Текст книги "Ленин-кышь, Ленин-мышь, Ленин-тохтамышь! Рассказы о «самом человечном человеке»"

Время провели чудесно. Погода стояла великолепная. Отзавтракали, а затем плавно и отобедали. Грелись на солнышке. Пахло свежим сеном. Купались и играли в воде в салочки. Особенно веселым считалось хлопнуть по мокрой лысине самого вождя. Сталин травил анекдоты про армян, Луначарский пел романсы. Закончили политической манифестацией типа – долой временное правительство.

Владимир Ильич еще долгое время вспоминал с теплотой выходные, особенно те моменты, когда он, как великовозрастный озорник скакал в неглиже по скошенным травам, преследуя стайку длинноногих балеринок, а Рыков, Бухарин и Иосиф Виссарионович, загоняли их с флангов. На поляне стояли визг и хохот. Жизнь казалась прекрасной.

Перевалив с Июля на Август ночи стали холодными. В шалаше сделалось не уютно. Григорий Евсеевич не на шутку расхворался, да и сам Ильич, в довершение ко всему, подхватил насморк. Товарищи по партии озаботились и психическим состоянием вождя. Мало того, что этот деятельный человек был, выдернут из бурлящего потока политической жизни страны, но и с каждым днем, все более и более тяготился общества астматика Зиновьева. Пора было, как говорят в боксе, разводить их по углам. На очередной сходке, было решено переправить Ленина в Финляндию, где тот отсиживался до самого октябрьского переворота. Чухонцы, к тому времени уже обособились на столько, что де факто, считали себя самостоятельной державой. За гостеприимство, после так называемой революции, вождь мирового пролетариата подарил финнам их собственную страну.

А через несколько лет жизнь угрюмого пьяницы Емельянова круто изменилась. Освобожденные от вековых оков рабочие массы, в плане повышения политического самосознания, решили в разливе устроить мемориальный комплекс – Ленинский шалаш. Директором этого музея-заповедника, естественно сделали Емельянова. Вместо халупы с курятником, его семью переселили в особняк, самого научили носить пиджаки и есть с фарфора. Емельянов бросил пить и научился разговаривать, не используя идиоматических выражений. Наезжавшие из Питера мастера российской словесности, обучали его правильно ставить ударения.

Директор регулярно подновлял шалаш и водил к нему экскурсии, рассказывая о том, каким добрым, отзывчивым и заботливым был «Наш Ильич». С особым благоговением, он демонстрировал гостям колченогий табурет, который некогда согревало сановное седалище вождя. Прожил Емельянов долго, не бедствовал и до самой смерти был при деле. Написал несколько книг о шалашестроении и опубликовал воспоминания о «самом человечном человеке». Имел ордена. Вот как бывает – коснешься, пусть и вскользь кого-то великого и до самых последних дней, морда в шоколаде. Диалектика, одно слово…

Чай с дымком

Любой русский интеллигент начала XX века, был существом сентиментальным и до слез обожал родные пасторальные пейзажи. Даже посещая Третьяковку, он подолгу простаивал перед «Утром в сосновом бору», испытывая искреннее умиление, и уходил, оттуда пребывая в состоянии глубокого душевного равновесия. А как подыскать выражения, что бы описать те благодатные моменты, когда они вырывались на лоно природы, в погожий день, и устраивали завтраки на траве, играли в бадминтон и катались верхом. Все это было ихнее по праву, казалось вечным, несущим радость и веселье, вдохновляющим на подвиги и свершения. Хотелось быть бодрым, жить долго, полезно и счастливо.

Но затем к власти в результате октябрьского переворота пришли большевики, и все стало совсем по другому. Бытие в корне изменилась и, похоже, далеко не в лучшую сторону. Однако многие представители новой власти на первых порах, оставались выходцами из той же российской интеллигентской среды, со всеми ее слабостями и привычками.

