Текст книги "Гобелен"
![](/books_files/covers/thumbs_240/gobelen-90950.jpg)
Автор книги: Фиона Макинтош
Жанр: Современная зарубежная литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 9 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Глава 10
Джейн поселилась в мотеле, который словно скорчился в тени Улуру. Волшебная скала возвышалась подобно спящему мастодонту. Хозяин мотеля представился Бэзом. Приняв заказ на завтрак, он на неудобоваримом диалекте сообщил, что правительству его «райский уголок» – что кость в горле и скоро оно «прикроет лавочку».
Райский уголок? Джейн никогда не приходилось жить в таком безликом заведении. Впрочем, комната ее была безупречно чиста и оснащена всем необходимым – пусть и не могла похвастаться изысканностью обстановки. Если честно, Джейн именно в этой комнате спокойно проспала всю ночь – впервые после несчастного случая с Уиллом. Ее не мучили ни воспоминания, ни сны, ночь была звонкая, прохладная, с бархатного небосвода сияли миллионы ярчайших звезд. А главное – ничто, кроме возни каких-то мелких зверушек да редких зловещих птичьих криков, не нарушало тишину. Пусть здесь все по-простому – в конце концов, мотель находится на краю света, – но и жаловаться не на что. И вообще, Джейн не за архитектурными изысками приехала, а значит, ей все равно, как выглядит мотель.
– Вот я и говорю, – развивал мысль хозяин мотеля. Он принес грубую фаянсовую чашку, в которой был кофе, дрянной даже с виду. – Они затеяли строить большой гостиничный комплекс, гребаную деревню, как они это называют. Курортец такой, с бассейнами и прочими прибамбасами, с фонтанами, так их и так, с ливрейной прислугой. Только вы вот что учтите… – Бэз выдержал театральную паузу с целью удостовериться, что полностью завладел вниманием Джейн. – Деревня-то будет в четырнадцати километрах от Скалы. А тут вы с утреца выходите – и только что шею себе не ломаете, на Скалу-то на нашу прямо снизу глядя. А из деревни придется автобусом пилить. Так-то.
Джейн пожала плечами.
– По-моему, неплохая идея – сделать национальный парк. – Сообразив, что своим комментарием подлила масла в огонь, она поспешно добавила: – Потому что здесь чудо как красиво.
– Да, прогресс-то все равно не остановить.
Джейн согласно покивала головой. Тип не двигался с места. Джейн ждала, прихлебывала из чашки, – насчет кофе худшие ее опасения оправдались. От работающего кондиционера грохот был, как на взлетной полосе.
Кроме Джейн, в столовой сидели еще трое. Локоть прилипал к клеенке, явно немытой со вчерашнего ужина. Джейн старалась не смотреть на стол.
– В эту пору постояльцев мало, – продолжал Бэз, почесывая пузо. – Жарковато сейчас, вот оно в чем дело. Вы уж поосторожнее – на Скале в середине лета температура за сорок зашкаливает. Странно вообще, что вы приехали; хотя вас, англичан, сам черт не разберет. У вас чуть только пятнадцать градусов – вы до трусов раздеваетесь и ну загорать.
Джейн вяло улыбалась, даже не пытаясь соотнести систему Цельсия с системой Фаренгейта. Впрочем, посыл был ей понятен.
– Значит, вы сегодня на Скалу полезете, для того и проснулись так рано?
Джейн кивнула.
– Хочу оставить свое имя в книге.
– Дело хорошее. Только, знаете, залезть на Скалу трудней, чем кажется. Я сам несколько раз лазал, и вот что я вам скажу – тут тренировки не помогают, всякий раз будто впервые лезешь. Послушайтесь меня – держитесь за цепь, иначе, не ровен час… И вообще, может, лучше не сегодня?
– Почему это? – нахмурилась Джейн.
– Потому что гроза идет. Скоро до нас доберется.
Джейн стала промокать губы салфеткой оттенка яичного желтка, и дешевая бумага тотчас прилипла к коже. Видимо, салфетки находились на столе исключительно ради гармонии с пластиковыми нарциссами в пластиковых горшках «под терракоту», дополненными, в свою очередь, пластиковыми солонкой и перечницей «под хрусталь».
