Читать книгу "Катастрофа для декана"

Глава 3. Эйдан

Утро выдалось дрянным, как и любое утро перед вступительными испытаниями. Я сидел в своем кабинете, массируя виски, и пытался сфокусироваться на стопке личных дел абитуриентов. За окном занимался рассвет, окрашивая башни академии в теплые желто-розовые тона.

В дверь коротко постучали, и, не дожидаясь ответа, внутрь проскользнул мой секретарь Норрис – юркий полурослик с вечно бегающими глазками.

– Магистр Тенебрис, – торопливо поклонился он. – Срочный вызов по правительственной линии. Лорд Ланарит. Настаивает на личном разговоре с деканом боевого факультета… а вы трубку не берете.

Я поморщился. Королевский советник был могущественным и невыносимо заносчивым драконом. Мы с ним уже пересекались. Я достал артефакт из кармана, как всегда поставил на беззвучный режим, и жестом приказал секретарю выметаться. Как только дверь закрылась, ответил на звонок.

Над столом развернулось изображение лорда Ланарита. Его лицо, всегда надменное, сейчас выражало крайнюю степень напряжения.

– Рад приветствовать, магистр Тенебрис. – Голос советника прозвучал сухо, без лишних любезностей.

– Взаимно, лорд Ланарит. – Я откинулся в кресле, скрестив руки на груди. – Чем обязан столь раннему звонку? У нас через пару часов распределение.

– Именно поэтому я и звоню. Речь о моей дочери, Ирмине. Мне доложили о вчерашнем инциденте с фонтаном.

Слухи в столицу долетают быстрее, чем боевые заклинания до цели. Я усмехнулся.

– Ваша дочь обладает весьма неординарным подходом к взаимодействию с окружающей действительностью, лорд. Но уверяю вас, ущерб минимален, а воспитательные меры уже приняты.

– Меня не волнуют фонтаны, магистр, – оборвал меня Ланарит. – Меня волнует ее распределение и обучение. Я хочу, чтобы она попала на боевой факультет и под ваш личный контроль.

Я нахмурился.

– Поступление зависит от потенциала, а не от пожеланий родителей. Если ее резерв…

– У нее колоссальный резерв! – рявкнул советник, теряя хладнокровие. – В ней течет чистейшая кровь старших драконов. Но она отказывается это принимать. Боится своей сущности, не оборачивается. Запечатала внутреннего зверя так глубоко, что я не могу до него достучаться.

Я медленно пробарабанил пальцами по столешнице. Страх трансформации у дракона – явление редкое и почти всегда связанное с серьезной психологической травмой или тотальным неприятием себя. И это очень вредно.

– Вы хотите, чтобы я научил ее оборачиваться, – констатировал я очевидное.

– Да, до праздника Зимнего Солнца.

– Зачем такая спешка? Отказ от звериной ипостаси, конечно, плохо, но у нее впереди пять лет обучения.

Изображение Ланарита едва заметно дрогнуло.

– У нее нет столько времени. Она идеальная пара для наследного принца и король уже выразил свое согласие на этот союз, как только Ирмина войдет в полную силу и продемонстрирует способность к трансформации. Драконицы ее уровня – это гарантия сильного потомства для правящей династии. Если она не обернется до конца года, помолвка будет разорвана, а наш род понесет непоправимый репутационный урон.

Я стиснул челюсти. Вот оно что. Девушку с сиреневыми волосами, которая вчера швырялась в меня кружевным бельем, а потом отчаянно пыталась добиться собственного отчисления, просто готовят как породистую кобылу на продажу. Собираются выдать замуж за самовлюбленного принца и запереть в золотой клетке ради политической выгоды ее отца.

– Ваша дочь ясно дала понять, что не желает здесь находиться, лорд Ланарит, – жестко ответил я. – Она будет саботировать обучение.

– Меня не интересуют ее желания! – Голос первого советника стал металлическим. – Ваша задача, магистр – сломать ее упрямство и достать из нее дракона. Заставьте ее подчиниться. Применяйте любые методы, в рамках устава академии, разумеется. У вас репутация жесткого наставника, Тенебрис. Оправдайте ее.

Магофон погас, оставив меня в звенящей тишине кабинета.

От слов советника внутри шевельнулся мой собственный, давно усмиренный зверь, требуя выпустить когти и растерзать кого-нибудь за подобное отношение к сородичу.

