Текст книги "Гобелен"
![](/books_files/covers/thumbs_240/gobelen-90950.jpg)
Автор книги: Фиона Макинтош
Жанр: Современная зарубежная литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Глава 5
Шотландия, поздняя осень 1715 года
Экипаж, в котором тряслась Уинифред, выбрался наконец из хвойного леса, принадлежащего барону Эттрику, – и тотчас замаячили впереди башни замка Траквер. В Эттриковом лесу свободно разгуливали олени; замок Траквер гляделся в реку Твид. Выстроенный в свое время для защиты шотландской границы от вторжения англичан, замок был ныне домом Чарльза, четвертого графа Траквера, его жены, Мэри, родной сестры Уильяма, и всех их отпрысков.
Уинифред нашла в чертах Мэри несомненное сходство с Уильямом – тем легче ей было полюбить невестку; вдобавок Мэри обладала добрым и легким нравом и имела дар сразу располагать к себе людей. Также Уинифред сразу поняла, сколь глубокая любовь связывает Мэри и Чарльза.
– Как я рада принять тебя в нашем доме, милая Уинифред! – воскликнула Мэри, горячо обнимая невестку. – Пусть в отсутствие моего дорогого брата Траквер станет тебе домом.
Так началась жизнь в Траквере, с семьей мужа. Уинифред быстро освоилась, и вот уже ведет дом вместе с милой Мэри – нанимает прислугу, составляет списки покупок, которые надо сделать в Эдинбурге.
– Ах, с того дня успели народиться уже две луны, – обронила Мэри, качнув головой.
Уинифред не требовалось дополнительных объяснений – она и так поняла, о чем говорит Мэри. Уильям не покидал ее мыслей днем, снился ей каждую ночь.
– Я стараюсь об этом не думать, – солгала Уинифред. – Кстати, сестрица, мы совсем забыли о пряностях. Давай-ка внесем в список мускатный орех и гвоздику. Вот, так-то лучше, – сказала Уинифред, откладывая перо.
Мэри, конечно, не поверила беззаботному тону невестки – и не попыталась скрыть своего неверия.
– Добавим еще писчую бумагу для моего мужа – ее мы заказываем у Гордонов с Кенонгейт. Чарльз наверняка рассердится, если я забуду про бумагу.
Уинифред лукаво покосилась на Мэри.
– Твой муж, дорогая сестра, не может на тебя сердиться. Он благословляет землю, по которой ты ступаешь.
Мэри широко улыбнулась.
– А знаешь что? Давай сами поедем в Эдинбург и сделаем все покупки! Тебе не повредит немножко развеяться.
Уинифред сразу ухватилась за это предложение.
– Конечно! Заодно сами выберем свечи. Ты говорила, в тех, что нам присылают, фитили никуда не годные. – Уинифред взялась перечитывать список. – Еще нам нужна синька. Потому что скоро явятся прачки-поденщицы, и работы у них будет невпроворот – перестирать все белье к зиме.
Осень сдала позиции, наступила зима. Уинифред радовалась, что Уилл так аккуратно отвечает на ее письма. Каждое письмо она вслух зачитывала Мэри. Чтобы позабавить маленькую Анну, Уильям рисовал в конце письма картинку: вот они с Анной собирают яблоки, вот скачут на лошадях, вот любуются пойманной бабочкой. Анне эти картинки очень нравились. Последнее письмо застало Уинифред на маслобойне – она лично наблюдала за процессом приготовления сыра.
С письмом примчался племянник, Линтон.
– Тетушка Уин, вам весточка от лорда Нитсдейла! – воскликнул мальчик.
Уинифред подхватила юбки и бросилась вслед за Линтоном в дом. Мэри бежала следом.
– Я все слышала, сестра!
Дрожащими пальцами, прямо в гостиной, даже не присев, Уинифред надорвала бумагу. Она читала вслух, жадно, как будто изголодалась по словам.
– «Душа моя, сердцевина моего серд…» – Уинифред запнулась, слегка покраснела и поспешно пропустила пылкое приветствие мужа и вопросы о своем и Аннином здравии.
– Он спрашивает, что слышно от Вилли, – сказала Уинифред. Мэри ответила нежной улыбкой. – Напишу, что наш сын впервые в жизни участвовал в охоте.
