Текст книги "Шепчущие никелевые идолы. Жестокие цинковые мелодии"
![](/books_files/covers/thumbs_240/shepchuschie-nikelevye-idoly-zhestokie-cinkovye-melodii-263221.jpg)
Автор книги: Глен Кук
Жанр: Детективная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 44 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]
Затем он бросился на нас и проломился прямо сквозь одного из парней Морли.
– Вот это да! – проговорил я.
– Да уж. С ним надо поосторожнее.
Коротышка не стал убегать – он просто вел себя так, что к нему не хотелось подходить слишком близко, поскольку это грозило неприятными ощущениями. На ближней дистанции он был быстрее, чем даже Морли, который до сих пор удерживал рекорд по скорости движений – исходя из моего опыта. И еще он был очень силен. Он швырнул меня на тридцать футов и сделал это не напрягаясь.
Мы по очереди тузили его со спины. Это было похоже на травлю быка, только в нашем случае бык не издавал ни единого звука. Он не отвечал на вопросы. Он просто молча сражался, делая особый акцент на нанесении повреждений единственному уцелевшему сыночку матушки Гаррет.
Нас было всего лишь восемь на одного – так что оказалось очень кстати, когда на соседних улицах начали верещать полицейские свистки. Мы немедленно оставили свое занятие. Никому не хотелось наносить визит в Аль-Хар. Не сегодня.
Можно подумать, что сегодня такой уж хороший день…
– Славно повеселились, – подытожил Морли, пока мы пересчитывали конечности, вычесывали из волос мелкие камешки и выясняли, у кого больше прав хвастаться самыми крупными синяками. – Если доживу до утра, я хотел бы еще разок взглянуть на этого парня. Прихватив с собой Дориса и Маршу для тяжелой работы.
Дорис и Марша Роуз – его родственники. В какой-то степени. Они частично великаны, частично тролли, а частично кто-то еще, ростом в двенадцать футов, и могут ударом кулака снести небольшое здание. Жаль, что их не оказалось под рукой пару минут назад.
– Отличная идея! – заметил я. – В городе найдется, наверное, еще тысяч десять улиц, которые тоже не помешало бы подмести.
И вправду, передо мной было зрелище столь же редкое, как жабьи клыки: Морли Дотс, с головы до ног вывалянный в грязи и разодетый в лохмотья.
– Эх, вот картина, которую я хотел бы сохранить для потомков!..
– В следующий раз надену какое-нибудь старье, – сказал Дотс. – Зайди ко мне попозже, я отдам тебе это.
Он был расстроен, хотя я не мог понять почему. Все равно всех не победишь.
– Так и сделаю. Удачи сегодня вечером!
10
– Что случилось? – требовательно спросил Дин, впуская меня в дом.
– Кто-то пытался меня убить.
Он хмыкнул. Услышанное не произвело на него впечатления.
– Да ты бы только посмотрел на того парня!
Он хмыкнул еще раз. Никакого уважения к моему образу жизни, хотя именно благодаря ему старик каждый день набивает брюхо хлебом с бобами.
– А у него ни царапины, притом что со мной был Морли и шестеро его парней. Ну, мы бы, конечно, поквитались с ним, если бы не появилась Стража…
Последнюю фразу я добавил для Синдж – она как раз вошла в кухню, чтобы узнать, что происходит. В лапах у нее был котенок – она его гладила. Котенок не возражал против парадоксальности такой ситуации.
– Как ты думаешь, – спросил я, – получится у тебя взять вчерашний след с помощью вот этого? – И бросил ей зеленое яйцо.
– Оп! Что-то подводное… Что это было? Медведь или огр?
У Синдж есть талант.
Крысиный народец наделен исключительным обонянием. Некоторые крысюки поставили бы в тупик лучшую ищейку. А Синдж – нечто выдающееся даже среди своих. Как я уже упоминал, для женщины она гениальна. Кроме того, в ней больше храбрости, чем в десяти любых других представителях ее племени, вместе взятых, исключая разве что ее брата. Даже наиболее отважные и опасные из них боятся людей. Создавшие крысюков чародеи не сочли необходимым избавить их от этой пугливости.
