Читать книгу "Новгородец"

Глава 4

Спорить я, разумеется, не стал. Кивнул и пошёл к бревну, одновременно пытаясь сообразить, что за князь сейчас правит в Новгороде?

Дело в том, что в X веке никакого Юрия не было, а в XI был только один – тот которого потом назовут Долгоруким. Вот только в Новгороде он никогда не сидел, да и родился в самом конце одиннадцатого века.

Ну а из XII и XIII веков всех князей не помнит даже отличник Андрюха. Слишком уж много их было. Больше двадцати в начале двенадцатого века и больше ста в начале тринадцатого. Юриев, к слову, там хватало, но гадать бесполезно. Здесь все могло развиваться иначе, и новорожденных могли называть как угодно.

Смущает другое… Имя «Юрий» – это то же, что и «Георгий», и считается христианским, но на этой же земле осталось язычество? Или я чего-то не понимаю? С другой стороны, имя Георгий появилось задолго до христианства, и совершенно не факт, что в этом мире не было какого-нибудь известного Юрия. В общем, голову греть пока что не стоит. Слишком мало информации для размышления. Потом подумаю и сопоставлю, а сейчас есть дела поважнее.

Скинув льняную рубаху, я сел на бревно, быстро оглядел себя и остался доволен осмотром, с некоторыми оговорками. Этот парень воином не был. Нет, тело не рыхлое, но и тренированным его не назвать. Придется работать, но это совсем не проблема. Мне не привыкать к тренировкам.

Радовало, что все повреждения исчезли. На Земле с такими бы – привет инвалидность, а здесь – словно и не было. Раны на груди превратились в старые неровные шрамы, а пожеванное волком плечо выглядело как после ожога. Не очень эстетично, но, да и плевать. Рука двигается нормально, и ладно. Еще немного напрягал рубец на груди, который для моего предшественника оказался последним, но думать в этом направлении не хотелось. Главное, что я живой, а как это случилось – никого волновать не должно.

Гораздо интересней оказалась та отметина, о которой говорил Тихомир. Знак Перуна был похож на молнию, какими их рисовали на ящиках с электрическими приборами. Размером – сантиметров пять, бледно-розовый, с четкими очертаниями и неровным обрамлением из маленьких, едва заметных искорок. Похоже на оттиск печати в том месте, где детям ставят пробу Манту. Лада сказала, что он защитил меня от яда. Надеюсь, это не единственная способность? Нужно будет при случае её расспросить.

Как только я сел на бревно, девушка осмотрела раны, снова заглянула в глаза и, удовлетворенно кивнув, принялась разминать мне плечо. Руки у неё были не по-женски твердые, а от ладоней по мышцам растекалось покалывающее тепло. Какая-то лечебная магия? Скорее всего, так и есть – с медициной в этом мире полный порядок. Потом тоже нужно будет узнать, как все это работает. Не сейчас – нет… Слишком много свалилось всего непонятного.

Мозг забит всякой хренью и отказывается соображать. Нежить, волколаки, говорящие идолы с чёрными псами. Чудесное исцеление, княжеские дружинники, Юрий в Новгороде и меченосцы, захватившие Псков. Все это помимо того, что я попал хрен знает куда.

Впрочем, первый шок прошел ещё там, в лесу на поляне, и никакой паники не случилось. Грусти тоже не подвезли – на Земле меня особо ничего не держало. Здесь же – охренеть как интересно, но думать обо всем сразу нельзя. Слишком уж радикальные перемены, и крыша может не выдержать. Лучшая тактика в моей ситуации – принимать все как данность и открывать мир понемногу. За пару месяцев адаптируюсь и сохраню разум. Говорят: меньше думаешь – крепче спишь. Вот и буду по возможности придерживаться этого правила.

– Выходит Велеслава не ошиблась? – голос Тихомира оторвал меня от размышлений. Дружинник поправил ножны, кивнул на меня и добавил: – Он и правда вернулся?

– Все с тобой уже хорошо. Можешь надевать рубаху, – Лада отошла и, переведя взгляд на дружинника, подтвердила. – Да, так и есть. Перун вернул его душу. Хорошо, что Олег смог убить волколака. Иначе не знаю, что было бы…

– Олег, хм-м, – Тихомир усмехнулся. – Я ведь сразу не вспомнил, откуда нам его привезли.

– А можно вы и мне тоже расскажете откуда я вернулся, – надевая рубаху, попросил я. – И что не так с моей душой?

– Её у тебя не было, – мгновение поколебавшись, пояснила мне лекарка. – В том смысле, что она существовала отдельно от тела.