– «Армия лорда Мара продвигается на юг, – продолжала читать Уинифред, – и нынешней зимой она подобна снежной лавине, ибо по пути собирает все больше людей. Мы уже взяли Перт, равно как и все города к северу от реки Форт. Наши штандарты реют над графствами Файф, Форфар, Кинкардин, Абердин, Банфф и Морей. С недавних пор якобитам принадлежит Инвернесс. Лорды Кенмур, Карнуорт – и твой любящий супруг – вместе взяли Моффат. Теперь мы движемся к Дамфрису».
Испуг на лицах обеих женщин сменился чувством временного облегчения. Мэри даже выдавила ободряющую улыбку.
– Видишь, сестрица, Уилл жив и невредим, – прошептала она.
Уинифред стала читать дальше. Напряжение, сковывавшее ее плечи, постепенно ослабевало.
– «Увы – армия якобитов не сумела захватить Эдинбургский замок… в решающую минуту верх взяло неразумие… Но мы не теряем надежды, что наш государь, король Иаков, скоро прибудет из Франции с подкреплением, столь нам необходимым, и с оружием. Есть точные сведения, что дюжина кораблей, с двумя тысячами солдат и с военным снаряжением на борту, снаряжена в Гавр-де-Грас и готова отплыть в Дамбартон. Армия лорда Мара стала лагерем в окрестностях Перта. Горцев здесь около пяти тысяч. Некоторые из нас, и я в том числе, считают, что следует действовать, пока удача на нашей стороне. Ибо наши силы значительно превосходят войско лорда Аргайла, посему надо бы вторгнуться в Англию немедля, на волне первых побед – ведь на затяжные битвы и осады у нас не хватит оружия. Дорогая Уин, боевой дух в наших войсках остается на высоте, но удерживать его сложно – так же сложно, как сохранять в сухости трут, находясь на болотах. Тебе известно, сколь непостоянны эти горцы. Если горец не идет маршем или не сражается, ему делается скучно, и он ищет себе иных забав, не связанных с войной».
– Брат совершенно прав, – подтвердила Мэри.
Уинифред перевернула страницу.
– «Погода стоит прескверная, а дороги, по которым мы вынуждены пробираться, поистине ужасны и едва ли подходят для конницы. В иной ситуации я страшился бы этих дорог пуще самого дьявола. Мы мерзнем и мокнем, часто – до нитки, и не успеваем обсохнуть как следует. Но сердца наши исполнены отваги и надежды, любовь моя. Скоро я напишу снова. Уверен, что мое следующее письмо будет уже из Англии – и сообщит моей дорогой супруге о полной победе якобитов».
Голос Уинифред чуть дрогнул, когда она, закончив читать о войне, перешла к более интимным строкам.
– «Поцелуй за меня малютку Анну, уверь в моей любви дорогую сестру и зятя. Шлю тебе мою любовь, дабы ты оставалась сильной духом и телом. Я люблю тебя со всей возможной…»
Уинифред густо покраснела.
Мэри сжала ее локоть.
– Пусть сладкие слова достанутся лишь тебе, милая Уинифред. Пойдем, Линтон, у нас полно забот.
Итак, Уинифред стояла в дверном проеме замка Траквер, озябшими руками сжимая лист бумаги. Руки ныли от холода; Уинифред едва ли чувствовала боль. Она ловила остатки скудного дневного света, чтобы еще раз прочесть письмо, написанное желанным супругом; чтобы запомнить наизусть слова любви, обращенные к ней и к их с Уильямом сыну и дочери.
Уилл невредим, бодр духом; для Уинифред это главное. Закрыв глаза, прижав письмо к груди, она зашептала молитву. Уинифред молилась о том, чтобы никакое оружие не нанесло вреда ее обожаемому супругу.
– Боже милосердный, сохрани Уиллу жизнь; сохрани ему жизнь! – шептала Уинифред.
Глава 6
Лондон, декабрь 1978 года
Джейн как раз ехала в такси, и вдруг – она бы присягнуть в этом могла – раздался некий голос, подобный далекому эху. Возможно, это был ее собственный голос, шепчущий молитву. «Боже, сохрани Уиллу жизнь», – мысленно повторяла Джейн. Смахнула слезинку, готовую устремиться вниз по щеке. Стала смотреть на витрины, мимо которых катил автомобиль; поймала себя на отвращении ко всему вокруг – особенно к чужим слезам, к сочувственным взглядам, к всеобщей жалости, пропитавшей бурлящий хаос, через который теперь лежала дорога Джейн. Даже предупредительный шепот родителей действовал на нервы.
