Читать книгу "Интим не предлагать, или Новая жизнь бабушки Клавы"

Полет человеческих возможностей, намерений и чувств

В небе летел небольшой полиэтиленовый пакет. Взлетал до облаков в порывах холодного осеннего ветра. Кружась усталой птицей, спускался почти до земли. И снова вспархивал вверх. Сплющивался до состояния листка бумаги. Складывался причудливыми конструкциями – от пирамиды до гармошки. Раздувался, становясь похожим на воздушный шарик. Переворачивался. Зависал. Покачивался маятником…

Еще недавно он преспокойно дожидался своей участи в просторах большой хозяйственной сумки. Надеялся на нечто уважительно-приятное. Имел все основания послужить людям. И не раз. Если повезет, конечно.

Но судьба распорядилась по-иному. Хозяйка, улыбчивая и не в меру словоохотливая Анна Тимофеевна, остановилась у перехода. Хотела было запихнуть выглядывающий из сумки угол пакета, но отвлеклась. А потом и забыла вовсе: встретила давнюю приятельницу. Заболтались.

Увлекшись живописанием недавних событий, Анна Тимофеевна неловко взмахнула сумкой. Вездесущий октябрьский сквознячок ухватился за край позабытого пакета и потащил за собой. Сначала по колючим, недавно постриженным кустам вдоль дороги. Потом по запыленным подоконникам магазинов. Вывернул наизнанку. Зацепил за светофор. Надул до предела.

– Чуть не лопнул! Бог миловал, – выдохнул несчастный и полетел дальше.

Сквозняк увлекся очередной жертвой и уступил пакет своему собрату. Тот вынес страдальца на проспект и подарил свободу. Относительную, конечно. Но все лучше, чем ничего.

Да и жалеть было нечего. Пакет чувствовал себя то птицей, то бабочкой, то наполненными ветром парусами. Он кувыркался, парил, порхал, возносился и несся вниз на первой космической.

– Мам, воздушный змей! – завопил от восторга мальчуган лет пяти, вынуждая маму спешить вслед за летящим по небу чудом. – Купи мне такой же! Хочу! Хочу! Хочу-у-у-у-у…

– Какой же это змей, глупыш? Это так, глупость какая-то.

– Хочу глупость! – не отступал ребенок. – Догони!

– Непорядок, – покачал головой только что закончивший уборку дворник. – Эта пакость мне всю картину портит. Я его сейчас!

Он замахнулся метлой. Высоко и неловко. Но с воодушевлением. Не попал. Взмахнул еще раз.

Но пакет расправил внезапно появившиеся крылья и был таков. Очень надо ему чужие картины портить. Тут бы ничейными насладиться.

– Я облако! Я плыву над землей в голубые дали! Захочу – свернусь клубочком. Захочу – растаю без следа. А захочу – прольюсь на землю дождем.

– Леночка, смотри, сердечко! – жених виновато улыбнулся фотографу и потянул невесту к перилам моста. – Вон оно! Вон, слева!

Хорошенькая до невозможности невеста хлопала огромными, старательно подведенными глазами, тщетно пытаясь разглядеть в пронзительной сини то самое сердечко. Наконец обнаружила предмет своего будущего восхищения. Робко хихикнула. Позволила себе не согласиться с будущим мужем:

– Какое же это сердечко, Лешенька? Это настоящая подушечка. На нее бы колечко с брильянтиком. Или сережки…

– Будет тебе колечко, лапушка! И сережки будут! – жених не сводил глаз с сердечка-подушечки, торопился подхватить его в точке приземления.

Невеста бежала за ним. Неуклюже приподнимая – не дай Бог испачкается – кринолин свадебного платья. Тонкие высокие каблучки то и дело попадали в выбоины.

– Лешенька, оставь подушечку в покое! – капризно поджимала она пухлые губки, отставая все больше и больше. – Она в шарик воздушный превращается. А зачем нам шарик? Их у нас полная машина. Лешенька…

Жених не собирался признавать поражение.

– Я достану тебе это сердечко, чего бы мне это ни стоило!

Он остановился на секунду. Подхватил невесту на руки и продолжил гонку с препятствиями.