– Скоро – это когда? – уточнила Джейн.
– После обеда, я думаю. Хотя нет – к полудню. Дождь точно будет.
Джейн пала духом. Почему она не узнала заранее прогноз погоды? И вообще – разве в Австралии не круглый год солнце и жара? Разве это не самый засушливый континент в мире? Разве не сплошная пустыня?
– А прогноз вы слышали, Бэз?
– Синоптики обещают дождь к вечеру. Или завтра к утру. – Бэз поглядел сочувственно, забрал грязную тарелку. – Сезон дождей у нас, лапуля; ничего не попишешь. Что ж вы время-то такое выбрали?
– Значит, сегодня будет ветер, а завтра – гроза, да?
Бэз пожал плечами.
– Так гидрометцентр обещает, да только эти дармоеды через раз ошибаются. Я больше на свои коленки полагаюсь. Артрит у меня, лапуля.
Джейн вымучила улыбку.
– Ну и что пророчат ваши колени?
– Что гроза разразится сегодня к полудню.
Джейн отвела жесткий тюль, выглянула в окно. Сейчас без пятнадцати шесть утра; на востоке разгорается заря, тянет ярко-розовые пальцы к мирно спящей Улуру.
– А как же эти люди? – спросила Джейн, кивнув на остальных гостей.
– Это съемочная группа из Токио. Они на Скалу не полезут. Будут делать фильм про наскальные рисунки. Наняли проводником черномазого, он с минуты на минуту явится.
Джейн скривилась. Похоже, в Австралии до сих пор допустимы такие выражения. По крайней мере, в малонаселенных районах. Какой бы скандал разразился в Лондоне, употреби кто-нибудь слово «черномазый»!
Джейн мысленно взвесила предупреждение Бэза.
– Но ведь еще рано. В смысле, небо такое красивое. – Подумала немного и уточнила: – Как по-вашему, я за два часа обернусь – час туда, час обратно?
Бэз пожал плечами.
– Зависит от вашего проворства. И от того, сколько на вершине пробудете. А вообще обычно двух часов хватает. Знавал я одного парня, так он в семнадцать минут с восхождением уложился.
Джейн снова посмотрела на безмятежный небосвод, еще чуть посветлевший за последние минуты.
– Ну тогда рискну. А по горам лазать я умею – в Сноудонии тренировалась.
Баз не отреагировал – явно не представлял, где эта Сноудония находится. Джейн не хотелось ни упоминать, что она родом из Уэльса, ни поднимать новую тему. Она встала из-за стола.
– Начну восхождение с рассветом. К девяти вернусь.
– Я сейчас в Эрлданду, но к вечеру нарисуюсь. Не беспокойтесь – я распоряжусь на кухне, чтоб к девяти чаю вам сделали, – подмигнул Бэз. – Кстати, обедать-то здесь будете? Просто япошки где-то в другом месте перебиваются, вот мы и не стряпаем.
Япошки! Это уже слишком. Джейн, к удовлетворению Бэза, отрицательно покачала головой.
– Нет, я тоже обедать не буду, спасибо. Сразу после восхождения поеду обратно в Элис-Спрингс. Попробую опередить дождь.
Бэз вскинул бровь.
– Так вы что ж – без чаю уедете? Ладно. Будьте осторожны на Скале. Запаситесь водой, пейте побольше.
– Хорошо.
Джейн зашла в номер за легкой непромокаемой курткой, налила воды в маленькую пластиковую бутылочку, но передумала брать лишний груз и не без труда выпила полбутылки. На ней были шорты, прочные кроссовки и футболка с длинными рукавами, чтобы предохранить руки от солнечных ожогов. На голове шляпа с широкими полями сзади – так шея не обгорит. Потом Джейн вспомнила, что Бэз советовал использовать санскрин, и довольно густо намазала нос белой субстанцией с содержанием цинка.