– Детка? – взволновалась мать, когда Джейн попросила таксиста остановиться. В этом слове, произнесенном с вопросительной интонацией, Джейн расслышала, в нагрузку к обычной материнской ласке, еще и назойливое стремление опекать «младшенькую».
– Я возвращаюсь в отель.
Джейн попыталась произнести это дружелюбным тоном, но и сама поняла – вышло агрессивно: дескать, не вздумайте мне перечить, дражайшие родители.
Впрочем, тон не смутил Кэтлин.
– Но ведь до отеля далеко. Вдобавок дождь такой сильный.
– Мам, не надо. Мы на Стрэнде. Идти всего минут десять. Что касается дождя, это обычное явление в Лондоне. И у меня есть зонтик.
– Джейн, ты уверена, что хочешь пойти пешком? – под требовательным взглядом матери спросил отец.
Джейн быстро придумала отговорку:
– Мне нужно воздухом подышать, папа.
Слава богу, мама поняла – Джейн необходимо остаться одной.
– Смотри не заблудись, дорогая.
– Постарайся отдохнуть, – напутствовал отец, уже когда Джейн выбралась из автомобиля. – В смысле, обязательно поспи. Тебе надо от всего отрешиться.
Джейн в знак согласия грустно улыбнулась.
– Прогулка много времени не займет, папа.
Она махнула рукой на прощание, и такси тронулось от бровки тротуара.
Джейн, конечно, понимала, где находится, но шла не разбирая дороги, безо всякой цели. Вскоре она поймала себя на том, что подстраивается под шаги идущего впереди. В частности, она следовала за красными кроссовками, но потом заметила черные туфли на высоких каблуках и сменила направление, подчиняясь ритмичному цоканью набоек, будто эти звуки могли помочь ей сосредоточиться. Голова была совершенно, непривычно пуста. Джейн прекрасно осознавала: у нее нет ни единой мысли, нет желания думать; противно даже поднять взгляд. На черные туфли она переключилась, когда обладатель красных кроссовок бросился в транспортный поток, не дожидаясь сигнала светофора.
«Продолжай идти», – говорила себе Джейн.
Завыла сирена «Скорой помощи»; звуки вывели Джейн из оцепенения, заставили покинуть мир, где не было места нынешнему, искалеченному Уиллу. Ибо до сих пор Джейн пребывала в золотой дымке воспоминаний. Поцелуи Уилла, его любовь, их с Уиллом смех, ласки и наслаждение друг другом… все это сплелось в ее мозгу в один мягкий клубок. Вой сирены пронзил тонкую оболочку, натянутую инстинктом самосохранения, и Джейн совершила путешествие во времени и в пространстве – оказалась возле станции лондонского метро, за три дня до описываемых событий. Полицейские заверили, что поиски хулиганов уже начаты. Если Уилл умрет, главаря будут судить за умышленное убийство – так сказал отцу Джейн полицейский инспектор.
Но Уилл ведь не умрет; значит, какая разница, найдут хулиганов или нет? Джейн не думала о мести. Она хотела только одного – прокрутить пленку своей жизни на три дня назад, вернуть сырое, промозглое лондонское утро, поцелуй на Севен-Дайалс, брауни к завтраку, разговор о магии и планы провести целый день в постели. Почему, ну почему они с Уиллом не отправились прямо в отель? Почему прошли мимо?
Уилл с таким жаром рассказывал о линиях лей. Джейн догадалась: под маской реалиста, привыкшего полагаться только на собственные органы чувств, срывается фантазер и мечтатель. Уилл верит в силы природы… в древние учения, в природные феномены и в знания народов, особенно тех, чьи представления о механизмах Вселенной не менялись веками. Уилл, оказывается, очень высокого мнения об австралийских аборигенах. А геофизикой и археологией он занимается, чтобы лучше понимать смысл древних манускриптов.