– Ребята, вы куда? – заголосил растерянно свидетель и повернулся к свату. – Вот глупые! За пустым пакетом несутся. А гости ждут…

– Не глупые – счастливые, – поправил молодого неопытного товарища тот. – Пускай побегают. От нас не убудет. Им сейчас любая ерундовина манной небесной кажется.

– А вы что стоите? – обратился он к фотографу. – Такие карды упускать – грех!

– Простите, загляделся, – фотограф настроил объектив.

Главный виновник переполоха замер на вираже – ни дать ни взять профессиональная фотомодель в зените славы. Попал в кадр. Позволил сделать дубль. И взмыл в небо сверкающим целлулоидным голубем.

– Птичка! – ахнула в восхищении невеста.

– Горько! – оценил ситуацию сват.

Фотограф поймал поцелуй на лету. Кадр удался.

– Безобразие! – скучающая на автобусной остановке дама в кокетливой шляпке и с ядовито-синими тенями на веках обратилась к стоявшей рядом простушке. – Мало того, что убирают нынче лишь бы как, так еще и природу загрязняют! Вы в курсе, что полиэтилен в природе практически не разлагается? Давно пора вернуться к экологически чистым упаковкам. Нет, вы только посмотрите, что творится! Эта гадость чуть ли не на голову садится!

Простушка кивнула головой и протянула руку в желании спасти даму от стихийного бедствия. Пакет ловко увернулся от посягательств на личную жизнь и совершил изящный поворот в сторону проезжей части. Рука, намеревавшаяся совершить подвиг, промахнулась и угодила прямо в глаз объекту спасения, смазав верхний слой сверкающего искусственной голубизной перламутра.

Дама взвизгнула и замахнулась в ответ.

– Извините! – отскочила в сторону простушка. – Я хотела помочь…

– Блин-н-н… – осеклась дама – не доводить же конфуз до базарной разборки.

И переключилась на ликвидацию последствий досадного выпада. Достала из сумочки тени, зеркальце и занялась макияжем.

– Извините… – канючила рядом незадачливая собеседница. – Я как лучше хотела…

– Как же хорошо быть свободной… – грустная улыбка украсила бледные губы пациентки хирургического отделения центральной больницы. – Летела бы себе и летела, как этот пакет. Куда? А хотя бы к маме в деревню. А еще лучше – в теплые страны. К морям и пальмам. Эй, приятель, слетай туда за меня! Привет передай. Коснись рукой волны. Хотя… какие у тебя руки. И все-таки коснись! Хоть чем-нибудь! Расскажи там: вот поправлюсь – обязательно поеду. Слово!

Адресат зацепился за ветку у окна, выразительно кивнул в ответ: мол, сделаем! И, поймав нужный поток воздуха, рванул к югу.

– Вот незадача, – Анна Тимофеевна нервно перебирала вещи в сумке, – знала же, что у вас с упаковкой вечная проблема. И ведь захватила с собой. Точно помню, что захватила… да где же он?

– Мамаша, поворачивайтесь быстрее! – заволновалась очередь. – Все торопятся, а вы нам спектакли устраиваете!

– Ну не в сумку же мне рыбину-то класть! – огрызнулась Анна Тимофеевна. – Может, поделитесь пакетиком? Я бы приплатила. Два дня за карпом собиралась. И вот на тебе. Выходит, зря шла?

– Думайте быстрей! – сердито буркнула продавщица. – А хотите, я вам продукт в фирменную «маечку» положу?

– За такие деньги? Да я ваш продукт лучше в руках понесу! – фыркнула Анна Тимофеевна и вновь обратилась к очереди: – Неужто так и нету ни у кого лишнего пакета?

Народ безмолвствовал, на расстоянии выбирая в куче копошащихся рыбин своих. Пауза затягивалась.

– И что? – первой не выдержала продавщица. – Прямо в руки и отдавать?

Анна Тимофеевна чуть не плакала – одно дело хвост распушить, а другое – повести этим хвостом в обозначенном направлении.

– Ну… – она почти признала собственное поражение.

Не повезло.

– Ну…

Старушка подняла глаза в небо.

