Текст книги "Ведьма"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vedma-225237.jpg)
Автор книги: Финбар Хокинс
Жанр: Ужасы и Мистика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
8
![](i_035.jpg)
– Смотри, Дилли!
Языки пламени танцевали среди деревьев. И, когда мы приблизились, голоса стали громче.
Была одна долина,
И в той долине
Жила женщина –
колдунья.
Так они и пели, так Грей и парила, так эти голоса и вели нас. Пока мы не пришли на прогалину, где деревья казались желтыми, красными и оранжевыми при свете огромного костра.
Она шла по долине,
Той колдовской долине,
Женщина, такая же как мы.
Мы ступили в круг света и почувствовали, как щекам становится тепло. У этого манящего костра сидели ведьмы и пели.
Она шла по долине,
Женщина-колдунья,
Занимаясь своими
колдовскими делами…
Пение оборвалось. Ведьмы подняли глаза на нас. Дилл крепче сжала мою руку. Грей обхватила пальцами мое плечо.
– Ивлин из рода Птиц явилась к нам.
Шевелилось только пламя.
– Со своей сестрой, малюткой Дилл.
Ведьмы устремили взгляды на Дилл, а она – на них. Я знала – она пересчитывает их. Здесь должно быть двенадцать. Ведь матери среди них больше не было. Неподвижными были их лица, одни старые, другие юные. Длинными были их волосы, у некоторых совсем седые или отмеченные сединой, как перья сороки. Все незнакомки, ведь я не могла их вспомнить. Я помнила только костер и ведьм, сидящих вокруг него, смеющихся, болтающих, поющих. Словно они всегда сидели здесь и ждали нас.
Грей подтолкнула нас вперед:
– Они принесли вести о моей сестре. – Ведьмы переглянулись, а потом снова устремили взгляды на нас. – Ивлин, расскажи.
Ни единого звука, кроме шипения котла и плевков пламени. У меня ныло в животе от голода, кости ломило от усталости. И в этой внемлющей неподвижности Дилл сняла с плеча Весну и опустила на землю. Щенок, моргая, зевнул.
– Моя… – Я взглянула на Дилл. – Наша…
Я сглотнула горячий комок и посмотрела прямо в глаза ведьм, в которых отражалось пламя.
– Мать мертва.
Словно вылили воду на их костер, послышалось многоголосое шипение. В оранжевом свете пламени некоторые воздели руки к небу, некоторые страдальчески сморщились, другие просто сидели и смотрели.
Грей опустила руку на мое плечо:
– Закончи свой рассказ, Ивлин.
– Мужчины… В тот день пришли мужчины…
Слезы сковывали горло, но слова хлынули потоком:
– Охотники на ведьм. Четверо. Они убили ее. Я…
Ведьмы что-то бормотали, но Грей подняла ладонь, призывая всех к тишине.
– Мать однажды сказала нам, что у ведьм так заведено… что ведьма, чью кровь пролили, должна быть отмщена и что нужно обратиться к ковену. Итак… – Я проглотила боль. – У меня есть две просьбы.
Дилл сидела с опущенной головой и гладила Весну. Но я знала, что она внимательно слушает.
– У меня есть их имена.
И я вспомнила, как мать кричала нам, чтобы мы убегали.
– Во-первых, я прошу крови. Прошу о своем праве. Отомстить им за содеянное.
Я закрыла глаза, чтобы не плакать. Но вместо этого увидела, как Высокий поднял руку, словно в приветствии. И как опустил ее. И как его псы набросились на мать.
Я открыла глаза. Слез сдержать не удалось. Я стояла в оцепенении, глядя, как Грей отходит от меня, чтобы поговорить с ведьмами.
Зачем я пришла сюда? Меня не волновало, как там заведено у ведьм.
Но я знала зачем. Из-за второй моей просьбы.
– Мы слушаем тебя, Ивлин из рода Птиц…
Голос Грей разнесся над костром. Это имя. Как я злилась, что она называла меня так.
– Твоя просьба удовлетворена. Ищи возмездия, отомсти за свою мать.
И вот она уже обнимала меня, словно прошла сквозь пламя.