Кто-то сунул ей в ладонь флайер – Джейн не заметила, кто и когда. Лишь теперь она обнаружила, что сжимает целых пять листков. Один рекламировал новую пиццерию, другой зазывал на шоу в «Друри-лейн», третий сообщал о зимнем меню какого-то паба, четвертый расхваливал рождественскую ярмарку – на ярмарки как раз пошла мода. А пятый, лиловый листок, приглашал на сеанс ясновидения. Для первых пяти посетителей, предъявивших флайер, сеанс бесплатный.
«Вас мучает некий вопрос? Вы стоите перед жизненно важным выбором? Необходимо принять единственно правильное решение?»
Вот что было написано на листке. Адрес – дом в Ковент-Гарден. Почему бы не пойти? Разве Джейн не мучает некий вопрос? Разве не стоит она перед жизненно важным выбором? Разве не должна принять единственно правильное решение? Быть может, ей станет легче уже от беседы с посторонним человеком. Джейн выбросила в урну остальные флайеры и решительным шагом направилась к Ковент-Гарден. Приемная ясновидца помещалась в мансарде, над марокканским рестораном и магазином готового платья. Это была маленькая комнатка; следовало преодолеть два крутых лестничных пролета, пропитанных запахами восточных пряностей.
Джейн взглянула на часы. Родителям еще рано волноваться, у нее целый час времени. Она постучалась в дверь, выкрашенную сливочно-белой краской, и стала ждать ответа. Снова постучалась, и тут дверь открыл мужчина неопределенного возраста, с ясными, глубоко посаженными проницательными глазами, которые показались Джейн голубыми. Каштановые волосы ясновидца были коротко острижены, что очень шло к продолговатому лицу. Облик дополняла аккуратная бородка – такие носили в далеком прошлом. «Он бы неплохо смотрелся с мечом и в плаще, застегнутом у горла», – подумала Джейн и обрадовалась, что пока не утратила чувства юмора. Вообще она ожидала увидеть что угодно, только не этого подтянутого, аккуратного человека с правильными чертами лица. Наверно, удивление отразилось на ее собственном лице.
– Бьюсь об заклад, вы, когда шли сюда, представляли старуху-цыганку в пестром тряпье? – дружелюбным тоном спросил ясновидец.
Он вдруг улыбнулся, и от этой улыбки все изменилось. Лицо, покрывшееся сеткой лукавых морщинок, блеск глаз, теплота голоса – ясновидец стал буквально лучиться добротой. «Наверно, гей», – сделала вывод Джейн – очень уж женоподобными показались интонации. Она стала мысленно бороться со стереотипами, но отметила субтильность и обтягивающую одежду ясновидца, каковые особенности укрепили ее в мысли о его гомосексуальности.
– Я действительно ожидала увидеть женщину, – призналась Джейн, когда вновь обрела дар речи.
– Извините, что ваши ожидания не оправдались. Я намеренно так поступаю – в смысле, намеренно не помещаю на флайерах мое имя – Робин. Согласитесь – знай вы заранее, что я мужчина, вы бы не пришли.
Джейн кивнула.
Робин улыбнулся светлой, обезоруживающей улыбкой и поддразнил:
– Вот видите. Значит, правильно я делаю, что немножко привираю. Ну, входите.
– Входить?
– Конечно. Это вас ни к чему не обязывает, – мягко произнес Робин. – Вряд ли вы стали бы подниматься по столь крутой лестнице, если бы у вас не было животрепещущих вопросов. Давайте посмотрим, смогу ли я привести вас к ответам. – Снова эта неподражаемая улыбка. – Напоминаю: прием бесплатный. Потому что вы – первая из пяти бесплатных посетителей. Вдобавок я – настоящий профи, можете не сомневаться.
Джейн улыбнулась его настойчивости.
– А почему вы принимаете клиентов бесплатно? – спросила она, делая шаг в комнату.
Робин закрыл за ней дверь и подхватил небрежно сброшенное пальто.
– Ах, как тут у вас тепло! – воскликнула Джейн, забыв, что задала вопрос. Ей очень понравилась светлая, хорошо вентилируемая мансарда. – Отличные окна, – продолжала она.
Окна действительно были достойны восхищения – полукруглые, с витражным узором из квадратных стеклышек пастельных тонов.
– Да, мои окна всем нравятся, – подтвердил Робин.
Джейн размотала шарф; и его Робин взял бережно и почтительно.
Казалось, он читает мысли Джейн.
