Читать книгу "Каузальный ангел"

Силы небесные, что тебе наговорила Зинда? Кват Барбикена приносит веселое изумление. Большая Игра создана не для службы, а для развлечения!

Он предлагает Миели бокал шампанского. Она принимает его и делает глоток. Золотистая жидкость приятна на вкус и немного щекочет горло. И придает ей смелости.

– Это большая честь для меня. Я… немного знакома с вашими работами, – говорит Миели. И она не лжет: однажды «Перхонен» оказалась рядом с пустотным кораблем Ганклуба, когда его взорвала область, и им пришлось спасаться в потоке радиации Хокинга.

Я постоянно это слышу, отвечает она в квате. Но не могу так относиться к вторжению Соборности. Что предпринимает Большая Игра в этом отношении?

– Вот и отлично! В таком случае мои новости будут для тебя интересны! Я только что рассказывал этим джентльменам о неприятном случае, недавно имевшем место на Япете, – начинает Барбикен. – Дерзкий взлом! Похищен ценный артефакт, нашей коллекции нанесены тяжелейшие повреждения. Откровенное нарушение законов Круга. Сейчас не время и не место обсуждать подобные дела, к тому же это было бы грубейшим нарушением приличий по отношению к хозяйке. Я предлагаю направить запрос непосредственно зоку: как я понимаю, сила твоего волеизъявления значительно возросла и он будет услышан.

В последнем квате прозвучала твердая решимость закончить разговор, но канал связи остался.

Миели улыбается Барбикену.

– Как интересно, – произносит она и ловит озадаченный взгляд Зинды. – Расскажите что-нибудь еще.

Приличия мало знакомы оортианцам, посылает она очередной кват Барбикену. Неужели подобное бездействие можно считать признаком старения расы, чье время уже на исходе? Или мы чувствуем себя в безопасности, потому что обладаем камнем Каминари?

Кват-связь на мгновение сбивается, и перед Миели мелькает странное видение: закручивающееся полотно света, словно вторая кожа Вселенной, невероятно далеко и в то же время совсем близко от нее. Затем канал закрывается.

Барбикен поднимает бокал к губам, но внезапный приступ кашля превращает его в гигантский фонтан. Изо рта вылетают струи испаряющегося вина. Члены Танцующей Кошки проворно пригибаются, а Зинда, оцепенев от ужаса, не сводит глаз со старейшины.

Барбикен одаряет Миели отеческой улыбкой и изящными движениями манипулятора промокает шампанское с бакенбард.

– Примите мои искренние извинения! Я так спешил ответить на вопрос юной леди, что пролил этот прекрасный напиток прямо на свой бойлер. Еще раз прошу меня простить, но теперь мне необходимо произвести кое-какие механические манипуляции, чтобы предотвратить взрыв, который, без сомнения, испортит настроение окружающим! Ведь для фейерверка еще рановато, не так ли?

Несколько неустойчиво переваливаясь на своих ногах-поршнях, он исчезает в толпе.

– Что это было? – спрашивает Зинда. – Только не говори, что ты с ним флиртовала! – Она прикрывает рот маленькой ладошкой. – Вот незадача!

– Ничего подобного! – заявляет Миели. – Что натолкнуло тебя на такую мысль?

Зинда вздыхает.

– Ну, честно говоря, это странное выражение твоего лица! Тем более что с самого появления здесь ты живешь как монашка. – Она легонько толкает Миели в плечо. – Придется это исправить! – Потом она прищуривается. – Ладно, я тебе верю. Если только у оортианцев не принято флиртовать с такой свирепой миной. Что бы там ни было, ты слишком серьезна. Так не пойдет. Не знаю, что тебя тревожит, но это может подождать.

Она берет Миели за руку и увлекает к опушке леса.

– Куда мы идем? – спрашивает Миели.

– Охотиться, – отвечает Зинда, подхватывая с подноса робота-официанта бутылку шампанского и два бокала.

– За чем охотиться?

– За яйцами с сюрпризом, конечно!

По всему лесу спрятаны яйца – маленькие голубые шарики, похожие на камни вечеринки, со светящимися золотыми номерами.