– Тебя не просто так звали Пустым, – добавил к её словам Тихомир. – Десять лет ты прожил тенью в святилище Перуна в Новгороде. Ни с кем почти не общался. Говорил плохо и мало – больше мычал. Ещё улыбался и понимал только Ратибора – старшего волхва Громовержца.

М-да… Все интереснее и интереснее. Выходит, этот парень был аутистом или душевнобольным? Только все равно непонятно… Такие серьезные парни не стали бы без причины таскать по новгородским лесам душевнобольного. Или им совсем нечем заняться?

– А почему вы меня сюда привезли? – надев наконец рубаху, я поднялся с бревна и посмотрел на дружинника. – Или мы сейчас рядом с городом?

– Нет, не рядом, – Тихомир кивнул в сторону пристани. – Это сборище на Сите – место, где собирают дань. Отсюда до города примерно сто верст[21]21
  Верста – русская единица измерения расстояния, равная пятистам саженям или тысяче пятистам аршинам. В метрической системе это 1066,8 метра.


[Закрыть].

«Ситя – это скорее всего Ситня. То есть территориально меня закинуло туда же, где и был на Земле», – подумал я, а вслух произнёс:

– Ты так и не сказал: зачем вы меня сюда привезли?

– Твой опекун – волхв Ратибор получил от бога знак, и нам было велено доставить тебя в святилище на закате. – Тихомир тяжело вздохнул и перевёл взгляд на лес. – Остальное расскажет боярин Мстислав. Он скоро вернется.

– Пойдем, я тебя покормлю – Лада сделала приглашающий жест. – Тебе сейчас есть нужно много.

Произнеся это, девушка направилась туда, откуда пришла. Я кивнул и пошёл следом за ней.

Есть хотелось, но не сказать, чтобы сильно. Хотя, по логике, я должен бы испытывать чудовищный голод. Наверное, сказываются последствия стресса, который и не думает заканчиваться. Все запуталось так, что не помогут даже пол-литра. Этого парня, вернее уже меня, откуда-то привезли и отправили в главное святилище Перуна. Там я прожил десять лет, мыча и загадочно улыбаясь, а потом Ратибору был знак.

Вот интересно, что такого должно привидеться волхву, что для транспортировки сумасшедшего в Новгородскую область привлекли целого боярина и как минимум четырёх княжеских дружинников? По меркам современной России – это примерно, как генералу ФСБ с четырьмя крутыми спецами сопровождать пациента Кащенко. И кстати – тот убитый волхв – это, скорее всего, не Ратибор, а кто-то из местных. Здесь же, наверное, у каждого святилища есть свой служитель? То есть мой опекун скорее всего жив и его можно будет поспрашивать о себе, после возвращения в Новгород.

По итогу все закончилось довольно печально. Потеряли троих, чтобы привести меня в чувства? Все вроде так, но это же бред! Что такого было в том парне, что они с ним так нянчились? На него указал Громовержец? Да, возможно, но мне кажется: есть и что-то другое. Дружинникам запретили об этом со мной говорить, и Лада тоже вряд ли прояснит ситуацию. Впрочем, времени у меня много. Дождусь прихода начальства.

За избой обнаружился большой прямоугольный стол под навесом. Стоящие возле него чурбаки исполняли роль стульев. В пяти метрах справа от стола горел костер, над которым висел большой закопчённый котел.

– Как знала – не стала гасить огонь, – произнесла девушка и, указав мне на один из чурбаков, отправилась в подвал, который был выкопан под избой.

Вернулась она оттуда с большой деревянной миской и, наполнив её кашей из котла, поставила передо мной. Затем протянула мне новую ложку со словами:

– Размешай. Там на дне мёд, ягоды и орехи. Тебе теперь три дня можно есть только такое[22]22
  Кутья – пшеничная каша с мёдом, ягодами и орехами была широко распространённым ритуальным блюдом в языческой Руси. Она символизировала: жизнь после смерти, плодородие, круговорот бытия.


[Закрыть]. Чтобы душа прочно привязалась к телу.

– А своих вещей у меня не было, – поинтересовался я, забирая у девушки ложку.

– Все твои вещи мы сожгли на кострище[23]23
  У славян не было единого устоявшегося термина «погребальный костёр» в том виде, как мы его представляем сегодня. В «Повести временных лет» (далее везде ПВЛ) в контексте погребального сожжения употребляется слово «сожгоша» без конкретики.


[Закрыть], – пояснила мне Лада. – Пустой ушел вместе с погибшими воями и Светомиром. Те вещи были его. Твой теперь только кинжал. Ты окропил его кровью врага, и он к тебе привязался.

– Ясно, – я кивнул и с сомнением посмотрел на стоящую передо мной кашу.

– Ты забыл, как нужно есть? – видя мое замешательство, встревоженно поинтересовалась девушка.