– Наверно, вы ожидали увидеть нечто вроде цыганской кибитки, где полно магических кристаллов, пыльных драпировок, а пожалуй, еще и опиумные палочки курятся?
Джейн очень надеялась, что не покраснела от столь верного предположения.
– А вот мне по нраву просторные, светлые помещения – свет стимулирует мыслительную деятельность, – продолжал Робин, вешая пальто Джейн на деревянные «плечики», накидывая поверх ее шарф. Всю конструкцию он аккуратно поместил на крюк. – Хотите кофе? Натуральный и очень вкусный. Не какой-нибудь суррогат, знаете ли.
Джейн пришла в полное замешательство.
– Скажите, Робин, на что вы живете?
Он хихикнул.
– Садитесь, устраивайтесь поудобнее. На что я живу? У меня имеются постоянные клиенты, которые платят кучу денег за то, чтобы регулярно выслушивать приятные вещи. Также у меня имеются постоянные клиенты, которые платят кучу денег за правду. – Говоря так, Робин хлопотал у плиты. – Какой кофе вы предпочитаете?
– В маленькой чашке, крепкий, но обязательно с молоком и сахаром. Если вас не затруднит.
– Итальянцы называют такой кофе «ристретто».
Джейн только моргнула.
– В первый раз слышу.
– Теперь вы на него определенно подсядете.
С каждой минутой Джейн проникалась к Робину все большей симпатией – его слова и жесты были как бальзам на ее душевную рану. Стоило ей только увидеть Робина, как тоска перестала мешать говорить… и даже улыбаться.
– Меня зовут Джейн, – представилась она.
Робин отреагировал приветливым взглядом.
– Вы здесь и живете, Робин? – продолжала Джейн.
– Нет. У меня квартира недалеко отсюда. Не люблю смешивать работу и повседневную жизнь.
Джейн не переставала удивляться – как ясновидцу удалось заработать на стильный офис и на квартиру не где-нибудь, а в Ковент-Гарден? Должно быть, этот Робин – обладатель изрядного состояния, а дар к прорицательству – это так, в нагрузку. Или же он гипнотизер, фокусник, мошенник – умеет создать иллюзию, воздействовать на измученные душу и разум. Самое странное – Джейн, по большому счету, не было до этого дела. Она испытывала благодарность к Робину – за то, что он на миг отвлек ее от безысходной боли, что показал себя занятным, милым собеседником. Пока Робин колдовал над кофемолкой и кофеваркой, Джейн молчала. Робин тоже не произносил ни слова. Робин отправил в кофеварку несколько полных чайных ложек свежемолотого кофе, нажал на кнопку. Через пару минут послышался утробный булькающий звук, по комнате распространился соблазнительный аромат живительного напитка, и Робин кухонным полотенцем взялся за ручку миниатюрной емкости.
– Эти зерна я купил в Италии, – сообщил Робин. – Они гораздо лучше фильтрованного кофе – фильтрованный, по-моему, вообще вкуса не имеет. Попробуйте, вам понравится.
Он поставил стаканчик из рифленого стекла на миниатюрное блюдечко, дополнил блестящей ложечкой и поместил всю конструкцию возле Джейн, на столик. Под стаканчиком лежала салфетка. «Надо же, разбирается», – подумала Джейн. Кофе в стеклянной посуде подавали ей только в Турции.
– Молоко я для вас подогрел, – сказал Робин.
– Спасибо. Выглядит очень аппетитно, – признала Джейн.
– Вкус не разочарует вас. Хотя итальянцы, конечно, готовят ристретто гораздо лучше. Пейте же.
Джейн осторожно насыпала в чашечку полную ложку сахара из маленького пакетика на столе. Густой лакричный аромат ударил по рецепторам, и плечи вдруг расслабились сами собой – а ведь Джейн уже начинало казаться, что ледяное, тягостное напряжение никогда ее не отпустит.
Робин и себе налил кофе, стал прихлебывать, улыбаясь.
– Ну как – разве не прелесть, а, Джейн?
Она не удержалась от улыбки – первой за несколько дней.
– Бесподобный вкус. Спасибо вам.
– Выходит, я, по крайней мере, заставил вас улыбнуться. А еще угостил таким кофе, за какой вы бы и заплатили с готовностью, – подытожил Робин, чудесным образом озвучив мысли Джейн.