Владимир Ильич Ленин обожал отдыхать в Горках. Если выдавалась хотя бы одна свободная минутка среди напряженных, переполненных до верху различными делами будней, он тут же хватал жену, тещу, кого ни будь из соратников, из числа тех, кого намеревался осчастливить и поспешал за город, в благоустроенный, уютный особнячок. В деревню, где все ему было приятно и мило до слез.

Летом Ильича туда возили на открытом автомобиле, зимой же на специально сконструированных для этой цели закрытых аэросанях. Аэросанями вождь гордился. Подумать только, исполненные благодарностью к нему Путиловские рабочие, собрали это детище прогресса, во внерабочее время! То, что сани первоначально делались для императорского гаража и должны были принадлежать Николаю II, ему не сказали, посчитав подобное знание излишним. Владимир Ильич усаживаясь в кабину, застегивал под подбородком уши своей каракулевой шапки и непременно натягивал авиаторские очки-консервы, из-за чего выглядел подчас комично. За санями обычно пристегивали большую волокушу, в которой, кутаясь в тулупах, располагались приглашенные гости, дворовая челядь, и со времени покушения на него еврейки Каплан, немногочисленная, но хорошо вымуштрованная и политически грамотная охрана.

Телохранители набирались в основном из числа преданных, не столько делу революции, сколько хозяину, латышей. После того, как в рождество 1921 года, банда Яшки-кошелька, взяла на гоп-стоп самого Ленина, отобрав у него бумажник и машину, а у его охранника по фамилии Чебанов отжали не только оружие, но и сапоги, русским секьюрити, ни партийный бомонд, ни сам Ильич, не доверяли.

Оказавшись в Горках, глава пролетарской республики, подолгу гулял на свежем воздухе, обходя кругом, живописные окрестности и наблюдал жизнь провинциальной глубинки, так сказать изнутри, то есть, во отчую. Вышколенные, исполненные решимости, латышские чекисты изо всех сил старались, что бы никого из посторонних не оказалось поблизости. Сам по происхождению дворянин, Ленин крестьянскую бедноту любил не очень, хотя и, постоянно манкировал, своей заботой о сирых и обездоленных. и родилась пятая легенда о «самом человечном человеке» – Ленин и печник. Но иногда Ленинский деревенский отдых выходил за устоявшиеся, привычные рамки. Один такой случай и породил легенду №5, о «самом человечном человеке». В традиции она известна под названием «Ленин и печник»

Иногда, особенно ранней осенью, в погожие денечки «бабьего лета», Владимир Ильич, обожал прошвырнуться по окрестностям с ружьишком, вспоминая былые годы, поразмыслить в одиночестве, а попутно добыть зайчишку или вальдшнепа. Охрану в такие походы, не смотря на протесты супруги, вождь мирового пролетариата не брал. Латыши, которым партия оказала великое доверие, охранять первое лицо государства, отличались не только кровожадной жестокостью, но и непроходимой тупостью. Петерс, Удрис, и Вацетис были готовы грудью закрыть вождя от контрреволюционных пуль, однако в лесу шумели, путались под ногами и пугали дичь, то куда-то пропадали, то неожиданно появлялись, мешая плавному течению одинокой мысли «гения революции». Да и с фузеей в руках Владимир Ильич, был уже не просто Ленин, а «человек с ружьем». Пусть и недоделанный, а все же боец, могущий внушить и стволом и своей несгибаемой решимостью трепет любому встречному.

Селяне в свою очередь, издали завидев чужака в кепке, обходили его стороной. Как говорится, сиди тихо, или разбудишь лихо. Лихо они будить не хотели. Впрочем, бесчеловечная кровавая вакханалия, уже во весь опор катилась красным колесом по широким родным просторам. В молодом государстве, по инициативе партии большевиков во главе с самим Лениным, на всех парах, разворачивалась машина пролетарского террора. И оказаться на пути этого колеса не сулило определенно ничего хорошего.

На одной из таких охотничьих прогулок Ильич и повстречал в первый раз печника, по фамилии Бендерин.