Садясь в арендованный автомобиль, Джейн чувствовала прилив сил; ею овладел даже какой-то необъяснимый восторг. Она быстро доехала до автостоянки у начала маршрута. Эту ночь она проспала спокойно – впервые после несчастного случая с Уиллом; вдобавок нынче было первое утро, когда она не плакала.
– Я уже почти на месте, Уилл, милый, – шептала Джейн, выбирая место на парковке.
Туристические автобусы, она знала, приедут позже; у нее около часа форы. Джейн хотелось оказаться на вершине прежде всех, чтобы никто не отвлекал ее, чтобы посторонние охи и ахи не нарушали ее настроя во время восхождения, а главное – когда она окажется в месте пересечения магических линий лей, то есть в энергетической воронке – Улуру.
Джейн заглушила мотор, вышла из машины. Окружающая тишина потрясла ее. Улуру ждет, поняла Джейн; ждет, все еще окутанная пурпуром ночи. Джейн слегка потряхивало от предрассветной прохлады, но даже теперь она на физиологическом уровне ощущала жар пустыни. В любую секунду солнечный свет, брызнув из-за линии горизонта, может окрасить алым коричневую равнину – и тогда Улуру встрепенется, потянется, как заспанный зверь, стряхнет темное ночное одеяние и засияет навстречу утру.
Крупный геккон с полосками на чешуйчатой спине пробежал по песку совсем близко от Джейн. Замер, прислушался, словно выжидая. Джейн смотрела на длинный тонкий язычок ящерицы, высунувшийся, чтобы облизать огромные выпуклые глаза. Перевела взгляд на Улуру – и решила, что фотографии не передают величественной красоты австралийского монолита. Теперь Джейн понимала, почему Уилл так восхищался Улуру; действительно, скала буквально выросла из-под земли, и разве это не чудо – этакая громадина посреди совершенно плоской равнины! Словно некий маг забросил ее сюда, в сердце материка.
Издали Улуру казалась идеально гладкой, но теперь Джейн разглядела на ее поверхности множество складок и трещин, а также отметин, сделанных природными явлениями; эти отметины казались таинственными письменами, оставленными для людей из Времен сновидений. Верно, это стихии начертали на боках Улуру свои истории, чтобы люди, поколение за поколением, ломали головы над их смыслом. «Интересно, – думала Джейн, – не на самой ли линии лей я сейчас стою; не проходит ли сквозь меня древняя энергия Земли?» Джейн очень надеялась, что так и есть, что она замерла прямо на линии и что линия соединяет ее с крепко спящим сознанием Уилла.
– Отыщи дорогу обратно, – произнесла Джейн, вообразив, как душа ее жениха выбирается на прямой путь, который приведет ее к душе Джейн, к ней самой. Они с Уиллом – древние души; он сам так сказал!
Порыв ветра взъерошил ей волосы, и Джейн невольно оглянулась. Несколько облаков, бог весть откуда взявшихся, кислотно-розовых, как сахарная вата, подтверждали прогноз насчет дождя. Впрочем, пока они выглядели вполне безобидными.
«Если небо красно к вечеру, пастуху бояться нечего. Небо красно поутру – пастуху не по нутру», – вспомнила Джейн. Эти поговорки любила повторять ее бабушка.
Но Джейн не волновалась. Облака были еще далеко, сама же она почти приблизилась к спасению Уилла и отступать из-за каких-то там народных примет не собиралась. «Иди, – велела она себе. – Не теряй ни секунды». Вокруг нее чирикали птички, перелетали с места на место; слышалось стрекотание просыпающихся насекомых. Крохотные следы остались на гладком, мелком, блестящем песке – ночью здесь побывали ящерицы, птицы, грызуны, змеи… У священной Скалы, на дне древнего моря, кипела жизнь задолго до приезда Джейн.
Она вдруг осознала, что озноб прошел. Температура воздуха казалась оптимальной – не жарко и не холодно. Должно быть, ее кровь имеет такую же температуру, иначе почему Джейн стало очень комфортно? Так, верно, чувствует себя эмбрион в материнском чреве. Джейн казалось, она слышит вздохи Улуру; древняя Скала как бы желала поскорее начать общение с новой гостьей. Джейн знала: аборигены против восхождений на Скалу, для них это святыня. «Я быстренько заберусь – и сразу назад, – зашептал внутренний голос. – Только оставлю в Книге свое имя и имя Уилла; ничего не сломаю, не нарушу», – пообещала Джейн всем богам, какие только могли ее слышать.