Но тяжело выдохнув, я заставил себя успокоиться, потом забросил артефакт в ящик стола. Что ж, лорд советник, ваша дочь определенно попадет ко мне на факультет. Но ломать я ее не собираюсь. Мы еще посмотрим, кто кого доведет до белого каления быстрее: избалованная аристократка с панической боязнью своего зверя, или дракон, не привыкший отступать.

Я глянул на настенные часы. Без четверти шесть.

Пора идти проверять, как наша бунтарка справляется с мытьем аллеи в компании пятерых уязвленных третьекурсников. Зная эту девчонку всего ничего, я уже не удивлюсь, если она нашла способ заставить их работать, пока сама пьет чай, сидя около одной из горгулий.

Накинув мантию, я вышел из кабинета в прохладный коридор. День обещал быть исключительно насыщенным.

Звенящая тишина раннего утра прерывалась только размеренным звуком моих шагов по каменным плитам и очень странным шумом, доносившимся со стороны аллеи. К сожалению, это не напоминало монотонное шарканье щеток по брусчатке, а вот возню дерущихся детенышей мантикоры – вполне.

Я свернул за угол и остановился в тени разлапистого серебристого дуба, скрестив руки на груди. Картина, представшая перед моими глазами, была достойна кисти безумного художника.

Пятеро драконов, элита боевых магов, чьи семьи входят в высший совет, стояли на коленях в лужах мыльной воды. Их дорогие форменные куртки валялись на парапете, а тонкие батистовые рубашки намокли и прилипли к телам. В руках у каждого было по внушительной щетке.

Но они ожесточенно терли не камни, а друг друга.

Блондин-заводила, которого звали Торн, с перекошенным от гнева лицом, яростно намыливал спину Лорену, своему приятелю-шатену, в то время как тот, с точно таким же выражением лица, пытался оттереть у друга с шеи несуществующее пятно. Движения их были резкими, механическими и явно неконтролируемыми.

А виновница этого представления сидела на бордюре, и с невозмутимым видом грызла зеленое яблоко. Рядом с ней стояло чистое ведро и нетронутая щетка.

Сиреневые волосы она собрала в небрежный пучок, чистое личико без грамма косметики, только огромные зеленые глаза внимательно следили за мучениями парней.

Я прищурился, сканируя пространство на наличие остаточного магического фона. И тут же уловил тонкую, как паутинка, нить заклинания повиновения.

Но это же невозможно! Во-первых, заклинание повиновения – это программа старших курсов, причем раздела ментальной магии. Во-вторых, подчинить сразу пятерых полуобученных боевиков под силу только опытному магистру. А девчонка, даже не распечатавшая своего резерва, сидит и жует яблоко.

Я присмотрелся внимательнее и в луче поднимающегося солнца блеснул крошечный, почти невидимый серебристый жучок-артефакт, прикрепленный к ее туфле. Артефакт зеркального подражания, запрещенный к свободной продаже еще три года назад из-за массовых скандалов на балах. Суть проста: такой жучок считывал намерение направленного на владельца воздействия и перенаправлял его на самих атакующих, заставляя их выполнять задуманное действие друг на друге.

Мои балбесы хотели заставить ее мыть силой, с помощью магии и вопреки моему приказу работать руками. И теперь пожинают плоды своей лени и самоуверенности. Гениально и абсолютно незаконно.

Я неторопливо вышел из тени дуба, хлопнув в ладоши. Звук разнесся над утренней площадью, как выстрел.

– Какая трогательная картина взаимовыручки на факультете боевой магии, – ядовито заметил я. – Только я говорил про аллею и горгулий, господа. А не про то, чтобы вы устроили здесь общественную баню.

Ирмина поперхнулась яблоком. Пятеро парней замерли, красные и тяжело дышащие. Торн медленно опустил щетку, которую до этого с остервенением вдавливал в плечо товарища. Действие артефакта, лишенное постоянной подпитки их же собственными попытками покорить девчонку, спало.

– Магистр Тенебрис! – взревел он, вскакивая на ноги. Вода с него текла ручьями. – Эта… эта тварь…

– Еще одно оскорбление абитуриентки, Торн, и вы вылетите из академии быстрее, чем успеете сказать «папенька», – обрубил я, подходя ближе.

Я перевел взгляд на Ирмину, которая, на удивление, не испугалась. Только настороженно смотрела на меня.

– Ланарит, ваш выход. Объясните, почему аллея по-прежнему грязная, а лучшие умы моего факультета выглядят так, будто сцепились с водяным.