– Нет, не забыл, – я вздохнул. – Просто не помню, как правильно. Тут же, наверное, нужно что-то сказать. Может быть, ложку держать как-то правильно.

– Все слова уже сказаны, – девушка улыбнулась. – Огню я пожертвовала[24]24
  Огонь (часто как Сварожич – «сын Сварога») считался живым богом, присутствующим в каждом очаге, костре, святилище. Жертвовали ему постоянно – не только в больших обрядах, но и в быту. В данном контексте первая ложка сваренной каши была отправлена в огонь.


[Закрыть], поэтому ешь, как умеешь. Только помешать не забудь. И ещё у нас не принято разговаривать с полным ртом.

– Хорошо, не буду, – я улыбнулся в ответ. – Но тогда ты расскажи мне про душу. Как она смогла вернуться?

– Это тебе Велеславу лучше спросить, – Лада немного смутилась. – Могу рассказать только то, что сама понимаю.

– Да, конечно, – я кивнул и принялся размешивать кашу.

– Я иду путём, который указала мне Жива[25]25
  Жи́ва – главное женское божество западнославянской мифологии. Она воплощает жизненную силу и противостоит мифологическим воплощениям смерти.


[Закрыть], и многого ещё не знаю, – после недолгого молчания пояснила мне Лада. – Мне не известно, почему души покидают тела живых, и я тем более не знаю, почему это случилось с тобой. Впрочем, когда такое случается, связь с ней все равно сохраняется. В тот момент, когда ты получил смертельную рану, душа вернулась, чтобы окончательно разорвать эту связь, но Перун задержал её в теле, а Велес не пропустил в Навь[26]26
  Навь – в славянской мифологии одна из трёх форм бытия. Мир мёртвых, царство душ умерших, расположенное под землёй или за водой. Это не ад, а место ожидания, где души пребывают до перерождения или перехода в Ирий. Навь управляется Велесом и несёт в себе покой, тень и память, а не муки.


[Закрыть].

– То есть я погиб и ожил?

Не сказать, что меня сильно удивило рассказанное лекаркой. Особенно после того, что уже довелось пережить. Погиб-поднялся – какая ерунда. Главное, что не стал таким же как те скелеты возле сторожки.

– Не совсем так, – Лада покачала головой. – Ты не жил правильно до получения смертельной раны, и поэтому боги оставили тебя в Яви[27]27
  Явь – в славянской мифологии ещё одна из сторон бытия. По сути – реальность, где живут люди.


[Закрыть]. Если бы ты погиб в бою с волколаком, то никто бы уже тебе не помог. Однако ты выжил, услышал зов Громовержца, смог дойти до жертвенника и окончательно привязал душу к телу. Кутья ее порадует, – девушка указала на миску с кашей. – Ешь уже! Хватит мешать!

– Сейчас. Ответь только ещё на вопрос, – я уселся поудобнее и посмотрел на собеседницу. – Скажи, а Перун мог отправить в тело какую-то другую душу?

Услышав вопрос, Лада нахмурилась и осторожно поинтересовалась:

– А почему ты об этом спросил?

– Ну вас же смутило мое имя, – я спокойно посмотрел ей в глаза.

– Сложно сказать, – девушка вздохнула снова указала на миску. – Ты пока ешь, а я подумаю, над ответом.

Каша была безумно вкусная. Вот казалось бы: пшеница, мед, сухие ягоды и орехи, но я никогда в жизни ничего такого не пробовал. Возможно, Лада права, и душа действительно радуется этому нехитрому угощению? Хотя есть подозрение, что этот я просто ничего вкуснее не ел. Тут же с едой не так, как у нас. Репа, капуста, бобы, ржаной хлеб и по праздникам мясо. Дружинники, понятно, питаются лучше, но я же не был дружинником. Не был, да, но обязательно стану!

Девушка думала достаточно долго. Хмурилась, закусывала губу и со стороны была похожа на молодого ученого, который стоит на пороге открытия. Придя наконец к каким-то ответам, она дождалась, когда я поем, и забрала у меня пустую миску.

– Спасибо, – с улыбкой поблагодарил её я. – Очень вкусно. Душа и правда порадовалась.

– Три дня ты должен есть только это, – строго произнесла Лада, затем отнесла миску и вернулась к столу. – Ложку оставь себе, а что до твоего вопроса… – девушка пожала плечами. – Думаю, да! Перун мог отправить в тело душу погибшего воина. Большего я тебе не скажу. Не хочу попусту болтать о неведомом. Поговори с Велеславой. Она в этом разбирается намного лучше меня.