– Выследи их, ради меня, – прошептала она мне на ухо.
Бормотание ведьм стало громче, перемежаясь с гневными воплями и рыданиями, и вскоре прогалина наполнилась гулом, и тени мелькали на фоне мерцающего огня.
– Моя сестра всегда вела нас за собой… – Голос Грей проходил через меня, и вновь я ощутила сладкий запах лаванды. – Она была хорошей женщиной, учила делать добро, исцелять и помогать другим.
Она отступила на шаг назад, провела рукой по моим волосам:
– И она была сильной. Как ты.
Я не могла говорить. Я кивнула.
– Ты можешь найти этих людей?
Я посмотрела на Дилл, которая вынула из кармана камень матери и что-то шептала ему.
– Я умею охотиться, – сказала я.
Грей взяла меня за плечи.
– Верю, что умеешь, Ивлин. – Она сделала жест рукой. – Мэйбл…
Молодая ведьма с копной темных вьющихся волос подошла к Дилл и села рядом. Дилл отвела взгляд.
– Талли, принеси еду, – обратилась Грей к другой ведьме.
– Это гадальный камень твоей матери? – спросила Мэйбл.
Она улыбнулась, и отблески костра вспыхнули на ее круглых щеках.
– Мне нравится твой щенок, малютка Дилл.
Весна обнюхала пальцы Мэйбл. Дилл убрала камень и прижала щенка к груди. Ее лицо исказила хмурая гримаса – как сорняк, выросший на стене.
– А она с характером, эта малютка…
Мэйбл рассмеялась и накинула одеяло мне на плечи, пока Грей ходила вокруг костра, кивая, жестикулируя. Ковен, похоже, во всем с ней соглашался.
– Она просто устала. – Я посмотрела на свою насупившуюся сестру, которая ковыряла землю.
– Вот, девочки. Талли принесла вам горячее.
В руках, скрюченных и костлявых, та держала две миски. Два зуба поблескивали из-под капюшона.
– От этого у вас волосы завьются как у Мэйбл. – Она засмеялась – словно ветка хрустнула.
Я схватила миску сразу же. Над ней поднимался теплый пар, пахло едой.
– Я не хочу кудри. – Дилл покачала головой.
– О, ну вот… – Мэйбл хотела коснуться ее волос. – Как жаль, они бы тебе пошли.
Дилл вся сжалась, увернувшись от ее руки, продолжая гладить щенка и камень.
– Дилл, прошу тебя.
Она опустила голову на колени.
– Простите ее. Спасибо.
Я взяла миску Дилл из морщинистых пальцев Талли.
– За нашу сестру, которую мы потеряли! – Грей подняла свою миску. И ведьмы сделали то же самое. В мерцающем воздухе разлетались искры.
– Потеряли… Потеряли…
Ковен уселся, ужиная в тишине.
Все, кроме Дилл.
Я ощущала взгляд Грей, которая смотрела на нас сквозь пламя костра.
– Дилли, я знаю, что ты голодна, – прошептала я. – Да и разве ты не поклялась вести себя хорошо?
Дилл посмотрела на меня – не устало и не вызывающе, а лишь с грустью.
– Прости, Иви. – Она зарылась пальцами в шерсть Весны. – Я так скучаю по маме, а бульон напомнил мне о ней.
– Тогда поешь ради нее. Прошу тебя, Дилл.
Медленно она забрала у меня миску и поднесла к дрожащим губам.
От запаха еды у меня скрутило живот. Поэтому я быстро осушила миску – окутанная паром, я пила, и прихлебывала, и жадно глотала. Было так хорошо, когда бульон разлился теплом по моему телу, погружая меня в жаркую темноту, что…
– Какая твоя вторая просьба, Ивлин из рода Птиц? – Голос Грей донесся через прогалину.
Она перешла к делу, и пора было решаться.
Все посмотрели на меня, и Грей улыбнулась мне сквозь пламя, а Дилл напевала, поднося кусочки мяса к мордочке Весны, которая быстро хватала их и проглатывала.
– Проси, Ивлин, – сказала Грей. – Не бойся. Разве мы не семья?