Она грациозно поднялась, отряхнула несуществующую пылинку с юбки и посмотрела прямо на меня. В ее зеленых глазах не было ни капли раскаяния, только азарт игрока, сделавшего ход.

– Все просто, декан, – звонким голосом отрапортовала она. – Я пришла сюда вовремя, готовая нести наказание. Взяла щетку и собиралась приступить к чистке этой чудесной, исторически важной брусчатки. Но эти господа, уязвленные вчерашним инцидентом, не пожелали марать руки. Решили, что мыть грязь должна я одна, а они постоят в сторонке.

– И вы, конечно, кротко согласились? – изогнул я бровь.

– Я попыталась воззвать к их совести! – Она невинно захлопала ресницами. – Напомнила о вашем приказе работать руками без магии. Но они применили ко мне заклинание принуждения.

Торн сдавленно охнул. Я метнул на него уничтожающий взгляд. Малолетний идиот. Применить боевую магию к абитуриентке, да еще и приказного толка.

– И как же вы, не имея подготовки, справились с пятью пульсарами старшекурсников? – Я подошел к ней вплотную, намеренно вторгаясь в личное пространство, чтобы заставить ее отступить.

Но она не сдвинулась ни на миллиметр. Только чуть задрала подбородок, выдерживая мой взгляд.

– У меня сработал защитный амулет от насекомых, – не моргнув глазом соврала Ирмина. – Видимо, он как-то странно среагировал на их магию. Я не сильна в артефакторике, магистр. Я вообще ни в чем здесь не сильна! Наверное, мне лучше собрать вещи и уехать, пока я не уничтожила половину академии своими дефектными амулетами?

Ее наглость восхищала. Она буквально подсовывала мне повод для отчисления на блюдечке с золотой каемочкой. И была абсолютно уверена, что я этим воспользуюсь.

– Какая самокритичность, Ланарит, – наклонился я к ней. Мой голос звучал обманчиво мягко, почти интимно. – Но вы забываете, что я декан факультета, где воспитывают лучших из лучших. И мой долг – исправлять дефекты, а не отпускать их домой пить чай.

Я выпрямился, развернувшись к пятерке мокрых боевиков.

– За использование магии против абитуриентки на отработке и за лень вы будете мыть эту аллею каждый день на протяжении месяца. Руками.

Торн открыл было рот, чтобы возмутиться, но я поднял ладонь.

– И не дай Великий Дракон я почувствую здесь хоть кроху магии. А вы, Ланарит… – Я снова посмотрел на нее. Ее победная ухмылка начала медленно гаснуть. – Вы свободны от отработки.

– Правда? – в ее глазах мелькнуло удивление, смешанное с подозрением.

– Правда, – кивнул я. – Сейчас отправляетесь в свою комнату и переодеваетесь в спортивную форму, ровно через час жду на полигоне. Лично. У меня для вас приготовлено особое вступительное испытание, раз уж вы так легко справляетесь с моими учениками.

Паника. Вот что наконец-то промелькнуло в этих зеленых глазах.

– Но я хочу попробовать поступить на другой факультет! – схватилась она за последнюю попытку сбежать от меня.

– Конечно, пробуйте. А потом я жду вас на полигоне.

Девушка закусила губу, и откинув выбившуюся прядь от лица, прошипела:

– Конечно, магистр Тенебрис. Только ради вас!

Я улыбнулся – холодно, одними губами. Дело уже было не в распоряжении ее отца, ей место и правда у меня на факультете.

Игра началась, Ирмина Ланарит. И я намерен в ней победить.

Глава 4. Ирмина

План летел в бездну со скоростью пикирующего грифона, но я от него не отказалась.

Сначала отправилась сдавать вступительные тесты на те факультеты, куда меня не взяли бы, даже доплати я золотом из родовой казны. Лекарское дело, алхимия и чаротворчество – идеальные кандидаты для моего триумфального провала.

Ровно тридцать минут позора, и я свободна.

На лекарском деле я с невинным видом предложила лечить открытые переломы прикладыванием подорожника. На алхимии перепутала корень мандрагоры с сушеной морковью, едва не взорвав половину лаборатории. А на чаротворчестве… О, там я превзошла саму себя. Вместо тонкого плетения иллюзорных бабочек я выдала заклинание, раскрасившее мантию экзаменатора в веселенький горошек.

Меня выгоняли из аудиторий так быстро, что я едва успевала забирать свою сумочку.

Теперь оставалось самое главное – избежать появления на полигоне факультета боевой магии, и дело в шляпе. Через пару часов меня официально признают непригодной к обучению, и я отправлюсь домой.