«М-да… Велеслава у них тут как ходячий справочник продвинутого язычника. Хотя жрица Велеса другой, наверное, быть не может», – я мысленно улыбнулся, а вслух произнес:

– Обязательно поговорю, а ты хотя бы расскажи, что там были за твари в лесу?

– Тот волколак, которого ты убил, был сильным колдуном, – хмуро ответила девушка. – Тут когда-то было два крупных поселения данов. Они потом ушли обратно на север, а курганы остались. Их стражи – драугры[28]28
  Драугр – оживший мертвец в скандинавской мифологии. Призрак умершего воина или знатного человека, который не ушёл в загробный мир, а остался охранять свою могилу, сокровища или землю. Он питается страхом, ненавидит живых и убивает всех, кто нарушает покой его кургана.


[Закрыть] – заперты в земле специальными рунами. Колдун снял эти руны, подчинил своей воле стражей и привёл их к святилищу Громовержца.

– А зачем ему это понадобилось? – я непонимающе поморщился. – Он хотел кого-то убить или собирался разрушить святилище, а мы ему помешали? Ведь вряд ли он это делал от скуки.

– Не знаю, что именно он задумывал, – Лада ещё больше нахмурилась, – но тут, между Новгородом и Псковом, недавно появился один из кощеевых слуг. Велеслава и Мстислав уверены, что колдун выполнял его указание.

– Один из кощеевых слуг? – удивлённо выдохнул я. – А Кощей – это который Бессмертный?

Блин! Еще и Кощей… Хотя, чему тут, блин, удивляться? Самое интересное, что в славянской мифологии никакого Кощея не было. Он появился в фольклоре и сказках значительно позже – в семнадцатом, или восемнадцатом веке. А тут, значит, есть? И дуб, и сундук, и – дальше по списку? Хотя это вряд ли… Какой идиот будет прятать так свою смерть?

– Почему бессмертный? – Лада вскинула брови. – Он скорее Неприкаянный. Велес изгнал его из Нави, боги отвергли Кощея и не пустили в Правь[29]29
  Правь – еще одна из сторон бытия. Мир светлых богов.


[Закрыть]. Явь для него тоже закрыта. Желая отомстить, Кощей ушел под руку Лилит. Здесь, в Яви, он появиться не может, поэтому отправляет слуг. Кощею обещана эта земля, вот он и гадит, как может.

– А Лилит это…

– Верховная богиня ромеев и латинян, – зло ответила девушка. – Лживая и хитрая тварь! Такая же, как и все их новые боги.

Охренеть! Мне казалось, что христианство сюда не дошло, а оно, выходит, в этом мире просто не появилось? Или появилось, но не распространилось так, как у нас? Ромеями славяне называли жителей Византии, откуда на Русь пришло православие. Латинянами – европейцев-католиков за их привычку молиться на латыни. Здесь, возможно, тоже случился какой-то раскол, а молиться они могут и этой новой богине?

А ещё имя Лилит предки по большей части связывали с демоном. Возможно, здесь она какая-то другая? Как бы то ни было, вопросы задавать пока рано. С какого хрена меня вот прямо сейчас должна интересовать чужая религия? К тому же я не силён в православии и вряд ли смогу сформулировать правильные вопросы. Для начала нужно осмотреться.

– А эта богиня – она только у ромеев и латинян? – поинтересовался я, стараясь не показывать заинтересованность. – Или есть ещё какие-то боги?

– Терна везде, – Лада отвела взгляд. – Лилит не приняли только славяне, даны, урмане и свеи. Северяне чтят своих старых богов, как и мы. Новая вера требует от них отказаться.

– А терна это название их веры?

– Да, – устало ответила девушка. – Ее символом является терновый венец.

– То есть латиняне и ромеи пытаются захватить нашу землю, чтобы насадить здесь свою веру?

– Так и есть. При этом мы не запрещали им молиться своей богине на нашей земле. В Новгороде есть святилище Лилит, и в Пскове оно тоже было… – произнеся это, девушка поднялась со своего чурбака и добавила: – Об остальном мы поговорим позже, Олег. Сейчас у меня есть дела.

– Да, конечно, – я тоже поднялся. – Спасибо тебе за лечение и заботу. Только ответь на последний вопрос. Скажи, а какой сейчас год?

– Триста семидесятый от начала правления Рюрика, – без колебаний ответила девушка и строго потребовала: – Никуда отсюда не уходи! Сейчас вернутся Мстислав и Велеслава. Они будут с тобой говорить.

– А здесь их подождать можно? – я указал на бревна, которые лежали неподалёку и, судя по всему, использовались для сидения.

– Жди, где хочешь, – Лада пожала плечами и кивнула на Мала, стоящего метрах в двадцати и время от времени поглядывающего в нашу сторону. – Главное – будь на виду.