У самого подножия она подняла взгляд на почти отвесную стену, испещренную оспинами вмятин и трещин. Казалось, под толстой оболочкой песчаника скрыто древнее знание. Не успела Джейн прибыть в Элис-Спрингс, как со всех сторон на нее посыпались зловещие предупреждения.
«Высота Скалы – почти триста пятьдесят футов!»
«Вы слишком субтильная – там такой ветрище, вас просто сдует!»
«А вы знаете, что на вершине многие теряют рассудок?»
«Не стыдно вам так поступать со святыней народа анангу? Разве вы полезли бы на алтарь в приходской церкви?»
«Не забудьте ручку».
Ручку Джейн не забыла, а совесть успокаивала соображением, что намерена осквернить святыню исключительно ради спасения жизни хорошего человека. Джейн не сомневалась: аборигены и их божества простят ее.
В общем, больше размышлять было не о чем. Джейн начала восхождение, предварительно отбросив все посторонние мысли. Она думала только об Уилле и о своем желании вернуть его. Где-то между Лондоном и Австралией в ней родилась уверенность, что восхождение спасет и ее саму; Джейн надеялась вернуться домой другим человеком, с новым отношением к Уиллу в частности и к любви в целом.
Вскоре она миновала скопище красных валунов; вскользь подумала, что это и есть «граница для слабонервных». Накануне вечером насчет этой границы пошутил Бэз.
«Граница для слабонервных?» – переспросила Джейн.
Бэз ухмыльнулся.
«Да, потому что там большинство туристов поворачивает назад. Причем изрядно не дойдя до цепи». – Бэз презрительно фыркнул.
Но Джейн спокойно пересекла эту границу; она сильная, она не похожа на ленивых и трусливых зевак. Что касается цепи, через десять минут использования Джейн сочла ее очень нужным сооружением. Снизу склон казался пологим; обманчивое впечатление развеялось, когда кроссовки Джейн заскользили по гладкому песчанику. Она перехватывала руками толстые металлические звенья, подъем стал медленным и трудным. Солнце светило теперь ярко, однако, несмотря на изматывающие усилия, Джейн по-прежнему радовалась, что компанию ей составляют одни только обитатели пустыни – как облеченные плотью, так и бесплотные. Ветерок приятно охлаждал лицо. Джейн казалось, она не чувствовала себя такой крепкой уже целую вечность – вечность, окрашенную горем и отчаянием. Она мысленно благодарила за поддержку Робина и Холлика.
Говорили, путь к вершине составляет около полутора километров. Внезапно, к неприятному удивлению Джейн, цепь кончилась, причем как раз перед самым трудным с виду участком, а пройдено было не более трети. Улуру будто издевалась над непрошеными гостями, будто намеренно вводила в заблуждение относительно своей высоты, снизу представая легкодоступной.
По мере восхождения ветер крепчал – теперь Джейн казалось, что она открыта всем стихиям, незащищена. Правда, она испытала секундное наслаждение, когда струя воздуха охладила ее разгоряченные щеки. Джейн остановилась, чтобы надеть плотную ветровку и потуже затянуть пояс; пожалела, что не взяла с собой воду, однако лишь вдохнула поглубже и продолжила путь наверх. Новый участок определенно был не так крут, но Джейн успела утомиться, вдобавок ее мучила мысль об оставшемся пути, который, без сомнения, заберет последние силы. В Сноудонии Джейн частенько ходила в походы и знала: когда поднимаешься на гору, нельзя смотреть вверх. Опытный турист думает исключительно о своем следующем шаге, ноги ставит осторожно; медленно, но верно продвигается к цели.