– Тебе нравится? – спрашивает Зинда, потягивая шампанское. – Это яичная охота-лотерея – каждый номер обозначает соответствующий ему приз! Мне казалось, ты не одобришь более массовых игр вроде джипформ или фаставал – все они немного мрачноваты – так что я выбрала что-то простенькое. Чем труднее найти яйцо, тем лучше приз. – Она улыбается. – Кроме того, я думаю, тебе будет приятно на некоторое время уйти из толпы. Знаешь, в Супра очень трудно организовать маленькую вечеринку.

Взгляд девушки-зоку излучает искреннюю теплоту. Она пытается помочь. Я не понимаю, что она собирается делать, но она старается.

Миели осушает четвертый бокал, прислушиваясь к тихим шорохам леса и отдаленному гулу голосов на поляне. Летающие в кронах деревьев фонарики создают в лесу атмосферу сказки, подчеркнутую мелодичным плеском воды в реке. Голубые и золотистые отблески спрятанных в траве и на деревьях яиц, как и послевкусие шампанского, повышают настроение. Грядет конец света, а мы играем в детские игры. К черту, почему бы и нет?

То ли выпитое шампанское, то ли действие камня вечеринки в волосах настраивает ее на легкомысленный лад. Впервые за долгие-долгие годы Миели ощущает себя приятно опьяневшей.

– Хорошо, – говорит она. – Я согласна сыграть. И выиграть. Если только ты не собираешься жульничать. Это не ты все здесь организовала?

– О нет, это зоку праздников! Идея была моя, но что и где спрятано или какие назначены призы, я не имею ни малейшего представления. Но давай сделаем игру немного интереснее. Если я наберу яиц больше, чем ты, я имею право на желание. Не волеизъявление зоку, а просто желание в его старомодном смысле, вроде того, что загадываешь при виде падающей звезды. Что скажешь?

– Отлично, – соглашается Миели. – Я тоже хочу желание, если выиграю. Давай через час встретимся у реки. Но ты кое-что забыла.

Зинда усмехается.

– Что же?

– Я умею летать.

Миели расправляет крылья, и микропропеллеры беззвучно поднимают ее на один уровень с бумажными фонариками. Лес под ней мерцает крошечными голубыми звездами.

12
Вор и хрустальная пробка

Над Чашей Ирем повсюду вьются корабли зоку. По пути к геостационарной орбите своего корабля я сквозь увеличивающую оболочку ку-сферы различаю их сверкающие булавочные головки. Потом на фоне паров аммония и воды становятся видимыми соединяющие их лучи сцепленности, и небо закрывается серебристой сетью, сплетенной, чтобы меня поймать.

Переход в Царство «Леблана» теперь протекает безукоризненно гладко, словно скользишь по поверхности спокойной воды. Вокруг меня материализуется капитанская рубка. Карабас вытягивается по стойке смирно и с механической грацией снимает шляпу.

Корабельные датчики фиксируют в районе Чаши более двухсот кораблей: от репликаторов Нотч-зоку – крохотных коренастых насекомых – до густых зеленых деревьев Дайсона, веретенообразных кораблей Евангелистов-зоку из пурпурной псевдоматерии и даже отдельных базовых скафандров – серебристых человеческих фигур с огромными круглыми радиаторами. Несмотря на разнообразие, все это члены одного временно образованного сообщества зоку, а их на первый взгляд беспорядочные движения перекрывают все возможные маршруты. Как там сказал Барбикен? Ты можешь угрожать мелким зоку, но не более того. Похоже, Большая Игра создала целый новый квантовый коллектив, чтобы меня изловить.

Полагаю, я должен чувствовать себя польщенным.

Я активирую двигатель Хокинга и отключаю маскировку. Распространенная информационная атака начинается немедленно. В защиту корабля со всех сторон бьют щупы кватов и программные помехи. Похоже, меня намерены взять живым.

– До краха защиты двести базовых миллисекунд, – объявляет Карабас. – Три целых и семь сотых субъективных минут при максимальном ускорении времени.

Я отодвигаю кота, сажусь за панель управления и легко касаюсь клавиатуры. Лишенная сознания сущность корабля окутывает мой мозг прохладной броней.

