Текст книги "Сын счастья"
![](/books_files/covers/thumbs_240/syn-schastya-3881.jpg)
Автор книги: Хербьёрг Вассму
Жанр: Современная зарубежная литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава 9
Однажды в конце осени Андерс и Вениамин разговорились за какой-то работой.
– Я думаю, следующим летом тебе стоит пойти со мной в Берген матросом, – как бы случайно обронил Андерс.
От этих слов у Вениамина подозрительно повлажнели глаза.
За работу он будет получать деньги, спать будет в кубрике вместе с матросами. Если во время вахты будет травить за борт, у него удержат из жалованья. Они ударили по рукам, ничего не сказав об этом Дине.
Храня их общую тайну, Вениамин чувствовал себя более взрослым. Однажды он увидел у себя на верхней губе пушок, который вырос за одну ночь и стал темнее. Вениамин торжественно взял опасную бритву Андерса и забрался на стул, чтобы лучше видеть себя в зеркале, висевшем над комодом. Но его рука, на которую он смотрел в зеркало, дрожала. Он даже порезал себе нос. С кровоточащим носом ему пришлось обратиться за помощью к Дине. Она не бранила его, лишь взглянула на бритву и промыла порез, чтобы остановить кровь.
– Я просто играл, – сказал он, стараясь обратить все в шутку.
– Я понимаю. На этот раз порез зарастет. Но в другой – ты отхватишь себе полноса.
Он кивнул и скользнул мимо нее в дверь.
– Ждать недолго, скоро эта забота будет преследовать тебя каждый день! – крикнула она ему вслед.
Он остановился и, не удержавшись, крикнул ей в ответ:
– А ты не знаешь, о чем мы с Андерсом договорились! Это наш с ним секрет!
Дина вышла на площадку лестницы:
– О чем же вы договорились?
– А вот увидишь! – крикнул он и бросился вниз.
Всю зиму и весну Вениамин интересовался только тем, что имело отношение к Бергену. Он вытащил картины и книги, когда-то привезенные оттуда. Кандидат Ангелл не мог ничем помочь Вениамину. Сам он никогда не бывал южнее Трондхейма.
После ухода Андерса на Лофотены в усадьбе не осталось ни одного человека, который хоть что-то знал бы о Бергене. Вениамин вздохнул с облегчением, лишь когда Дина призналась ему, что знает о Бергене все. И действительно, ответила на все его вопросы, хоть и коротко.
Вениамин быстро сообразил, что нельзя спрашивать о Бергене ночью, когда они с Диной бодрствовали из-за криков русского. От этих вопросов глаза у нее становились злыми.
Наконец птицы с гомоном принялись вить гнезда, скот выпустили на пастбища, и Вениамин изумился, что в состоянии испытывать столь глубокую радость после всего, что он пережил.
Однажды он понял, что Ханна вовсе не радуется вместе с ним его предстоящей поездке, и очень удивился. Это уже слишком! Она не имеет никакого права дуться на него!
– Пойми же: я мужчина, а ты женщина! – Он глубоко вздохнул, стараясь не показать, что ему тяжело нести по коробке в каждой руке.
– Я помню, как ты кричал и плакал, когда Дина уезжала без тебя, – сказала Ханна, вытирая лицо.
– Это было давно, – высокомерно, по-мужски ответил он.
– Может, меня уже здесь не будет, когда ты вернешься!
– А где же ты будешь?
– Это еще не решено.
– Значит, я не смогу навестить тебя, если не буду знать, где ты. – Он усмехнулся.
– Дурак!
– А ты умная, если хочешь сбежать из дому, потому что я уезжаю в Берген!
– Без тебя у меня здесь никого не будет! – жалобно сказала она.
Он огорчился и поставил ношу на землю.
– Когда я вырасту и сам все буду решать, ты всегда будешь ездить со мной!
– Когда это еще будет, ты растешь так медленно!