Я вытолкнула языком хрящ, застрявший в зубах. Они не были мне семьей, и все же я в них нуждалась. Мать сказала, что Грей защитит нас. И Грей сама подвела меня к этому. Так что пора.
– Я прошу, чтобы… – Нужно просто произнести это. – Чтобы ковен присмотрел за моей сестрой.
Дилл перестала напевать и повернулась ко мне.
– Чтобы мы присмотрели за малюткой Дилл?
– Да. – Я проглотила комочек жира, холодный и скользкий. – Я должна найти людей, которые убили мать.
– Иви? – Дилл широко раскрыла глаза. – Что это значит?
Грей поднялась и пошла вокруг костра, следом за ней Мэйбл и Талли.
– Дилл, это слишком опасно. – Внутри у меня все завязалось узлом. Но так было лучше. – Ты знаешь, что я не могу взять тебя с собой.
Она встала, опрокинув миску с едой, – Весна тут же начала лакать пролитое.
– Нет, Иви! Я не знаю! Не знаю!
Она показала на меня пальцем, выбросив вперед руку, в которой сжимала камень.
– Я здесь не останусь! Ты обещала, что мы…
– Малютка Дилл. – Грей была рядом. – С нами ты будешь в безопасности.
Дилл оттолкнула руку Грей.
– Перестаньте так меня называть!
Она отступила назад, подняв вверх камень, черный в свете костра.
– Да брось, мы все будем сестрами! – сказала Мэйбл.
– Нет, не будем!
И теперь она оттолкнула руку Мэйбл.
– Дилли. – Я подошла к ней. Она была в панике, я видела.
– Ай! – вскрикнула Мэйбл. – А она кусается!
Ведьмы смеялись, а Дилл волком смотрела на них.
– Дилли, успокойся.
– Она не укусит старую Талли!
Метнувшись к Дилл, старая ведьма запустила костлявые пальцы ей под мышки.
– Дилл, прошу…
– Нет, если ее пощекотать!
– Оставьте! Меня! В покое!
Дилл отчаянно махнула кулаком, и камень в ее руке задел Талли. На щеке старухи выступила кровь.
Старая ведьма закричала и упала на колени. Ковен ахнул.
– Дилл!
– Я не хотела!
– Посмотри, что ты наделала!
Мэйбл прижала свой платок к щеке Талли.
– Я забыла, что камень у меня в руке. Простите, вы меня испугали…
– Дай сюда!
Я выхватила камень из рук Дилл:
– Ты позоришь меня и мать!
– Иви, нет! Пожалуйста! Ты не должна!
– Нет, Дилл! – Я подняла камень высоко, чтобы она не дотянулась. – Тебе его не получить, слышишь?
– Но Иви! Мама говорила, что он должен быть только отдан или найден, его нельзя забирать… Нельзя забирать. – Она рыдала, глотая воздух. – Ты не… не знаешь.
Она подпрыгнула, попытавшись достать мою руку, Весна тявкала рядом.
– О, я не знаю? – Я оттолкнула ее. – У меня нет такого дара, как у тебя. Так ведь?
Я подняла камень еще выше, подальше от Дилл и ее проклятой собаки.
– Нет, Иви! Нет!
Я едва сдерживала смех, пока она прыгала, стараясь дотянуться до моей руки.
– Ты поклялась вести себя хорошо!
И тут я увидела, что Мэйбл и другая молодая ведьма медленно подкрадываются к Дилл сзади.
– Камень не твой! Он принадлежал матери, а я старшая, так что…
– Нет, Иви, пожалуйста, все совсем не так.
– Ты вечно играешь с ним и шепчешь ему что-то. Думаешь, я не вижу?
– Иви, послушай…
– Это ты послушай хоть раз! – Я схватила ее за плечо. – Думаешь, ты лучше меня?
– Нет! Нет! Ты делаешь мне больно!
Дилл помотала головой, дрожа. Ковен смотрел на нее.
– Ну что ж, с меня довольно, Дилл. – Я сжала ее худенькое плечо и оттолкнула ее, она едва устояла на ногах. Я никогда так не делала. Но она меня разозлила. – Одаренная любимица матери может остаться здесь и поучиться у ведьм!
