Читать книгу "Сибирь, союзники и Колчак. Поворотный момент русской истории. 1918—1920 гг. Впечатления и мысли члена Омского правительства"

Я указал ему, что, не будучи социалистом, я по своему мировоззрению стою, во всяком случае, в кругу наиболее передовых течений, что у меня нет абсолютно никаких ни партийных, ни личностных интересов и я стремлюсь только к тому, чтобы помочь Сибирскому правительству обеспечить свое существование от напоров слева и справа, так как позицию умеренного демократического центра считаю наиболее соответствующей моменту и степени культуры страны.

Я указал ему и на то, что постоянные интриги, раздоры и мелочность политической борьбы меня раздражают и что я намерен при первой возможности оставить пост управляющего делами, но сейчас, когда на Востоке ему, Вологодскому, предстоит распутать чрезвычайно сложный клубок отношений, я хотел поехать с ним исключительно для того, чтобы помочь ему выйти из трудного положения, как я старался это делать все время, нисколько не выдвигая себя, а заботясь исключительно о престиже председателя Совета министров. Я предоставил Вологодскому решать, нужен ли я ему, указав, что я не буду пользоваться ни формальным правом управляющего делами, ни ссылкой на решения Административного совета, ни желанием противодействовать интригам эсеров, а исключительно решением самого Вологодского.

– Поезжайте! – сказал он.

Делегация в Уфу

Политических фигур в Административном совете было так немного, что разрешить вопрос о том, кто же поедет в Уфу, было довольно трудно.

Гришин-Алмазов был для этого наиболее подходящим кандидатом, но его уже не было в составе совета. После долгих колебаний выбор пал на члена правительства Серебренникова и члена Административного совета профессора Сапожникова, в помощь к которым были командированы генерал Катанаев, как представитель казачества, генерал Бобрик от военного ведомства и Яшнов, уполномоченный при самарском Комитете.

Инструкции делегатам были даны несколько позднее.

Открыто даны были такие инструкции:

«1) Уфимское совещание может стать источником образования всероссийской власти.

2) Делегация Временного Сибирского правительства должна сделать все возможное, чтобы на Уфимском совещании была создана всероссийская власть.

3) Необходимыми условиями создания всероссийской власти должны быть следующие основания ее организации: а) всероссийская власть должна быть организована по типу Директории, в составе не более 5 лиц; б) политическая ответственность всероссийской власти возможна только перед будущим полномочным органом правильного волеизъявления народа, и до создания такового органа всероссийская власть является несменяемой;

в) организуемая власть должна быть твердой, крепкой, сильной, с единой волей, направленной прежде всего на воссоздание Великой России и возобновление в единении с союзниками войны с Австро-Германской коалицией.

4) Всероссийская власть должна немедленно взять в свои руки дело создания единой всероссийской армии, единое руководство иностранной политикой, единое управление путями сообщения, почтой и телеграфом, финансами в общегосударственном масштабе, оставляя высшее руководство прочими отраслями государственной и хозяйственной жизни в пределах Сибири за соответственными органами Сибирского территориального автономного правительства».

О секретных инструкциях я скажу позднее.

Глава 8
Уфимское совещание

В то время как поезд Вологодского отправлялся на Восток, происходило открытие долгожданного Государственного совещания.

8 сентября около 6 часов вечера в присутствии около ста делегатов председатель Н.Д. Авксентьев произнес следующую речь:

«Граждане, члены совещания, объявляю Государственное совещание открытым. Мы не все в сборе – представитель Сибирского правительства мне сообщил о запоздании на день-два, но просил не откладывать открытия. Душой члены Сибирского правительства здесь, переживают те же чувства, чаяния, как и все. Мы сошлись здесь с единой целью – собрать из разрозненных обломков Великую единую могучую Россию, свободную не только извне. Во имя этого мы должны найти здесь общий язык, дать клятву не уехать раньше создания единой государственности при едином правительстве».

Дальше Авксентьев указал на готовность союзников оказать помощь России и выразил теплое чувство благодарности чехословакам.

После этого последовали приветствия совещанию, из которых наибольшего внимания заслуживает выступление председателя комитета Учредительного собрания В.К. Вольского. «Для нас, членов комитета Учредительного собрания, – сказал он, – ясно одно: есть только один путь, которым государство может превратить народ в государственную силу, – это путь народовластия; других путей нет, иначе будет не российская государственность, а российское рабство, ибо российского фронта, о котором мечтают патриоты, не будет; будет фронт одной части, большей, против другой, меньшей, части России».

В каком же виде должно было установиться народовластие на время борьбы за освобождение большей части России, кто и как должен был выражать волю народа?

Этот основной вопрос подлежал разрешению в Уфе, и прибывшие туда делегаты принесли с собой столько мнений, сколько было представлено организаций и групп.

