система, тем больше опасности свалиться в пропасть беспорядка. Эта мысль тревожила его все время, когда он размышлял над общими принципами строительства «чудо-зданий». Он не раз пытался обсудить свои опасения относительно Решетки с Рэем Ричардсоном, но тот был глух к его доводам.
– Что ж, здание и впрямь весьма непростое, Митч, – обычно отвечал тот, – в чем и состоит главная идея, черт возьми, разве не так?
– Я не об этом. Просто хочу сказать – чем сложнее система, тем больше шансов совершить ошибку и тем ощутимей последствия этой ошибки.
– О чем ты говоришь, Митч? Тебя что, не устраивает высокий технологический уровень проекта? Проснись, старик, и выпей крепкого кофе, тогда и мозги придут в порядок. Это всего лишь здание представительства фирмы, а не пентагоновская система раннего оповещения о ракетной опасности. Внимательнее ознакомься с проектом.
На этом обычно их беседы и заканчивались. И когда под вечер ему позвонил Эйд Кенни и попросил подняться на четвертый этаж, Митч вряд ли ожидал, что вскоре получит реальное подтверждение своим опасениям.
Компьютерный зал, или Центр информации, расположенный на четвертом этаже, не был похож ни на один из компьютерных офисов, которые Митчу доводилось видеть до сих пор. Попадали в него через залитый светом, изящно изогнутый мостик из зеленоватого стекла, словно перекинутый через какой-нибудь ручей, а не через тщательно замаскированные пучки электрических кабелей и проводов. Двойной высоты дверь была изготовлена из тяжелого и абсолютно прозрачного чешского стекла, на котором имелась аккуратная надпись, оповещающая, что зал оборудован системой пожаротушения «Халон-1301».
За дверью располагалась просторная, но без окон комната, застеленная специальным антистатическим покрытием, с напольными светильниками по всему контуру наподобие подсветки трала пассажирского самолета. Над залом господствовали установленные по кругу пять полированных алюминиевых монолитов, напоминавшие Митчу знаменитый Стоунхендж, – именно они и составляли блоки сверхкомпьютера «Ю-5». Каждый из этих серебристо-белых ящиков, размером пять на восемь футов, фактически осуществлял работу нескольких сотен компьютеров, завязанных в единую параллельно-процессорную систему (ЕППС). В отличие от большинства обычных компьютеров, осуществляющих все вычисления в определенной последовательности на базе одного процессора, преимущество ЕППС состояло в возможности разбивки всего набора таких последовательных операций на составляющие и одновременного их выполнения, причем намного быстрее, чем в случае одного, пусть даже достаточно производительного, процессора.
Однако системы управления всеми коммуникациями Решетки, несмотря на всю их сложность, составляли только малую часть огромных возможностей компьютера. Гораздо больший потенциал был задействован для обеспечения работы информационно-технического отдела корпорации "Ю", и прежде всего в области разработки универсального компьютерного языка. Такой язык позволял распознавать любые индивидуальные компьютерные языки и вести на них диалог, и в то же время сохранялась высокая эффективность математических операций и обработки деловой информации. Этим проектом наряду с некоторыми другими еще более секретными разработками – а Эйдан Кенни подозревал, что в корпорации "Ю" занимались, помимо прочего, даже работами в области «управления» персоналом, эксплуатирующим ЭВМ, – и было вызвано непрерывное присутствие в компьютерном зале двух сотрудников корпорации. Они были приставлены негласно присматривать за Кенни, пока тот монтировал системы автоматизированного управления зданием.
Внутри большого круга из пяти блоков ЭВМ был устроен круг меньшего размера, где размещались рабочие места для пяти операторов со встроенными в крышки рабочих столов 28-дюймовыми экранами мониторов. За тремя из этих дисплеев сейчас сидели Боб Бич, Хидеки Йохо и Эйдан Кенни, а рядом с ними устроился какой-то мальчишка, вероятно сын Эйдана, с головой погруженный в увлекательную компьютерную игру, яркие картинки из которой отражались в толстых линзах его очков.
– Митч, как поживаешь? – улыбнулся Бич. – Где ты прятался?
– Слушай, почему так получается, – спросил Митч, – когда ни зайдешь к программистам, всегда такое ощущение, что у них чаепитие в самом разгаре?
– А что тут странного? – заметил Йохо. – Представь себе, старина, что наша работа сродни американскому футболу, где большую часть времени все игроки на первый взгляд бессмысленно толкаются и напряженно ищут путь к воротам.