– Это был человек. С самых дальних рубежей вида.
– Что он сделал?
– Он пытался убить меня. Из какой-то древней пращи. Воспользовавшись этим яйцом в качестве метательного снаряда.
– Похоже, частое мытье не относится к числу его человеческих пороков.
Я обернулся к Дину:
– Ее язык с каждым днем становится все более острым.
Дин нахмурился: он все еще не мог полностью отбросить свои предубеждения. Синдж, впрочем, подпрыгнула, польщенная комплиментом. В ее характере есть один большой недостаток: она изо всех сил старается стать человеком. Впрочем, у нее хватает смекалки понять, что ей этого никогда не позволят.
– А почему след вчерашний?
– Сегодня у меня нет времени. Мне еще предстоит день рождения Чодо.
– Кого ты берешь с собой? Тинни?
– Никого.
– А мне можно?
– Нет. Я не беру никого. Там очень быстро могут начаться неприятности, и я не хочу, чтобы кто-нибудь пострадал.
Я не упомянул, что вряд ли ее были бы рады видеть. Чужими предрассудками можно пренебрегать только в случае серьезной опасности – особенно если ты желаешь людям блага.
Синдж это известно как на практическом, так и на эмоциональном уровне. Она никогда не показывает, что ее самолюбие уязвлено. Она считает, что, открывая свои чувства, она умаляет мои усилия избавить ее от страданий.
Это так. Но это идет нам на пользу.
– Как там, не слышно шевеления со стороны неупокоенных? – спросил я.
Если и есть что-то, что Покойник ненавидит настолько, чтобы его кровь была готова вновь пуститься бежать по жилам, так это когда его мешают в одну кучу с неупокоенными – вампирами, зомби и иже с ними. Все они хищники, а он утверждает, что к ним не относится.
– Нет, – отозвался Дин. – Видимо, на этот раз он решил отдохнуть подольше.
Это известие меня не обрадовало – мне бы сейчас не помешал хороший совет. Например, десять лучших способов остаться в живых после вечеринки у Чодо… исключая самый очевидный: вообще там не показываться.
Если тебе неизбежно предстоит рейд по долине теней, нужно как следует поработать головой, чтобы найти способы прикрыть свой зад. Я принялся за дело.
У меня был выбор. У меня были связи. Некоторые из них даже могли оказаться полезными – например, брат Синдж.
Я воссоздал в памяти разговор с Морли о том, что я в действительности значу для Белинды Контагью. Не в деловом смысле, и не как бывший любовник, и не как человек, внушающий страх. Но как символ или даже фетиш для той замкнутой, испуганной маленькой девочки, что пряталась где-то глубоко внутри мисс Белинды. Маленькой девочки, желавшей, по мнению Морли, видеть во мне папочку, которого у нее не было в подростковые времена, поскольку ее настоящий папочка Чодо Контагью вряд ли являл собой образец любящего родителя.
Тем или иным образом я несколько раз вытаскивал эту женщину из глубочайшей трясины. Морли говорил, что из-за этого она избрала меня глашатаем своей судьбы и никогда не позволит, чтобы мне причинили вред. Потому что маленькой девочке нужно, чтобы папа Гаррет был рядом – на случай, если к ней снова подкрадутся кошмары.
– Синдж! У меня идея – может быть, глупая… Пойдем ко мне в кабинет, поможешь мне обмозговать кое-что.
– Что случилось? – спросила она, шипя на согласных так, словно у нее во рту поселился выводок гремучих змей.
– Как думаешь, твой брат смог бы помочь нам с одним делом? Если предложить ему соответствующее вознаграждение?.. Знаю, знаю; но мать-то у вас была одна! В глазах людей это делает его твоим братом.
Джон Растяжка (настоящее имя – Фунт Застенчивости) является вожаком крысиного народца в нашей части Танфера. Отчасти он стал верховной крысой благодаря мне. Он брат Синдж по матери, из более раннего помета, и их отношения ближе, чем между большинством крысиных родственников. Как-то он даже пытался вырвать ее из моих тисков, но она задала ему вербальную порку и велела убираться ко всем чертям. Синдж вполне устраивала ее жизнь.