Она не слышала уже ничего, кроме монотонного биения крови в висках. Дыхание с трудом вырывалось из ее рта, но с губ не сходила улыбка, ибо предпринимаемые усилия заставляли Джейн снова чувствовать себя живой. Зря она не заколола волосы; ветер трепал их на все лады, бросал на лицо, застил ими глаза. Джейн вынуждена была сделать еще одну остановку, чтобы спрятать волосы под воротник футболки. Не лучший вариант, но на какое-то время поможет. На этой остановке Джейн позволила себе оглядеть местность. Как же высоко она забралась! Какой захватывающий вид отсюда открывается! Кругом пустыня, поросшая колючей травой под названием «спинифекс», австралийской акацией и тощими местными дубами, о которых Джейн читала в путеводителе. Австралийская весна давно прошла, однако Джейн отлично представляла, как хорошо смотрелись цветы на этом иссушенном холсте оттенка красной охры.
Она продвигалась все выше, очищая сознание от посторонних мыслей, концентрируясь на настоящем моменте, сиюминутных ощущениях – напряжении икроножных мышц, потной спине, щекотке меж лопаток, спровоцированной ее же волосами, обычно такими мягкими. Губы были солоны от пота, глаза саднило, потому что пот катился со лба. Джейн забыла темные очки и радовалась, что день не обещает стать ослепительно солнечным, как накануне, когда больно было смотреть в безоблачное небо. Крик орла вернул Джейн в настоящий момент. Она приставила ладонь ко лбу, всмотрелась в темную, отчетливую тень на небосклоне. Клинохвостый орел, на языке аборигенов – валавуру; Джейн читала об этих птицах. До чего жутко он кричит – словно страдающая женщина. Словно озвучивает чувства самой Джейн. Совпадение показалось зловещим. А ведь всего несколько минут назад Джейн была полна оптимизма. Почему резкий птичий крик всколыхнул в ней чувство необъяснимого ужаса и потерянности?
Джейн присела передохнуть. Воздух успел прогреться, но был удушливый – совсем не такой, как накануне, в день ее приезда. Пока Джейн поднималась на Улуру, в атмосфере копилась влага; ветер теперь ревел в лицо Скале подобно льву. А где-то внизу он свистел, врываясь в пустоты и трещины Улуру.
Ветер усиливался у подножия, но вскоре добрался и до того места, где отдыхала Джейн. Порывы больше не казались ей приятно освежающими. Она жалела, что кончилась цепь. Ну да ничего – она уже близко… слишком близко, чтобы поддаваться унылым размышлениям. Нужно идти вперед. Джейн пощупала карман, убедилась, что не потеряла шариковую ручку. Клинохвостый орел вернулся; теперь его крики звучали словно из потустороннего мира, перекрывали свист ветра, вырвавшего из-под футболки несколько прядей длинных волос.
– Тебе не выбраться из этой пустыни! – крикнул орел, зависнув непосредственно над Джейн.
Она проигнорировала птичью издевку. Ах, как жаль, что цепь кончилась! Вчера Джейн думала, Бэз сильно преувеличивает, рассказывая, как людей сдувает с вершины ветром. Теперь Джейн убедилась: такое вполне реально. Ее пятьдесят семь килограммов – легкая добыча для ветра, особенно в такой опасной точке Скалы; ее запросто может сдуть. И уцепиться не за что будет, если Джейн упадет, если покатится по склону, лишенному как растительности, так и бугорков. Она запрещала себе смотреть вниз и даже вбок, пока не доберется до плоской вершины. Ноги ставила с осторожностью, нагнулась вперед, образовав телом почти прямой угол по отношению к ветру, который жаждал свалить ее, распластать на лике Улуру.
– Дома надо было сидеть, а не святыни наши осквернять! – глумился валавуру.
Медленно, куда медленнее, чем вначале, Джейн продвигалась вперед. Шаг за шагом, шаг за шагом; руки были напряжены, пальцы растопырились, как когти, каждую секунду готовые вцепиться в Скалу. Джейн практически ползла на четвереньках. Она больше не потела – теперь ее трясло от ледяного ужаса. Откуда он взялся? Когда успел охватить ее всю? В мозгу теснились голоса, шептали, дразнили. Джейн не различала слов. Убеждала себя, что это только ветер; ветер да разыгравшееся воображение. Джейн все правильно делает. Робин сказал искать тропу – вот она, тропа. Вот она, линия лей, что соединит Джейн с Уиллом. Вот она, энергетическая воронка, что вернет Уилла Джейн, что направит Джейн к Уиллу.