Не могу не прислушаться к своим мыслям. А что, если позволить им меня поймать? После того, что сказал мне Аун, я, кажется, именно этого и заслуживаю. Это будет нетрудно. Теперь я чувствую все возможные векторы движения – и не могу выбрать ни одного, который вывел бы меня мимо Чаши в открытый космос, чтобы убежать, или в глубь планеты, чтобы спрятаться. Любые мельчайшие изменения курса мгновенно вызывают реакцию всех ближайших зоку. Не так ли чувствовала себя Миели, когда пыталась сражаться с роем Охотников?

Через отданный Дуньязадой камень Большой Игры, надежно спрятанный в изолированную программную систему, поступает кват-сообщение. Я поручаю Карабасу и его агентам исследовать его и только потом выпускаю.

Ты сглупил, мой дорогой! Это, без сомнения, Барбикен. Кват приносит запах лосьона и слабое эхо звенящей меди. Думал, я не замечу? Что ты сделал с совершенно новой Чашей?

Голос старейшины зоку будит долгожданную ярость, и я приказываю своей метасущности использовать ее, чтобы помочь мне сосредоточиться.

В торговле это называется дробление и обновление, отвечаю я. Держись подальше от Ирем. Можешь убедиться, что Чаша под контролем члена Нотч-зоку по имени Дуньязада. Все абсолютно законно. А может, ты желаешь встретиться со старейшиной Випунен-зоку на Южном полюсе? Я думаю, он уже сожрал последнюю экспедицию, которая пыталась отыскать его Царство.

Великолепно! – отвечает Барбикен. Я думаю, он захочет присоединиться к нашему новейшему сообществу Ганимар-зоку! Исключительные детективы и охотники за людьми. Они повысили степень сцепленности, подобравшись к тебе так близко.

Он пытается меня отвлечь. Думай, Жан, думай. Как бы поступила Миели?

Но ты, конечно, можешь сдаться, и мы решим проблему, как принято у джентльменов! Они будут сильно разочарованы! Я уверен, юная Миели будет рада с тобой увидеться и обсудить судьбу ее корабля «Перхонен». Ты ведь помог устроиться здесь той самой цивилизации, которая уничтожила судно, не так ли?

А вот это неверный вопрос.

Кстати, Миели такая умница! Я планирую миссию специально для нее, уверен, она блестяще справится – и будет соответствующим образом вознаграждена. Система волеизъявлений превосходно формирует личность, и сцепленные зоку становятся для тебя превыше всего на свете. Жан, почему бы тебе не попробовать? Тебе всегда не хватало цели. А мы можем тебе в этом помочь. Трубочный табак и звон превосходного фарфора. Этот мерзавец наслаждается ситуацией. Неважно. Я знаю, что делать.

Я в последний раз предлагаю тебе к нам присоединиться. Если попадешь в руки Ганимарам, они передадут тебя нашим специалистам по извлечению информации, а их игры не такие забавные, как Большая Игра.

– Двадцать субъективных секунд до отказа зашиты, – сообщает Карабас.

Я прокладываю крутую дугу вдоль самой поверхности Ирем и показываю маршрут коту.

– Давай, парень, – говорю я ему. – Ради разнообразия попробуй отработать свое содержание.

Жан, не переоценивай свои силы, можешь сколько угодно забавляться с Чашей, ты все равно лишь досадная неприятность, не более. Ты не справишься. На что ты рассчитываешь, сражаясь против целого сообщества зоку?

Карабас смотрит на меня с обидой. Я поднимаю руку.

На семью, отвечаю я Барбикену и обрываю связь. И опускаю руку.

– Давай.

Двигатель Хокинга «Леблана» выбрасывает колоссальный белый факел, и мы несемся вниз, к Ирем и пустыне дикого кода.

Мы только видим себя, сказал мне как-то Аун.

Фотонный хвост «Леблана» выжигает на поверхности Ирем послание. От резкого виража по параболической кривой, повторяющей изгиб Чаши, у меня в животе все скручивается.

Аун получил сообщение. Позади нас поднимается пустыня дикого кода: встают стены из пыли и песка, джинны размером с гору тянутся к кораблям зоку сапфировыми пальцами. Выстреливают протуберанцы аэроворов. На какое-то мгновение шторм дикого кода проникает сквозь защиту «Леблана», и перед моими глазами мелькают бьющие с неба огромные огненные змеи. Они впиваются в мой мозг горячими пальцами Принцессы-трубочиста, но затем узнают меня и отпускают корабль.