– Я не хочу, Иви! Я хочу быть…
– Мне плевать! – Слюна выступила у меня на губах. – Ты будешь делать, как тебе велено! Ты поклялась!
Дилл упала на колени, плача и умоляя меня. В горле встал комок. Я смотрела на нее, и внутри разгоралась злоба.
– Она смягчится, Иви. – Грей подошла и вложила мне в руки сумку. – Это на дорогу.
– Тише, малютка, мы тебя не обидим. – Мэйбл обхватила Дилл руками.
– Нет! – Дилл вывернулась.
– Успокойся, успокойся… – сказала вторая ведьма, чей голос и черные волосы скользили словно выдра по воде. – Такая маленькая, а сколько шума.
– Отойдите! Не трогайте меня!
Я с трудом сглотнула, глядя, как Дилл сопротивляется цепким объятиям Мэйбл и этой девушки-выдры с ее колючей улыбкой. Я словно оказалась в другом теле. Взвесила камень на ладони, закинула сумку за плечо. Руки и ноги будто бы двигались без моего ведома.
– Пойдем, Ивлин, я покажу тебе дорогу.
И Грей провела меня мимо Дилл, которая извивалась и толкалась, чтобы вырваться на свободу.
– Я сама отдам его тебе! Не оставляй меня здесь! Пожалуйста, я отдам тебе камень!
И хотя волосы у меня зашевелились от ее плача, внутри поднимался смех, и я с издевкой помахала ей рукой:
– Но, сестра, он уже у меня.
И я подмигнула, глядя в ее бледное изумленное лицо.
– Здесь ты будешь в безопасности. Я уже тебе говорила.
– Иви, почему ты так поступаешь? Они мне не нравятся! Она мне не нравится! Она пахнет… мертвыми цветами! Мне не нравится…
– Довольно, дитя! – Голос Грей разнесся по прогалине. – Ты останешься, и ты научишься уважению, дочь моей сестры.
Внезапно ее силуэт возвысился над костром, волосы будто сплетались с танцующими языками пламени.
– Иви! Иви!
– Я вернусь, Дилл. Вернусь.
Но даже тогда, произнося эти слова, знала ли я наверняка, что так будет?
Грей потянула меня за собой. Мы прошли мимо кивающих голов, протянутых рук.
– Мама!
И в этот раз ком в горле было сложнее всего проглотить.
И хотя я понимала, что так нельзя, но я была рада, когда голос Дилл начал растворяться вдали, потому что мне было больно ее слушать.
– Мама!
Длинные пальцы Грей касались моей спины. Ведьмы снова начали петь, и крики Дилл слились с их голосами.
– …ама!
Она успокоится. Она поймет со временем. Я посмотрела на камень, поворачивая его в свете костра, оставшегося позади, и в тени деревьев.
– Ты правильно сделала, что забрала его, Ивлин.
Грей погладила меня по руке. Я ощутила ее дыхание совсем рядом. Этот сладковатый запах. Похожий на мертвые цветы, как сказала Дилл.
– Да? Не знаю. Я никогда не слушала мать. Дилл… Дилл слушала.
– Этот камень не для маленьких девочек. Он может быть могущественным оружием, Иви. Магия крови.
Я посмотрела на нее. Черные глаза казались чернее в движущейся тьме.
– Оружием? Мать никогда об этом не говорила.
Грей кивнула:
– Когда Дилл ударила Талли, он пробудился, почувствовав вкус крови.
Камень в моей руке вдруг показался мне живым.
– И теперь он голоден, Иви. Отдай камню весь свой гнев, и он сделает тебя сильной. Корми его кровью твоих врагов. Наших врагов.
И ее пальцы сомкнулись вокруг моей руки, сжимающей камень, а песня ведьм все звучала в воздухе.
– Добейся отмщения. Выследи их. Ради матери. Ради меня.
Она поцеловала меня в щеку.
– Иди вдоль реки на запад. Дорога в город проходит через лес. Ты восстановишь справедливость, Ивлин из рода Птиц.
– Я найду их.
Я убрала камень в сумку. Вновь возникло чувство, будто я пригрела что-то живое. Я оглянулась на костер, у которого наверняка плакала и дралась Дилл, желая вырваться и побежать за мной.