В приподнятом настроении я вышла в парк, решив срезать путь до общежития. Солнце пригревало, птицы пели, впереди маячила долгожданная свобода от приказов отца и его желания выдать меня замуж.

Свернув в тенистую аллею и проходя мимо густых зарослей цветущего жасмина, краем глаза заметила какое-то шевеление. Парочка студентов уединилась, видимо, это обычное дело для академии. Я уже хотела тактично отвести взгляд и ускорить шаг, но тут до меня донесся сдавленный, испуганный писк.

Я резко затормозила. Присмотрелась. И поняла, что это меньше всего похоже на романтическое свидание.

Здоровенный, краснолицый студент в дорогой, но безвкусно расшитой куртке прижал к стволу дуба миниатюрную девушку. Он грубо шарил руками по ее талии, навалившись всем весом и не давая вырваться. Та отчаянно вырывалась, тихо скуля от ужаса.

Я узнала Вивиан. Мою соседку по комнате, пугливую и тихую блондиночку, которая вчера тряслась над учебником и мечтала хорошо сдать экзамены.

Кровь махом бросилась в голову, я подлетела к ним ураганом и дернула парня на себя, используя простое заклинание.

Гад не ожидал нападения. Он охнул, неловко взмахнул руками, оторвался от Вив и с грохотом полетел в кусты жасмина, ломая ветки.

– Руки убрал, животное! – рявкнула я на всю аллею, задвигая всхлипывающую Вивиан за свою спину. – Или я тебе их с корнем вырву!

– Да ты вообще знаешь, кто я такой?! – взревел краснолицый, выбираясь из кустов. Его лицо пошло пятнами ярости. – Я тебя сейчас зарою, стерва!

– Знаю! Насильник и урод! – во всю мощь своих легких закричала я, привлекая внимание.

К нам уже начали подбегать проходящие мимо студенты, но старшекурсника свидетели не смутили. Он сжал кулаки, начав формировать мутное, грязно-желтое заклинание. Я поставила щит, но точно не знала, от чего именно надо обороняться.

И тут же между мной и ополоумевшим парнем возник он.

Магистр Эйдан Тенебрис. Декан боевого факультета собственной персоной, встречи с которым я собиралась избегать всеми правдами и неправдами.

Его черная мантия даже не дрогнула. Он просто поднял руку, и грязно-желтое заклинание парня рассеялось, как дым на ветру.

– Что здесь происходит? – спросил он тихо, но аж мороз пробрал до костей.

Уже через десять минут мы втроем стояли в его просторном, пропахшем старыми свитками кабинете. Тенебрис распекал краснолицего за неподобающее поведение и применение магии вне полигона, а меня – за самоуправство и драку на территории парка. Он отчитывал нас холодным, методичным тоном, словно неразумных детей.

«Где же вас носило пятью минутами раньше, уважаемый магистр?» – мысленно усмехалась я, глядя в окно. Хотя… может, эта ситуация мне даже на руку. Это еще одна драка на моем счету.

Но он не отчислил.

– Красс, вы лишаетесь двадцати баллов за агрессию и получаете неделю исправительных работ в теплицах, – вынес приговор Тенебрис. – Ланарит, ваш поступок был продиктован защитой, но методы неприемлемы. Эшберд, можете идти, вам ничего не угрожает.

Вивиан, все еще бледная, пискнула слова благодарности и выскользнула за дверь. Следом, багровея от злости и унижения, вылетел Красс.

Я попыталась проследовать за ними и уже взялась за бронзовую ручку двери, предвкушая, как буду собирать чемоданы, когда услышала за спиной:

– Ирмина Ланарит, а вы задержитесь. Подойдите ко мне.

Сердце предательски екнуло, и я медленно вернулась. Тенебрис подождал, пока шаги за дверью стихнут, затем обошел свой массивный дубовый стол и прислонился к его краю, скрестив руки на груди. Воздух в кабинете словно стал гуще.

Я стояла достаточно близко, чтобы в очередной раз поймать себя на мысли о его возрасте. В нем не было старческой тяжести или морщин, присущих другим преподавателям. Он выглядел возмутительно молодо, сильно и по-хищному притягательно. Но у драконов внешность обманчива – по гладкой коже с россыпью старых шрамов невозможно было определить, насколько именно он меня старше. Пять лет? Десять? Сто?

– Вы не пришли на мой экзамен, Ирмина, – задумчиво протянул он, в упор разглядывая мое лицо своими пронизывающими глазами.