– А скажите, Робин: почему вы, имея немало богатых и щедрых клиентов, бесплатно возитесь с посторонними людьми вроде меня, да еще и кофе на них тратите?
Робин по-птичьи склонил голову, пожал плечами.
– Знаете, это вроде адвокатской профессии. Я обладаю умениями, которые время от времени бывают необходимы абсолютно всем. К сожалению, не все могут позволить себе такую роскошь, как сеанс ясновидения. Самому-то мне повезло – я не стеснен в средствах, но на улицах я встречаю множество несчастных людей. Поэтому каждые три месяца я бесплатно провожу пять сеансов ясновидения. Ну а если кто-нибудь из моих бесплатных клиентов захочет второй, третьей, четвертой встречи, я ее проведу уже за обычную плату. На свои бесплатные сеансы я смотрю так же, как дипломированный юрист смотрит на благотворительность. Помогать людям – это очень важно. А выделить на это время – совсем не трудно.
– Так вы филантроп, – протянула Джейн.
Робин пожал плечами.
– Зато бессонницей не страдаю.
Одним глотком он выпил чуть ли не треть содержимого своего стаканчика, салфеткой промокнул бороду, на которой зависла молочная капля. – Как вы себя чувствуете?
– В каком смысле?
– С тех пор, как пришли ко мне.
Джейн снова насторожилась.
– Хорошо, спасибо.
Робин мягко улыбнулся, и Джейн в очередной раз удивилась заразительности его настроения и свету в глазах, да и во всем облике.
– Это заметно, да? – смущенно спросила она.
– Что вы хотите задать некий вопрос? Или что вы в глубоком шоке?
– И то и другое, – пролепетала Джейн, вскинув ресницы.
– Да.
– Да? Что – да?
– Я ответил на ваш вопрос. Оба обстоятельства, объединившись, темной тенью следуют за вами по пятам. Вдобавок есть еще и третий компонент.
– Какой?
– Чувство вины.
Слово «вина» обрело плоть, зависло между Джейн и Робином. Лицо Робина надолго усвоило безмятежное выражение. В других обстоятельствах Джейн бросилась бы нарушать тишину.
– Значит, вам нет нужды смотреть на кофейную гущу или на мои ладони?
– Равно как и щупать ваше великолепное кольцо, подаренное по случаю помолвки, – усмехнулся Робин. – Конечно, такая бутафория не для профессионалов вроде меня.
Джейн прицепилась к упоминанию о кольце.
– Всякому видно, что кольцо новенькое, – с вызовом сказала она.
– Да. Но, согласитесь, не всякому видно, что подаривший это кольцо находится между жизнью и смертью.
Джейн едва не задохнулась. Прижала ладони ко рту, чтобы не вскрикнуть – крик застрял в горле. Предательские слезы покатились по щекам – и, разумеется, подтвердили Робину его правоту. Робин сидел перед Джейн, такой аккуратненький, собранный, явно забавляющийся ее недоверием, – Джейн поняла, что он не нуждается в подтверждениях. Он просто знает про нее все, что требуется в данной ситуации.
– Простите. Это все мой несносный характер, мое вечное желание показать товар лицом. Я не шарлатан, хоть меня таковым и считают. Я хочу вам помочь. Как вам помочь, Джейн? С какими вопросами вы пришли ко мне?
Джейн было безразлично, каким образом Робин узнал про Уилла; сам факт ее потряс – но в то же время и успокоил.
С витражной рамы вдруг взвились голуби, послышалось воркование, шелест крыльев. Это показалось Джейн символичным, и она озвучила самый важный для себя вопрос:
– Почему я чувствую себя виноватой?
– Гм… Правда известна только вам. Однако тот факт, что вы об этом спрашиваете, наводит меня на мысль, что под виной вы разумеете не какую-нибудь банальную измену или что-то в этом роде. Нет – вы хотите докопаться до смысла любви, до сути этого чувства.
Джейн сглотнула, надеясь, что Робин не заметил вновь подступивших слез.