– Я просто польщен, что ты удостоил меня дискуссии на тему, как лучше достичь зачетного поля, уважаемый тренер.
Бич довольно хохотнул:
– Ты еще не знаешь, о чем мы у тебя хотим спросить.
Митч рассеянно улыбнулся:
– Подозреваю, у вас возникла какая-то проблема.
– Ага, ты угадал, – сказал Бич. – И, может быть, сумеешь помочь. Нам просто нужно согласовать кое-какие технические вопросы.
– Это моя обязанность.
– Но вначале мы хотели бы услышать твое мнение вот по какому вопросу. Как быть с этим Авраамом?
– Ну да, Авраамом, – откликнулся Йохо. – Чья это была дурацкая идея так обозвать автомат?
Чич и Чонг – так Бича и Йохо окрестили в честь двух героев-наркоманов популярного фильма семидесятых годов – производили довольно забавное впечатление своими огромными и густыми, как у Вайата Орпа, усищами и одинаково нездоровым блеском темных глаз. Что до Эйдана Кенни, то он лично объяснял их странный внешний вид не пристрастием к наркотикам, а всего лишь длительным сидением за столом и непрерывным наблюдением за экраном. Митч был согласен с ним на сто процентов. К тому же всякий раз, когда кто-то посещал туалет, автоматические анализаторы Решетки отбирали его мочу на анализ – такого рода превентивным мерам в корпорации "Ю" уделяли весьма серьезное внимание.
– Спасибо, Митч, что спустился сюда, – проговорил Эйдан Кенни, откашлявшись и нервно потирая губы. – Господи, как хочется закурить.
– Курение в компьютерном зале строго запрещено, – произнес автомат интеллигентным голосом с английским акцентом.
– А пошел ты в задницу, – вспылил Йохо.
– Что ж, благодарю за напоминание, Авраам, – сказал Кенни. – Но лучше бы сообщил что-нибудь новенькое. Присаживайся, Митч, я хочу показать тебе одну картинку. Хидеки, поработай пока со своим универсальным языком за тем компьютером, что рядом с моим сыном, о кей?
– Какие, к черту, могут быть проблемы. Подвинься-ка, парень.
Усевшись на свободное кресло, Митч взглянул на экран: перед ним была огромная цветная снежинка, все время увеличивающаяся в размерах.
– Что это за картинка? – спросил он изумленно.
– Это просто видеозаставка для предохранения трубки монитора от лишнего выгорания, – объяснил Йохо.
– Выглядит просто здорово.
– Согласен, недурно. Искусственная ячеистая структура. Мы лишь дали компьютеру идею и определили основные требования, а остальное он сам сделал. Попробуй-ка прикоснуться к экрану.
Митч дотронулся до изображения пальцем, и тут же изображение снежинки мгновенно растаяло, а по экрану перед его глазами заструились сотни мелких струек.
– Вот так-то, – весело заметил Бич.
– А теперь смотри сюда, – продолжил Йохо. В это время с экрана перед маленьким Майклом послышался приглушенный взрыв, и мальчишка раздраженно вцепился в ручки кресла.
– Дерьмо! – крикнул он навесь зал. И зло добавил: – Твою мать!
Бросив насмешливый взгляд на Эйдана Кенни, Хидеки Йохо заметил:
– Поверь, Эйд, этому я его не учил.
– Сынок, а ну заткнись! Если еще хоть раз услышу что-нибудь подобное, обещаю тебе большие неприятности, не важно, в день рождения или нет. Ты меня понял?
– Да, папа.
– И надень, пожалуйста, свои наушники.
– Так вот, – продолжил Кенни, снова оборачиваясь к Митчу, – это обычное самомоделирующееся изображение, не так ли?
Митч неуверенно кивнул головой.
– Полностью автономная, самомоделирующая программа для общего пользования, настроенная на удовлетворение всех будущих потребностей системы управления зданием. Принципы нечеткой логики, на которых она основана, позволяют строить управление «нервной системой» компьютера по пути непрерывного повышения чувствительности за счет самообучения. По прошествии какого-то времени после въезда сюда корпорации "Ю" старина Авраам постепенно освоит основные принципы ее многообразной деятельности. Все, начиная с того, в каком стиле они предпочитают оборудовать кабинеты сотрудников, до расходования текущих средств. Например, используя электронную систему связи, компьютер может отслеживать состояния местного рынка недвижимости и регулярно предупреждать хозяев, какие у них в этой области перспективы.
– Даже так? – удивился Митч. – Может, он подберет подходящий домишко и для меня?