Бендерин пилил в лесу дерево, в то время как большевик номер один, возвращался в отличном настроении с охотничьим трофеем. К патронташу была приторочена пара отменных рябчиков. Удачливый охотник воображал, как с порога к нему в объятья бросится жена Наденька, называя его добытчиком. Такое фарисейство, и сейчас, спустя годы, выглядит нелепо. Муженек кинул к ее ногам страну, раскинувшуюся на одной шестой части суши, со всеми ее неисчислимыми богатствами и ее историей и перспективами, а так же омывающими ее морями, а баба-дура могла впасть в жеманный транс из-за пары принесенных им дохлых птиц.

Проходя мимо грубого, не разговорчивого Бендерина, лязгающего пилой, Ленин остановился и с вызовом стал его корить, дескать, по какому праву, крестьянин единоличник пилит в общественном, принадлежащем всему трудовому народу лесе, дерево. Неужели он, дремучий, отсталый тип, не читал, недавно изданного декрета «об упорядочении землелесопользования». Там черным по белому написано, что подобный проступок значил не просто акт вандализма, а воровство и не банальное умыкание, а государственное хищение и как следствие вопиющее презрение законов новой власти трудящихся.

Это мы сейчас знаем, кто такие этот «народ» и в особенности его слуги, а тогда политически не грамотный печник считал, что народ есть он сам и поэтому посоветовал в грубой форме, Владимиру Ильичу, идти мимо, куда тот шел, еще не зная, с кем он связывается. Конечно, у Ленина было ружье и он бы мог попытаться арестовать вора, однако трезво рассудив, что дробь, рассчитанная на рябчика может только еще больше разозлить и без того свирепого мужика, ускорил шаг и шел до деревни не оборачиваясь. Настроение вождя было основательно подпорчено. Мало того, что крестьянин его не признал, но еще и выругал матерными словами. И кого, его, величайшего из людей современности! Ильич не был бы самим собой, если бы оставил этот вопиющий поступок безнаказанным. Грубиянов необходимо учить и перевоспитывать. В новом, светлом будущем, по мнению большевика, им места не находилось.

Дойдя до особняка и изрядно по пути себя, накрутив, срываясь на визгливый крик, вождь послал латышей наказать без идейного потравщика леса, и было понятно, учитывая досаду патрона, выбор санкций, он оставлял за злобными чухонцами, не имевшими за душой ничего святого. Те тут же, втроем, короткими перебежками, прячась за деревья, побежали в указанном направлении. Они долго плутали по лесу, но печника так и не нашли. Тот, спилив дерево, сволок его в неизвестном направлении. Обиднее всего было то, что латыши не встретили ни в лесу, ни по дороге, никого того, кто мог бы, пусть даже отдаленно сойти за обидчика. Так что этот день прошел для них, без загубленной души. Считай в пустую. Вернулись они к Ленину затемно и ни с чем. Благо Ильич, как это бывает у людей азартных, но не злопамятных, к тому времени уже успокоился и гнев его мало по малу прошел. К их возвращению он уже поужинал, выпил несколько рюмок водки и интимно сюсюкал с супругой в меблированной гостиной. Выходка наглого крестьянина на этот раз, осталась безнаказанной. Но Ильич, как говорят, виду не подал, но хамство в душе затаил.

В следующий раз, главе первого советского правительства, встретиться с деревенским, не учтивым хамом было суждено в начале лета. Стояли жаркие, долгие денечки, и Ленин в очередной раз посетил Горки. К тому времени, здоровье вождя было не на высоте. Сказывалось напряжение в работе, постоянный недосып и время от времени случавшиеся неудачи как на внешне-политическом фронте, так и на внутреннем. Нарком здравоохранения Семашко советовал вождю чаще бывать на свежем воздухе и тот, пользуясь, случаем, регулярно с утра до полудня прогуливался по наливающимся травяным соком лугам. С охотой Ильич завязал. Таскать ружье ему уже было тяжеловато, давали знать о себе приступы грудной жабы и поэтому он просто проходил одну-две версты налегке, с короткими привалами на перекус и отдых.