А вот кораблям Ганимаров приходится хуже. Дикий код врывается в их системы. От дерева Дайсона на поверхности изменчивых дюн остается только бесформенное пятно. Репликаторы шлют сигналы нотч-кубикам, скрытым под слоем песка, но в ответ поднимаются искаженные копии кораблей фон Неймана, описывают в воздухе замысловатые дуги, а затем падают и взрываются. Корабли Евангелистов направляют на пустыню свои орудия, и позади нас раскаленными жемчужинами расцветают белые вспышки антиматерии. У меня возникают опасения за целостность самой Чаши.

А потом появляются похитители тел. Они проникают в разум зоку через фрагменты кодов и истории, рассказанные геометрическими фигурами на песке, и меняют коллективное волеизъявление Ганимар-зоку. Единый контур, направленный на наш корабль, рассыпается во все стороны. Это временное послабление – зоку не настолько уязвимы для манипуляций разумом, как слуги Соборности, и наверняка очень быстро примут контрмеры, – но «Леблан» получает достаточно времени, чтобы пройти вдоль края Чаши и вдоль светящихся потоков поддерживающих лучей в глубину Сатурна и скрыться от преследователей.

В относительной безопасности субтропосферных слоев я снова обращаюсь к Карабасу. Ганимар-зоку не сдадутся после первой неудачи, так что времени у меня немного.

– На борту есть другой Жан ле Фламбер? – спрашиваю я у кота. – Есть другая копия?

На Марсе моя бывшая сущность оставила мне серию подсказок, моих собственных парциалов, которые помогли отыскать воспоминания, спрятанные в Ублиетте. Может, и здесь я создал нечто подобное?

У кота вздрагивают проволочные усы.

– Требуется авторизация Прайма, – мурлычет он.

Плохо. После всех повторений в тюрьме «Дилемма» вероятность идентичности с Жаном, которого «Леблан» признал бы Праймом, ничтожно мала.

– Ладно, это несущественно. Продолжай.

Есть другая возможность. Технология «Леблана» представляет собой беспорядочное сочетание идей Соборности и зоку. А в Соборности существует концепция Библиотек: хранилище мгновенных копий гоголов людей, которыми ты когда-то был и захотел сохранить. Возможно, и на корабле имеется нечто подобное? Я еще не обнаружил такую Библиотеку, но ведь она и должна быть спрятана. Может, Матчек до нее добрался? Старые виры, вроде книжной лавки, базируются на гоголах-демиургах, на разумах, настроенных на поддержку иллюзий. Иногда удается их обмануть и активировать связи, не предназначенные для этого, используя что-то вроде гипнотической магии.

Надо бы поспрашивать Матчека, но сейчас не время для подобных разговоров.

Так где же я мог скрыть Библиотеку? Где спрятал бы фрагменты своей личности, которые не мог бы удалить в силу сентиментальности?

Ну конечно.

Я выхожу в коридор Царства и миную врата, ведущие на залитую солнцем палубу «Прованса».

В шезлонге у бассейна я нахожу книгу. Здесь никто не обращает на меня внимания; это неподвластное времени Царство, в котором я месье д’Андрези, пассажир первого класса в бесконечном круизе по Атлантике, проводящий дни на палубе, а вечера в ресторане или за игорными столами.

На обложке книги пляшут золотистые блики отраженных от воды лучей. «Хрустальная пробка». Любимая книжка из прошлого, анахроничное бумажное издание с яркой обложкой, на которой выделяется темный силуэт вора с моноклем и хрустальный графин. Я усаживаюсь поудобнее, надеваю голубые очки и открываю книгу.

Страницы пусты.

Я торопливо перелистываю их в поисках подсказки. Книга в этом Царстве явно неуместна: едва притронувшись к ней, я ощущаю заключенное там ядро другой реальности. Кажется, что страницы ждут заполнения. Ключа. Воспоминания.

Я прикрываю глаза. Требуется авторизация Прайма. Подобный прием в ходу у Основателей Соборности: образ, составляющий ядро твоей сущности, стабильный для всех копий, нейронная конфигурация, которую взломать труднее, чем самый сложный пароль.