Что-то холодное и чрезвычайно легкое коснулось ее щеки. Анна Тимофеевна дернулась и прижала руку к лицу. Пальцы нащупали нечто постороннее – мягкое, упругое и определенно очень нужное. Ухватили неожиданного раздражителя и поднесли к глазам. Те хватким хозяйственным взглядом рассмотрели все до мельчайших подробностей. И залепленную скотчем дырочку на дне, и полуоторванную этикетку с размытой надписью, и размер, и форму.

– Да вот же он! – воскликнула она, протягивая пакет продавщице. – И куда запропастился, проказник? Ищешь тебя, ищешь. А знаете что, девушка, дайте мне к этому красавчику еще парочку. Нет, не этих, чуть помельче. Ухи сварю и запеку в фольге. Не бегать же на край света ради одного карпа. Так и быть, беру сразу трешку.

Пакет выдохнул чуточку поднадоевший воздух свободы и приключений и с готовностью принял в себя речных обитателей. Распрямился, горделиво выгнул спину – чем-чем, а аквариумом он еще ни разу не был.

Анна Тимофеевна пересчитала сдачу, поблагодарила продавщицу и отошла.

– Ну слава Богу! – пробормотал стоявший позади нее покупатель. – Я уж думал, что до меня очередь не дойдет. Ох уж эти бабки…

– Дай Бог в их годы нам своим ходом до карпа доходить, – позволила себе не согласиться женщина с авоськой.

– Подумаешь, пакет… – задумчиво продолжила диалог продавщица, – Мелочь, а без него целая трагедия разыгралась.

– Драма… – поправил ее старичок с бородкой.

– Кому беда, а кому счастье… – глубокомысленно прохрипел кто-то из толпы…

Новогодний перебор

Моя хроническая зимняя хандра на фоне всеобщего новогоднего энтузиазма углубилась до состояния глубокой депрессии. И имела на то все основания: недавно еще стабильная (по крайней мере, на католическое Рождество был полный порядок) жизнь летела под откос со скоростью подбитого партизанами фашистского поезда.

Судите сами: сын все-таки принял предложение поработать за границей, дочь с зятем в одночасье переехали в купленную по случаю квартиру, у меня сломался передний зуб, а на работе мою ставку сократили до 0,5. Последним кинул камень на гроб моего благополучия муж, уйдя к другой. После тридцати пяти лет совместной жизни! Все эти тихие семейные «радости» плотненько уместились в предновогодней неделе.

В общем, к вечеру тридцатого декабря я осталась в полном и непоправимом одиночестве! С забитым вкусностями под завязку холодильником и вылизанной до стерильного состояния квартирой. Четырехкомнатной. Последнее уточнение для полноты картины. Вы представляете, что значит бродить в безнадеге по безлюдным ста метрам квадратным?

Я лично представляю. Теперь.

А до этого летала резвой пятидесятивосьмилетней бабочкой из конца в конец своих обласканных вниманием ста метров квадратных, что-то подтирая, поправляя, собирая и раскладывая по полкам, полочкам, ящичкам и модным нынче сундучкам. Наслаждалась. И не представляла себе, что в один прекрасный момент все кардинально изменится.

А ведь момент был действительно прекрасным: в эти декабрьские дни природа преподнесла южанам щедрый подарок. Снегопад длился ночь напролет. И теперь все улицы, дворы, скверы напоминали декорации со съемок «Снежной королевы». Сама я в своей симпатичной еще, хотя и далеко не новой шубке вполне подходила на главную роль, что позволяло мне гордо вышагивать по протоптанным дорожкам, махать сумочкой и улыбаться падающим прямо в глаза снежинкам. Классика жанра: приходилось строить хорошую мину при плохой игре, ведь все мои неприятности начались с сокращения.

Я грозилась перевестись в другой банк, сменить профессию или уйти в домашние хозяйки. Рисовала в воображении картины стихийного бедствия, постигшего мой отдел по причине моего же ухода. Злорадствовала, представляя растерянность на лице заведующей, заплаканные мордашки коллег, зависшие компьютеры и остывший кофе.

Заскочила по случаю в кондитерскую – стресс необходимо было как-то снять – купила любимый слоеный тортик и коробочку эклеров. Надумала угостить своих. Достану заветную коробочку с ассамским чаем, варенье из грецких орехов. Пусть порадуются, а уж потом будем строить планы моего профессионального успеха на новом месте. Вместе и решим, на каком именно. Доча сто пудов посоветует, она у меня умница. Менеджер по подбору персонала – эта уж точно не промахнется.

