Читать книгу "Захват"

Глава 6

– Мой план прост, – начал Иванов. – Если вам примерно известно, в каком районе скрывается банда и кто ею руководит, то по принципу военной науки предлагаю провести разведку. Детально установить место их базирования, где преступники держат заложников, определить систему охраны. Одновременно уточнить количественный состав банды, имеющееся на руках оружие. После этого силами спецназа скрытно выдвинуть группу захвата к месту их дислокации. Выждать подходящий момент и произвести решительный штурм по освобождению пленников и задержанию или ликвидации преступников.

– Послушай, Николай, давай на ты, не обижаешься? – посмотрел на него Хомяков.

– Да нет, так проще, – отозвался Иванов.

– То, что ты сейчас сказал, это, может быть, и подходит для армии, но не для нас, – Хомяков не спеша закурил очередную сигарету, прошёлся туда и обратно по кабинету. – Здесь же не твой Афганистан, где вы могли разведку боем проводить с использованием танков и артиллерии, не территория боевых действий. Понимаешь, это Россия, гражданское общество, государство… Здесь неприемлема военная атрибутика. Допустим, мы приблизительно знаем, где отсиживается банда. Выедем туда или просто начнём искать и уточнять о её нахождении по обычным милицейским каналам. А вдруг у них свои люди в нашей системе, может быть, на дороге среди ГИБДДшников, участковые или ещё среди кого-нибудь? Они мигом известят преступников. Тогда ищи ветра в поле. И о своей подруге с сыном в этом случае можешь не вспоминать. На них они точно отыграются. Нет, здесь нужна тонкая оперативная работа и выдержка. Где-то бандиты всё равно проколются. Вот тогда и обратимся к спецназу.

– Я согласен с тобой, подполковник, – сказал Иванов. – Но время работает не на нас, а на них. А если не получится провести прямой обмен или не так что-то пойдёт, преступники могут избавиться от заложников как от лишних свидетелей. Надо не тянуть ни минуты, а немедленно приступать к действию. У вас есть в районе, где дислоцируется банда, своя агентура?

– Вот в том-то и беда, что нет, – озабоченно сказал Хомяков

– словно в своё оправдание добавил: – Над этим сейчас работает наш отдел.

– Сергей Сергеевич, ты разве не понимаешь, но надо что-то делать! – не выдержав внутреннего напряжения, Николай встал. – Бандиты опережают вас! А вы ждёте от них каких-то промахов! Я предлагаю вам ещё один план: в районе, где предположительно находится банда с заложниками, обязательно проживает кто-нибудь из участников афганской войны. Было бы совсем хорошо, если бы нашёлся офицер, который в 1983—1985 годах проходил службу в ДРА. Вы срочно вызываете его в областной или районный военкомат якобы для очередного награждения грамотой или медалью, короче, неважно чем, лишь бы никто ничего не заподозрил. Встречаете его соответственным образом, информируете и готовите. Затем я вместе с ним, как его сослуживец или боевой соратник, выезжаю к нему в гости или у них в районе встречаюсь с ним. Скажем, приехал однополчанин порыбачить, отдохнуть. На месте в процессе так называемого отдыха провожу разведку обстановки и докладываю вам. Средствами связи, я думаю, вы меня обеспечите. Кроме того, для мгновенной блокировки до-рог вокруг предполагаемого района нахождения банды можно расположить небольшие ремонтно-строительные бригады либо геодезистов с вашими сотрудниками. Это не вызовет ни у кого подозрения.

– Да, интересная мысль, – сказал Хомяков, снова сев за свой стол. – Ты давай её ещё раз обмозгуй и чётко, главное, кратко изложи на бумаге. Я самостоятельно по таким предложениям решения не принимаю. Придётся идти на доклад к руководству. Тем временем и кассету привезут.