Я роюсь в памяти. Тюрьма. Облик основателя Сумангуру, поимка. Нет, воспоминания должны быть старше.

Фрагменты с Марса, найденные в коридорах Дворца Памяти. Пьянка с Исааком. Первое свидание с Раймондой. Интрижка с Джилбертиной. Переход между Рождением и Смертью. Нет, не годится. Еще старше.

Я сосредоточиваюсь на корабле. На «Леблане» имеются инструменты, которые могли бы пригодиться: программа метасознания, способная проникнуть в мой собственный мозг, словно отмычка, и отыскать нужный образ.

Я не в силах пошевелиться. Мой мир ограничен пустыми страницами, намертво приковавшими взгляд.

– Ты был идентифицирован как дивергентная копия мастер-Прайма либо захватчик, – слышится откуда-то голос кота. – Код Прайма должен быть предъявлен в течение тридцати субъективных секунд. После этого я уполномочен принять контрмеры.

Ублюдок. Следующую секунду я трачу на то, чтобы отругать самого себя. И пожалеть, что родился.

Вот оно. Когда я родился? Может, книга ждет воспоминаний о том моменте, когда я впервые открыл ее в тюрьме Сантэ, когда в моей голове начал зарождаться Принц-цветок? Нет, это слишком просто, слишком очевидно.

– Двадцать секунд.

Или когда Жозефина открыла дверь моей камеры? Ее юное и одновременно старое лицо могло бы стать ключом к замку. Нет, это не она. Не она определяет мою личность.

– Пятнадцать секунд.

Страницы пусты и ярко освещены резким полуденным солнцем, словно пустыня. Я чувствую, что способен в них затеряться.

– Десять секунд.

Да ведь внутри меня тоже есть пустыня, чистый лист, на котором я впервые был написан, первая буква в облике маленького мальчика, лежащего на песчаной дюне.

Я шепотом обращаюсь к нему, он поднимается и выходит. Книга принимает его, и страницы заполняются черными чернилами воспоминаний.

13
Миели и антропный принцип[32]32
  Антропный принцип – принцип, фиксирующий связь между свойствами Вселенной и возможностью возникновения в ней разумной жизни.


[Закрыть]

Несмотря ни на что, Миели нравится охота за яйцами.

Чем дальше она продвигается, тем труднее становится их отыскать. Поначалу она находит несколько мелких яиц в ручьях, дуплах деревьев и под листьями – все это прекрасно просматривается с воздуха. Но одно особенно крупное яйцо, лежащее на изгибе ветки, при ее приближении вдруг выпускает тонкие белые ножки и с поразительной скоростью убегает. Миели преследует его по земле сквозь густой подлесок, но перед ней появляется пылающая расщелина. Яйцо без труда перескакивает через нее, а Миели едва не падает.

Она останавливается и видит, как на дне глубокой впадины шипит и разбрасывает капли раскаленная лава. Убежавшее яйцо скрывается в тени деревьев.

– Как тебе помогают крылья, оортианка? – звучит с другой стороны насмешливый голос Зинды. – Пора проявить сообразительность!

Миели, с досады скрипнув зубами, садится на камень и начинает перебирать в голове самые невероятные тайники, какие только может себе представить. Цилиндр Барбикена. Облака. Бутоны цветов. И начинает обыскивать их одно за другим.

Большая часть ее догадок оказываются бесполезными, несмотря на то что она мастерски пикирует сверху, чтобы схватить шляпу Барбикена. Он что-то кричит ей вслед, но слов не разобрать. К счастью, правила Круга запрещают применить оружие, заменяющее ему руку. Цилиндр пуст, но Миели все равно надевает его и оставляет себе до конца вечеринки. Наконец она замечает подозрительно низкое облако над лужайкой – слишком белое и пушистое, чтобы быть естественным, – и обнаруживает парящее внутри большое яйцо с номером 890.

Время подходит к концу, и Миели, сложив добычу в цилиндр, спешит на берег. У нее набралось пять яиц. Она довольна результатом, особенно самым большим яйцом из облака. Миели ложится на траву и наблюдает за золотистыми и серебристыми отражениями фонариков, парящих над водой. Она представляет себя летящей вдоль реки над маленькими лодочками зоку, плывущими вдали.