Две силы преобладали на совещании. Одна, действовавшая в пользу комитета членов Учредительного собрания, подавляла на совещании численностью, другая, делегация Сибирского правительства, представленная небольшим числом делегатов, подавляла своим реальным значением.

Совет старейшин

Пестрый состав совещания отразился на составе его совета старейшин. В него вошли президиум совещания и представители: Архангельский – от Комуча; Минор – от съезда членов Учредительного собрания; Зензинов[61]61
  Зензинов В.М. – видный эсер, политик, ученый и журналист. Родился в семье богатого сибирского купца, перебравшегося в Москву. В 1899 г. отец отправил его в Европу получать высшее образование. Зензинов учился в Берлинском, Брюссельском, Гейдельбергском и Галльском университетах, выбирая интересные для себя курсы по философии, экономике, истории и праву. Во время учебы за границей он подружился с видными эсерами Н.Д. Авксентьевым и И.И. Фондаминским и под их влиянием в 1903 г. вступил в партию социалистов-революционеров, посвятив жизнь политической борьбе. В январе 1904 г. вернулся в Россию и начал работать в Московском комитете партии эсеров. В январе 1905 г. в связи с событиями Кровавого воскресенья был арестован, шесть месяцев находился в Таганской тюрьме, а затем был приговорен к ссылке на пять лет в Восточную Сибирь. Однако из-за продолжавшейся Русско-японской войны место ссылки было изменено на Архангельск, откуда Зензинову удалось бежать и через Швейцарию в октябре 1905 г. тайно вернуться в Санкт-Петербург. Вскоре он стал одним из руководителей Декабрьского восстания 1905 г. в Москве. До апреля 1906 г. являлся членом Боевой организации эсеров, готовил теракты в Москве и Петербурге. Весной в качестве представителя ЦК партии эсеров был направлен для работы с крестьянами в Киевскую и Черниговскую губернии. После возвращения в столицу Зензинов был снова арестован и приговорен к ссылке в Восточную Сибирь на пять лет. Летом 1907 г. он прибыл в Якутск, откуда под видом английского геолога и золотопромышленника, отправившегося в экспедицию, бежал в Охотск, на японской шхуне добрался до Японии, а потом через Шанхай, Гонконг, Сингапур, Суэцкий канал и Европу вернулся в Российскую империю. В 1910 г. он продолжил партийную деятельность, но был снова арестован и сослан на пять лет в Сибирь в поселок Русское Устье на побережье Северного Ледовитого океана в Якутии. Во время ссылки он увлекся этнографией и орнитологией и опубликовал ряд научных трудов и книг, в том числе и за рубежом. Вернувшись из ссылки в начале Первой мировой войны, стал издателем «Народной газеты». В 1916 г. Зензинов был призван на военную службу, однако через два месяца освобожден от нее из-за плохого зрения. После Февральской революции 1917 г. Зензинов стал членом Исполкома Петросовета, в ноябре был избран депутатом Всероссийского Учредительного собрания. После разгона собрания по поручению ЦК партии эсеров переехал в Самару и принял участие в Комуче. На Уфимском Государственном совещании был избран членом Временного правительства России. После прихода к власти А.В. Колчака Зензинова выслали в Китай. В январе 1919 г. он выехал в Париж и занялся литературной, журналистской и политической деятельностью. С 1919 по 1939 г. жил в Париже, Праге, Берлине, снова в Париже, принимая активное участие в издании эмигрантских газет и журналов: «Воля России», «Голос России», «Современные записки» и др. Скончался Владимир Зензинов в 1953 г. в США в возрасте 73 лет.


[Закрыть]– от ЦК партии эсеров; Фомин – от ЦК партии «Единство»; Кибрик – от ЦК социал-демократов[62]62
  Речь идет о меньшевиках.


[Закрыть]; Кроль – от ЦК партии Народной свободы; Ахтямов – от съезда городов и земств Сибири, Урала, Поволжья; Чембулов – от центрального комитета энесов (народных социалистов); Болдырев – от Союза Возрождения; Маслов – временно от Сибирского правительства; Михеев – от Уральского правительства; Дутов – от Оренбургского войскового правительства; Шуваев – от Енисейского првительства; Шендриков – от семиреченского казачества; Терегулов – от тюрко-татарского правления; Чокаев – от Туркестанского правительства; Войтов – от Областного правительства Северного Урала; Адгамов – от Башкирского правительства; Пежемский – от иркутского казачества; Досмухамедов – от Алаш-Орды.

Декларации правительств и партий

От имени комитета членов Учредительного собрания Вольский подробно изложил, почему изуродованное событиями Российское Учредительное собрание все-таки существует и обладает верховной властью.

Доводы его были заранее известны: как бы ни был ограничен по составу первоначальный съезд членов Учредительного собрания, все же он имеет законодательные полномочия.

Безответственная власть существовать не может, поэтому Российское правительство должно быть ответственным сначала перед съездом, потом перед Учредительным собранием.