Пока Иванов с поправками Хомякова готовил соответствующий документ, сам подполковник успел позвонить в областной военкомат и получить список нескольких бывших воинов-афганцев, проживающих на территории района, где, по его данным, могла находиться банда. Двух человек он особо выделил. Это были офицеры запаса, имевшие, судя по их личным делам, реальный боевой опыт. Один – старший лейтенант, командир разведывательной роты, правда, инвалид, руку на войне потерял. Другой – майор, начальник штаба батальона. К тому же оба проходили службу в ДРА в требуемое время – в 1983—1985 годы.

– Посмотри-ка, Николай, каких я тебе ребят подобрал, – подполковник положил перед ним листок с выписанными данными офицеров. – Участвовали в боевых действиях, имеют высокие правительственные награды. Как, подойдут?

– Подойдут, конечно, если у них есть желание снова рисковать своей жизнью, – просмотрев список, глубоко вздохнул Иванов. – Сколько времени с тех пор прошло? За эти годы не только люди, страна в корне изменилась.

– Хватит тебе хандру нагонять, – сказал Хомяков. – Надо всегда верить в своих братьев по оружию. Мне ли тебе об этом говорить. Вы ведь такое в Афгане перенесли… К тому же ты сам мне этот план предложил. А теперь что, в кусты?

– Какие кусты?! – сверкнул глазами Николай. – Я не о себе, а

них. Ведь неизвестно, согласятся ли они на сотрудничество в этом деле. Да и проверить их не мешает, а вдруг кто-нибудь из них состоит в какой-либо связи с преступниками? Такое тоже нельзя исключать.

– Тут ты прав, может быть всякое, – подумав, сказал подполковник. – Вот если бы их использовать втёмную. Ну, к примеру, ты приедешь в районный военкомат, познакомишься с ними на приёме у военкома. Там мужиков наградят. Тебя же представят им как журналиста или писателя, который, как и они, тоже воевал в Афгане, а теперь собираешь информацию для будущей книги. Здесь как раз представляется такой случай. Военком поддержит тебя, предложит поближе познакомиться с ними, записать их воспоминания и заодно отдохнуть. Думаю, если они ребята хорошие, то обязательно согласятся. Вот здесь мы с тобой и проверим на деле ваше боевое братство. Ну а там действуй по обстановке. Так пойдёт? А для записи рассказов снабдим соответствующей аппаратурой.

– Согласен, – немного подумав, ответил Николай.

В дверь постучали.

– Войдите, – сказал подполковник.

В кабинет вошли двое. Один старший лейтенант, оперативник, другой – криминалист.

– Давайте, ребята, скорей докладывайте, – у Хомякова от нетерпения зачесались руки.

– А что тут докладывать? Вот кассета, – положил перед подполковником на стол небольшой пакет оперативник.

– Обнаружили её в почтовом ящике утром. Кто бросил её туда, никто не видел. Скорее всего, это произошло ночью. Сотрудники позвонили в ближайшее отделение милиции. А они – нам.

– Вы конверт сами-то вскрывали, пальчики сняли? – недовольно спросил Хомяков.

– Это не ко мне, а к Максимычу, – ответил старший лейтенант, переводя взгляд на своего более старшего товарища.

– А ты чем порадуешь меня, Пётр Максимыч? – обратился подполковник к криминалисту.

– Да и мне особо нечего сказать, – начал Максимыч. – Ни на конверте, ни на кассете отпечатков я не нашёл. Об этом они позаботились. Однако есть небольшие зацепки. Первая – сам бумажный конверт. Видите? Он стандартный. Дальше – сама форма, склеивание, сорт бумаги тоже нам могут что-нибудь дать.

– главное, к самому конверту прицепились несколько цветных ворсинок. Скорее всего, они или из какого-то помещения, или из машины. В лаборатории мы определим.