А на досуге займусь собой. И мужем. Как-то совсем мы друг друга забросили. Живем бок о бок и не замечаем. Спим в одной постели, а до близости дело практически не доходит. А если и доходит, то без особой радости. Пробежимся туда-сюда по проторенной дорожке, вздохнем облегченно, повернемся на бочок – и до свидания, реальность! А там что Бог даст – то ли ерунда на постном масле, то ли очередной кошмар на семейно-профессиональной почве, то ли – если очень повезет – отрывок (на большее я уже не способна) эротического сериала. Словом, ни радости, ни фантазии. Так и до развода недалеко. Тьфу-тьфу-тьфу!

Наполненная решимостью и желанием поменять все к лучшему, я добралась до родной двери и сунула ключ в замочную скважину.

На этом все возможные радости моей жизни прекратились. На туалетном столике в прихожей меня ждали две писульки.

«Мамуля, мы переехали! Прости, что не поставили вас в известность сразу – хотели сделать сюрприз. Квартиру получили в сентябре. По выходным (ты думала, что мы гостим у друзей, и даже чуточку на нас сердилась) делали ремонт. Вчера завезли мебель. Ждем на новоселье двадцать девятого. С вас – микроволновка. Любим и очень бережем (оттого и не привлекали к лишним хлопотам), ваши Светик и Артемон».

Шубка проехала мимо крючка и неловко упала в образовавшуюся под сапогами лужицу. Сердце ухнуло в пятки, потом подпрыгнуло, пребольно ударившись о черепную коробку (а у вас такое бывает?), и громко застучало в ушах: «А следующий кто? Сын? Муж? Мама?»

Дрожащие пальцы никак не желали развернуть чуть смятый листок в клеточку. Мозг судорожно переваривал предыдущее послание. Итак, дочь с зятем более чем неожиданно отбыли в собственные апартаменты. Естественно, забрали мою любимицу таксу Земфиру. И кто же ее там выгуливать по три раза на дню будет? А меня?

Я всхлипнула, оторвала от листка уголок и заглянула в записку. Почерк мужа. Слава Богу! Сын остается дома. Еще одной эвакуации я бы точно не выдержала. Хотя какая квартира у вчерашнего студента? Бедолага второй сезон на машину собирает.

А что же вынудило благоверного на автограф? Командировка? Авария на даче у Костика (последнее время они определенно туда зачастили)? Болезнь свекрови? Корпоратив?

– Одно другого стоит… – пробормотала я, пристраивая шубу на место и надевая тапочки. – Ладно, погоди чуток, дорогой. С тобой мы разберемся чуть позже.

Я прошлепала в кухню. Поставила на плиту джезву, выложила из пакета эклеры. Хотела было наполнить Земкину плошку свежей водой, но вспомнила Светкино послание. Всхлипнула для порядка. Отправилась в ванну.

Выполнив привычные процедуры по превращению из бизнесвумен в домашнюю хозяйку, я уселась в любимое кресло с чашкой чаю. Придвинула блюдце с пирожными. Теперь можно и с супругом разобраться. Что тут у нас?

«Дорогая, давно должен был тебе сказать, но как-то не случилось. Прости. Похоже, я от тебя ухожу. Ничего личного. Вернее, наоборот. Я встретил женщину. Кажется, мы любим друг друга. О разводе поговорим позже. Пока не будем ломать дров. Прости. Твой Ромка».

И в этом он весь, мой дорогой муженек: ни единого однозначного вывода. Сплошные «вернее», «похоже», «кажется». Сплошные полумеры. Даже уйти нормально не может. Уйти? То есть как это уйти? Насовсем?

Остатки пирожного плюхнулись в чашку, обдав меня горячими брызгами. Я вздрогнула и машинально потянулась за салфеткой.

– Не может быть. Только не Ромка! Он не может, просто физически не способен уговорить постороннюю бабу на адюльтер. Хоть режь – не поверю!