Как и в прошлый раз, их встреча произошла неожиданно. Выйдя на прогулку спозаранку, Владимир Ильич, успел нагулять аппетит и с удовольствием на ходу закусывал. Ленин не бал высок ростом, скорее наоборот и сочные травы доходили ему до пояса. Охрана бегала неподалеку, неистово маша марлевыми сачками. Надежда Константиновна с гимназических времен коллекционировала сушеных бабочек. Это было ее хобби, которому она отдавалась со всей страстью. Говорят, что пятью годами позже, когда встал вопрос о похоронах В. И. Ленина, именно она рьяно выступала за мумификацию супруга. Но это так, к слову.

Так наш Ильич и шел, сощурившись, подставляя теплым, приветливым лучам начинающее сморщиваться и желтеть отороченное бородкой личико, смачно пережевывая бутерброд с индейкой, как вдруг неожиданно земля ушла у него из под ног. От неожиданности взвизгнув, наш герой скатился в глубокую, кем-то выкопанную посреди луга яму. Он сильно ушиб руку, подавился бутербродом и испачкался в глиноземе. На лицо был факт вредительства. Охранники, услышав вскрик вождя, побросав сачки, устремились к нему на выручку. Возмущение переполняло Ленина, он отчаянно жестикулировал и никак не мог проглотить бутерброд. Сердце колотилось в бешенстве. Явно подскочило кровяное давление, и мозговые сосуды, вытянувшись в струны вибрировали, грозя вот-вот порваться, что собственно несколько лет спустя с ним и произошло. Но тогда помалу успокоив себя, основоположник ленинизма, приложив козырьку кепки ладонь, стал внимательно оглядывать окрест. Вскоре Вацетис, будучи ростом выше других указал, куда-то вдаль. Остальные, присмотревшись, увидели, как в метрах двухсот над волнуемыми ветром травами пролетают комья земли. Кто-то с усердием копал яму. Ленин и трое его охранников устремились туда.

Когда до объекта оставалось с полсотни шагов, над травой появился запачканный землей, бородатый мужик. В воздухе между вождем и народом повисла немая пауза. Оба друг друга узнали сразу. Бендерин ходил по лугу и копал шурфы в поисках подходящей печной глины. Тут же Ленин простер свой указательный перст в направлении печника, и скомандовал «взять!». Трое латышей, на ходу вытаскивая револьверы, как доберманы, устремились на печника. Тот же погрозив компании кулаком, снова скрылся в траве. Через долю секунды дрожащий маревом воздух прорезал истошный вопль Петерса – «Стой сволочь кулацкая, именем Ленина стоять!» Защелкали нестройные выстрелы. Под роем грозных свинцовых пчел, рискуя в любой момент быть ужаленным, пригнувшись к земле, зигзагами, крестьянин метнулся к ближайшим кустам. Надо сказать, что еще совсем недавно, на полях империалистической войны, Бендерин служил вестовым. А вестовому, как известно, бегать под пулями не в первой. Добежав до кустов, мужик был таков.

Глава советского государства не получил сатисфакции и на этот раз. Бендерин, воспользовавшись суматохой, исчез, как будто его и не было. Можно было дивиться, с какой прытью, скрывался от опасности этот довольно крупный и с виду неуклюжий человек. Услыхав фамилию Ленина, печник пребывал вне себя от страха. Это нам, спустя десятилетия, Владимира Ильича преподносили как доброго, заботливого дедушку Мороза с кремлевской елки, но тогда, в разгар продразверстки и подавления тамбовского восстания, крестьяне знали о нем куда больше чем мы. Они считали его не просто немецким шпионом и садистом, библейским Гогом-Магогом, но натуральным исчадием ада, наказанием, ниспосланным русскому человеку за его смертные грехи.