И наконец – о чудо! – Джейн преодолела последние несколько футов и оказалась на вершине. Легла на живот, попыталась отдышаться. Не думала она, что восхождение отнимет столько сил. Почему она так выдохлась? Родители, наверно, не зря говорили: «Ты слишком слабая»; отец употреблял слово «хрупкая». Мама повторяла: «Ты не спала много ночей, похудела, измучилась; горе изнурило тебя». Сестра намекала, что такой поход Джейн просто не по силам. Но Джейн никого не слушала. Не следовала советам близких людей. Честно, как обещала, позвонила из фойе, когда прибыла в мотель. Связь была плохая, пришлось кричать в трубку. Однако Джейн сумела придать голосу бодрости. Она и вправду чувствовала себя бодрее от мысли, что добралась до места. Пожалуй, родители и сестра успокоились, даром что так и не поняли, зачем Джейн понесло в Австралию, на знаменитую скалу.
Действительно, звучало странно и непохоже на навязчивую идею скучающей чудачки. Теперь, когда Джейн распласталась на вершине, когда над ней завывал ветер и помощи не предвиделось, вся затея предстала ей полным, абсолютным и притом опасным сумасшествием. Где она находится, известно одному Бэзу. А Бэз до вечера не вернется в мотель, не поднимет тревогу, не отправит людей на поиски Джейн. «Ничего не случится», – успокаивала она себя, ища глазами Книгу.
«Сейчас напишу наши имена – и назад», – повторяла Джейн. Дурацкая была затея, наконец признала она. Все ее отговаривали. Убеждали: ты растерялась от чувства вины, ты не способна принимать адекватные решения. Эта способность лишь сейчас пробилась в ее сознание – лишь сейчас, после безумия последних нескольких дней, после одержимости магией и чудесами. Лишь сейчас Джейн в полной мере поняла, насколько опасно ее путешествие.
Джейн попыталась подняться, но сразу же снова упала на колени – унявшийся было ветер только дразнил ее, готовил ей ловушку.
– Я тебя свалю, – свистел ветер. – Твое имя пополнит список жертв Улуру, а то он недостаточно длинный, чтобы образумить других охотников за приключениями… потенциальных осквернителей святынь… любителей прошвырнуться по линиям лей.
Джейн закричала. Без слов, длинным криком. Надо было выплеснуть эмоции. Затем она стала говорить сама с собой.
– Не обращай внимания на ветер, на орла, – увещевала себя Джейн. Собственный голос звучал убедительно, даром что ветер и его хотел заглушить, отнять у Джейн. – Сделай запись – и скоренько назад, домой!
Баз предупреждал: спускаться надо по длинной тропе, зигзагами, как спускался бы осел.
«Тише едешь – дальше будешь. Не стоит соблазняться коротким путем! – сказал Бэз и добавил, подмигнув: – А местами и на собственной заднице съезжать придется».
Джейн собралась с силами. Между тем небо успело приобрести зловещий оттенок, мрачные тучи сгрудились как раз над вершиной Улуру. Казалось, они, будучи в сговоре с ветром, следили за Джейн, только и ждали, когда она окажется на месте, подстерегали ее. Ветер перешел в ураган, от которого у Джейн теперь не было никакой защиты. Обдирая колени, она буквально подползла к заветной книге. Ее хрупкое тело оказалось между двух стихий – с одной стороны на него давил ветер, с другой – воля Джейн, заставлявшая ноги и руки двигаться, а позвоночник – гнуться. Ни ветер, ни воля не уступали друг другу ни на йоту. Наконец дрожащими пальцами Джейн дотянулась до ручки, потертым шнурком прикрепленной к переплету книги. В других обстоятельствах Джейн непременно прочла бы предыдущие записи, но сейчас она была вне себя от страха. Она просто прижала стержень к линованной бумаге, чтобы внести дату восхождения в соответствующую колонку.