– Ну вот, хоть что-то, да есть, – голос подполковника стал немного веселее. – Максимыч, ты давай там быстрее разбирайся с упаковкой, а мы посмотрим, что за послание нам прислали. Аксёнов, – обратился он к старшему лейтенанту: – Кажется, у вас в отделе есть портативная камера и кабель с подключением к компьютеру. Давай неси её сюда.

Через несколько минут оборудование было подключено и на экране монитора все увидели красивую молодую женщину, зачитывающую обращение преступников в адрес прокурора Богдана Степановича Первушина. Ни подполковник, ни старший лейтенант, внимательно смотревшие эту короткую съёмку, не заметили, как при виде Насти у Николая, стоявшего чуть позади их, на глазах заблестели слёзы.

– Действительно, информации с этой кассеты никакой не выжмешь, а жаль, – Хомяков потоптался возле стола, отыскивая куда-то девшуюся пачку сигарет. – Аксёнов, ну каждый раз, как ты заходишь в мой кабинет, у меня сигареты пропадают! Признайся, ты стащил?! – при этом он подозрительно посмотрел на старшего лейтенанта.

– Да вы что, товарищ подполковник! – резко выпрямился оперативник. – Меня в воровстве подозревать?! Нужны мне ваши сигареты. Тем более я не курю.

– Ты не куришь, так твои друзья смолят почём зря, вот им и носишь! – не унимался Хомяков.

– Да вон она, ваша пачка, будь неладна, под стол упала,

– старлей нагнулся, поднял её с пола и отдал начальнику.

– Сами уронили, а на других наезжаете, – с обидой сказал он.

Произошла невольная заминка. Пользуясь этим, Иванов обратился к Хомякову:

– А нельзя ли распечатать текст видеообращения?

– Можно, конечно, но что это нам даст? Хочешь, я ещё раз его прогоню? – ответил подполковник.

– Это хорошо, но мне нужен сам текст, – твёрдо попросил Николай.

– Ладно. Слышал, Аксёнов? Чтобы через пятнадцать минут распечатка текста этой съёмки лежала на моём столе! – скомандовал Хомяков.

– Есть, товарищ подполковник! – ответил старший лейтенант

– тут же вышел.

– Давай-ка колись, что ты там усмотрел в обращении своей подруги? Лично я ничего не заметил, – вопросительно посмотрел на Иванова Хомяков.

– Кое-что в том тексте, что зачитывает моя девушка, мне показалось странным, – задумчиво прошёлся по кабинету Николай. – Основная часть составлена кем-то из преступников, тут всё ясно, а заключительная – обращение к родителям – самой Настей. Так вот в этой короткой части она, мне кажется, передаёт в скрытой форме для нас какую-то информацию.

– Да глупости всё это, – усмехнулся подполковник. – Один готов провести разведку боем, другая – шпионка! Николай, ты это не шутишь?

– Представьте себе, нет, – серьёзно взглянул на него Иванов. – Постараюсь объяснить свои предположения. Во-первых, Настя преподаватель, хорошо образованная, а следовательно, начитанная женщина. Она прекрасно понимает, в какую ситуацию они вместе с сыном попали. В сам текст Настя могла вложить или зашифровать для нас послание, которое поможет быстрее их найти. Во-вторых, на эту мысль меня навело то, что однажды мы все вместе с её сыном играли в подобную игру. Учились в тексте передавать зашифрованную информацию.

– Ладно, поглядим, не сказку ли ты мне рассказал, – ещё не до конца веря в только что услышанное, ответил Хомяков, вновь садясь в своё кресло.

Вскоре вернулся Аксёнов. Он принёс распечатку текста видеообращения Насти.

– Давай, «дешифровщик», разъясни, что в этом послании твоя подруга могла бы передать нам, – сказал с явной поддёвкой подполковник.