До самой своей избы, Бендерин несся лесом, не разбирая дороги, как молитву произнося – чур, меня, чур! – и крестился. А настроение главы первого государства босяцких пролетариев было основательно, не на шутку, подпорчено. Всю дорогу назад, он выговаривал опростоволосившимся охранникам, и сетовал на то, что не было при нем его любимого ружья. Иначе бы нахал и возмутитель спокойствия от них, не ушел по добру по здорову. Когда уже, недалеко от дома, Удрис, один из виновато молчавших латышей, предложил по-советски, в отместку, расстрелять целиком соседнюю деревню, Ильич взбеленился не на шутку. Потрясая поднятыми к небу маленькими кулачками, он отослал прочь от себя своих тупых телохранителей и вечером того же дня, его шофер, Степан Гиль, увез вождя в Москву.

После этого случая, первый председатель СНК, Ленин разогнал свою охрану из латышей. Из-за чего, не совсем понятно. Толи из-за того, что они никак не могли уконтропупить одного наглого крестьянина, толи из-за того, что предлагали расстрелять целую деревню от его имени и без видимых причин. Известно одно, что карьеры латышских стрелков, с этого момента, перегоняя друг друга, поскакали под гору. Однако еще десятка полтора лет, пососали они кровушки, ударно работая в ЧК, пока Иосиф Виссарионович не разобрался с ними по-свойски, их же, латышскими методами.

Бытует в народе присказка, дескать, господь бог обожает троицу. Согласно этой незамысловатой парадигме, третья их встреча состоялось уже зимой, под самое рождество. Молодая советская республика переживала, тяжелые времена и на кону серьезно стоял вопрос о самом ее существовании. Советская власть агонизировала в тисках белогвардейских мятежников и орд наймитов Антанты. Страну бесстыдно растаскивали на куски. Повсюду царил разгул бандитизма. Один за другим вспыхивали голодные крестьянские бунты. Случалось людоедство.

На фоне такой не веселой обстановки, партийной верхушкой было принято решение поехать на несколько дней в Горки, устроить большой военный совет, а заодно и попариться в баньке, отдохнуть. Попутно подискутировать, поискать про меж собой, за рюмкой чая возможные варианты выхода из кромешной «пролетарской задницы». Стоит сказать, что с тех времен и по сию пору, путь так, и не найден. В ней мы сидим до сих пор. Но вот высокое государственное начальство регулярно собирается обсуждать эту проблему уже не в Горках, а то на Байкале, то на Селигере, а то и вообще в теплых, уютных, сытых странах. Стало быть, за границей.

На этот раз товарищей по партии, сидящих на ведущих должностях, съехалось больше обычного. Ленин с Крупской на аэросанях, Троцкий, Бухарин, Каменев, Зиновьев и кое-кто помельче, на пристегнутой к ним волокуше. Сталин с Дзержинским на броневике. Буденный, специально отозванный с фронтов, на лошади. Тухачевский с Ворошиловым на лыжах.

Ввиду большого количества гостей в резиденции можно было просто, как говорят «надышать» до комфортной температуры и бухать, не снимая валенок и малахаев, как поступали обычно до этого. Однако морозы в тот год завернули суровые, и решено было затопить все печи в ленинском особняке разом. По комнатам пополз дымный чад. Ситуация требовала печника. Стоит признать, что среди большевиков руководящего звена не было ни одного человека, за исключением, пожалуй, поляка Кржижановского, который бы мог хоть что-нибудь сделать своими руками. Все как один, умели либо чесать языками, либо воровать, либо расстреливать. А то и все вместе. Кржижановского с ними на этот раз не было. Высокопоставленный большевистский «самоделкин» был занят совместно с Николой Тесла процессом установления контакта с внеземными цивилизациями, с целью экспортировать мировую революцию на планету Марс.

Вскоре оказалось, что печники в округе были в большом дефиците. Население что не вымерло от голода и болезней, разбредалось по городам, арестовывалось или уходило партизанить. Бендерин оказался единственным. Поисками, как и стоило, полагать занялись военные. Хлопнув по стакану водки в качестве моральной компенсации, Буденный, Ворошилов и Тухачевский, натянув на уши папахи, вновь пошли на улицу. За окнами начинало смеркаться, по дорогам кружили снежные вихри. Взяли ленинские аэросани. За штурвал сел сам Тухачевский. Это дело для него было вновь, но он быстро освоился.