– Я сдавала тесты на другие факультеты, – пожала плечами я, напуская на себя вид абсолютной безмятежности.

– И как успехи? – Уголки его губ едва заметно дрогнули в усмешке. Он определенно все уже знал.

– Неудачно, к огромному сожалению! – Я театрально вздохнула. – Мои таланты оказались не востребованы. Так что, с вашего позволения, я пойду плакать в подушку и собирать вещи. Академия не для меня.

– Ну что же вы так, Ланарит… – Декан чуть склонил голову набок, и в его глазах блеснул опасный огонек. – Я великодушен и прямо сейчас дам вам шанс. Вы сдадите вступительный экзамен на боевой факультет лично мне.

Я изо всех сил стиснула зубы, чтобы не выдать подкатывающую панику.

– Спасибо за заботу, магистр Тенебрис! – Мой голос сочился ядом. – Но мне не нужно вашего снисхождения и жалости. Я такая же абитуриентка, как и все. Не сдала – значит, не сдала.

– Вы не такая, как все, Ирмина, – оттолкнувшись от стола, он сделал шаг ко мне. Пространство между нами стремительно сокращалось. Его голос стал тише, почти обволакивающим. – Далеко не за каждую бездарную студентку лично просит и поручается первый королевский советник.

Я почувствовала, как краска отливает от моего лица, а губы сами собой обиженно надуваются.

Отец. Ну конечно! Он все предусмотрел и договорился с этим белобрысым цербером заранее. И теперь, даже если я лягу на полигоне звездочкой и откажусь дышать, Тенебрис все равно поставит мне проходной балл и зачислит на свой проклятый факультет. Выхода из этой ловушки просто не было!

И уже через несколько минут я стояла посреди огромного, засыпанного песком тренировочного полигона. Ветер трепал мои сиреневые волосы, выбившиеся из хвоста, а грубая форменная туника царапала кожу. Я настырно пыталась провалиться на экзамене, лишь бы не доставлять удовольствия магистру.

И если на первый взгляд все шло отлично – я методично заваливала тесты, то на второй…

Декан Тенебрис, этот невыносимый блондин с голубыми глазами, стоял неподалеку, прислонившись плечом к ограждению, и откровенно надо мной издевался.

Мы начали с теории. На вопрос о сложных рунических плетениях я с невинным видом выдала рецепт бабушкиного пирога с черникой. Тенебрис только хмыкнул и, сделав пометку в своем блокноте, зачитал вслух:

– Креативный подход к нестандартным ситуациям.

Потом была полоса препятствий. Я нарочно спотыкалась на каждом бревне, картинно вздыхала и висла на канатах, как перекормленная гусеница. Вместо того, чтобы с позором выгнать меня с полигона за отсутствие физической подготовки, декан задумчиво протянул:

– Прекрасная демонстрация необходимости развития выносливости. Вы определенно наш профиль, Ланарит.

Сейчас мы перешли к практической магии. Точнее, к тому, где я должна была продемонстрировать полное отсутствие контроля.

– Итак, абитуриентка. – Голос Эйдана разнесся над полигоном, заставляя меня поморщиться. – Ваша задача предельно проста. Сформировать стандартный огненный пульсар, прицелиться в вон ту мишень. – Он небрежно махнул рукой в сторону каменной плиты на другом конце поля. – И поразить центр.

Задумчиво посмотрев на мишень, я прикинула, что расстояние приличное. Для человека почти недосягаемое без долгих тренировок, но для драконицы моего уровня – просто смешное. Моя врожденная магия бурлила под кожей, требуя выхода, но я упрямо сжала кулаки, загоняя ее обратно. Я не собиралась показывать ему свою силу.

– Магистр Тенебрис. – Я томно вздохнула, приложив тыльную сторону ладони ко лбу в жесте крайнего изнеможения. – Вы же видите, я совершенно не предрасположена к агрессии. А огонь – это так опасно! Я могу обжечь пальцы, или, что еще хуже, испортить маникюр.

Его губы тронула легкая усмешка.

– Ваша забота о маникюре поистине трогательна, Ланарит. Но смею вас заверить, академия предоставляет отличные целительские мази. Создавайте пульсар.

Я мысленно выругалась. Ладно, белобрысый садист, ты сам напросился.