Прошлепала в прихожую, выудила из сумочки мобильный. Ткнула пальцем в счастливую Ромкину физиономию. Кстати, невероятно идиотская получилась рожа, неудивительно: снимала я супруга как раз на прошлый Новый год. Тогда мы оба добрались до убойной смеси мартини с шампусиком. Перебрали, что называется. С нашим-то опытом.

В такие моменты из скромной тихой серой мыши вдруг вылупливается яркая и сексапильная бабочка. Плюс энергичная пчелка-хлопотунья. За несколько минут сама собой куча грязного белья загружается в стиралку, смахивается из труднодоступных мест пыль, безо всяких скандалов выносится мусор. Обласкивается и соблазняется озадаченный столь смелым напором муж. Обзваниваются и приглашаются в гости все близкие и дальние знакомые и друзья. На полную катушку включается ветеран магнитофонной промышленности, и соседи имеют удовольствие прокатиться «По волне моей памяти» или подпеть душещипательному «Старому клену». А то и заскочить на огонек. Пирогов и хорошего настроения всем хватит.

Правда, потом вместе с отрезвлением приходит расплата. Головная боль, раздражение, слежавшееся в стиральной машине белье и гора немытой после ухода гостей посуды. Плюс отвратительное на фоне недавнего веселья одиночество – Ромка, зная особенности моего «постпереборного» синдрома, с утречка отбывает на безопасное расстояние и время от времени названивает, зондируя почву.

Последствия перебора имеют и положительные стороны: весь нерастраченный негатив уходит на борьбу с квартирным беспорядком. Выколачиваются ковры, вытряхиваются покрывала, моются окна и двери. И вот уже я, абсолютно обессиленная и почти успокоенная, укладываюсь вздремнуть после сытного (злость и раздражение вынуждают меня на крайние меры) обеда.

А там и родные подтягиваются. Обеспокоенно (пришла она в норму, или придется немного подождать?) заглядывают в спальню. Наконец решаются на контакт. И все идет своим чередом до следующего перебора. Благо, что спиртное я употребляю по великим праздникам или наоборот. Не любитель, что называется.

Интересно, к чему это я вдруг вспомнила? Ах да, фотография. Ромка. Муж. Или не муж уже?

– Господи! Ну как я могла забыть?!

Нажимаю на фото. Гудки. Жду. Между делом любуюсь собой в зеркале. Та еще красотка. Волосы всклокочены (ох уж эти шапки!). Под левым глазом черный подтек – стрелка не выдержала напряжения. Губы в сеточку. Зуб опять же… Если бы только зуб! Под вторым явно намечается третий подбородок. Животик все уютнее укладывается на ремень джинсов. И захотел бы сделать ответный ход – никто не позарится.

– Эля?

– Рома?

– Прости. Я ушел. Наверное, так будет лучше всем. Кажется, оставил записку на столике. Там все написано. Прости.

Сил на ответ не осталось. Так бы взяла и собственными руками удушила! Казанова нечастный! За что? Думаете, за измену? Очень надо – за фирменные Ромкины «наверное» и «кажется». «Уходя – уходи» – актуальная во все времена народная мудрость. Заслужила супружница, что и говорить. Вон как опустилась: старая, страшная, толстая коровища. Так ей и надо!

Заехала стянутым с увядшей (полный комплект!) шеи шарфом в зеркало. Пнула ногой ни в чем не повинный сапог. И ушла в ванную.

Под сильными струями душа дала волю слезам. Ревела в голос, оплакивая такой привычный и устоявшийся быт. Свою любовь, свою нежность, свои надежды. Заодно с не раз уже оплаканными молодостью и привлекательностью.

Отревелась. Закуталась в махровый халат. Бухнулась на кровать. С головой укрылась пледом. Ничего не видеть, ничего не слышать, ничего не чувствовать. И никого – особенно!

Какое там! Чувства пузырились и лопались с оглушительным треском на саднящей от боли поверхности души. Корчились от мук, царапали сердце острыми железными когтями. Копошились в мозгу отвратительными слизнями. Терзали. Издевались. Рвали меня на части. Так мне и надо!

Опустилась донельзя. Забросила семью, дом. Отдалась на откуп предательнице работе. А та и предала. В самое неподходящее время. Под любимый Новый год. Теперь что? Три дня наедине с горем и болью. Ни Ромки, ни Светки, ни Земфирочки… Разве что сын.