– Даже если я останусь небольшого роста, я все равно буду взрослым и буду сам все решать! – отрезал он и толкнул ее. – Я и сейчас больше, чем ты! Замарашка! – Он схватил свои коробки и побежал вниз по склону.
– Я совсем не то думала! – крикнула Ханна ему вслед.
Они помирились еще до его отъезда. Ссора была тяжела для обоих. Вениамин обещал привезти ей в подарок куклу с фарфоровым личиком и настоящими волосами.
– Мне просто интересно посмотреть на такую куклу, – сказала Ханна, считавшая, что ей уже неприлично играть в куклы.
Вениамин знал, что побороть морскую болезнь будет непросто; однако, если он ее не поборет, ему на такой подарок не заработать.
В то утро, когда шхуна взяла курс на юг, ветер дул как на заказ, но солнца не было. Андерс стоял за штурвалом и был такой, как всегда. Он говорил, что в море ему лучше думается.
Вениамин стоял у поручней, глядя на острова, берега и заливы, которых никогда раньше не видел. Мир открывался перед ним, становился бескрайним, и он крикнул тем, кто мог его слышать:
– Во летим, аж чертям тошно! Видела бы нас сейчас Ханна!
Андерс взглянул на иллюминатор каюты, где была Дина. Она не сказала ни слова о его бездумном обещании взять Вениамина в Берген. Кажется, была даже довольна.
– Боюсь, как бы у тебя не было слишком много хлопот с семьей, – сказала она ему. – Мы же не знаем, как Вениамин переносит море.
– Вот и узнаем, – сказал Андерс, радуясь, что их с Вениамином заговор не рассердил Дину.
Всех удивило, что штурман Антон не воспротивился присутствию на борту женщины и мальчика. Его как будто даже забавляли бесконечные вопросы Вениамина, он чувствовал себя еще более незаменимым.
Ветер в основном был попутный. Однако не настолько сильный, чтобы у Вениамина началась морская болезнь. Каждый день он делал зарубку на одном из ящиков с рыбой. А потом, поплевав на руки и посвистывая, принимался выполнять то, что ему поручили.
Когда все задания Андерса были выполнены, он усаживался на ящик с биноклем в руках и рассказывал обо всем, что видит. Или сидел с книгой в каюте, слушая скрип мачты и крики чаек. Играл в карты с матросами. Иногда они позволяли ему выиграть и забавлялись этим.
– Твоя матушка лучше играла в карты, чем ты, когда первый раз отправилась с нами в Берген, – сказал Антон.
– Она была старше и уже замужем. – Андерс покосился на каюту.
– Ей, кажется, было тогда шестнадцать? – спросил кто-то.
– Во всяком случае, я помню, что Иакову не нравилось, когда она сидела с нами под парусом и играла в карты, – сказал Антон.
– Ладно, хватит об этом, – оборвал разговор Андерс.
Слова Андерса не вызвали у Вениамина удивления, а вот его тон… Все вдруг заговорили о другом и, насвистывая, стали заниматься своими делами.
Однажды они увидели на берегу кучку домов и причалы. Дина с Андерсом сказали, что у них там есть знакомые, и Вениамин попросил, чтобы они пристали к берегу.
– Впрочем, нам надо спешить в Берген, а то опоздаем и упустим покупателя на наш товар, – поправился он, прежде чем ему отказали.
– На обратном пути мы непременно здесь остановимся. Будешь спать на настоящей кровати и сидеть на стуле! – пообещал Андерс и стал говорить, что в нынешнем году очень доволен своим товаром. Он даже отказал кое-кому из арендаторов, хотевших сбыть ему рыбу, качество которой не отвечало требованиям. – Я понимаю, такой отказ не способствует дружбе. Кому понравится, что его рыбу признали негодной. Других-то заработков здесь у людей нет. Но Рейнснес в Бергене пользуется хорошей репутацией, и мы должны о ней заботиться. Ясно? Наш товар должен быть только первого сорта. Согласен?