Эйдан Кенни нехотя улыбнулся. Извинившись за шутку. Митч откинулся на спинку стула и продолжал слушать уже с более серьезным видом.
– То есть через какое-то время на место версии 3.0 неизбежно приходит версия 3.1. Или, если угодно, Авраам рождает следующее поколение – Исаака. Да и кто лучше его это сделает? Это усовершенствованная версия Авраама, поскольку Исаак еще лучше будет отвечать перспективным задачам корпорации "Ю". Далее, по мере того как Исаак выйдет на более высокий уровень решения конкретных задач и заменит постепенно своего родителя, сам Авраам отходит от дел и превращается сначала в простое автоматическое устройство, а далее списывается в утиль. Исаак, в свою очередь, произведет уже программу следующего поколения, то есть, если угодно, вместо версии 3.1 создает 3.2, или, если угодно, Иакова.
Сложив руки на груди, Митч терпеливо кивал головой.
– Это-то я понял, – сказал он. – Переходи наконец к главному.
– Хорошо, главное состоит в следующем: мне кажется...
– Кажется? – перебил его Митч. – Здесь нет места никаким «кажется», дружище. Одни только голые факты.
– Так вот, по-моему, Авраам уже приступил к своей собственной программе самовоспроизведения. Что означает...
– Это означает, – подхватил Митч, – что для решения своих задач он принимает во внимание не заложенные в него изначально задачи, а посторонние интересы. В частности, наши собственные. А вовсе не корпорации "Ю", для которой он, собственно говоря, и был создан.
– Я же говорил тебе, Митч все поймет, – толкнул Бич своего напарника.
– Вот именно, – подтвердил Кенни. – Суть состоит как раз в том, что Авраам уже приступил к совершенствованию программы и созданию своего Исаака, хотя имел до сих пор дело только с нами и небольшой кучкой находящихся в здании рабочих.
– Это ты и хотел мне сообщить? – спросил Митч. – Хочешь сказать, что процесс рождения Исаака уже пошел?
Эйдан Кенни растерянно кивнул.
– А что по этому поводу мог бы сказать сам мистер Авраам? – произнес Митч.
– Это шутка, не так ли? – спросил Бич.
– Не знаю, не знаю, – пожал Митч плечами. – Так получается из твоих слов.
Ухмыльнувшись, Боб Бич расправил свои устрашающие усищи.
– Возможно, мы и неплохие специалисты, но все же остаемся детьми двадцатого века, Митч, – заметил он. – Полное объяснение всего этого требует и более полного понимания.
– Главное лишь правильно сформулировать вопрос, – возразил ему Митч.
– Что ж, неплохая мысль, – вступил в разговор Хидеки Йохо. – Если бы только все не было настолько усложнено. Нам же удается более или менее успешно продвигаться лишь по пути совершенствования устаревшего аппарата двоичной логики, а кто знает, насколько это правомерно? Подход с позиций нежесткой логики позволяет лучше сориентировать задачи двоичной логики, но и здесь мы в лучшем случае получаем ответ, что какое-то событие может с некоторой степенью вероятности реализоваться в двух различных вариантах.
– Так же и то, что ты сейчас сказал, может быть в чем-то справедливым, а в чем-то ошибочным.
– Точно так. Вернее, справедливым при определенных условиях.
– Я что-то об этом читал, – вспомнил Митч. – По-моему, это касалось определения, которое компьютер выдал для характеристики пингвина.
– Ax, вот ты о чем. – Бич со скучающим видом кивнул. – Ну да, в стандартный компьютер заложено, что все птицы летают. И когда ей сообщают, что пингвин не может летать, то машина уверенно заявляет, что пингвин – не птица. А вот нежесткая логика подсказывает компьютеру, что не все, но подавляющее большинство птиц летают.
– Примерно так, – согласился Эйдан Кенни. – Только с учетом того, что системно-программный контроллер нечетко-логического типа – в нашем случае Авраам – обладает принципиальной способностью проводить обобщенный анализ всех видов данных, ежесекундно поступаемых в центральный компьютер с самых разнообразных датчиков.
– Послушайте, – заметил Йохо, – а не лучше ли нам отбросить этот термин «нежесткая логика», который мне кажется дурацким, и использовать другое слово? Ведь мы имеем дело с адаптивно-аналоговой системой. Митч, по существу, эта штука ведет себя так же, как и человеческий мозг, когда принимает решения, основанные не на точно определенных параметрах, а исходя из приспособления к меняющимся условиям и использует при этом не абсолютные, а относительные величины. Понятно?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?