Спустя какое-то время ее будит посторонний звук. Миели резко поднимается и видит, что рядом опустилась на колени Зинда. Лицо девушки-зоку подсвечено снизу голубоватым сиянием.

– Извини, – говорит она. – Я не хотела тебя будить. Ты лежала так спокойно! Но должна сказать, что ты проиграла. – У ног Зинды светится пирамида, в которой не меньше дюжины яиц. – По-моему, я нашла даже главный приз.

Она поднимает крошечное яйцо с номером 999.

– Где оно было?

Миели протирает глаза. Она чувствует, что проснулась, но ночь и река все еще не выпускают ее из объятий своего очарования. А может, она просто не хочет с ними расставаться.

– В моей сумочке! Это последнее место, о котором я могла подумать. Но не думаю, чтобы оно было там до тех пор, пока я не заглянула, – и вот! А что это, шляпа Барбикена?

– А это последнее место, о котором смогла подумать я, – говорит Миели.

Смех Зинды разливается мелодичным звоном колокольчика.

– Ладно, я рада, что ты неплохо провела время, Миели, – говорит она.

– Я тоже рада. И спасибо тебе. Это была отличная вечеринка.

– Она еще не закончилась! Хочешь, вернемся и получим призы?

– Нет, не сейчас. – Миели заглядывает в шляпу. – Я предпочитаю помечтать о том, что я могла бы выиграть. – Она вынимает яйцо с номером 27. – Неспетую песню. Или новое начинание.

Зинда берет ее за руку.

– Отличная мысль, – соглашается она. – Может, нам поискать одно на двоих?

В груди Миели поднимается горячая волна желания. Нет, только не так. Она ведь просто прикрывается маской. Все это нереально. А я только ради Сюдян, ради дополнительной информации поддерживаю эту легенду.

Миели осторожно высвобождает руку.

– Кстати, о выигрышах, – говорит она. – Каким будет твое желание?

Зинда опускает глаза.

– Я скажу тебе позже.

Она надевает шляпу Барбикена. Цилиндр ей велик, и, чтобы удержать его на голове, ей приходится залихватски заломить шляпу назад.

– Не знаю, как ты, а мне кажется, что я делаю что-то недозволенное, – замечает она. – И мне кажется, что это нам обеим пойдет на пользу. Как ты считаешь?

Миели выпрямляет спину.

– Всю свою жизнь я слушаю, что говорят другие, – отвечает она.

– И что же происходит потом?

– Обычно мы начинаем понимать, почему запретное запрещено.

– Давай! В такие ночи, как эта, просто необходимо нарушать границы и раскапывать склепы. Предложи что-нибудь запретное.

– Хорошо, – медленно кивает Миели. – Твой приятель Барбикен сказал, что запрещено разговаривать о камне Каминари.

Зинда широко раскрывает глаза.

– Я и не подозревала, что тебе об этом известно, – приглушенным голосом говорит она.

Миели пожимает плечами.

– Значит, ты не все обо мне знаешь.

Зинда улыбается.

– Миели, ты шутишь надо мной? Заигрываешь со мной, чтобы заставить разговориться о вещах, которые лучше не обсуждать?

Миели берет Зинду за руку. Ее ладошка кажется такой маленькой и теплой. Помоги мне, Куутар, мысленно просит она.

– А ты против того, чтобы с тобой заигрывали? – произносит она вслух.

– Миели, дочь Карху, ты предлагаешь мне связь? – спрашивает Зинда. – Чтобы я помогла тебе подняться на более высокий уровень, чтобы выдала секреты зоку, которых тебе знать не положено? Это плохо. Это очень плохо. И как, ты думаешь, мы поступим? – Она озорно усмехается. – Мне нравится. Дай мне твой камень Большой Игры!

Миели открывает сумочку и передает драгоценный камень Зинде. Девушка-зоку поднимает его в руке.

– Знаешь, это уж точно запрещено. Нас могут сослать на первый уровень! Но предоставь все тетушке Зинде.