Браковщики в Бергене не подчинялись никому, у кого бы они ни служили. Их слово было законом. Если они считали партию голландской вяленой трески первосортным товаром, это был закон, изменить который не мог никто.
Андерс произнес длинную речь:
– Запомни, Вениамин, в Бергене главный товар – это голландская вяленая треска. Она должна быть определенного синеватого цвета, чистая и не превышать в длину локтя. Вес же ее не должен быть больше полутора фунтов. А еще лучше – фунт! Понимаешь, парень? Бременская вяленая треска тоже отличный товар, но она крупнее голландской. Ее везут в Бремен, Голландию и на Средиземное море. Вот где интересно побывать, верно? Да, еще есть линёк. Линёк должен быть блестящим, белокожим, свежим, его разрезают до самого хвоста. Первый товар для Голландии! Это тебе не шутки!
Андерс всегда очень придирчиво следил за тем, как вялилась рыба. Свежую рыбу следовало сразу же выпотрошить, засыпать солью и выдержать в чанах двадцать четыре часа. Потом вымыть и уложить штабелями не выше локтя в высоту. Мякоть к мякоти. И уже потом пластать на чистых скалах. Вялить рыбу на траве или на земле – последнее дело. Снова в штабеля ее складывают лишь после того, как она окончательно провялится.
– Я никогда не повезу в Берген рыбу, которую солили на полу в пакгаузах. Бергенцы могут на меня положиться!
Вениамин удивлялся, что в море Андерс стал таким разговорчивым. Он столько рассказывал о рыбе! До этого Вениамину казалось, что вся вяленая рыба выглядит одинаково, как бы она ни называлась.
Пока «Матушка Карен» шла на юг, русский не издал ни звука. Должно быть, он не мог последовать за ними.
Мир был бескраен.
Люди на берегу даже не подозревали, какими неприступными и отвесными бывают горы и скалы. Чтобы понять это, нужно было проплыть мимо них светлой летней ночью.
А запах моря! Он ощущался всегда. Даже во сне. И заглушал все остальные запахи. От него люди менялись до неузнаваемости.
Ночи, впрочем, тоже изменились. Чем дальше на юг, тем они становились синее. И повсюду, где они бросали якорь и сходили на берег, чтобы запастись свежей водой и провиантом, люди говорили по-разному.
Вениамин читал, как Господь смешал языки в Вавилоне, но не подозревал, что подобное смешение может встретиться и в его родной стране.
– Так ведь Норвегия длинная, как кишка. И в каждой долине говорят по-своему, – объяснил Антон и отрезал кусок от соленого окорока, висевшего на сыромятном ремне на мачте.
– Нет, – возразил Вениамин, – вовсе не поэтому. Просто когда в Вавилоне смешались языки и люди перестали понимать друг друга, им пришлось разъехаться по свету и поселиться по отдельности!
Антон перестал жевать.
– Вот черт, как легко все объясняется, а я и не знал, – серьезно сказал он. – Но подожди, ты еще не слышал, как кудахчут женщины в Бергене! Вот кто, наверное, первый покинул Вавилон!
Удивительным в Бергене оказался не только язык. Вениамин слушал и смотрел. Ему приходилось следить за собой, а то он забывал даже дышать. Время от времени он громко и жадно втягивал в себя воздух и затихал до следующего вздоха. Неожиданно для себя он обратил внимание на новую Динину шляпу.
– Красивая, как сад эдемский! – одобрительно сказал он.
Но когда Дина попыталась вести его за руку, он отскочил в сторону:
– Еще не хватало! Не пойду за руку с женщиной! Неужели ты этого не понимаешь?
И пошел рядом с Андерсом. Одной рукой он держался за отворот тужурки, другую заложил за спину.