– Не знаю… Он подозревает, что в последний раз ты использовал его в своих интересах.
– Проблема гордости мне понятна. Но ты лучше меня знаешь, сможем ли мы снова поработать вместе.
– А чего ты от него хочешь?
– Я думаю о сегодняшнем празднике. Он мог бы сильно мне помочь. Если правда, что он умеет разговаривать с обычными крысами.
Синдж задумалась. Мы оба знали, что Джон Растяжка мог проникать в мозги обыкновенных крыс и использовать их как шпионов – однажды он сам признал это в нашем присутствии.
– Ты хочешь, чтобы он отправился в то место, где будут праздновать день рождения Чодо Контагью?
– Вот именно. – Моя идея начала набирать обороты. – Если нам удастся спрятать его где-нибудь поблизости, он сможет оставаться при деле на протяжении всего праздника и предупредить меня, если наметятся неприятные сюрпризы.
– Тебе может не подойти его цена.
– Я не испытываю нужды в деньгах.
– Он не станет просить у тебя денег.
Я простонал.
– Услуга за услугу?
– Подумай, что ты можешь сделать для крысиного гангстера?
Ну как же, свой агент среди людей может быть очень даже полезен крысиному королю, знающему, чего он хочет.
– Ты просишь, чтобы я нашла его? У тебя не так уж много времени.
Фактически я уже опоздал. Почти наверняка. И тем не менее я сказал ей:
– Сделай все, что сможешь.
Не прошло и нескольких минут, как Синдж была готова идти.
– Оставь котенка здесь, – напомнил я. – Вряд ли ему будут рады там, куда ты направляешься.
Крысючиха вернула зверюшку обратно в корзинку.
– Надо же, они прямо так и льнут!
– То же можно сказать и о вшах. Не привязывайся к ним слишком сильно, они у нас не останутся.
Я проводил Синдж до двери, открыл ее – и угодил в самую гущу пикси-разборки. Эти букашки шумят хуже, чем воробьи, но занимаются этим настолько постоянно, что я больше не обращаю на их свары особого внимания.
– Пожалуйста, – обратился я к ним, – могу ли я поговорить с Шекспиром и Мелонди Кадар?
Вежливость несколько помогает – иногда. Непредсказуемо. Почти настолько же часто, как и когда имеешь дело с большим народом.
Если мне не удастся заручиться помощью крысюков, то, возможно, получится завербовать парочку пикси? По крайней мере, это будет дешевле, так как предполагается, что, именно помогая мне, они отрабатывают свое проживание.
Тем временем появилась Мелонди Кадар – роскошный образчик женственности у пикси. Как ни грустно, но пикси живут недолго. Спустя каких-нибудь шесть месяцев Мелонди достигнет среднего возраста – а ведь месяц назад, когда я встречался с ней последний раз, это была типичная несносная девчонка-подросток! Теперь же она имела авторитет в своем гнезде.
– Гаррет, – пропищала она, – Шекспира здесь больше нет. Он женился на девушке из Долинных трипси и решил присоединиться к ее гнезду.
В кланах пикси царит строгий матриархат. После женитьбы парни, как правило, следуют за девушками.
– Поздравляю… наверное. Это очень важный брак.
Мои пикси появились в Танфере недавно, они беженцы, а клан Долинных трипси насчитывает много поколений в истории местных племен. Подобный альянс мог сослужить моим квартиросъемщикам хорошую службу.
– Однако мне казалось, что у вас с ним… – Я вежливо сделал паузу.
– Не будем говорить об этом. У меня теперь есть собственный муж. И ему не нравится, когда при нем поминают старые добрые времена.
– Мне очень жаль. Если такое чувство уместно в данном случае.
– Ничего. Он у меня немного глупый, очень ленивый и малость слишком ревнивый, но я выбью из него эту дурь.
Женитьба у пикси принимает не те формы, что у нас. Чувства не имеют никакого значения, а вот выковывание альянсов и сохранение состояний – имеют. Чувство находит удовлетворение на стороне. В некоторых кланах девушка вообще не считается пригодной для замужества, пока не продемонстрирует свое плодородие с несколькими счастливыми отцами.