Ту же мысль развивала зачитанная Зензиновым Декларация партии социалистов-революционеров. Партия не стремится к партийной диктатуре и не желает захватывать политического управления страной. Но, тем не менее, признавая недостатки существующего Учредительного собрания, полагает, что Всероссийское правительство должно сложить свои полномочия по открытии работ Учредительного собрания первого созыва, а до открытия их должно быть ответственно перед постоянно пополняющимся съездом членов Учредительного собрания.

Вполне солидарно с социалистами-революционерами выступал представитель мусульман (тюрко-татар, баш Курдистана, Туркестана и Алаш-Орды) Букейханов. Верховная власть принадлежит Учредительному собранию. До его открытия законодательная власть должна принадлежать съезду членов Учредительного собрания совместно с правительственной коллегией. Министры ответственны перед съездом членов Учредительного собрания.

В этом же духе высказались и социал-демократы (Майский). Они тоже признали сдвиг общественных настроений, ввиду которого представляется необходимым возможно скорее созвать новое Учредительное собрание, но до созыва его требовали подчинения Всероссийского правительства съезду членов первого Учредительного собрания.

Таким образом, все эти четыре декларации не хотели признать, что революция так же снесла первое Учредительное собрание, как снесла она монархию, и, сознавая необходимость создания не партийной власти, а коалиционной, требовали подчинения ее партийному учреждению.

Недостаточно ясно высказался по этому вопросу Союз Возрождения, от имени которого говорил генерал Болдырев.

Требуя твердой власти во имя военных успехов, он декларировал постулат ответственности перед Всероссийским Учредительным собранием в законном составе. Какой именно состав считал Союз Возрождения законным, не было высказано, но, судя по общему тону декларации, Союз склонялся в сторону поддержки существующего Учредительного собрания.

Иным духом проникнуты были декларации прочих партий и групп.

Социал-демократы группы «Единство» (плехановец Фомин) высказались в пользу организации власти на коалиционных началах и параллельного образования представительного органа из делегатов Комитета членов Учредительного собрания, политических партий, Союза Возрождения, национальных групп, казачеств, торгово-промышленного съезда и съезда профессиональных союзов.

Это наиболее умеренное предложение не встретило поддержки, вероятно, ввиду искусственности построения представительства и невключения в него самого главного элемента – крестьянства.

Большим успехом пользовалась идея ответственности Всероссийского правительства перед избирающим его Государственным совещанием.

Эта мысль поддерживалась партией народных социалистов (Чембулов), предлагавших периодический созыв Государственного совещания, и правительствами семи казачеств (генерал Хорошхин), высказывавшимися за созыв Государственного совещания для обсуждения вопросов общегосударственного значения, связанных с самим существованием государства (как, например, вопросов войны и мира), но считавшими, что мнение Государственного совещания не должно быть обязательным для верховной власти.

В таком же духе высказался и председатель Эстонского правительства, который, между прочим, в своей декларации наметил в качестве основных задач Всероссийского правительства добиться расторжения Брестского договора и установить начала федеративного устройства Российского государства.

Представитель Уральского Временного правительства не указал, как оно предполагало бы организовать орган контроля за верховной властью, но признал необходимость существования такого органа.

Одиноко прозвучал на совещании и голос партии Народной свободы. Ее представитель Кроль принципиально высказался в пользу диктатуры. Наилучшей формой власти была бы в настоящее время единоличная верховная власть, но, к великому несчастью, революция выдвинула титанов разрушения и анархии, но при этом не явилось ни одного человека, которому вся страна могла бы доверить полноту верховной власти. Приходится мириться с менее совершенной формой Директории.

Пикантное противоречие

12 сентября прибыли в Уфу запоздавшие делегаты Сибирского правительства. Их инструкции уже были приведены. «Директория должна быть безответственна и бесконтрольна до созыва нового Учредительного собрания» – вот их главная мысль.

Полными единомышленниками Сибирского правительства оказались казаки и партия Народной свободы. Близко к нему стояли все умеренные социалистические партии: народные социалисты, «Единство» и Уральское правительство.

Кто же первый положил бревно на пути политического успеха сибирской делегации? Тоже сибирские делегаты, приехавшие приветствовать совещание от имени думы.

Читатель помнит томские переговоры об условиях допустимости думской делегации в Уфу, об обещании только приветствовать и о резолюции думского большинства, не пожелавшего допустить никаких изменений для примирения с мнением влиятельного меньшинства.

Всероссийское правительство ответственно перед съездом членов Учредительного собрания. Оно получает власть только на время – до открытия работы Учредительного собрания первого созыва. Вот основные идеи думской декларации. Сравним это «приветствие» с декларацией Комитета членов Учредительного собрания и мы увидим полную их тождественность. Неудивительно! Источник происхождения был общий – Центральный комитет партии социалистов-революционеров.