Через четверть часа, опросив по дороге нескольких перехожих, чуть живых калиг, пилот осадил возле избы печника ревущие и разгоняющие поземку большим пропеллером аэросани. Дверка распахнулась, и наружу вылез пышноусый командарм Буденный, весь в портупеях и с шашкой на боку и Климент Ефремович Ворошилов, выглядевший попроще, но с орденом на груди. Оба были не пьяны, а как у нас говорят «под шафе».

Печнику бежать не удалось, его взяли теплым, в постели. Когда крестьянина уводили, евойная баба голосила так, что библейские иерихонские трубы, могли сойти за пастушью сопелку – звенели в оконцах стекла, а пышноусый военный ее материл «чертовой бабой». Единственным что могло утешить и подарить призрачные надежды на благоприятный исход дела, было то, что мужика не уволокли в кальсонах, а позволили одеться и заставили прихватить с собой кое-какие инструменты.

По приезду военные тут же отправились пить водку, А кто-то из мелкой челяди подвел Бендерина к печи и объяснил в чем тут дело. Только тут печник выдохнул, испуг его начал проходить, дрожь в руках по малу улеглась, и он перестал заикаться. Пока работник месил раствор и латал чадящие дыры, заезжая партийная элита расположившись в обширной промозглой гостиной грелась чайком из самовара, нюхала кокаин и глушили водку, громко спорили, орали песни и тушили окурки о разложенную на столе стратегическую карту. Было очень шумно и весело, и печник, даже в какой-то момент позволил себе предположить, что его отблагодарят за работу стаканом водки и кругом краковской колбасы, которую он не едал с начала войны и уже позабыл вкус.

Завершив работу, Бенднрин появился в дверях, что бы откланяться. И тут его увидел Ильич. У нас не принято говорить о вожде, что, дескать, тот был пьян. Скажем, так, слегка выпивши. Он выпучил от удивления глаза и указуя на крестьянина как некогда Вий на Хому Брута, коротким, с обгрызенным ногтем перстом, грассируя, воскликнул – контг-г-г-геволюция!!!

– Где? – Вскочил на ноги пьяный Буденный и отвесил печнику хорошую зуботычину. Сердце, в груди Бендерина екнуло и замерло. Душа обвалилась в пятки, и в голове пронеслось короткое «все!». Желающих расправы над контрреволюцией было предостаточно, но на счастье печника все уже были пьяны, и некоторые сильно. Семен Михайлович запутался в портупее и не мог вытащить шашку а Тухачевский не помнил, куда засунул свой наган. Троцкий, Каменев и Зиновьев, делали вид, что происходящее их не касается. Железный Феликс клевал носом, а балаболка Бухарин спал, уронив лицо в закуски.

И вполне все могло сойти на нет, однако Надежда Константиновна Крупская, со свойственным для нетрезвых женщин капризным упорством, требовала расстрелять бедолагу. Она настаивала, что именно с печника Бендерина стоит начать освобождение великой советской России от всякой империалистической нечестии и предлагала тот час после экзекуции за это выпить. Видя, что чаша весов клонится явно не в его сторону, крестьянин побледнел и рухнул на колени, моля о пощаде. Однако московские гости стали улюлюкать и бросать в него объедками. Привести приговор в исполнение вызвался Сталин. Иосиф Виссарионович выглядел менее пьяным, нежели остальные. Может быть, он действительно пил меньше других, а может быть сказывалась кавказская закалка. Слегка покачиваясь, Коба, с винтовкой наперевес, схватил обмякшего Бендерина за ворот и вытащил во двор. Уже на улице выведя крестьянина за забор, грузин, передернув затвор, разрядил оружие вверх, а приговоренному, с сильным кавказским акцентом прошипел – Бэги!, развернулся и пошел назад в дом.