Ручка почти прорвала лист, но не оставила следа – чернила кончились. Джейн царапала, черкала как безумная, но ничего не добилась.
– Черт побери! – воскликнула Джейн, отбросила ручку и полезла в карман. Как пригодился ей совет Бэза!
Она достала свою ручку. Дыхание перехватывало от волнения. Зубами сорвав колпачок, Джейн снова приставила стержень к бумаге. Она только собиралась вписать дату, как вдруг вскрикнула от неожиданности: резкий порыв ветра толкнул ее в грудь. Позднее водитель туристического автобуса назвал его внезапным шквалом.
У подножия Скалы, там, где грелись ящерицы и перелетали с места на место пичужки, ветер лишь сорвал несколько панамок под выкрики их обладателей да заставил большинство туристов со смехом отказаться от восхождения.
Но на голой, открытой стихиям вершине великой Улуру тот же самый ветер поверг ниц хрупкую молодую женщину, ибо дул в три раза сильнее; туристам было бы не до смеха, окажись они на месте Джейн. Как подкошенная, она упала, точно от удара под дых, на гладкую поверхность, стала звать на помощь, но ветер уносил крики в глубь пустыни.
Джейн покатилась вниз, больно ударяясь о жесткую скальную породу, и после нескольких переворотов приблизилась, гонимая ветром, к краю площадки. У Джейн не осталось сомнений, что ее ждет верная смерть. Ах, почему она не послушалась близких людей!
Она отпустила Уилла в Америку и теперь находится еще дальше от него, чем была бы в Британии, и наверняка умрет раньше, чем он. Несчастные любовники! Трагедия, достойная пера современного Шекспира.
«Теперь, если я погибну, никто не сможет отключить Уилла от аппарата жизнеобеспечения, никто не даст ему умереть с миром, – думала Джейн. – Родители будут поддерживать в нем пародию на жизнь, уверенные, что в этом и заключается любовь и преданность, а он у них на глазах превратится в жалкую тень себя самого. Нет! Пусть лучше Уилл умрет, чем влачит растительное существование».
Внизу расстилалась пустыня, полная тайн и древних знаний. Выходит, этого хотела величайшая на Земле энергетическая воронка? Заманить к себе Джейн лишь затем, чтобы уничтожить ее? Ветер гнал Джейн к краю, за которым ждала смерть, и Джейн воззвала к древней магии, в которую столь многие верили на этой земле, которую практиковали здесь тысячелетиями… или миллионами лет… в общем, очень давно.
– Как мне спасти тебя, Уилл? – в отчаянии вопрошала Джейн.
«Вам понадобится мужество», – прозвучало в мозгу.
Ответ пришел в форме мысли. Словно ветер принес эту мысль, вогнал в голову Джейн с такой силой, что она задохнулась от боли.
«Есть у тебя мужество, Джейн? Есть или нет?»
«Для Уилла я могу быть сильнее и отважнее любого из героев и любой из героинь, когда-либо живших на земле!» – последовал независимо от воли Джейн ответ ее разума.
«За магию нужно платить».
– Я заплачу! – крикнула Джейн. – Только пусть он выздоровеет!
Ветер взвыл по-волчьи, тучи разверзлись над Улуру, и сгорбленная скала, еще недавно, на рассвете, кроваво-красная, под пеленой ливня сделалась лилово-сизой. Целые ручьи и водопады низвергались, лились по трещинам; в мгновение ока поверхность Скалы стала скользкой, как лед.
Но Джейн уже ничего не чувствовала. Она знала только одно: она падает, ибо ветер наконец-таки сдул ее с вершины Улуру. Крик растворился в ливне, вокруг была тишина и пустота, и Смерть кивала снизу, раскрыв для Джейн объятия. Джейн только об одном жалела – что не успела написать в Книге ни свое имя, ни имя Уилла. Значит, ни она, ни он больше не существуют. Они оба вычеркнуты из жизни. Надеяться остается лишь на то, что их души встретятся когда-нибудь на линии лей, которая для Джейн стала прямым путем к смерти, – путем, где все подвластно древним силам космоса.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?