– Я хотел спросить, не могли бы вы помочь мне с делом, которое я сейчас веду?
– Ха! Мы ведь должны платить за жилье.
– Но это может быть опасно.
– Выкладывай, Гаррет!
Я изложил свою историю.
– То есть с семьей Контагью у тебя давнее знакомство?
– Да, у нас было несколько совместных приключений.
– Тогда лучше расскажи и об этом тоже. Это может произвести впечатление за столом старейшин и повлиять на решения, которые там будут приняты.
Белинда не позволила бы сантиментам вмешиваться в деловые решения. Она была еще тверже, чем отец, – а Чодо редко допускал эмоции в делах.
– Зал, где все это будет происходить, далеко от нашей территории?
– Ты знаешь, где «Бледсо»? Благотворительная больница? В старые времена, когда империя еще была у власти, весь тот район был застроен правительственными учреждениями. Зал находится там. Сначала в этом здании было что-то другое, а потом его превратили в военный мемориал. Раньше люди были более бережливы.
– А в тех краях есть пикси? Или еще кто-нибудь, кто мог бы решить, что мы вторгаемся в чужие владения?
Танфер – это сотня городов, наваленных один поверх другого на одном злополучном клочке земли. Для каждой расы он свой. Некоторые народы настолько отличаются друг от друга, что их Танферы почти не пересекаются. Однако чаще это все-таки происходит, и в таких случаях только мы, большие и многочисленные племена, не нуждаемся в особых разрешениях, чтобы жить, как нам нравится. Мы можем себе позволить быть такими мерзавцами, как нам угодно, – и обычно позволяем.
– Не знаю. Мне только недавно сказали, что пирушка будет проходить там, а не у Морли. Я не бывал в той части города с тех пор, как кто-то определил меня в палату умалишенных в «Бледсо».
– Вот, должно быть, было приключение! И как тебе удалось вывернуться? Убедил их, что ты нормальный?
– Убедил их, что я настолько безумен, что им не стоит меня там держать.
– У нас мало времени. Тебе надо будет взять нас с собой, когда отправишься на праздник. Так, чтобы нас никто не видел.
Нет, это никуда не годилось. Я не мог топать несколько миль, волоча с собой чемодан с бранящимися пикси.
Мелонди прочла мои мысли – не в прямом смысле, но все же.
– Не будь таким жмотом, Гаррет, найми карету. Мы спрячемся там, и нас никто не заметит. К тому же ты и сам не будешь выглядеть каким-то оборванцем.
Все колют мне глаза тем, как я одеваюсь. Никто не верит, когда я говорю, что беден. Они считают, что у меня полно денег, – только из-за того, что я владею акциями трехколесной фабрики.
Однако идея Мелонди была здравой.
– Кто-нибудь может слетать с запиской к Плеймету на конюшню? – спросил я.
У моего друга Плеймета нет своей кареты, но обычно он в состоянии достать подходящую за пару минут. К тому же я вообще люблю перекладывать свои дела на друзей. Плюс в качестве бонуса: Плеймет имеет около девяти футов роста и может быть полезен в случаях, когда споры оборачиваются своей физической стороной.
– Наверное…
В ее голосе не звучало особого энтузиазма. Перелеты на дальние расстояния рискованны для пикси – слишком многие могут решить, что эти малявки похожи на пищу.
– Ну и отлично. Сейчас я напишу записку, и мы сможем наконец двигать наш цирк.
Я заметил Синдж – она возвращалась. Следом, дразня ее, бежала пара человеческих ребятишек. Я не стал их отгонять – ей бы это не понравилось. Она предпочитает сама сражаться в своих битвах.
Мелонди была менее щепетильна. Она скользнула в щель, которую ее племя использовало, чтобы влетать и вылетать из стен моего дома, и полдюжины букашек-подростков тотчас метнулись наружу и зажужжали вдоль по улице. Долетев до задир-ребятишек, они спрятались за их затылками и принялись мучить их.
Синдж добралась до дома.
– Джон Растяжка говорит, что будет в восторге помочь великому Гаррету в его делах. Однако он настаивает на том, чтобы привести с собой собственных крыс, не полагаясь на тех, которые уже обитают в том месте.