Будущий «отец всех народов» входил в роль управителя людских судеб. Говорят, что несметное количество народа впоследствии он загубил, но вот одного печника спас. Это факт.

Опять Бендерин бежал домой, не останавливаясь, на этот раз, прыгая по сугробам. Ноги сами его несли в безопасное место подальше от большевистской гулянки. Когда он влетел в избу, баба евойная, с опухшими от слез глазами, бросилась кормильцу в ноги.

– Где был!!!, – на ее вопрос, печник огрызнулся – чай, блядь, пил! И добавил – У Ленина!

Бендерин жил долго. Может не так счастливо как хотелось бы, но лучше многих прочих. И до конца дней своих, поминал Иосифа Виссарионовича с благодарностью, не как своего благодетеля, но как спасителя. А более позднее стихотворение Твардовского «Ленин и печник» Бендерин не жаловал. Ибо там все от начала до конца было наврано.

Танк Рено FT 17 или «Борец за свободу товарищ В. И. Ленин»

Согласно воспоминаниям современников, Ильич пацифистом не был, однако к оружию как таковому относился с предубеждением, и ничего, за исключением гладкоствольной охотничьей фузеи, в руках не держал. Ратное ремесло вождь мирового пролетариата считал занятием для босяков, не достойным интеллектуала. Военным Ленин не доверял, побаивался их и, тем не менее, мастерски организовывал их на самую грязную работенку, когда демагогия уже не срабатывала, и нужно было кому-нибудь заехать по зубам.

Первый глава Советской России не хотел в глазах мировой общественности выглядеть только главарем «краснопузой» военщины, предводителем бесчинствующих большевистских орд. Поэтому он всячески пытался сглаживая острые углы, рассуждать о мирном договорном процессе, как об основном своем приоритете, как во внешней, так и во внутренней политике. Несмотря на то, что это было грубой ложью, в исторической традиции имя вождя упомянуто в связке с орудием истребления встречается дважды. Первое, Ленин и броневик, и второе – танк «Борец за свободу товарищ В. И. Ленин». С броневиком, я думаю все ясно, это знал каждый, рожденный в СССР ребенок. Но вот танк явился для меня основой второй легенды. Как смогло так произойти, что три взаимоисключающих вещи, или понятия, как вам будет угодно, были объединены во едино – французская боевая машина, борьба за свободу и непосредственно товарищ Ленин!

Желание разобраться в этом вопросе, перенесло меня в далекую весну 1919 года. По всей территории бывшей некогда великой империи, в каждом ее закоулке, шла лютая межклассовая резня. Воевали все против всех. В довершении к этому, как нам диктовали учителя, были еще и враждебно настроенные государства Антанты, желавшие поживится на нашей беде и отхватить свой кусок пирога. Так на юге, в городе Одессе, высадился вражеский франко-греческий десант, вооруженный до зубов корпус наймитов империализма, на вооружении у которых имелось несколько танков. По тем временам танк был в новинку. И чаще использовался как средство психологического воздействия на толпу дикарей. Именно таковыми, заблуждающийся запад и полагал бунтовщиков, раздувших революционный пожар в России.

Зачем Антанте понадобились тихоходные танки в южных украинских степях, вопрос в высшей степени не понятный. Скорее всего, греки их получили для того что бы укрепить свой не высокий боевой дух. Времена эллинской воинской доблести закончились с походами Александра Великого. С тех пор их гоплиты в шутовских колпаках, балетных трико и туфлях с большими красными плюшевыми помпонами на носках, на полях брани ничем не отличились.

Греческий экспедиционный корпус стал легкой добычей лихого атамана Григорьева и его хлопцев. Понятно, что французские танки, не могли угнаться за его тачанками. Сам атаман, тогда еще дружил с советской властью и ему даже повесили на грудь орден боевого красного знамени, но тучи, нагоняемые завистниками, уже начинали сгущаться над его чубатой головой. Намереваясь сделать дальновидный политический ход, Григорьев решил один из танков отослать в подарок вождю мирового пролетариата товарищу Ленину, для того, чтобы тот толкал свои пламенные революционные речи не с маленького, покрытого бурыми рыжиками броневика, как прежде, а с грозного отбитого у противника, танка.