Пикантное противоречие в заявлении Сибирской областной думы и Сибирского правительства не преминуло, конечно, обратить внимание некоторых кругов, жаждавших скандала, с целью нанесения политического удара сибирской власти. Но президиум совещания, в который вошел и член Сибирского правительства Серебренников, не допустил обмена мнениями по поводу этого «противоречия».

Настроение Авксентьева, Брешковской и других их единомышленников из умеренных эсеров было вовсе не боевое, а, наоборот, искренне примирительное.

Миссия Вологодского на Восток

После того как произошло соединение с Востоком, Сибирская областная дума могла сделать попытку привлечь в Омск всех сосредоточившихся во Владивостоке сибирских министров, создать неизбежный конфликт и внутренними осложнениями подорвать престиж политической силы, репутация которой уже укрепилась за Омском.

С другой стороны, Сибирское правительство рассчитывало на признание его дальневосточных окраин, на ликвидацию там как группы Дербера, так и правительства Хорвата и на укрепление своего влияния, которое помогло бы преодолеть чрезмерные притязания «живого трупа» – Учредительного собрания первого созыва.

Таким образом, первой задачей Вологодского было скорейшее разрешение вопроса о власти на Востоке.

Другая задача заключалась в выяснении тех видов помощи, на которые могло рассчитывать правительство со стороны союзников.

Секретные инструкции в Уфу

Ожидая благоприятного результата поездки на Восток, куда был послан уже раньше для рекогносцировки специальный гонец Загибалов, Вологодский дал указания делегатам в Уфу не особенно торопиться с организацией власти.

Это решение было принято и независимо от тактических соображений. Сибирское правительство располагало редким историческим опытом по части практического изучения недостатков «директориального» устройства власти. Ведь Сибирское правительство, по существу, было все-таки Директорией, а не Советом министров, как оно себя называло. И вот двухмесячный опыт показал, как важно для устойчивости власти обладать точной юридической регламентацией взаимоотношений членов Директории между собой, условий их выхода и замены, соотношения их с министрами, порядка законодательства и т. д. Все это и было рекомендовано сибирским делегатам тщательно разработать, добившись с этой целью перерыва работ общего собрания.

Остановка в Иркутске

Поезд Вологодского прибыл в Иркутск. Было еще раннее утро. Но исполнительный губернатор, тогда еще именовавшийся комиссаром, Яковлев[63]63
  Яковлев П.Д. – участник революционного движения с 1906 г. В 1907 г. вступил в партию социалистов-революционеров. С мая 1908 по март 1910 г. находился в тюремном заключении. С осени 1910 г. – член Поволжской боевой организации эсеров. В 1911 г. осужден на шесть лет каторги за участие в экспроприациях. С 1916 г. находился в ссылке в Иркутской губернии. После Февральской революции – депутат губернского Крестьянского съезда, был избран его председателем. С 16 апреля 1917 г. – заместитель председателя Окружного бюро Советов Восточной Сибири, а с 24 октября – председатель бюро. Заместитель председателя Комитета общественных организаций для «защиты и охраны революционных завоеваний, предотвращения могущих возникнуть насилий и нарушений завоеванных гражданских свобод», созданного в ноябре 1917 г. для противодействия большевикам. Во время декабрьских боев 1917 г. в Иркутске был одним из инициаторов мирного соглашения юнкеров и большевиков, нарушенного последними. В феврале 1918 года был председателем комиссии Центросибири по земским делам. Был избран председателем Иркутской губернской управы. 1 апреля 1918 г. арестован ВЧК, на допросах признался, что он эмиссар Временного правительства автономной Сибири. Во время Иркутского восстания в июне 1918 г. освобожден из тюрьмы. После занятия Иркутска белыми назначен губернским комиссаром, затем – управляющим Иркутской губернией. По его собственным словам, освобождал или смягчал наказания арестованным большевикам. Чтобы «избавить от страданий в тюрьмах», часть пленных красноармейцев собрал в отряд Особого назначения, во главе которого поставил офицеров-эсеров. В декабре 1919 г. в Иркутске вспыхнуло антиколчаковское восстание, Яковлев подал в отставку и вскоре покинул город. В начале 1920 г. он прибыл в Харбин, где под своим партийным псевдонимом Павел Дунин работал в профсоюзе работников КВЖД. Снабжал разведывательными данными штаб Народно-революционной армии Дальневосточной республики (НРА). В августе 1922 г. вернулся в Россию и был назначен помощником начальника разведуправления НРА, а потом – руководителем Политпросвета 5-й Красной армии. В марте 1923 г. был арестован ГПУ, в декабре освобожден, но в сентябре 1924 г. снова подвергнут аресту. 12 января 1925 г. коллегией ОГПУ П.Д. Яковлев был приговорен к расстрелу.