Она прикасается камнем Миели к своему, словно чокается бокалами. Миели охватывает волна сцепленности, как будто в процессе медитации она с невероятной остротой воспринимает окружающий мир: множество членов Большой Игры повсюду в Супра, и их мысли смыкаются с ее мыслями. Затем эмоции утихают, как в отсутствие ветра успокаивается водная гладь.

– Вот и все. Ты получила не меньше трех дополнительных уровней. Как тебе это нравится? – Зинда возвращает камень Миели. – Не беспокойся, время от времени все так поступают. – Она понижает голос. – Итак, что же ты хочешь от меня услышать? Ты же понимаешь, я не могу ничего тебе передать вопреки общему волеизъявлению зоку. Все, что ты должна знать, ты уже знаешь.

– Я просто пытаюсь понять, – говорит Миели. – Камень Каминари. Почему зоку не используют его?

Она поднимает голову и смотрит на звезды и дугу колец Сатурна, пересекающую небосвод световым штрихом.

– Прошло немного времени с тех пор, как я, до прихода сюда, хотела умереть, – негромко рассказывает Миели. – Я хотела истинной смерти, а не той, что бывает в ваших играх. И я едва не добилась своего. Но последние несколько дней заставили меня измениться: я хочу жить. Хочу охотиться за яйцами. Хочу петь. Хочу… – На некоторое время она умолкает. – Я знаю Соборность. Если они победят, они разорят этот город, заберут ваши разумы, то, что вы называете ку-сущностью, и заставят вечно работать на благо Великой Всеобщей Цели. И я не уверена, что вы – мы – сможете победить без чего-то грандиозного.

– Ого. Похоже, ты не слишком хорошо умеешь флиртовать, верно?

Миели мрачнеет.

– Я тебя просто дразню! – восклицает Зинда. – Но поговорим серьезно. Использование камня – разве ты не чувствуешь, что это неправильно? Это против всего, к чему стремятся зоку. Защищать Вселенную. Контролировать экзистенциальный риск. Тебе известно, на что способен этот камень?

Миели качает головой.

– Я знаю только то, что возможности у него колоссальные. Что им хотят завладеть Основатели. И что он может быть использован против них.

– Ага! И это еще мягко сказано! – Зинда поджимает губы. – На самом деле, существуют две проблемы. Первая состоит в том, что мы не можем решить трудные задачи. Не все. NP-полные задачи. Например, задачу коммивояжера. Пакман. Они слишком сложные. Не под силу компьютеру, даже если он будет величиной во всю Вселенную! Это сводит Соборность с ума. А мы не придаем этому большого значения: игры становятся только интереснее. А для особых случаев, для лучшей координации, у нас имеются квантовые ускоренные методы. Ну, и для вечеринок, конечно!

Но если бы это можно было сделать, положение изменилось бы. Можно было бы предсказывать будущее. Восстанавливать историю. Автоматизировать творчество. Создать более мощный разум, чем у нас. Воплотить все безумные мечты об искусственном интеллекте, оставшиеся с еще доколлапсовых времен. Все это объясняет не прекращающиеся уже не одно столетие попытки Соборности.

– Да, – кивает Миели, вспоминая город Амтор, исчезающий в пылающей воронке черной дыры на Венере.

– Вторая проблема заключается в том, что ни одна из известных нам физически существующих машин пока не в состоянии этого сделать. Это все равно что путешествия со скоростью, превышающей скорость света, или изобретение вечного двигателя. С этими задачами не справятся ни квантовые компьютеры, ни синтбиотические машины, какими бы большими они ни были! Уже давным-давно все согласились, что NP-боги могут обитать только в поле квантовой гравитации.

Если подобрать достаточно сильное увеличительное стекло, пространство-время распадется на крошечные частицы. В масштабе Планка каузальность становится переменным фактором. Можно даже создать небольшие машины времени, охватывающие замкнутые времениподобные кривые. Ничего похожего на «Делориан»[33]33
  DeLorean – марка автомобиля, фигурировавшего в качестве машины времени в трилогии «Назад в будущее».


[Закрыть] или Парадокс убитого дедушки[34]34
  Парадокс убитого дедушки – парадокс, описанный писателем-фантастом Рене Баржавелем в книге «Неосторожный путешественник»; заключается в том, что, убив своего дедушку в процессе путешествия во времени, герой делает невозможным сам факт собственного рождения и, как следствие, не может путешествовать во времени.