– Моя сестра не понимает… но я должна сделать это одна.
Грей улыбнулась, снова став похожа на одну из этих серебристых берез.
– Она еще ребенок. Иди же.
Грей стояла и смотрела, как я перешагиваю через ветви, ступая по холодной земле. Свет окончательно померк, и я оказалась в полной тьме, а слова ведьм звучали все тише и тише.
Она шла по долине,
Колдовской долине,
Женщина, такая же как мы.
И наконец я совсем перестала их слышать. Как и крики Дилл.
Наконец я была одна. И я была свободна.
![](i_036.jpg)
![](i_037.jpg)
9
![](i_038.jpg)
Начало светать, когда я остановилась.
Все тело ныло. Я так и не поспала.
Тропа была отвесная, с большими камнями, которые скатывались вниз. Я вспомнила, как они отскакивали от моих ног в темноте. Я стояла на уклоне, а надо мной раскинул свои огромные зеленые руки вяз.
Парочка толстых голубок чистила перья и взмахивала крыльями на ветвях.
«Ты заблудилась, Ивлин? Да? Да?»
Я посмотрела на лес внизу.
– Я не знаю.
Взмах. Взмах.
«Тебе помочь? Помочь? Помочь?»
Я села и открыла сумку, которую вручила мне Грей. Сестры-голубки заворковали уже ближе:
«Что у тебя там? Угощение?»
Яблоки и орехи, немного сушеного мяса, хлеб, бутыль воды. Но мне не хотелось есть. Из головы не выходило, как Дилл звала мать. Я отщипнула хлеба, вспоминая бледное лицо сестры. Я так жестоко обошлась с ней прошлым вечером, и это чувство… словно я была не в своем теле. Но все ради ее блага. Должно быть ради ее блага.
Я бросила кусочки еды птицам-попрошайкам, и они слетели ко мне.
«Спасибо, о, спасибо, добрая сестра».
Они жадно склевали еду, воркуя, а потом взмыли в воздух и полетели через каменистую тропу к лесу.
«За нами! За нами! Мы знаем! Знаем!»
Я попыталась встать, но воля покинула мое тело. Я потянулась за бутылью и нащупала что-то твердое и гладкое.
Гадальный камень матери.
Я достала его и стала поворачивать на ладони. Черный, как безлунная ночь. На поверхности крохотные искорки света. И еще риска, будто от вдавленного ногтя. Я потерла камень, размышляя о словах тети Грей.
Ты правильно сделала, что забрала его, Ивлин.
Я выхватила его у Дилл. Но она так им размахивала. Поранила эту старуху.
Искорки света мерцали. Как звезды. Что-то она кричала, что-то…
Мама говорила, что он должен быть только отдан или найден, его нельзя забирать!
Кругом лежали камни. Но ни один не был так красив, как тот, что у меня в руке.
Гладкий, он перекатывался на моей ладони. У Талли пошла кровь, там, где Дилл ее задела. Глупая, ревнивая кроха.
Он пробудился, почувствовав вкус крови.
Я смотрела на черные звезды, мерцающие в моей руке.
Магия крови.
Я не владела магией. Это Дилл ею владеет. И мать. Владела.
Лицо Дилл. Рыдающее.
Камень уже у меня, малютка Дилл.
Мой голос, словно не принадлежавший мне, насмехался над ней.
Но мать была мертва и не могла меня остановить.
Она просто ребенок. Малютка Дилл. Не нужно было дразнить ее.
И я плавала в этих звездах. Я ничего не могла с собой поделать. Мать была мертва.
Мои веки отяжелели. Я так устала, так устала, так…
![](i_039.jpg)
Ты закричала. Я пыталась вырваться.
Боль в боках держала меня крепко. Я слышала, как люди движутся, переговариваются.
– Это та, о ком ты говорила, старуха?
– Это она, сэр. Ведьма, принявшая обличье ребенка.
Я чуяла запах их лошадей, рывших землю копытами.
Чувствовала жар от костра, тени пламени.
– Завяжите ей рот, пока она не прокляла наши души!
– Нет, оставьте меня в покое! Оставьте меня!