Произнеся это, девушка направилась к входу в избу. Я проводил её взглядом, вздохнул и пошёл к бревнам.

Нужно было посидеть, подумать и уложить в голове всю полученную информацию. Сделать это необходимо до прихода боярина и волхвы Велеславы. Они ведь тоже будут со мной говорить, и чувствую – загрузят по полной. Нужно как минимум подготовиться к этому разговору и составить список вопросов.

Итак, что мы имеем? По предварительной информации, в этом мире нет христианства. Его место заняла религия с названием Терна, верховной богиней которой является какая-то Лилит. На первый взгляд, для непосвященного меня различия с христианством минимальны. Отличается только имя верховного божества, её пол и символ религии. В остальном все очень даже похоже. Меченосцы, епископства, экспансия и нетерпимость к другим религиям.

При этом на территорию славянских княжеств Терна уже проникла, но здесь и ещё у северян люди в большинстве поклоняются старым богам. Как я понял, Лилит хочет подчинить себе славянские земли и посадить здесь Кощея, которого старые боги отовсюду изгнали. Кто он такой и почему с ним так поступили – мне неизвестно, но, да и плевать. Важно другое. Желая получить контроль над этими землями, Кощей всячески помогает своей хозяйке. Он отправляет на территории княжеств своих слуг с какими-то непонятными пока заданиями.

Один такой сейчас находится где-то неподалёку отсюда. Можно с уверенностью предположить, что захват латинянами Пскова не обошёлся без его непосредственного участия. А еще этот урод нанял колдуна, который едва меня не убил. По итогу оборотень подох, а я вроде как определился с врагами, и теперь нужно разобраться с самим собой.

Глава 5

С момента моего пробуждения прошло уже больше часа. Погода по-прежнему стояла отличная. Кричали в лесу птицы, стучал по стволу дятел, негромко шумела река. К пристани причалила лодка с мешками, и приплывшие мужики принялись ее разгружать. Из землянки выбрался сборщик налогов – невысокий бородатый мужик в серой расшитой рубахе – и направился к пристани. Охранники прекратили играть и пошли следом за ним. Третий, что точил копье, остался у костра кашеварить.

Ранняя осень, пение птиц, свежий воздух и запах костра… Мне было так хорошо и спокойно, что хотелось остановить время. Не помню, когда в последний раз такое случалось. Так, чтобы никому ничего не должен, абсолютно здоров, а впереди очень интересное время. Как в детстве, в преддверии Нового года.

При этом я понимал, какая вокруг происходит жесть. Ожившие боги, колдуны, нежить и Древняя Русь, против которой ополчился весь мир. Знал, что большая часть того, что я изучал, скорее всего, мне здесь не пригодится, но тем оно интереснее.

Ладно, оставим эту лирику. Нужно разобраться в сложившейся ситуации. Итак, десять лет назад я оказался в Новгороде. Судя по словам Тихомира, привезли меня сюда варяги, которых в двенадцатом веке начали различать на свеев, данов и урман. В Новгород я прибыл уже пустым, и меня сразу определили в святилище Перуна. Почему-то я уверен, что Ратибор – главный волхв святилища – тогда тоже получил от Громовержца какой-нибудь знак.

То есть Перун был в курсе, что в Новгороде подрастает парень, у которого нет души, и организовал мое прибытие в этот мир? Скорее всего, так и есть, но как-то оно странно получилось. Я ведь мог легко погибнуть, и второго шанса бы не представилось. Кандидатов на вселение могло быть бесконечное множество, но тело-то было только одно. Наверное, по-другому не получалось, и всем нам по итогу нехило так повезло. И парню, и мне, и, наверное, даже Перуну. Впрочем, все это тоже лирика. Главный вопрос: на хрена меня сюда перебросили? Что я должен, блин, «вспоминать»?

Попробуем рассуждать логично. Тот урод на коне в будущем сказал, что все славянские боги погибли. То есть, по той же логике, у последователей терны получилось захватить эту землю? Вот даже не представляю, что будет здесь творить ублюдок, которого отвергли все славянские боги, но это детали. Перун, очевидно, предчувствовал грядущие события и понимал, что местные не справятся. Не потому, что не смогут, а просто не увидят правильного решения.

М-да… Не много ли я о себе возомнил? Не знаю, но других вариантов пока что не вижу.

Поэтому оставлю эту версию как рабочую и попытаюсь сообразить, что могли почувствовать боги.

Возможно, это как-то связано с захватом Пскова? Хотя вряд ли, но… Блин! Лада же сказала какой сейчас год. Триста семидесятый от начала правления Рюрика[30]30
  Согласно рассказу, помещённому под 862 годом в ПВЛ и в недатированной части Новгородской первой летописи, Рюрик был приглашён на княжение племенами чуди, словен, кривичей, мери, а также, возможно, веси.