[Закрыть]не запоздал. В пиджаке, надетом на косоворотку, он представлял из себя совершенно новый тип администратора. Но он выгодно отличался от енисейского губернатора, который при той же неблагодарной наружности не блистал и умственными качествами, производя впечатление большой узости и неподвижности мысли. Яковлев всюду поспевал и умел поддерживать свое влияние, которого быстро лишился Озерных[64]64
  Озерных П.З. – литератор, журналист, государственный деятель. В годы Первой мировой войны был широко известен в Сибири как поэт (псевдонимы: Тангейзер, Степан Байкальский и др.), был редактором газеты «Енисейский край», сотрудничал с литературно-политическим журналом «Сибирские записки». Считался патриотом Сибири, разделявшим идеалы народничества и «областничества», примкнул к правому крылу партии эсеров. На сентябрьской Енисейской партийной конференции эсеров в 1917 г. проголосовал против резолюции о передаче власти Советам и против резолюции об однородном социалистическом правительстве, после чего стал расходиться с партией эсеров. Октябрьскую революцию не принял из-за репрессий против политической оппозиции и отмены большевиками свободы слова. Наиболее приемлемой формой правления считал земство. В начале 1918 г. принял участие в антибольшевистском заговоре и несколько месяцев работал в подпольном комиссариате. В конце мая началось стихийное восстание Чехословацкого корпуса, которое поддержали противники большевиков в ряде городов Западной Сибири. 19 июня 1918 г. произошел переворот в Красноярске, большевики бежали, а власть принял Енисейский губернский комиссариат, в состав которого входил Озерных. Временное Сибирское правительство официально объявило населению, что власть в Красноярске и на территории губернии принадлежит Енисейскому комиссариату. В конце июля, после самосуда, устроенного военными над бывшими советскими руководителями, оставшимися в Красноярске, в городе начались волнения. Чтобы стабилизировать ситуацию, министр внутренних дел Временного Сибирского правительства В.М. Крутовский своим указом упразднил Енисейский комиссариат и учредил должность енисейского губернского комиссара, возложив эти обязанности на Озерных. Тем временем отношения между гражданской властью и военными продолжали портиться. Прибывший в Красноярск в сентябре 1918 г. новый начальник гарнизона М.И. Федорович стал предпринимать шаги, ограничивающие власть П.З. Озерных. Конфликты продолжались, в октябре Озерных пережил тяжелый сердечный приступ. Воспользовавшись этим, политические противники окончательно отстранили его от власти, оставив без работы и без средств к существованию. Озерных никто об отставке не известил, он узнал обо всем из газет. П.В. Вологодский отказал Озерных даже в просьбе о выдаче двухмесячного жалованья в связи с увольнением. Весной 1919 г. П.З. Озерных скончался в полной нищете.


[Закрыть]. Кстати, замечу, что в Новониколаевске[65]65
  Ныне Новосибирск.


[Закрыть]нас тоже встретил комиссар из «новых», Пославский[66]66
  Пославский Е.Н. – политик, журналист, член партии эсеров, участник борьбы с большевиками, кооператор и финансист. В 1908 г. был осужден Казанской судебной палатой на восемь лет каторжных работ, замененных через год ссылкой на поселение в Сибири. Отбывал наказание до 1914 г., после чего трудился в кооперативных и финансовых организациях в Красноярске. Состоял в правлении общества потребителей «Самодеятельность», созданного ссыльными революционерами, работал в Русско-Азиатском банке; летом 1916 г. был арестован, но в дни Февральской революции освобожден из тюрьмы Красноярска. Посещал Владивосток и Харбин, устанавливая связи с эсеровскими организациями. В июне 1917 г. переехал в Новониколаевск (Новосибирск), где одновременно работал в Закупсбыте и местном отделении Московского Народного банка, занимая должность заместителя управляющего. С января 1918 г. активно выступал против большевизма, был одним из организаторов смещения в Новониколаевске советской власти. После взятия города силами Чехословацкого корпуса занимал должность новониколаевского уездного комиссара Временного Сибирского правительства. С началом правления Колчака два раза подавал прошение об отставке, в декабре 1918 г. уволен по собственному желанию. Оставался сотрудником Закупсбыта и Московского Народного банка, одновременно в декабре 1918 – феврале 1919 г. работал редактором в газете «Народная Сибирь» (после переименования «Родная Сибирь»). В январе 1920 г. Новониколаевская ЧК вынесла приговор о заключении Пославского «на все время гражданской войны». В октябре 1921 г. официально заявил о разрыве с партией эсеров, после чего был выпущен из лагеря. Поступил на должность экономиста в Сибирскую плановую комиссию при Сибревкоме и параллельно работал в Сибирском отделении Центросоюза. С 1 июня 1922 г. – сотрудник Новониколаевского отделения Всероссийского кооперативного банка. В 1924 г. был переведен по службе сначала в Орел, а потом в Ярославль. Остался в европейской части России, где после 1928 г. следы его затерялись.