– Угомонись, демон!
Ты кричала, пока светловолосый парень не заткнул тебе рот. Толстяк связал тебя. Тощий перекинул тебя через круп своей лошади, а высокий наблюдал за происходящим.
– Заклятий немало она наложила, как и было велено… – прокаркала старуха. – Против вашего короля, который прячет слабых и поверженных…
– Никто не узнает об этом. Мы закончили, женщина.
Я трепыхалась так сильно, скулила так громко.
– Тише, милая… – Молодая девушка, ее локоны касаются моего лица.
– Да-да, – проскрипела старуха. – Или я укушу тебя за хвост.
Ее беззубая улыбка. Ее нож у моей щеки.
– Смотри! – рассмеялась девушка. – Посмотри на Джона Барроу, этого медведя. Как он пьян!
Грузный человек ногами забрасывал костер землей, рассыпая искры в ночи. Его голова была медвежьей. Маска, которая ревела и пила.
Ты смотрела на меня, связанная, немая.
Лошади вскинулись на дыбы. Ты лягалась и брыкалась.
Нет. Пожалуйста.
Рука сомкнулась на моей шее, подняла меня высоко.
– А, она нужна тебе?
Да. Да, очень.
– Тогда лети!
И подкинула меня в воздух.
Не плачь, я лечу. Как птицы, которых мы любили гонять.
Я полетела в пламя и жар и свет.
Я выла, ибо тебя не было рядом.
Оставшись совсем одна, я горела за тебя.
![](i_040.jpg)
![](i_041.jpg)
10
![](i_042.jpg)
– Нет!
Я вскочила, готовясь сражаться с пламенем. Нога подвернулась, и я упала, напоровшись на острый камень.
Дыхание перехватило. Колено пронзила боль. Не было никакого огня. Никаких мужчин, никакой старухи. Просто дурацкий сон. Такой странный сон. Я вспомнила, что до того, как уснуть, смотрела на камень матери…
Он по-прежнему лежал у меня в руке. Я вытерла пыль с его черной поверхности, чтобы искорки засияли. Мать, бывало, перекатывала его в ладонях, когда гадала, занимаясь целительством.
Позади послышалось негромкое лошадиное ржание.
Я быстро встала, и, когда зашевелилась, пряча камень в сумку, боль разлилась выше по ноге.
По скалистой тропе спускался всадник.
– Доброго дня!
Мужчина. И коль он окликнул меня так приветливо, то, разумеется, не хотел причинить мне вреда в это страшное время, когда любой мог убить случайного встречного за короля или страну. Вот поэтому я не доверяла ни одному мужчине, как бы там он меня ни приветствовал.
Тропа вела вниз, теряясь в тени леса. Если этот мужчина – волк, тогда надо уйти с открытого пространства.
– Эй! Эй, постойте!
Когда мы с матерью охотились, то старались быть не на виду, передвигались пригнувшись, быстро и тихо, между деревьев.
– Не бойтесь! Доброго вам дня, слышите?
Он пришпорил коня, камни перекатывались под копытами. Я зашагала еще быстрее. Тропа стала уже, и ветви растущих на склоне деревьев дотягивались до меня. Воздух был влажным. Река журчала далеко внизу.
– Прошу, постойте! – Звяканье стремян и удил раздалось еще ближе.
Конь фыркнул. Я вздрогнула в тени. У меня не было оружия.
– Мисс, я не причиню вам вреда!
Снизу, оттуда, где крутая тропа делала поворот, а зеленый отсвет становился темнее, раздался всхрап еще одной лошади. Это что же, охотники на ведьм решили загнать меня на убой, как безропотного ягненка? Тогда я встречу этих волков лицом к лицу и покажу им свои собственные зубы.
Журчание реки стало слышнее. Тяжелое пыхтение коня раздалось почти у моего уха, и я подвинулась к самому краю тропы над обрывом. Спиной я ощутила жар большого тела, заполнившего узкую тропу.
– А, наконец-то…
Я подняла глаза. Солнечные лучи, проникающие сквозь листья, слепили меня. Против солнца виднелся лишь силуэт всадника. Он поднял руку и приветственно коснулся лба.