– Сейчас посмотрим, – Николай положил перед собой листок и внимательно приступил к анализу текста. – Итак, что я могу вам сказать: во-первых, основная часть видеообращения составлена преступниками и имеет чётко и грубо выраженное требование по обмену заложников на деньги; во-вторых, заключительная его часть явно относится в большей мере не к родителям, а непосредственно ко мне. Объясню почему. Настя в нём указывает на соседа Николая: «сосед Николай пусть…», которого у них ни в городе, ни на даче нет. Значит, этот сосед – я. Что ж, приступим к дешифровке текста. Дайте-ка ручку и бумагу, – попросил он.

Хомяков быстро подал ему несколько чистых листов и каран-даш.

– Итак, – говорил вслух Иванов, – читаем последний абзац обращения: «Дорогие родители, не переживайте. Жаль, что мы опоздали на поезд всего на час, иначе ничего бы этого не произо-шло. Поезжайте в посёлок на природу. Там в доме спокойно и хорошо. А пока нас нет, пусть сосед Николай отремонтирует наш красивый забор. Ваши Настя и Денис». Если исходить из того, что в каждом предложении Настя зашифровала для нас информацию, связанную с такими параметрами, как время, в течение которого её с Денисом преступники везли к месту содержания; с кратким описанием самой точки – квартиры, дома, где их содержат, то, что у нас получается? Вот возьмём первое предложение. В нём для нас интересно только одно слово – «дорогие». Почему? Потому что оно может, скорее всего, означать – дорогу. Далее уже проще: «на час» означает время, которое они находились в машине преступников, – один час. Затем, рассуждая логически, Настя должна была сообщить о населённом пункте, где их содержат. И что мы видим? Здесь прямо указано – «посёлок». К сожалению, названия его она, видимо, не знает. Пойдём дальше. «В доме спокойно…» явно читается, как содержат их в доме. Возможно, Настя имеет в виду частный дом. И последнее – «красивый забор» означает, что дом обнесён красивым забором. Сами подумайте, какой дом в посёлке или деревне без забора? Итак, что у нас в целом получается? Дорога заняла один час. Они находятся в посёлке. Содержат их в доме, обнесённом красивым забором. Думаю, что именно это послание для нас зашифровала в видео обращении Настя, – уверенно сказал Иванов, посмотрев на застывших от удивления оперативников.

– Учись, старший лейтенант, как надо работать! – заметно повеселевшим голосом произнёс Хомяков. – Послушай, Николай, может быть, после окончания этого дела ты действительно пойдёшь к нам на оперативную работу? В тебе же талант сыщика пропадает. Я чем смогу, помогу, а?

– Да нет уж, спасибо, – ответил Иванов. – Что-то не тянет меня на эту работу. К тому же я живу и работаю в Краснодаре. Вот в гости ко мне или я к вам – это можно, но только после освобождения заложников – Насти и Дениса.

Разговор был прерван внезапным появлением Максимовича.

– Сергеевич, – он прямо с порога обратился к подполковнику, – я прямо из лаборатории. Вот заключение по конверту, – он положил перед Хомяковым документ.

– Давай посмотрим, чем ты нас можешь порадовать, – сказал Хомяков, бегло просматривая распечатку. – Ага, кое-что есть! Значит, этот конверт изготовлен в типографии нашего города и, судя по бумаге, четыре месяца назад. Подтверждено администрацией, это хорошо, а главное – быстро! – похвалил подполковник криминалиста. – Тираж довольно большой. Распространялся партиями по городу и трём районам области. Здесь тоже есть за что зацепиться. Далее, ворсинки оказались с сиденья автомобиля. Материал – красный велюр. Или от обивки, или от чехла. Не много, не много, Максимыч. Однако молодец, всегда найдёшь что-нибудь известное в неизвестном!

Итак, из показаний водителей автобуса и некоторых пассажиров следует, что преступники передвигались на двух автомобилях: хетчбек «Опель Астра» и хетчбек ВАЗ 2109. У одного из них сиденье из красного велюра. Аксёнов, созвонись с ГИБДДшниками, пусть ищут, но ни в коем случае не задерживают водителя. Нам надо лишь установить, кто владелец машины и его адрес. Понятно? – закончил подполковник вопросом.