Сын! Он же скоро с работы вернется, а ужина нет.

Скорее…

Я полетела в кухню. Достала из морозильника отбивные. Сунула в микроволновку. Принялась за картошку. Через полчаса кухня наполнилась соблазнительными ароматами.

– Сейчас, мой мальчик, сейчас, – приговаривала я, строгая любимый Женькин салат.

В половине одиннадцатого я забеспокоилась. Смена у сына заканчивалась в восемь. Плюс сорок минут на дорогу домой. Плюс вираж в ближайший киоск за чипсами и колой.

– Жень, – не выдержала я, дозвонившись до младшенького, – ты где?

Молчание. Сын терпеть не мог, когда родители проявляли повышенный интерес к его делам.

– Я ужин приготовила… – напомнила я о себе.

– Ну… – что и говорить, сын умел держать паузу в ущерб моей нервной системе.

В голове пронеслось десятка три вариантов на тему его неприятностей.

– В общем, сегодня меня не будет.

Девочка? Мальчишник? Милиция?!

– Мам… – видимо, на этот раз я передержала паузу: можем иногда, если захотим. – Мне подработку на выходные предложили. В недальнем, но зарубежье. С перспективой перевода на постоянную должность. От такого не отказываются.

– Как это… – сил на эмоции и знаки препинания не оставалось.

Мой малыш, мой нежно любимый и абсолютно не самостоятельный мальчик уезжает от меня в самые дальние дали?

– Я папе говорил, – в голосе сына звучало раздражение. – Просил тебе передать. Он что, забыл?

Если бы только это!

– Когда будешь? – всхлипнула я.

– Четвертого к вечеру. На праздники тут двойной тариф, глупо терять деньги.

Четвертого… Значит, пять дней. Или шесть… Числа на календаре заскакали у меня перед глазами маленькими злорадствующими человечками. И эти туда же!

– Да что же это делается?!

– Ма, с тобой все в порядке?

Не пугать же ребенка профессиональными и семейными неурядицами в такой неурочный час! Пришлось в срочном порядке брать себя в руки:

– Нормально все, просто простудилась где-то, – шмыгнула я носом. – Пройдет.

– Выпей там чего-нибудь. В смысле лекарства. И привет всем передай. А поздравление я вам по интернету пришлю. Даю отбой. Некогда мне…

Ну вот, и ему некогда! И всем остальным. Бросили одну – старую и почти немощную. Как жить теперь? Для кого? Для чего?

– Надо срочно работу новую искать. Иначе свихнусь тут на нервной почве.

На нужной страничке в интернете меня обрадовала заставка: «Обновление 02.01.202…».

И здесь облом! Хотя чему удивляться? Новый год на носу, все меняется. И ставки, и тарифное расписание. Как у меня. Руководство поторопилось обеспечить мне «хорошее» настроение на праздники. Умеют же до белого каления доводить в самое подходящее время.

– Ладно, – решила я, переходя на любимый женский сайт, – с голоду на свои полставки не умру, пенсию должны в феврале оформить. Со временем найду что-нибудь подходящее и перейду спокойно. Да и зуб починить не мешает, с утречка к Яденьке на визит напрошусь, она у нас настоящая зубная фея.

На фоне личного одиночества профессиональные проблемы постепенно отходили на задний план. С моим портфолио любая фирма за честь почтет приобрести такого работника. Не пропадем. А с личной жизнью что теперь делать? Не в монастырь же, честное слово, уходить…

«Грандиозные распродажи! – гласило яркое объявление на сайте. – Порадуйте себя любимых».

– А почему бы и не порадовать? Какой-никакой, а позитив. Не сиднем же сидеть в пустой квартире пять дней! Или даже шесть. Ладно, сгоняю к стоматологу. Порядок наведу. Ладно, вкусностей наготовлю. Максимум на сутки занятий. А дальше что? В «Одноклассниках» друзей беспокоить? По улицам неприкаянной тенью бродить? К родителям заявиться (старики с ума сойдут – как это одна и без предупреждения)? Наесться, напиться и спать завалиться? Провести ночь в клубе? Нет, здесь точно пролет – рестораны давно заказаны-перезаказаны. Подружкам давно отказано. Прям стихи! Я поэт, зовусь я Цветик… Да и не очень они настаивали, подружки. У них своя жизнь. Дети, мужья, домашние животные.