[Закрыть], любимец демократии, умный и смелый человек. Новые люди появлялись – за них надо было хвататься обеими руками.

В Уфе начались работы Государственного совещания, в Томске возобновились заседания Областной думы. Ехавшей на Восток делегации необходимо было не отставать от событий, и Вологодский остановился в Иркутске для информации. Полученные сведения подтверждали опасения. Выяснилось, что думская делегация в Уфе ведет антиправительственную линию и что в Томске выявилось желание послать делегацию от думы на Восток. Очевидно, тоже для «приветствия», как в Уфу.

Оставалось много времени для осмотра города. Потанин писал, что это город негоциантов, тогда как Омск – царство прасолов и мещан.

Действительно, Иркутску есть чем похвастаться. Красавица Ангара – не чета грязному Иртышу; не сравниться с нею и кокетливой Томи. Ангара – река величественная и мощная. Она несет из Байкала хрустально-чистую воду, и несет ее с такой силой, что даже роскошный, но спокойный Енисей у Красноярска не производит такого впечатления, как Ангара.

Иркутск – культурный город. Хорошие мостовые, электрическое освещение, комфортабельные гостиницы, рестораны свидетельствуют о благоустройстве, о людях, привыкших к удобствам жизни.

И действительно, здесь центр горной промышленности и крупной торговли. Отсюда шло культурное завоевание русскими Восточной Сибири и монгольских рынков. Здесь сосредоточивались ссыльные, жили декабристы и поляки. Отсюда правил Сперанский.

Иркутск имеет длинную историю. Гражданская война в Сибири внесла в нее еще несколько страниц.

Многострадальный город пережил убийственный огонь во время декабрьского разгрома Иркутска в 1917 году большевиками, и в нем же разыгрались последние акты борьбы против власти адмирала Колчака.

Что поразило меня в Иркутске – это его нерусский дух. На каждом шагу здесь чувствуешь что-то чужое. Даже русские здесь другие, в них сквозит Восток, в них чувствуется новая азиатская порода. И, сознаюсь, даже Томск мне показался более родным и уютным; Иркутск же, несмотря на его элегантную внешность, несмотря даже на некоторые его уголки, напоминающие Кремль и пробуждающие сентиментальную тоску по Москве, – все же только понравился, но не расположил к себе.

Вечером, когда я давал интервью для местных газет, председателя Совета министров посетили прибывшие из Владивостока Новоселов и Кудрявцев. Оба они входили в состав избранного Сибирской областной думой правительства, оба могли «претендовать».

Вологодский беседовал с ними очень недолго. Разговор был, по-видимому, довольно сухой, и, как мне передавал затем председатель, он вынес впечатление, что у них, в особенности у Новоселова, не было никакого намерения стремиться к власти. Они ехали в Областную думу как ее члены.

Чехи-герои

Осенью, когда сибирские леса, начиная от Красноярска, сверкают яркими красками, как будто наглядным свидетельством их разнообразных богатств, увлеченный путешественник, как завороженный герой в сказке, теряет способность восторгаться. Он только глядит во все глаза и не верит, что это все Сибирь, эта неведомая даже для русских страна богатств и красоты.

Но, подъезжая к Байкалу, в тот момент, когда открывается исток Ангары, а за темно-синей гладью озера покажутся величественные горы, покрытые шапками снегов, – восторг изумления невольно вырвется из груди.

Но не одни красоты волновали ехавших на Восток в поезде Вологодского.

Все ехавшие переживали какое-то особое чувство радостной бодрости. Окружающее еще недавно было в руках большевиков. Сибирь так быстро, так легко сбросила с себя ярмо коммунистического засилья, что даже в скептиках, веривших больше в мирное изживание большевизма, зарождалась светлая надежда ускорить освобождение родной страны.

Поезд мчался по южному берегу Байкала. Железнодорожный путь огибает озеро, и о его изгибах было легко догадаться, так как на большом протяжении были видны мчавшиеся навстречу один за другим поезда. Это были эшелоны чехословацких войск.

На вагонах развевались бело-красные флаги молодой республики. Теплушки были украшены зелеными ветками, гербами и плакатами. Лица ехавших были мужественны и энергичны. Победители, только что пробившиеся на Восток, мчались обратно на Запад.

Не с одним только чувством благодарности глядел я на проезжающих – они внушали чувство искреннего восхищения. Это были герои.

Решение Масарика и союзников

Секрет возвращения чехов на Запад заключался в решении, принятом в Париже. Война с Германией еще не была окончена. Предоставить тоннаж для перевозки 40 тысяч чехов во Францию представлялось затруднительным. Казалось более целесообразным вернуть всех чехов к Волге и создать для Германии угрозу восстановления Восточного фронта.