[Закрыть]! Христианского исчисления нет, но сопоставить годы несложно. Быстро сложив два трёхзначных числа, я выдохнул и похолодел. Тысяча двести тридцать второй!

Девять лет назад русско-половецкое войско разбито в сражении на реке Калке. Через пять лет монголы придут под Рязань, и начнется кошмар. В войске Батыя хватало христиан[31]31
  В войсках Батыя служили христиане-несториане, особенно много их было во вспомогательных отрядах из завоёванных народов (аланы, грузины, армяне, словены, куманы). Монголы не навязывали свою религию (тенгрианство) и терпимо относились ко всем вероисповеданиям.


[Закрыть], а здесь, возможно, оно будет целиком состоять из последователей этой гребаной Терны! При этом русские земли в этом мире, скорее всего, так же раздроблены, а наследование определяется правилами лествичного права[32]32
  Лествичное право – система наследования власти на Руси X–XII веков, при которой княжеский престол переходил не от отца к сыну, а по старшинству внутри рода: от старшего брата к младшему, затем к старшему в следующем поколении и т. д. Основывалось на принципе «лествицы» (лестницы), где каждый князь занимал ступень в иерархии, продвигаясь по ней с возрастом и смертью старших.


[Закрыть]? Князья воюют друг с другом, и никто никому не указ. Они не объединились даже после разорения Рязани и Владимира.

Да, монголов, по нормальным оценкам, было не так много, как в фантазиях историков девятнадцатого века[33]33
  Количество вторгшихся в 1237 г. монголов, по оценкам некоторых историков, доходило до полумиллиона. Чем такая орда питалась, чем они кормили коней (в зимнем походе кони не могут питаться одним только подножным кормом), сколько было при таком количестве заводных и вьючных лошадей, а также какого размера при таком количестве был обоз – эти историки не поясняли. Самим монголам, к слову, тоже чем-то нужно было питаться. Никаким грабежом орду больше ста тысяч человек не прокормить. То есть припасы нужно было везти с собой. Как минимум основную их часть. Маленькие монгольские лошади должны были получать в день (проходя немаленькие расстояния) не меньше пяти килограммов сена. Можно легко посчитать, сколько съедала бы, например, стотысячная орда в день. И еще немного информации. Во время похода в строю, например, по четыре коня в ряд, нужно соблюдать расстояние между этими рядами примерно в полтора корпуса, для того чтобы кони не мешали друг другу и не передрались. Таким образом, вместе с обозом, даже сорокатысячное войско растянется больше чем на сто километров. Поэтому монголы двигались несколькими отрядами. И было их по современным оценкам не больше сорока тысяч. Это все равно была огромная, по тем временам сила.


[Закрыть], но их все равно пришло до хрена! В каждом сражении они имели как минимум четырехкратное превосходство!

В стереотип, что монголы – грязные немытые кочевники, которые завалили нас трупами, верят совсем уж далекие от истории люди. Воины Батыя не уступали нашим в экипировке. В тринадцатом веке даже двукратный перевес в численности при таких раскладах – это уже приговор, а на Земле в момент вторжения все было значительно хуже.

История повторяется? Сначала Рязань, потом Коломна, Москва и Владимир… Десятки тысяч убитых, сожженные и разоренные города… В одном только Киеве от пятидесяти тысяч населения осталось только двести дворов. Эти твари не щадили ни женщин, ни детей, и здесь все будет точно так же? Или намного хуже?

Боги это почувствовали, и Перун привел меня сюда, чтобы я предупредил местных? Рассказал, что ждет эту землю? Или как-то помог? Только если на дворе и правда 1232 год, я не представляю, как остановить орду даже являясь князем Владимира[34]34
  В XIII веке политический центр Руси сместился из Киева во Владимир – столицу Владимиро-Суздальского княжества, который стал главным городом Северо-Восточной Руси и резиденцией великих князей.


[Закрыть]. Пять лет – это очень маленький срок…

Впрочем, тут не Земля. Можно предположить, что в какой-то момент та реальность и эта разошлись, а в этой время течёт значительно медленнее. При этом у славян изменения минимальные. Слишком недолго существует здесь цивилизация, по меркам тех же греков или китайцев. Это я к тому, что монголов может не существовать вовсе, а угроза в чем-то другом? В общем, не стоит пока заморачиваться. Узнаю побольше, подумаю, и только тогда буду что-то решать.