– Отлично. Я отправлю Плеймету записку, чтобы он достал мне карету.
– Ты передумал?
– Не надо так волноваться, ты остаешься в деле. Поможешь брату с его задачей.
11
Плеймет подогнал к моему дому огромную карету красного дерева, явно принадлежавшую кому-то на самой верхушке пищевой цепочки.
– Надеюсь, ее никто не хватится?
– Разве что мы не вернем ее до конца недели. – Плеймет спрыгнул с козел, чтобы помочь нам загрузиться. – Меня больше беспокоит перспектива заляпать ее кровью сверху донизу. Или забыть внутри труп.
– Это была не моя вина. Тебе нужно выработать позитивный взгляд на вещи.
– Опыт знакомства с Гарретом показывает, что настороженный пессимизм является более надежным подходом.
Плеймет огромен и черен; он настолько гигантский, что кажется еще огромнее, чем на самом деле. Он крупнее меня, сильнее меня и почти такой же симпатичный. Самый большой его недостаток в том, что он строит из себя проповедника, который на самом деле вовсе не так плох, как кажется, и как будто в нем вовсе не девять футов роста. Однако и семи вполне хватило бы.
– Ты уверен? – спросил я и, заметив на дверце кареты абрис, где раньше был герб, добавил: – Не хочу, чтобы какой-нибудь Владыка Бурь размолол меня в порошок из-за того, что его кареты не оказалось на месте, когда он решил прокатиться.
– Хочешь, чтобы я вернул ее?
– Ладно, ладно. Просто хотел удостовериться…
А это еще что? Позади кареты остановилась повозка, в какие обычно запрягают козлов. Однако в передвижении этой повозки козел не участвовал: в постромки впрягся крысюк.
Брат Синдж. С грузом деревянных клеток, набитых здоровенными бурыми невеселыми крысами.
– Вот и я, – проговорил Джон Растяжка; его карентийский был не настолько безупречен, как у сестры.
– Хорошо, тогда давай перетащим этих тварей в карету.
– Где Синдж?
– Прихорашивается перед выездом. Ты уверен, что справишься?
– Синдж будет помогать. И они. Так?
В карету впорхнул целый рой пикси, – похоже, Мелонди решила взять с собой всех друзей и родственников.
– Отлично выглядишь, Гаррет, – заметил Плеймет. – Ты что, нанял консультанта, чтобы он подобрал тебе одежду?
Я воздел руки к небу:
– Боги, вы видите, что мне приходится выносить? Возьмите меня отсюда!
Из дома выпорхнула Синдж – ни дать ни взять молодая девушка, опаздывающая на свидание. Хотя я понятия не имею, как можно умудриться опоздать, если твой гардероб настолько скудный? Впрочем, все мои познания о женщинах (даже ограничиваясь представительницами моего собственного племени) можно уместить в наперсток, и еще останется достаточно места для целой бригады танцующих ангелов.
Синдж притащила с собой котят и влезла в карету вместе с корзинкой.
– Мы готовы, – сказал я Плеймету и оглянулся на козлиную повозку. – Эй, Растяжка, ты лишишься повозки, если так просто оставишь ее здесь.
– Не страшно. Она не моя.
Великолепно – то есть теперь Стража найдет перед моим домом похищенную повозку! Ибо, учитывая мое везение, эта штуковина будет торчать здесь полгода, никем не потревоженная, если это будет необходимо, чтобы доставить мне неприятности.
Я забрался в карету. Внутри царило абсолютное безмолвие. Пикси настороженно поглядывали то на котят, то на клетки с крысами. Котята высовывали мордочки из корзинки, заинтригованные таким соседством. Крысы яростно сверкали глазами на всех вокруг.
Ситуация, которая должна была стать хаосом во плоти, вместо этого выродилась в неизъяснимую релаксацию.
– Отлично, – подытожил я, расслабляясь сам, несмотря на то что ждало впереди. – Вот это я понимаю!
Пикси отыскали себе насесты и принялись сплетничать. Они не ссорились и не беспокоили крыс. В норме, представься им хоть мизерный шанс, они бы накинулись на любую из них, едва завидев: жирная крыса могла составить главное блюдо на большом пиру.