– Я догнал вас, мисс.
Странная тяжесть и тепло были в этом слове – мисс. Я продолжала идти, осторожно ступая по скользким рассыпающимся камням. Один подпрыгнул и упал вниз с обрыва. Если бы я побежала, то некуда было бы деться с края тропы – падение стало бы смертельным.
– Мисс, – его голос заглушил тяжелое дыхание коня, – я гонец, ищу поместье Уитакеров. Вы его знаете?
Он был жилистый и худой, лицо испещрено морщинами. Шрам на подбородке, волосы как смоль, пропитанные потом. И, глядя на меня, он улыбался. Ему не стоило этого делать: улыбка обнажила сломанные коричневые зубы. Я покачала головой.
– А-а, вы тоже заблудились, – он улыбнулся еще шире, – не так ли, прелестная девушка?
Я почувствовала, как мои щеки запылали. Меня никогда еще не называли прелестной. Да я толком и не говорила с мужчинами. С одним только, мальчишкой. Но мне не нравился этот человек, который улыбался так жадно.
– Я не… не заблудилась. – Унять дрожь в голосе не получалось. – Мне не знакомо то место, которое вы ищете.
Я посмотрела вниз. Солнце играло на поверхности реки, гладя ее по длинной спине.
Мужчина поерзал в седле, кожа заскрипела. Он наклонился ко мне. Я переступала с камня на камень, ноги задевали их неровные края.
– Значит, вы не из этих мест?
Я не подняла на него глаз:
– Нет, не из этих.
Камни отскакивали, катились.
– Я ниоткуда.
И мне вдруг стало больно, когда я произнесла это вслух. Дома у меня больше не было, впереди не ждало ничего. Он усмехнулся, остановил лошадь.
– Девушка из ниоткуда, а?
Река смеялась под лаской солнца. Я чувствовала аромат влажной земли на берегу, острый запах чеснока в воздухе. И вот снова – услышала другую лошадь, откуда-то снизу. Но всадник ничего не слышал – он ерзал и поскрипывал в седле и улыбался, показывая свои сломанные зубы.
– Итак, куда же ты держишь путь, моя рыжеволосая красавица?
И снова мои щеки вспыхнули. Но теперь еще и от гнева. Я была наедине с этим мужчиной, с этим радующимся встрече незнакомцем, который вторгся в мое пространство на пустой тропе, который называл меня прелестной и красивой.
Мы зашли глубже в лес, и стало темнее.
– Я иду в город. – Я посмотрела ему в лицо.
Он лишь кивнул; его взгляд непрошено блуждал по моей груди, моей талии, ногам. Я прижала сумку к себе, этот взгляд вдруг вызвал во мне стыд. Но почему? Это было мое тело, не его.
– В город, да? Пешком идти долго, мой алый рубин. – Он цокнул языком. – Почему бы нам…
Его конь поскользнулся на камне и заржал от испуга. Пока всадник, ругнувшись, натягивал поводья, я думала, что это за мужчина, в присутствии которого мне так страшно быть женщиной?
– Тпру! Спокойно…
Одежда его была грубой и грязной. Клинок покоился на боку. Вооруженный гонец, стало быть? В седельной сумке виднелась одежда. Бутыль. Одеяло.
– Твоя мама не волнуется за тебя? – Он заставил лошадь успокоиться. – Такая милашка и совсем одна здесь?
Это было не одеяло. Я подошла чуть ближе, чтобы рассмотреть. Конь фыркнул.
– Нет, не волнуется. – И никогда больше не будет волноваться.
Что-то было такое в этом одеяле, которое было не одеялом.
Его тонкие губы расползлись над этими ужасными зубами.
– О, но мать же должна волноваться, мой огонечек… – Он остановил коня.
Я протянула руку к ткани.
– А. – Он посмотрел на мои руки. – Тебе нравится эта вещица?
И высвободил одеяло, так что оно развернулось, как знамя с фамильным гербом. Оглушительная боль захлестнула меня, когда я прикоснулась к расшитой тесьме, к деревянным бусинам, с которыми столько играла в детстве, к белой нити, вплетенной в ткань с краю, напоминавшей нитки седины в ее волосах.