Поснимав с боевой машины все, что могло пригодиться в ее не затейливом быту, казачья вольница погрузила танк, на железнодорожную платформу и отправила в направлении столицы, телеграфируя по инстанциям. Узнав об этом, Ильич возбудился. Ему было приятно, что, не подконтрольные, без пяти минут бандиты, пусть и с кумачовыми лентами на шапках, отбили у интервентов столь ценный трофей и преподносят его в подарок вождю большевистской партии. Вдобавок, Ленина терзало любопытство, у него никогда еще не было танка. Слыхать про них, он слыхал, а лицезреть во отчую, железное чудо техники, ему не приходилось.

Через неделю на центральном столичном вокзале презент от атамана Григорьева встречала делегация, в составе главного чекиста Феликса Дзержинского, командарма Тухачевского, он видел танк ранее и Глеба Кржижиновского. Последний разрабатывал план ГОЭЛРО, да и вообще, в технике был башковитым. Их окружала толпа людишек, рангом помельче – шофера, механики, комиссары разных мастей и прочий сгинувший в волнах истории люд.

Осмотрев броневую гусеничную машину, группа выше названых товарищей нашла ее в весьма плачевном состоянии, о чем незамедлительно доложили Владимиру Ильичу. Глава государства расстроился и незамедлительно написал декрет о восстановлении французского танка. На исполнение этого приказа были брошены лучшие инженерно-технические кадры страны. Работа закипела.

К Первомаю восстановить танк полностью не успели. Отмытый и начисто покрашенный, запряженный шестеркой лошадей, он учувствовал в параде на красной площади, олицетворяя мощь и непобедимость бронетанковых войск молодой страны. Для окончательного завершения ремонта потребовалось еще два месяца. Когда рыча мотором и лязгая гусеницами, железный монстр выехал за ворота механического завода, месяц-июль перевалил второю свою половину. По этому поводу в цеху устроили небольшой банкет. В кабинете директора завода накрыли стол, учитывая тяжелое положение в стране, достаточно скромно – водочка, икорка, разносолы, кулебяка и моченая брусника. Закусывать ею Ильич любил особенно. Рабочие и инженерно-технический персонал, как всегда довольствовались лишь митингом. Уже после неофициальной части мероприятия, разгоряченный водочкой и речью о торжестве мировой революции, Владимир Ильич имел возможность более, детально познакомится с подаренным ему танком.

О боевых характеристиках машины он имел весьма смутное представление, однако как самодвижущуюся трибуну для митингов и манифестаций забраковал. Гусеничная машина, выглядя более грозной, однако была ниже броневичка, и башню ее венчал покатый броневой колпак, что делало произнесение пламенных речей, стоя на нем, занятием не безопасным. Увлекшись процессом, можно было и сверзится вниз.

Вождь мирового пролетариата номер один, попытался передарить танк своему близкому соратнику, и в то же время оппоненту Льву Давидовичу Троцкому. Однако тот подарок не принял, сказав, что его слово является куда более мощным оружием и стоит сотни таких железяк, а подобный постамент будет только отвлекать внимание трудящихся масс от личности самого оратора.

Инициативу перехватили военные. Дело в свои руки взял командарм Тухачевский – видный военный деятель и будущий непризнанный теоретик танковой войны. При взгляде на бронированного французского монстра, будущему маршалу пригрезились несокрушимые, стройные ряды лязгающих гусеницами, сверкающих красными звездами, металлических машин, с ходу мнущую всякую империалистическую сволочь. Несокрушимые колоны, растекающиеся неудержимым потоком по сытым европейским просторам. С жаром рисуя в воображении милые сердцу каждого большевика картины, видный советский военачальник сумел убедить первых лиц государства устроить, так сказать, танковые маневры – посмотреть боевую машину в действии.