Котят, впрочем, Синдж была не в силах контролировать. Несколько малышей выбрались из корзины с целью исследовать все вокруг – не тревожа при этом ни крыс, ни букашек-пикси. Для котят они были исключительно хорошо воспитаны.
Когда мы сворачивали на дорогу Чародея, снаружи мелькнуло знакомое лицо. Оно принадлежало тому самому человеку, которого мы с Морли имели несчастье изловить несколькими часами раньше. Он наблюдал за моим домом, подсвечивая себе фонарями под обоими глазами.
Эта встреча заставила меня занервничать. Если он наберется наглости выломать дверь, Покойник вряд ли сможет чем-нибудь ему помешать. Однако повернуть обратно я уже не мог. Приходилось довериться течению событий – позиция, вызывавшая у меня сомнения даже в лучшие времена.
Моя соседка миссис Кардонлос работает на полицию. И возможно, является подругой мистера Дила Шустера, главы учреждения, которое на этой неделе называлось вроде Конфиденциальная комиссия по королевской безопасности. Для миссис Кардонлос главное удовольствие в жизни – шпионить за мной, воображая мою жизнь более волнующей, чем она есть на самом деле. Шустер платит ей небольшое жалованье.
Она наверняка выберется наружу, пока меня не будет. Самое интересное в моем доме происходит, когда меня там нет. Это время, когда глупость цветет пышным цветом. Это время, когда неподготовленные обнаруживают, что им следовало прежде получше разведать территорию.
Покойник любит позабавиться с любопытными взломщиками. С ними он может быть более жестоким, чем кошка с небьющейся мышью.
Но горе нам! Как раз сегодня он взял себе выходной, чтобы как следует вздремнуть.
– И что это за котята такие? – подивился я вслух.
С виду это были совершенно обычные серо-полосатые уличные бездельники – но не совсем. Они были какие-то странные. Однако, в конце концов, что я знаю о кошках? Только то, что люблю их больше, чем собак, за исключением, может быть, гончих и щенков чау-чау.
О удивительный день! И Синдж, и Джон Растяжка оба поняли, что от них не требуется отвечать! И та и другой явно ожидали от меня похвалы за сообразительность. Я кивнул им и поощрительно улыбнулся.
Кстати говоря, о пикси (хотя я о них и не говорил).
– Мелонди! Что с вами сегодня, вы чем-то отравились? Я никогда не слышал, чтобы вы вели себя так тихо.
Мисс Кадар подпорхнула ко мне, заложив несколько пьяный вираж. Она приземлилась на моей левой ладони, широко расставив ноги, уперев руки в бока и покачиваясь совсем не в такт движениям кареты.
– Ты что, напилась?
Пикси любят алкоголь.
– Ни капельки! – Она пошатнулась и плюхнулась на свою крошечную, но оттого не менее роскошную задницу.
– Ты напилась! – обвиняюще сказал я.
– Нисколько, – отрезала она и захихикала. – Я не знаю, что произошло. Когда мы залетали сюда, все было нормально!
Остальные пикси тоже были пьяны – по большей части даже пьянее, чем Мелонди Кадар.
Я оттолкнул любопытного котенка от одного из пикси-мужчин, который упал на пол кареты и лежал там на спине, время от времени издавая тихое гудение, словно опрокинутый вверх брюшком жук.
Все это было очень странно, но в тот момент проблема не стоила для меня и крысиного хвоста. Я чувствовал спокойствие и удовлетворенность. Совершенно не хотелось из-за чего-то волноваться. Впрочем, некоторые мои знакомые сказали бы, что в этом нет ничего нового.
Синдж и Джон Растяжка выглядели слегка озадаченными и сонными. То же относилось к крысам.
Я никогда не слышал о пьяном заклятии, но это еще не значило, что его не существует. Просто я до сих пор ни разу не попадал под его действие.
Пикси захрапели. Я начал ощущать мучительную потребность спеть гимн морской пехоты или что-либо в равной степени патриотическое. Такое не случается со мной, даже когда я сильно надираюсь. Во всяком случае, не часто.