Вытянув руку вперед, я приготовилась колдовать. Но вместо того чтобы черпать силу из резерва, я зацепила крошечную каплю поверхностной энергии, едва достаточную, чтобы зажечь свечу. На моей ладони с жалким треском заискрился красноватый шарик размером с перепелиное яйцо. Он неуверенно мигал, грозясь потухнуть в любую секунду.

И получившееся безобразие я с самым серьезным видом швырнула в мишень.

Шарик пролетел метра три, печально пшикнул в воздухе и осыпался пеплом на песок, даже не добравшись до середины дистанции.

А я повернулась к Тенебрису с победным видом, разводя руками.

– Ну вот, я же говорила! Полная бездарность. Я абсолютно непригодна для факультета боевой магии. Думаю, мы уже можем закончить этот фарс, и я пойду собирать свои чемоданы?

Эйдан неторопливо отлепился от ограждения и медленно пошел в мою сторону. Его шаги были бесшумными, как у хищника. Он остановился рядом, возвышаясь на целую голову, и посмотрел так пронзительно, что мне на секунду захотелось отойти назад. Но я осталась стоять на месте, упрямо вздернув подбородок.

– Знаете, что меня больше всего удивляет в вас, Ирмина? – в его голосе прозвучали опасные нотки. – Ваша абсолютная уверенность в том, что все вокруг идиоты.

– Я никогда не говорила, что все вокруг идиоты, магистр, – елейно улыбнулась я. – Только те, кто заставляет меня кидаться огнем.

– Вы наследница древнего рода, – проигнорировал он мой выпад, склоняясь ближе. – В ваших жилах течет магия, способная расплавить этот полигон до стеклянного основания. Мы оба знаем, что сейчас вы играете дешевый спектакль. Зачем-то усердно сдерживаете свою силу… от вас буквально искрит в магическом зрении.

– Я просто мирная девушка! – возмутилась я, чувствуя, как щеки начинают гореть. – Почему вы не можете признать, что я вам не подхожу, и выгнать меня?!

– Потому что вы трусиха, Ланарит, – припечатал он, и эти слова ударили больнее пощечины. – Вы боитесь стать той, кто вы есть на самом деле. Прячетесь за сарказмом, дорогими шмотками и глупыми выходками, лишь бы не встретиться со своим внутренним зверем.

– Не смейте говорить со мной в таком тоне! – вспыхнула я. В груди привычно заклокотал гнев, смешиваясь с паникой. Моя магия, отозвавшаяся на эмоции, рванулась наружу, отказываясь подчиняться контролю.

– А то что? – Эйдан издевательски приподнял бровь. – Устроите мне истерику? Бросите в меня пудреницей? Или, может быть, наконец-то покажете, на что способны?

– Вы хотите увидеть, на что я способна?! – прошипела я, растягивая губы в злой улыбке. Глаза заволокло красной пеленой ярости.

Я забыла про свой план и о том, что должна играть роль слабой и никчемной аристократки. Сейчас я хотела только одного – стереть самодовольную ухмылку с лица невыносимого декана.

Резерв, который я так старательно сдерживала, распахнулся. Огромный огненный шар, белый от высокой температуры, мгновенно сформировался над моей ладонью. Воздух вокруг стал обжигающе горячим, а песок под ногами начал плавиться.

Мне не надо было целиться, я просто выбросила всю эту массу энергии вперед, в сторону каменной мишени.

Огненный смерч пронесся через полигон. Удар был такой силы, что меня саму отбросило, и я упала спиной назад, задыхаясь от пыли.

Когда грохот стих, а дым рассеялся, я приподнялась на локтях, натужно кашляя.

Каменной плиты-мишени больше не существовало. На ее месте зияла оплавленная, дымящаяся воронка. Защитный барьер полигона мерцал тревожным красным светом, едва выдержав натиск.

И тут до меня дошло, что я наделала.

От своих дрожащих рук я медленно перевела взгляд на декана.

Эйдан Тенебрис стоял на том же месте, не шелохнувшись. На его мантии осел тонкий слой пепла. Он невозмутимо стряхнул его с рукава, достал свой блокнот и сделал там какую-то пометку.

Затем он поднял на меня взгляд и в его глазах плясали веселые огоньки.

– Блестяще, студентка Ланарит! – Он захлопнул блокнот с громким щелчком. – Новый рекорд академии на вступительных испытаниях. Добро пожаловать на факультет боевой магии. Форму и расписание получите после ужина.

Он развернулся и зашагал прочь, оставив меня сидеть в песке с открытым ртом и полным осознанием того, что моя спокойная жизнь окончательно и бесповоротно закончилась.