Смешно, да… Кто я такой, чтобы думать о таких глобальных вещах? Молодой парень, которого никто и слушать даже не будет. Только меня сюда отправил один из богов, и я найду способ донести свои мысли до нужных ушей. Главное во всем разобраться.

Есть ещё вариант: просто забить на все и не отсвечивать. Только вряд ли Перуна устроит такой поворот дел. Впрочем, мне самому интересно разобраться и помочь своим предкам. Пусть не совсем своим, но это дело десятое. В кои-то веки историку выдался шанс применить свои знания на практике. Таким не воспользуется только дебил. Да, историк я только по образованию, а мир вокруг – совсем не Земля, но это совершенно не важно. Как-нибудь разберусь.

В общем, решено. В первую очередь узнаю о монголах и текущей политической ситуации. Час как очнулся, а уже наполеоновские планы, м-да… Только мне и правда хочется понять, почему я здесь оказался. Возможно, поняв – вспомню то, что требовал бог?

Думая так, я вдруг заметил краем глаза какое-то шевеление справа. Повернул голову и… выдохнул, увидев перед собой маленького потешного мужичка.

Он был чем-то похож на дядюшку Ау из старого детского мультика. Ростом – сантиметров сорок, или чуть больше. Босой, в драных штанах и кафтане. Подпоясан обычной веревкой, на шее висят глиняный черепок и обломок пожелтевшей кости. Волосы с бородой – густые, чёрные и нечесаные. Кожа серая, нос большой и неровный, лоб скрыт чёлкой, в темных глазах горят алые искорки.

Мультипликаторы не сильно ошибались, изображая домовых, но это мог быть кто угодно. Дворовой, овинник, или может быть банник? Тут же целый бестиарий этих существ.

Никакой опасности я не чувствовал, но в первый момент растерялся. Дальше началось интересное. Заметив мой взгляд, мужичок упер руки в бока и, задрав голову, произнёс:

– Что, дурак? Пригрелся на солнышке и разомлел? Как ещё соплю не пустил.

Голос у него соответствовал внешности. Сухой, в меру звонкий и ехидный. Впрочем, говорил он беззлобно – просто констатировал факт.

– Сам ты дурак, – хмыкнул я, сообразив, кого он имеет в виду. – Пришел, обзываешься…

Мужик на эти мои слова отреагировал странно. Услышав ответ, он вытаращил глаза и удивлённо распахнул рот, словно увидел перед собой живого Мао Цзэдуна. Затем переступил с ноги на ногу, шагнул ко мне и, подавшись вперёд, выдохнул:

– Ты меня слышишь?

– Да, – я кивнул. – Не только слышу, но ещё и вижу.

– Увидеть меня могут многие, а вот слышать только те, кому это разрешено, – мужичок покачал головой и нахмурился. – Только я не чувствую за тобой Его тени. Ты такой же пустой дурак, каким и был.

– А сам-то ты кто такой? – я вопросительно приподнял брови. – Назовись. А то неудобно выходит: ты меня знаешь, а я тебя нет.

– Я тот, кто стережет печь, – представился мой собеседник, и добавил: – Ещё за двором присматриваю. Хозяйства тут нет – только дом и загон с лошадьми. Справляюсь один без помощников.

– Выходит, ты домовой, – я улыбнулся. – Будем знакомы. Меня зовут Олег.

– Олег?! – мужичок хмыкнул, почесал бороду, и физиономия его просветлела. – Погоди, паря… Ты ж лежал на лавке день-ночь, а Ладка тебе травы вываривала и мешала с золой. Никак душа возвернулась?

– Скорее вернули, – я пожал плечами. – Спасибо Перуну и Велесу.

– А… так вон оно что, – домовой усмехнулся и, подойдя, уселся рядом со мной на бревно.

Причём залез он на него необычно: подошел и появился уже сидящим. Словно бы перетек из одной позы в другую. Со стороны это выглядело прикольно, а сама ситуация не описывалась словами. Настоящий домовой! На бревне, рядом со мной! И мы с ним разговариваем!

Первый шок, очевидно, прошел. Реальность уложилась в голове, с целями определился, и мозг вернулся в привычный режим. Одновременно с этим до меня в полной мере начало доходить то, что случилось в последние дни. Уже без негатива и нервов.

– Все в порядке? – поинтересовался я у своего волшебного собеседника.

– С тобой, наверное, да, а вот что происходит вокруг мне неведомо, – домовой тяжело вздохнул. – Боги прикрыли тебя от чужих взглядов, паря. Это хорошо. Ведь того, кто умеет видеть и слышать, можно и самого разглядеть из теней. С тобой не так. Я даже вблизи не чувствую, что ты изменился.

«Ну это же отличные новости», – подумал я и поинтересовался:

– А что хоть здесь происходит? Что тебя тревожит?