Президент Масарик, тогда еще председатель чехословацкого Национального комитета в Париже, прислал приветствие чехословацкому войску и благословлял его на дальнейшую борьбу. Вывезти все войско не представлялось возможным, значительная часть его, согласно ранее полученным инструкциям, находилась в районе Волги и Урала, рассчитывая пробиться к Архангельску. Поэтому политический расчет диктовал возвращение всех чехов к Волге для использования их военной силы против германских прислужников, большевиков, и восстановления преданной союзникам России.

Чехи требуют всероссийской власти

Неудивительно, что, приняв на себя тяжелую задачу борьбы на чужбине за далекие и малопонятные цели, чехи стали проявлять склонность к активному участию в политической жизни страны, куда их забросила судьба. На съезде представителей всех частей был избран местный (сибирский) Чехословацкий национальный совет, во главе которого встал Богдан Павлу. Резиденцией совета был избран Екатеринбург.

Наибольший интерес совет проявил к организации всероссийской власти. «Настоящее политическое положение, – объявил Чехословацкий совет, – властно требует немедленного создания центрального Всероссийского правительства». С этим лозунгом выступил Павлу на Уфимском совещании, где Чехословацкий совет присутствовал in corpore (в полном составе), свидетельствуя свой живой интерес к задачам совещания.

Состав Чехословацкого совета был левый. Симпатии его были на стороне социалистических партий, которые не только благодаря плохому знанию русских бытовых отношений, но и по личным увлечениям чешские деятели принимали за истинно народные.

Всякому должен быть понятен живой интерес чехов к объединению власти на освобожденной от большевиков территории. Они не могли быть равнодушными к раздорам областных правительств и бесхозяйственности военного дела, но будущее показало, как опасно было вовлекать во внутреннюю политическую борьбу иноземные, не связанные с русской жизнью силы.

Встреча с Семеновым

В вагон вошел молодой плотный казак-офицер с красивым, но простоватым лицом. Это был Семенов. Он проявил необычную для казака скромность, временами, казалось, даже волновался. У всех осталось впечатление, что это простодушный и незлобный солдат.

В июле в Омске побывал Дутов, атаман оренбургских казаков. Он и по внешности уступал Семенову, и характером не располагал к себе. Он производил впечатление человека хитрого и политического, видимо, лавировал между самарским Комучем и Сибирским правительством, скептически относясь и к тому и к другому, но стараясь заполучить от каждой стороны побольше. Семенов казался неспособным на такую игру. Не являлся ли он сам игрушкой в чьих-либо руках?

Японцы

Начиная с Читы, повсюду встречались японские солдаты и офицеры. Главу Сибирского правительства никто из японских военных властей не выражал желания видеть. Японцы делали свое дело настойчиво, без шума и, казалось, с полным безразличием к русской власти.

На станции Оловянная, где большевики, отступая, взорвали мост через реку Онон и где пришлось остановиться, пока приведен был в порядок понтон, мы прочли интересное объявление японского генерала:

«Объявляю всем и местному населению, включая и военных, что японская армия не собирается делить или присваивать себе русских земель и отнюдь не будет вмешиваться в русскую внутреннюю политику, а ставит целью своего выступления лишь исполнение веления многогуманного и милосердного нашего Императора. Видя страдания России, наш Император послал свою армию в этот район для восстановления порядка и спокойствия. Следовательно, и задачи японской армии состоят в том, чтобы избавить Россию от омута страданий и оков рабства, причиненных нашествием германо-австрийских пленных и красноармейцами, и этим самым оказать русскому народу решительную поддержку. Можно сказать, что японская армия является истинной спасительницей для русского народа, но если кто-либо будет оказывать сопротивление нашей армии или препятствовать исполнению святого назначения ее, то она примет строжайшие меры и будет преследовать без разбора национальности, чем устранит все препятствия к исполнению задач нашей армии.

Желая русскому народу истинного счастья, советую мирно жить и трудиться для своего и общего блага и не волноваться под влиянием вредных идей, которые доведут вас до полной гибели. Начальник 7-й японской дивизии генерал-лейтенант Кихфудзии».

Дальневосточная неразбериха

Положение, которое мы застали во Владивостоке, было на редкость сложное, но, как выяснилось впоследствии, не самое сложное из тех, которые приходилось видеть в Сибири за время Гражданской войны.

Еще в Харбине наш поезд осадили корреспонденты и политические деятели. Как Сибирское правительство относится к временному правителю генералу Хорвату? Каково отношение его к правительству автономной Сибири? Одно ли это правительство с омским или это совсем другое правительство?

Все эти вопросы вызывались чрезвычайной запутанностью политического положения на Дальнем Востоке. Группа Дербера не без некоторого основания утверждала, что она является тем самым Сибирским правительством, от имени которого действует в Омске Вологодский, и что соединение Восточной и Западной Сибири означает, что произойдет соединение временно разрозненных частей правительства. Признать это en toute lettre[67]67
  В буквальном смысле (лат.).