На столе у Хомякова зазвонил телефон.

– Да, товарищ полковник, слушаюсь, – сказал Хомяков, положил трубку и торопливо стал собирать лежащие перед ним документы, укладывая их в папку. – Начальство вызывает, требует информацию и предложения по данному делу. Ты не передумаешь, Иванов, по поводу собственной идеи? – спросил он. – Если нет, то я постараюсь довести её до руководства.

– Нет, не передумаю, – серьёзно сказал Николай.

– Ну, хорошо, ждите меня в кабинете у оперативников. Вернусь – вызову. А сейчас попрошу на выход, – скомандовал подполковник.

Иванов вместе с Аксёновым и криминалистом прошли в другое помещение, к оперативникам. Оно было значительно больше, чем кабинет Хомякова, поскольку в нём работало несколько человек. В настоящее время там никого не было.

– Присаживайтесь, – предложил старший лейтенант Николаю и Максимычу.

– Скажите, и давно подобные преступления совершаются на территории вашей области? – спросил Иванов.

– Это будет пятое за последние полгода, – сказал Аксёнов. – Но чтобы нападение было осуществлено на рейсовый автобус, да ещё с захватом заложников, такого ещё не было. Обычно банда довольствовалась грабежом на трассах одиночных машин, но со временем, знаете ли, аппетит растёт. Кроме того, есть предположение, что эти же уголовники совершали грабежи заправочных станций, магазинов, ларьков. То есть за ними тянется длинный шлейф пока не раскрытых нами преступлений. И ещё, по сводкам ГИБДД, в течение года произошли хищения нескольких дорогих автомобилей в Волгоградской и Ростовской областях. Есть предположения, что это тоже на совести банды Шрама.

– Насколько жестока банда? Числятся ли за ней убийства, применение физической силы? – спросил Иванов.

– Огнестрельное и холодное оружие у них, конечно, есть. Пока же преступники применяли его с целью запугивания людей. Правда, однажды расстреляли машину. Водитель не захотел останавливаться на их требования. К счастью, сам водила при этом не пострадал, – ответил Аксёнов. – Я понимаю, почему вы задаёте этот вопрос. Боитесь за своих пленников. Действительно, преступники слишком далеко зашли, и это они, во всяком случае их главарь, прекрасно знают. Терять им нечего. С другой стороны, они могут блефовать, или, как говорят карточные игроки, идти на повышение ставок, имея на руках плохие карты. Надеются нас обставить, получить за заложников хорошее бабло (деньги) и незаметно свалить. Но думаю, в этот раз им это сделать не удастся.

– Думы, надежды, иллюзии и прочие слова – в таком деле это всё химеры, одна болтовня. Нужны конкретные действия. На основе имеющего у вас материала и при наличии тех административных, технических, силовых возможностей вам ничего не стоит давно уже ликвидировать эту преступную группировку, – жёстким, холодным голосом сказал Николай.

– Ты, Иванов, правильно мыслишь, – включился в разговор Максимович, – но, понимаешь, мы же люди подневольные. Что скажет начальство, то и делаем. Работы много. Кадров, как всегда, не хватает. Пока расследуется одно преступление, свершаются ещё несколько. Все их надо зафиксировать, раскрыть, документально обработать, чтобы не зависли, иначе от руководства по шее получишь, да и материально могут наказать. Так вот представь себе, пока мы тут со всем этим дерьмом занимаемся, появляется небольшая, мобильная банда, которая начинает на дорогах области заниматься грабежом. Да, это преступления, но пока районного масштаба, без серьёзных последствий (убийств не было). Что мы делаем: усиливаем контроль на дорогах, однако результатов нет. И тут – на тебе, совершается нападение на целый рейсовый автобус с людьми, грабёж, захват заложников! Вот теперь данная тема всплывает совершенно на другой уровень. Надеюсь, задача по ликвидации банды и освобождению пленников сегодня для нашего Управления стала основной. Так что верь в лучшее, Николай, – закончил свой монолог криминалист.