Карета вздрогнула и резко остановилась. Какого черта? Вряд ли на улицах столь уж сильное движение… Хотя, конечно…
Лишь пара биений сердца отделяла меня от погружения в сон, когда Плеймет рывком распахнул дверцу:
– Приехали… Эй! Что с вами со всеми такое?
Я протянул ему руку. Он помог мне спуститься по ступенькам – элегантно, словно вел герцогиню. Добрый человек: он сделал то же самое для Джона Растяжки и Пулар Синдж, одновременно препятствуя котятам выбраться наружу.
– А теперь вот что, – сказал он, ловко закрывая дверцу перед носом у пикси и котят. – Я останусь здесь, на этом самом месте. И если начнется заварушка, я войду внутрь и вытащу тебя оттуда.
Это многое говорило о Плеймете.
– Очень мило с твоей стороны, Плей. Мне будет спокойнее, если я буду знать, что в случае чего ты придешь на помощь.
Больше Плеймет ничего не успел сказать – его взгляд стал затуманиваться. Я же тем временем, наоборот, возвращался в сознание. Причем быстро.
Я приехал довольно рано, но, несмотря на это, несколько карет уже стояло перед зданием, выстроившись шеренгой. Возле каждой хлопотало нечто здоровенное, тупое и покрытое шрамами и вдобавок с целой коллекцией татуировок. Эти люди принялись с интересом рассматривать моих компаньонов и клетки с крысами.
– Собирай котят, Синдж.
Опьянение прошло, как не бывало.
– Ты хочешь взять их туда?
– Да, черт побери! Все будут от них в восторге.
Котята вели себя совершенно не по-кошачьи. Они не сопротивлялись. Они позволили себя поймать, засунуть в корзинку и обернуть сверху плащом – теоретически для того, чтобы не дать им выбраться. Только пару из них пришлось ловить и засовывать обратно по второму разу.
– Сколько здесь этих чудовищ? – спросил я у Синдж.
Я никак не мог определить точно. Торопливые подсчеты на протяжении дня давали цифру от четырех до девяти. Поскольку даже мертвый кот способен устроить бардак в двух местах одновременно, я подозревал, что истинное число все-таки ближе к четырем.
– Пять или шесть, – ответила Синдж. – Трудно сказать, они почти одинаковой окраски.
Ну да бог с ними. Во всяком случае, когда я вошел, бо́льшая часть была со мной.
Подходя к охранникам, проверявшим приглашения, я пытался понять, с чего я вдруг решил, что должен пойти, вооружившись корзинкой котят. Возможно, потому, что надеялся: никто не сможет сохранять воинственное настроение, если эта банда будет путаться у них под ногами.
– Слышь, чувак, – обратился ко мне охранник, – какого черта ты приволок с собой целую бадью кошек?
– Я подумал, вдруг кто-нибудь захочет взять себе одного. У меня их слишком много.
И, приветственно приподняв «бадью кошек», я вступил в двери Уайтфилд-холла.
12
Внутри, возле главного входа, за двумя столами, составленными буквой «Г», располагалась еще одна команда Белиндиных охранников. Умная девочка – она подобрала таких людей, которые не были ей ничем обязаны. Все это были наемники, и среди них был Плоскомордый Тарп. Я опознал также двух из троих его товарищей – Ориона Комстока и Джуна Николиста. У обоих была в целом такая же репутация, как у Тарпа: абсолютно нейтральная.
– Гаррет.
– Мистер Тарп.
Я знал его многие годы, но никогда не мог вспомнить его настоящего имени. Да и не важно, он все равно предпочитает прозвище Плоскомордый.
– Хочешь что-нибудь заявить?
– А?
– Оружие. Любое оружие. Если оно у тебя есть, ты должен о нем заявить. Тебе не надо его сдавать – хотя мы бы предпочли, чтобы ты это сделал. И тогда Джун выдаст тебе вот такой замечательный платочек. Когда будешь уходить, заберешь свои причиндалы обратно.
Джун показал мне ярко-зеленый головной платок. У него под рукой была целая груда; на лице зияла ухмылка, открывавшая зубы того же оттенка.
– Тогда все будут видеть, что ты чист, – пояснил Плоскомордый.