– Лес… – мужичок опустил взгляд. – Он молчит. Не по-своему. Раньше ветер шептал, птицы пели… Теперь тоже, но слышится тишина. Такая бывает перед плохой грозой. Ещё волки воют не волчьими голосами. А ночами кто-то смотрит на этот двор не глазами. Я прячусь, когда это ближе подходит, но оно спокойное. Пока что спокойное… и очень страшное.

– И что с этим делать? Чего ждать?

– Не знаю, – домовой покачал головой и, не поднимая взгляда, посоветовал: – Ты, паря, тёмной это передай обязательно. Может она чего скажет.

– Темная – это Велеслава? – на всякий случай уточнил я.

– Она самая, – домовой покивал и, подняв на меня взгляд, добавил: – Ладке ещё скажи, чтобы горшок за порогом разбила. Тот, в котором золу с зельем размешивала. Знаки на нем стерлись, а она, дуреха, не заметила. Их восстановить можно было, но сейчас уже поздно – только разбить! А-то навредит ведь кому своими отварами, а потом будет рыдать или топиться пойдет. И ещё, – домовой указал рукой в сторону загона с конями. – Мужам скажи, чтобы Сивка и Ворона перековали.

– Обязательно передам, и спасибо тебе!

Не знаю, как правильно благодарят домовых, поэтому просто благодарно кивнул и коснулся ладонью груди.

– И тебе спасибо, Олег…

– Мне-то за что? – я удивлённо поднял брови.

– Успокоил ты меня. Теперь я точно знаю, что боги за этим местом присматривают. Значит и лес скоро станет таким же, как был, – домовой вздохнул и поднял на меня взгляд. – Все. Бывай, паря. Если что – позовешь.

Произнеся это, он спрыгнул с бревна и появился около дома. Затем шагнул в стену и исчез уже окончательно.

– До свидания, – произнёс я ему вслед и, поднявшись, пошёл к входу в избу.

Мал стоял там же и наблюдал за рекой. Обернувшись, он как-то странно на меня посмотрел и с сомнением в голосе поинтересовался:

– Ты ещё Олег, или уже опять потерялся?

– Ты чего пристал к парню? – с досадой произнёс стоящий неподалёку Тихий. – Тебе поболтать не с кем? Скоро уже Лют приедет. Он любит тебя послушать.

– Так он только и слушает, – рыжий усмехнулся и снова посмотрел на меня. – А этот вот разговаривает. Только что сидел на бревне и говорил с ветром. Даже иногда улыбался. Ветер ему, наверное, отвечал.

– Мы с домовым разговаривали, – сдержав улыбку, пояснил я. – Он вышел, поздоровался. Мы и поговорили.

– С домовым, значит, разговаривал, – Мал многозначительно покивал. – Тогда конечно… Чего бы вам не поболтать…

Со стороны было видно, какие усилия он прикладывает для того, чтобы оставаться серьезным. Домовой же говорил, что слышать его могут немногие, вот рыжий и не поверил. Странно только, почему не заржал. Не хочет обидеть? Или над дураками тут смеяться не принято?

– Что-то случилось? – вышедшая из избы Лада скользнула по мне непонимающим взглядом и вопросительно посмотрела на Мала.

– Ну как сказать, – парень пожал плечами и кивнул на меня. – Не долечила ты его, красавица. Живот сохранила, тело поправила, а со всем остальным – беда. Олег с домовым только что разговаривал. Не доглядишь – и он в лес убежит. Там русалки, хозяин… С ними тоже можно поговорить.

– И что тебе сказал домовой? – Лада посмотрела на меня. Во взгляде девушки не было и тени насмешки.

– Сказал, что Ворона и Сивка нужно перековать, – я кивнул на рыжего. – И ещё сказал, что Мал с этим справится лучше других. Ну а тебе просил показать. Это в доме. Пойдём, – я сделал приглашающий жест и пошел к входу.

– А чего это сразу я? – хмыкнул за спиной Мал, когда до него дошел смысл сказанного. – Чем я лучше других?

– Ты веселый, – не оборачиваясь пояснил ему я. – А с хорошим настроением лучше работается.

– А я тоже тебе это говорил, – хохотнув поддержал меня Тихий. – А ты все не веришь. Вон, даже домовой подметил твои способности.

– Да ну вас, умников… – Мал усмехнулся, – но Ворон и правда прихрамывал. Может действительно дело в подкове?

Дальше я их разговор уже не слушал. Зашёл в дом, дождался Ладу и, кивнув ей на печь, произнёс:

– На горшке, в котором ты варила лекарство, стерлись какие-то знаки. Восстановить их уже не получится. Поэтому горшок нужно разбить.