Они ещё с полчаса посидели, поговорили, успели даже выпить по кружке кофе с пряниками, пока наконец-то о них вспомнили. На столе у Аксёнова зазвонил внутренний телефон. Он поднял трубку, послушав, сказал:

– Есть! – и тут же поднялся со стула. – Пошли, шеф вызывает, – недовольно вздохнул он. – Начальство его как следует «зарядило», теперь он будет этим зарядом «расстреливать» нас.

– Да ладно тебе, старлей, наш Хомяк свой мужик! – хлопнул его по плечу Максимыч. – Это он так, для понта, всё ж начальник! Понимать надо! А вот с него – за всех нас там, – он показал пальцем вверх, – почти каждый раз шкуру снимают. Но Сергее-вич никогда своих не сдавал, хотя, по правде говоря, мы сами его часто подставляем.

– А откуда тебе это известно? – спросил Аксёнов.

– Поработаешь здесь с моё, сам узнаешь, – ответил криминалист и, повернувшись к выходу, позвал всех за собой. – Хватит болтать, пойдем.

Войдя в кабинет Хомякова, Иванов заметил явные перемены, произошедшие в настроении подполковника. Сейчас он выглядел более активным, серьёзным и строгим, чем до совещания у руководства.

– Все на месте? – с ходу начал он, как только дверь в помещение закрылась. – Итак, на совещании у начальника Управления по данному вопросу принято окончательное решение: создать оперативно-следственную группу, в которую войдут сотрудники нескольких отделов. Нам приказано непосредственно руководить общим ходом операции по поиску и освобождению заложников. Вся рабочая информация будет стекаться ко мне, а к 17.00 ежедневно она должна быть уже обобщена, обработана и передана начальнику Управления. Свои предложения по дальнейшему ходу оперативно-следственных мероприятий я высказал. Они были одобрены. Поэтому после этого разговора ты, Аксёнов, собирай всех сотрудников. Жаль, что нет капитана Некрасова, он опытный в этих делах. Да ничего не поделаешь, ему там, в Чечне, тоже сейчас не позавидуешь. Согласно графику он в плановой командировке. Придётся, Аксёнов, тебе поднапрячься. Все текущие дела на время отложить, будем заниматься только этим.

А сейчас взглянем на карту, – подполковник развернул на столе топографическую карту района, где предположительно могли скрываться бандиты.

– Если следовать из оперативных данных и того послания, которое нам Николай расшифровал, то от места нападения банды на автобус до дома, где сейчас содержат пленников, примерно около 100 километров. Повезли их в обратном направлении. Остановились в посёлке. Это может быть только где-то здесь, – он обвёл линейкой воображаемую территорию на карте, принадлежащую Суховскому району. – По имеющимся у нас оперативным данным, преступники, а вместе с ними и заложники сейчас могут находиться в посёлке Колосистый.

– Пожалуй, я тоже согласен, – сказал Максимович. – Больше ничего похожего рядом нет. Да и последние грабежи говорят о том, что банда промышляет где-то в этом районе.

– Тогда рассмотрим дороги, которые ведут в этот населённый пункт. Основных – три. С одной стороны – река. Правда, могут быть ещё и полевые дороги. Но в эти направления они рванут только при условии, что поймут: их со всех сторон обложили. Поэтому мы должны сработать филигранно. До последней минуты преступники ни о чём не должны догадываться, понятно? – подполковник оторвался от карты и серьёзно посмотрел на всех. – Ну, а раз всем всё ясно, тогда за дело. Мы же с Николаем Ивановичем ещё немного покумекаем, – закончил Хомяков.