– Могу с уверенностью сказать, – продолжал Робин, – что прежде вы не влюблялись, хотя и имели с мужчинами отношения, не позволяющие назвать вас недотрогой. – Под взглядом Робина Джейн перевела дух, но ничего не возразила. – Зато сейчас вы оказались на перекрестке. Вы встретили человека, в которого легко влюбится каждая девушка. – Джейн заморгала. – И вам хорошо с этим человеком. Вам нравится, что он так сильно в вас влюблен. Вы отлично подходите друг другу. Вы оба красивые, обеспеченные; все идеально также и в сексуальном плане. Самое интересное, что и склад ума у вас примерно одинаковый; правда, ваш жених – ученый и притом мечтатель, в то время как вы, Джейн, – реалистка, смотрите на мир с практической точки зрения и вдобавок обладаете более сильной волей. Таким образом, вы прекрасно дополняете друг друга. И вот, с учетом всех факторов – полной совместимости и страстной любви к вам вашего жениха – вы чувствуете страх, ибо должны ответить на животрепещущий вопрос, а именно: готовы ли вы к отношениям, которых ждет от вас этот человек. А вопрос этот проистекает из вашего недоверия к совместимости. Ваше подсознание нашептывает вам, что все слишком хорошо, слишком идеально… слишком просто, если хотите. Возможно, по вашему мнению, большую любовь надо сначала заслужить, заработать, пройти некое испытание, поставить на кон нечто важное.
На этой последней фразе Робин посмотрел на Джейн так пристально, что у нее дыхание перехватило. А затем улыбнулся, кардинально сменив настрой.
– Подытожим, Джейн. Вашему жениху нужны только вы, о других женщинах и речи быть не может. Вы же хотите быть с ним некоторое время – но без колец, венчания, свадебного переполоха и клятв в вечной любви.
Джейн кивнула. Ощущение было, что она на рентгене.
– А это плохо, да?
– Почему вы не хотите довериться мне? Расскажите все, облегчите душу.
– Что ж рассказывать? Вы и так все по полочкам разложили. Уилл – он талантливый и богатый вдобавок, ему есть что предложить. Мы отлично подходим друг другу. К тому же он любит меня и всячески демонстрирует свою любовь. Не представляю женщину, которая на моем месте отвергла бы такого жениха.
– Но вы ведь его и не отвергли.
– Я не испытываю к нему таких чувств, какие он испытывает ко мне.
«Вот я и сказала это вслух», – мелькнуло у Джейн в голове.
– Хочу испытывать, хочу любить его сильно-сильно – а не получается. Что-то мешает мне говорить Уиллу о любви, показывать, что он мне дорог. Я не могу даже в полной мере наслаждаться его любовью.
– Как вы думаете, Джейн, почему это происходит?
Джейн пожала плечами.
– Жаль, что у вас нет никаких соображений на этот счет. Вам следует разобраться в себе.
Джейн сделала глоток кофе. Робин будто загнал ее в угол, и это ей не понравилось.
– Уилл делает заказы за меня.
Робин ждал, вскинув бровь.
– Когда мы приходим в кафе, Уилл сразу говорит: принесите нам то-то и то-то. Меня не спрашивает.
– И вы не возражаете?
– Нет – потому что не люблю спорить по мелочам, тем более при посторонних. Вдобавок Уилл обычно угадывает, чего мне хочется.
– Значит, вам просто не нравится его опека. И демонстрация покровительственного отношения.
– Вот именно. Я привыкла сама за себя отвечать. Надев подаренное им кольцо, я будто сдалась, понимаете? Добровольно лишилась свободы.
– О, это серьезно, – улыбнулся Робин. – Пожалуй, вы правы – свободы у вас действительно стало меньше.
Джейн помедлила несколько секунд, затем выпалила:
– Не хочу превратиться в затюканную домохозяйку, как мать Уилла! Не хочу, чтобы муж об меня ноги вытирал!
Вот и еще одно соображение озвучила; зато будто сбросила с плеч тяжкий груз.
Робин молча ждал.
– Мне кажется, ваше стремление контролировать каждую ситуацию и составляет вашу природную силу, – наконец заметил он. – Вы привыкли получать все, на что положили глаз – будь то вещь или человек.
Джейн дернулась – ей словно наступили на любимую мозоль – и пожала плечами.
– К Уиллу я с этих позиций не подхожу.
– Разве вы не ставили себе цель завоевать его чувства?
– Если и ставила, то совершенно бессознательно.
– Вы верите в любовь с первого взгляда?
– Хотела бы поверить.