– Можешь выдать мне платок. Вот все, что у меня есть: корзина котят.
Весьма примечательных котят. Какие-то они все же были не такие. Любой другой выводок к этому времени уже организовал бы несколько попыток побега.
Плоскомордый покосился на котят и поднял глаза на меня:
– Ты это серьезно?
– Серьезнее брюшного тифа!
Пора было двигаться – мне еще предстояло найти способ впустить Мелонди Кадар внутрь здания.
– Ты что, не прихватил даже свою трость с набалдашником? – не верил Тарп.
– Не-а. Ничего, кроме собственной пары голых рук.
Плоскомордый вздохнул:
– Ты можешь об этом пожалеть.
– Я служил в Королевской морской пехоте.
– Ну, это было давно… На, бери. – Он вручил мне желтый платок, хотя я ожидал, что Джун даст мне зеленый.
– Желтый?
– Это ничего не значит. Зеленые и желтые были самыми дешевыми.
– Что мешает кому-нибудь просто засунуть платок к себе в карман?
– Ничто не мешает. Только его полагается надевать.
Он махнул рукой, пропуская меня. Я пошел искать подходящее окно, которое можно было бы открыть. Приятели Плоскомордого за моей спиной принялись выражать сомнения в том, что я и есть тот самый знаменитый Гаррет.
Я все еще не закончил поиски, когда вдруг заметил жирную бурую крысу. Животное не поленилось приостановиться, чтобы подмигнуть мне.
Наконец я взломал одно окно, и Мелонди со своим роем ввалились внутрь, разлетевшись повсюду в поисках места, где бы укрыться. Никто не заметил их. Все были сосредоточены на скрежещущей тяни-толкательной деятельности по расстановке столов.
Я закрыл окно, прихватил корзинку и пошел высматривать хозяйку и виновника торжества. До меня доносился легкий топоток в простенках и под полами и гудение маленьких крыльев над головой. Я посмотрел назад: кто-то незнакомый продирался через заставу Плоскомордого. Похоже, Тарп действительно отнесся ко мне по-дружески: меня он так не обхлопывал. Впрочем, если бы я хотел тайком протащить что-нибудь, достаточно было спрятать это под грудой покорных котят.
Уайтфилд-холл явно сколотили с чисто прагматическими целями. Основную его часть составляло открытое пространство, на котором можно было танцевать, устраивать банкеты или торжественные приемы, ставить пьесы, делать что угодно, не обращая внимания на погоду. Особенно актуальны сейчас пьесы.
Театр в нашем городе популярен, это точно. Последний писк моды – драма.
Кроме того, мемориальная комиссия сдавала зал в аренду для частных мероприятий, таких как бракосочетания или празднование дней рождения отдельных личностей из низших слоев общества, игравших большую роль в жизни города.
Сейчас этот пол драили как могли, но он еще помнил поколения ног, обутых в грубые рабочие сапоги. Потолок был двадцать футов высотой. Там, наверху, были проделаны наклонные окна, чтобы проветривать помещение в летнее время – или когда в зал набивалось слишком много тел. В конце зала, в сотне футов напротив главного входа, располагалась сцена, на три фута выше, чем пол. Слева от нее была дверь, через которую рабочие, перебраниваясь, втаскивали столы.
Двое, руководившие расстановкой, должно быть, были избраны за приверженность к стереотипу. Их руки напоминали своей вялостью щупальца дохлого осьминога. Они беспрестанно шпыняли друг друга, словно пара безмозглых девиц. Впрочем, в наши дни вряд ли найдется взрослый мужчина, который не строил бы из себя крутого, – каждый в возрасте старше двадцати четырех получил необходимые навыки, пройдя пять лет военной службы и сумев вернуться живым. Включая и эту крикливую парочку.
Парни, которые делали саму работу, были не того сорта, кого допустимо оскорблять безнаказанно. На всю их ораву едва ли можно было насчитать хотя бы половину шеи. Если бы с них капризным порывом ветра содрало рубашки, на телах обнаружилось бы больше волос, чем у пещерных медведей. При этом, скорее всего, у них возникли бы трудности с опознанием написанных на бумаге собственных имен, даже если бы им дали две недели на подготовку.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?