[Закрыть]было невозможно. Группа Дербера вооружила против себя всю дальневосточную буржуазию. Судя по ней, составляли мнение о Сибирском правительстве вообще. Я уже указывал, что лучшие из избранников Областной думы случайно оказались в Сибири, на Дальнем же Востоке были наименее авторитетные и в то же время наиболее одиозные фигуры. Кроме того, сама группа Дербера разложилась. Пребывание Дербера на посту премьера признано было неудобным. Его заменил Лавров, кооптированный в состав правительства из земцев. Устругов вовсе вышел из Сибирского правительства и перешел в Деловой кабинет генерала Хорвата.

Чтобы вывести П.В. Вологодского из затруднительного положения, на эти рискованные вопросы отвечал я, так что гнев дерберовской группы на меня первым делом и обрушился. Я высказался в том смысле, что длительное разделение одного и того же правительства на две группы, действовавшие независимо одна от другой и не имевшие между собой связи, сделало каждую из них самостоятельным правительством. Одно не может отвечать за другое.

Хотя такое заявление и не очень понравилось во Владивостоке, но придраться к нему было трудно.

Представители Дальневосточного комитета, присяжный поверенный Александров и некоторые другие, познакомившись с политической программой правительства, отнеслись к ней одобрительно, но добивались узнать, каковы намерения делегации по отношению к генералу Хорвату. Последний, объявив себя временным правителем в Гродекове, близ китайской границы, переехал затем во Владивосток, но его правительство (Деловой кабинет, во главе которого стоял бывший член Государственной думы С.В. Востротин) признавалось далеко не всем краем, тогда как правительство автономной Сибири (Лавров-Дербер) благодаря связи с земствами получало приветствия и заявления о поддержке и признании со всех концов Дальнего Востока. Но игнорировать генерала Хорвата, несомненно, крупного деятеля, и третировать его выступление в качестве правителя как авантюру было бы большой политической ошибкой ввиду явной необходимости воспользоваться его положением и влиянием на Дальнем Востоке. Поэтому членам Комитета дан был неопределенный, но искренний ответ: «К генералу Хорвату отнесутся так, как он этого заслуживает». Sapienti sat[68]68
  Умному достаточно (лат.).


[Закрыть].

Однако помимо двух конкурирующих правительств – демократического (Лаврова) и буржуазного (Хорвата) – во Владивостоке оказалось еще несколько независимых центров. Владивостокское чиновничество образовало свою коллегию, во главе которой встал профессор Восточного института Мендрин. Коллегия эта ввиду отсутствия общепризнанной власти давала от себя руководящие указания почти всему чиновничеству Владивостока. Помимо того, во Владивостоке работал и распоряжался, как фактический хозяин положения, Междусоюзный военный совет, единственный обладатель реальной силы.

Делегации Сибирского правительства предстояло распутать эти сложные взаимоотношения. Между тем на Западе благодаря Сибирской областной думе создавалась обстановка крайне неблагоприятная для престижа власти.

Областная дума «поддерживает» правительство

Сибирская дума, как и следовало ожидать, едва возобновились ее заседания, не замедлила избрать делегацию на Дальний Восток. Одна делегация уже «работала» в Уфе, дискредитируя Сибирское правительство, теперь другая должна была нанести ему удар на Дальнем Востоке, продемонстрировав перед лицом иностранцев срам российской междоусобицы.

Еще в Иркутске, узнав о намерении избрать такую делегацию, Вологодский телеграфировал в Омск инструкцию, как не допустить посылки делегации на Дальний Восток, а в Томск – просьбу Якушеву принять меры к задержанию делегации самой думой. Но Якушев ответил, что делегация уже выехала и задержать ее нельзя, но что правительство может быть уверенным в ее тактичности.

Доверием власти лицемерный Якушев уже перестал пользоваться, и делегация по распоряжению из Омска была задержана в Иркутске командующим войсками Эллерц-Усовым и возвращена обратно. Любопытно отметить, что помимо открытой делегации на Дальний Восток был тайно командирован товарищ председателя думы профессор Никонов. Он выехал раньше Вологодского. В иркутских газетах мы прочли объявление, что на имя Никонова получен перевод, о чем ему дается знать через газеты ввиду неизвестности его нахождения. Следов Никонова нигде не было видно, и, как оказалось впоследствии, он либо не доехал до места назначения, либо его таинственная командировка ограничивалась районом Забайкалья.

Не успела дума поднести правительству один сюрприз в виде делегации на Дальний Восток, как она уже изобрела второй. Фракция социал-демократов внесла 18 сентября вопрос о необходимости выявить отношение думы к Временному Сибирскому правительству в связи с его выступлением на Уфимском совещании. Фракция социалистов-революционеров поддержала срочность вопроса.

Все время, начиная с 10 сентября, когда возобновились заседания думы, в президиуме ее замечалась большая ажитация. Патушинский сообщил Якушеву о своей отставке, приехал Шатилов с докладом по начальству. Приехал с Востока Новоселов.