– Разве у вас с вашим женихом не так произошло?
– В случае Уилла – пожалуй.
Джейн смутилась, отвела глаза.
– Скажите, Джейн, что, по-вашему, есть любовь?
– Некое волшебство. Химия, – начала Джейн. – Я думаю, ее появление нельзя рассчитать, измерить или предвидеть. Любовь просто врывается в жизнь, и все. Незримо подчиняет себе волю, и ничего с этим не поделаешь. Этому невозможно противиться. Невозможно объяснить, за что любишь, почему любишь. Просто взглянешь на человека, скажешь с ним пару слов – и все, ты в его власти. А почему – непонятно.
– Продолжайте, – с улыбкой подбодрил Робин.
– Уилл безупречен, с какой стороны ни посмотри. Трудно будет жить в отсветах его совершенств.
– То есть вы чувствуете себя задвинутой в тень?
– Не совсем так. Я опасаюсь, что не оправдаю его представление обо мне. Я своевольная – а он считает меня сильной. Он думает, я смелая и отважная – а я всего лишь не терплю опеки. Я не похожа на его бывших подруг, вдобавок удовлетворяю всем его требованиям. – Джейн тряхнула волосами. – Наверно, я говорю как психически ненормальная. А я нормальная. Только…
– Только таковы ваши ощущения, да?
Джейн кивнула.
– Другая женщина повелась бы на его деньги, на родословную, на связи. Меня это практически не впечатляет. – Джейн ударила по подлокотнику кресла. – Мы так приятно проводили время. Зачем Уиллу вздумалось все усложнять?
Робин смотрел выжидательно, молчал.
– Слушайте, Робин, такое ощущение, будто я на приеме у психоаналитика! – мрачно сказала Джейн.
Робин дернул плечом.
– Можно и так оценить нашу с вами беседу. Только вреда от нее нет ни вам, ни мне. Продолжайте.
– Казалось бы, я должна была сразу влюбиться в Уилла. Он обладает всеми необходимыми качествами. Он умный, вращается в научных кругах, добрый, старше меня всего на год; имеет роскошную квартиру на самой престижной улице Нью-Йорка, да еще и виллу за городом. – Джейн состроила недовольную гримаску. – Уилл хочет начать семейную жизнь – но не раньше, чем я дозрею. Он говорил о покупке особняка в городке под названием Ист-Аврора. – Джейн внимательно посмотрела на Робина. – Уилл восхищается моим телом – для него это алтарь, а он – жрец; он подтрунивает над моей язвительностью, улавливает каждую перемену моего настроения и обожает мое непостоянство – кстати, родители всегда считали это самое непостоянство признаком своевольного нрава. Как они обрадовались, когда узнали о помолвке! Кажется, никакое другое событие не сделало бы их счастливее.
– Вы, верно, опасаетесь, что со временем Уилл превратится в подобие своего отца?
– С его отцом я познакомилась всего несколько дней назад. Но вы правы, Робин, я действительно боюсь, что Уилл станет властным. Он говорит про меня «она» – в моем присутствии, заметьте. Меня от этого коробит; надеюсь, это просто особенность американского варианта английского языка. – Робин кивнул с пониманием. – А теперь Уилл мертв… то есть все равно что мертв. Получается, это я накаркала, да? Возможно ли такое?
Робин не ответил, только вздохнул.
– Вы хотите перевести часы назад, верно, Джейн?
– Конечно.
– Сумели бы вы забыть обо всех многочисленных «но», если бы это помогло повернуть время вспять?
Их взгляды встретились, сцепились. Однако на вопрос Робина Джейн ответить не могла.
– Вы же ясновидец, Робин. Вот и объясните, что мне мешает.
– Только ваша закрытость, Джейн, ничего больше.
Робин отхлебнул кофе, глядя на Джейн поверх стаканчика.
– Допустим. А почему я чувствую себя самозванкой? Почему не спешу взять то, что мне предлагают?
– Просто из осторожности. На самом деле вы достойны восхищения, потому что у вас хватает мудрости задаваться вопросами отношений между мужчиной и женщиной. Во всяком случае, лично я вами восхищаюсь. Брак – не пустяк, Джейн. Это подтвердит любой, кто был или состоит в браке. Восторгов, обычно сопровождающих влюбленность, для брака недостаточно.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?