Может, котенка купить? Давно мечтала. А после Земфирочки мечта потеряла свою актуальность. Точно! Куплю котенка. Завтра сгоняю в газетный киоск. Найду объявления подходящие. И прокачусь по адресам.

Выберу самого-самого… пушистого, смешного, трогательного… А потом – шопинг. Нет, сначала по распродажам – не сидеть же малышу одному дома. А уж потом… Вот и полставки кстати пришлись: полдня на работе, полдня с любимцем под боком. И вечера свободные. Хочу – в театр, хочу – по магазинам. Интересно, а в санаторий с котенком пускают?

Планы складывались сами собой. Пестрые, радостные, искристые, легкие. Вопреки ситуации, зато под стать наступающим праздникам. К полуночи сложился и образ моего будущего избранника (и пенсионеркам романтики хочется!) – высокого импозантного мужчины лет шестидесяти без материальных проблем и вредных привычек. Я отважилась на объявление в разделе «Дела сердечные» одной из социальных сетей и выложила фото десятилетней давности, на котором очень себе нравилась.

О великий и могучий интернет! Всего ничего посидела, а мысли переключились на конструктивный канал. Да и настроение поднялось над нулем градусов на надцать. В растерзанной черствостью и неверностью близких душе проклюнулись почки вербы, зачирикали птицы и запахло весной. Того и гляди лето наступит. Пускай и виртуальное. К часу получила два предложения о скайп-диалоге. И со спокойной совестью отправилась спать. Торопиться в «делах сердечных» не имело смысла, следовало осмотреться и обрасти хотя бы десятком кандидатов. Меня интересовали не столько виртуальные ухажеры, сколько сам процесс самоутверждения в информационном пространстве.

Уснула в слезах и объятьях. Источником нежности послужил плюшевый поросенок, когда-то подаренный мужем на День святого Валентина.

Эх, Ромка, Ромка, ты пока и не догадываешься, что теряешь. Да и вряд ли скоро поймешь. Возможно, и потом будешь сомневаться. И все равно никак не могу представить, чтобы мой увалень и тямтя-лямтя мог на такой шаг решиться. Хоть стреляйте! Разве что бабенка ему попалась энергичная, смекнула, что к чему, и проявила инициативу.

К утру мои планы конкретизировались до ответной измены. А что? Кому-то можно, а кому-то в монастырь уходи? Ага, вот так прямо сейчас и собралась. Мечтать не вредно!

Но я теперь женщина свободная. Хочу – дома сижу, а хочу – по свиданиям прогуливаюсь. Не удержалась, заглянула на сайт: как там наш рейтинг? О, даже зашкаливает. Восемь претендентов в активе! А просмотров за сотню перевалило. Похоже, нынче в моде зрелость. Прекрасно! Определюсь с выбором, вступлю в контакт. Пускай некоторые локти кусают!

А пока… пока следовало основательно подготовиться к завоеванию избранника. Разобраться с зубом. Прогуляться по распродажам, отыскать нечто пикантненькое. Бутылочку мартини прикупить для перебора. В салон красоты забежать (для полноты эффекта). Но сначала прибраться. А вдруг сложится у нас, заглянет претендент в гости, а у меня бедлам.

Зуб оказался самой легко решаемой проблемой. К девяти я уже была дома и имела удовольствие во время уборки любоваться вполне себе белоснежной улыбкой.

– Бросили меня предатели некоторые – это ладно. Не тот, оказывается, у нас стандарт. Но чтобы вещи свои по креслам и подоконникам оставлять – это уже предел наглости! Думаете, складывать стану и по местам паковать? И зря думаете: сейчас соберу ваши манатки и – в мусоропровод, да здравствуют свобода и независимость!

Однако до конца свои обещания не сдержала. Жалко стало: Светке маечку сама же и покупала на Восьмое марта. И Ромке спортивный костюм, конечно, не на женский день, но по какому-то существенному случаю. Вот идиот, ушел, а любимый костюмчик постылой жене оставил. Позвонить, что ли? Отнести?