[Закрыть], они не вписываются в квантовую механику. Но, возможно, сюда можно было бы впихнуть компьютер. А если получится, то можно превратить время в память и решать NP-задачи. Звучит слишком заманчиво, чтобы быть правдой, не находишь?

Зинда наклоняется к Миели. Ночной воздух еще не успел остыть, но исходящее от девушки тепло приятно Миели.

– Скажи, если мои лекции начнут тебе надоедать, – шепчет девушка-зоку на ухо Миели.

Щекочущее дыхание вызывает дрожь во всем теле. Затем Зинда снова отодвигается.

– Должна признаться, моя подготовка не предусматривала теории компьютеров.

Миели качает головой.

– Мне интересно, продолжай, – шепчет она.

– Хорошо, – соглашается Зинда. – На чем я остановилась? Ах, да. Люди, конечно, пытались. И довольно давно, еще до Коллапса, они создавали крошечные черные дыры. Они обнаружили замки Планка. Попробуй построить компьютер в квантовой гравитации, и получишь полную чепуху. Кое-кто утверждает, что замки созданы намеренно, что вся Вселенная – это законченная конструкция, а замки поставлены, чтобы удержать нас на своем месте. Симулированная реальность. Но я в этом не уверена. Возможно, они должны были здесь быть.

– Что ты имеешь в виду?

– Задумайся. Представь, что есть множество предполагаемых реальностей с разными законами. Призраки-зоку утверждают, что есть сферы вероятности и они сталкиваются, производя Большие взрывы. Вообрази миры, где нарушена структура каузальности, где пространство-время само может себя переписывать, где нет историй, нет игр. Можем ли мы существовать в таком мире? Могут ли в таком мире появиться неразумные люди, чтобы строить города и совершать ошибки? По-моему, нет. Это было бы слишком убого. Мы не могли бы эволюционировать в мире, где нет замков Планка. Они должны быть здесь. А если бы их не было, не было бы и нас.

Зинда снова берет Миели за руку.

– Теперь давай представим, что камень Каминари это сделал. Представим, что замки Планка взломаны. Допустим, у нас остались камни зоку. Ты обращаешься к камню, выражаешь желание, и, возможно, оно будет принято. Но твое желание может переписать пространство-время реальности, создать новый мир, где все, кроме того, что ты пожелала, стало другим, создать полость искусственного вакуума и стереть остальную Вселенную. Захочешь ли ты разрушить то, что имеешь сейчас? Есть ли что-то на свете, чего ты могла бы пожелать так сильно?

Миели не отвечает.

– Не тревожься насчет Соборности, Миели. Это просто еще один трудный уровень. Если перед нами стоит ясная цель, мы справимся с чем угодно. Стоит им прийти, и на войну поднимутся все зоку Супра. Соборность даже не поймет, кто наносит удары. Вот увидишь.

Ты не встречала Абсолютного Предателя, думает Миели.

– А ты видела его? Я имею в виду, камень? – спрашивает она.

– Я? Нет. Он спрятан в надежном месте, известном только старейшинам.

Миели вспоминает вспышку в квате Барбикена. Закручивающееся полотно света, невероятно далеко и в то же время совсем близко.

– Каким будет твое желание? – спрашивает Миели. – Надеюсь, оно не приведет к гибели Вселенной?

– Да, ты же мне должна за игру, – вспоминает Зинда.

– И что же это?

– Совсем небольшая награда.

– Говори.

– Поцелуй, – отвечает Зинда. – Для начала.

Ее пальцы ласкают шею Миели. Губы Зинды мягкие и горячие, приятно пахнут шампанским и персиками. Миели проводит рукой по изгибу ее бедра, ощущает тепло ее тела под тонкой тканью платья.

Чувство вины шипом ку-скафандра вонзается между ребрами.

Она отталкивает Зинду.

– Я не могу, – шепчет Миели.

– Почему? – спрашивает Зинда. У нее обиженный вид. – Я знаю, у тебя кто-то был, Миели, та девушка в плену у ведьмы на горе. Но ее сейчас нет. Я думаю, это просто кукла, созданная ведьмой в твоей голове.