Шаль матери.
Мои пальцы дрожали, словно я проводила рукой по ее неподвижному телу, которое когда-то обнимало меня, но больше не сможет.
– Я сберег это для какой-нибудь красавицы.
Его голос обступал меня. Река продолжала смеяться. Этот запах чеснока, такой сильный. Сверкающий глаз коня.
– И, бог ты мой, как я был прав…
От него разило потом. От коня пахло лучше, чем от него. Мои пальцы зарылись в шаль матери.
– Как вас зовут, сэр?
Он улыбнулся, увидев, что я дрожу.
– Купер, мисс. – Он наклонился ниже. – Джеймс Купер к вашим услугам.
Слова старика Кроака обрушились как камни. Купер с той стороны долины. И река поймала их и подбросила вверх. Купер! Купер! – закричала она.
– А теперь… я должен узнать, как зовут тебя, моя рыжая лисица.
Мои пальцы сжались на этой частице матери, свисающей с его коня.
– Ивлин. – Мои губы дернулись, сдерживая вопль. И он хмыкнул, потому как видел застенчивую девицу, ждущую поцелуя.
– Ивлин, – повисло во влажном воздухе. – О, Ивлин…
Он потянулся к моей руке, прижал ее грязным пальцем.
– Итак, моя рыжеволосая Ивлин, тебе нравится эта прекрасная шаль?
Как мне хотелось откусить этот мерзкий палец, выплюнуть его в реку.
– Да, Джеймс Купер. Нравится, очень.
– Правда? – Он придвинулся ближе. – И как сильно он тебе нравится, моя алая роза?
Его глаза раздевали меня догола. К горлу подкатила тошнота.
– Так же сильно, – я посмотрела в его смеющиеся глаза, – как я люблю свою мать.
Его палец погладил меня по дрожащей руке.
– Потому что, видишь ли, Джеймс Купер, – шепотом продолжала я, так, что ему пришлось придвинуться еще ближе, – это ее шаль. Моей матери. – И мой шепот больше не был едва слышным. – Которую вы убили.
В зеленом свечении вокруг нас воцарилась тишина. Улыбка застыла на его лице, а в глазах появилось осознание. И прямо в это мгновение за поворотом тропы раздался цокот копыт.
Купер поднял глаза, и я прыгнула. Сжав шаль в кулаке, потянула ее на себя.
– Ты!
Он сделал выпад. Я увернулась, но его пальцы ухватили меня за волосы.
– Попалась!
Дернувшись, я закричала, боль разлилась по моей голове, и я вырвалась. Будто отвергнутый любовник, он взревел и снова попытался схватить меня. Я нырнула под живот лошади и побежала вниз по тропе. Сердце колотилось в такт каждому шагу.
– Стой!
Но ему меня больше не заговорить. С шалью матери в кулаке, я бежала вперед. Кожа на голове горела как от ожога.
– Х-ха!
Обернувшись, я увидела, как он ударил коня каблуком. Тот заржал и, стуча копытами, понесся за мной. Я огляделась, спуск к реке был еще слишком далеко.
– Я уже иду, моя рыжеволосая девица! Поймаю тебя и…
Поворот тропы приближался. Голос Купера заполнял все – деревья, скалы, воздух.
– Я доберусь до тебя и тогда…
Я cвернула. И застыла на месте. Надо мной возвышалась другая лошадь, а на ней сидела молодая женщина, благородная и величественная, облаченная в длинный зеленый плащ. Камешки перекатывались у моих ног. Женщина посмотрела на меня сверху глазами яркими, как листья на солнце. На ее лице появилась улыбка. Она точно существовала наяву? Или была лесным духом, который пришел забрать меня с собой?
С фырканьем конь Купера вылетел из-за поворота.
– Я сдеру с тебя не только твою рыжую шерсть… Ты…
Он резко остановил лошадь и уставился на незнакомку, как и я.
– Ты, мелкая…
Его слова скатились в реку под нами, когда женщина в пыли каменистой тропы посмотрела на Купера и на то, что он держал в поднятой руке, словно ленточку своей возлюбленной.
Вырванную прядь моих рыжих волос.
![](i_043.jpg)
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?