– Да за кого вы меня принимаете?

Словом, разложила «остатки роскоши» по шкафам. Отметила, что дети ушли налегке. Посетовала на их легкомысленность. Включила пылесос. Потом взялась за швабру. К полудню квартира сияла чистыми зеркалами и светильниками. Хоть сейчас кавалера приглашай!

Но я оттягивала соблазн как могла: не время еще. Представать перед будущим (а ведь интересно, до какого уровня я паду – до ухажера, любовника, мужа) партнером в неприглядном виде не хотелось. Уж изменять так изменять, чтобы все стороны позавидовали. Даже дети. Да, именно этого я хочу, чтобы дети удивились: а маменька наша еще о-го-го какая дама. Кого захочет в себя влюбит – хоть бизнесмена, хоть депутата.

Снова потянулась к компьютеру: и кого там нам судьба преподнесла на тарелочке с положенной случаю каемочкой? А вдруг и впрямь олигарх. Нет уж, на заплесневелые остатки моих прелестей разве что инженер рядовой клюнет.

– Подождите пока, родимые. Дойдите до кондиции. И я дойду. Мне бы денек-полтора. Надо же. Как время побежало: вчера еще горевала, куда его девать. А теперь боюсь, что за праздники не успею. Да, и мясо на холодец замочить. Не суши же мне мужчину кормить. А отбивные я запеку под ананасами…

Вернулась к вечеру. Посвежевшая. Похорошевшая. Оптимистически настроенная. Почти все успела. Вот только косметолог предложил парную процедуру. Придется завтра идти. Но стоит овчинка выделки – каков эффект! Кожа просто сияет. На пару с зеркалом. Не говоря уже об улыбке.

Покрутилась у «Командора», оценивая результаты променада. Корректирующее белье сгладило все складочки и визуально сбросило килограммов пять. Обозначилась талия и прочие важные рельефы. Теперь и на работу только так! Пускай новые сотрудницы завидуют. Носик сам собой потянулся кверху, минимизируя складки подбородка. Глаза лучились уверенностью. Задорная стрижка и новый цвет волос добавляли образу очарования. Жаль, фотосессию придется до завтра отложить. Посмотрим на обещанный косметологом результат. Тогда и порадую мающихся в ожидании кандидатов новым имиджем.

Вспомнила о детях. Позвонила Светику:

– Как вы там? Обустраиваетесь? Какие планы на тридцать первое? Ах, на дачу к друзьям? Хорошо погулять! Я? Да к тете Алле поеду. Да, приглашали. Папа? Конечно, в курсе. Переживем.

И ни одной слезинки! Зеркало услужливо отражало симпатичную, уверенную в себе женщину. Так держать!

Отправила внукам дюжину воздушных поцелуев, попрощалась. Прошла на кухню. Занялась холодцом и отбивными. Салатики завтра сделаю. И тортик свой фирменный. Да, не забыть мартини с шампанским в холодильник положить. И клубнику. Новогодний перебор будет сладок! Ни один претендент не устоит.

В кухонных хлопотах об интернете позабыла. Еле доплелась до ванной. Душ. Положенные вечерние процедуры. И спать.

Пока укладывалась, всплакнула. Не так-то просто из старой жизни в новую уходить. Все-таки столько лет вместе. Недаром говорят: седина в бороду, клон влево. Понять можно: дети выросли, мы им теперь что бесплатное приложение к жизни, хочешь – пользуешься, не хочешь – без него обойдешься. Внуки большую часть жизни в саду проводят.

Сами друг другу приелись, чувства остроту потеряли давно. Вот и потянуло мужика на свеженинку. А может, это свеженинку ту на моего Ромку потянуло. О вкусах не спорят.

Но и мы далеко не ушли. Пока на каблуках стоять можем да челюсти в стакан с водой не ставим, попробуем себя женщиной чувствовать. А вдруг? Ну ошиблась раз. Тридцать лет ошибку на себе тянула. Самое время исправлять. Самое время…

На том и успокоилась. Держу марку. Четыре дня осталось. Или пять… Хорошо, что в остро необходимой людям сфере работаю, не то бы не выдержала всей полноты новогодних каникул. Или наоборот?