Больше всего его поразил Воген. Суда. Паруса. Крики. На расстоянии это было терпимо, но, когда они сошли на берег, вся эта новизна обрушилась на него. Бесконечные ряды крыш, островерхие фронтоны домов, причалы. Телеги и кареты, с лошадьми и без. А как здесь одевались! Такую странную одежду Вениамин видел только на картинках. Дамы несли на головах целые ширмы. А он-то думал, что такие шляпы носит только ленсманша Дагни!
На рыбном рынке все было гораздо проще. Даже запах тут был знакомый. Но сюда приходило и отсюда уходило столько людей, что Вениамин невольно подумал о муравьях, снующих из муравейника и обратно. Неясно было только, о чем все они хлопочут. Деревянные башмаки стучали по брусчатке, и каждый был занят своим делом совсем как в Рейнснесе. Во всяком случае те, что ходили пешком. Те же, что сидели в экипажах с откидным верхом, выглядели так, словно направлялись к пробсту на Рождество, которое почему-то перенеслось на середину лета.
Вениамин понял, почему в Бергене нужно быть прилично одетым, когда сходишь на берег. Андерс привез с собой часы на цепочке и теперь ходил в расстегнутом сюртуке.
Горы в Бергене выглядели смешно. Невысокие, они как будто не могли распрямиться под тяжестью этой массы людей. Близость гор была даже неприятна. Но бергенцы, по-видимому, привыкли к тому, что эти каменные кочки нависают над крышами их домов. Вениамин сказал об этом Андерсу.
– Только не советую говорить про это коренным бергенцам, – посмеиваясь, заметил Андерс.
Один раз они взяли извозчика и поехали кататься по городу. Андерс напомнил Дине, что они бывали здесь раньше. Она улыбнулась, глаза у нее были совсем прозрачные. Вениамина обдала волна жаркой радости, оттого что Дина и Андерс так смотрят друг на друга. Иных оснований для радости у него не было. С ним они не разговаривали.
Чем больше был дом, мимо которого они проезжали, тем больше был и сад, и деревья вокруг него. Лишь в центре города дома так тесно жались друг к другу, что можно было подумать, будто у очередного бергенца не хватило денег на одну стену и ему пришлось пристроить свой дом к дому соседа.
Когда они подошли к своей гостинице, Вениамин был слишком переполнен увиденным. Ему нужно было, чтобы Дина и Андерс поняли его. Он остановился и, прищурившись, посмотрел на крыши домов:
– Что за удовольствие строить такие большие города? И как людям удается покупать и продавать все, что им необходимо?
Глава 10
По дороге обратно на север Вениамин спросил у Андерса, откуда у него фамилия Бернхофт.
– Этот род в свое время построил селение на Хьеррингёйе, – ответил Андерс. Правда, от этого Андерсу было ни жарко ни холодно. А вот его родственники с материнской стороны происходили из усадьбы Шёнингене на Гретёйе. Сёрен и София, что живут там, всегда рады приезду Андерса.
Сёрен и София приезжали в Рейнснес на свадьбу Дины и Андерса, и теперь Дина и Андерс намеревались посетить их.
– Мы с Сёреном всегда дружили, – сказал Андерс. – Ему не повезло во время Крымской войны. Его галеас, груженный мукой, застрял во льдах и вернулся домой, когда цены на муку уже упали. Сёрен тогда ничего не заработал. Да, да, бывает и так. – Андерс поднял глаза к небу.
Они миновали Фоллово море и вошли в узкий пролив, что вел к Грётёйю. Вечернее солнце одним-единственным лучом подожгло море, и оно вспыхнуло ярким огнем. За островами чернела стена Лофотенов. Бесконечные островки и скалы удерживали прибой на расстоянии. Но его вечная песнь доносилась из открытого моря как предупреждение.
– Не очень-то бывает приятно, когда по эту сторону островов тихо, а по ту – море грохочет, как церковный орган. Тогда жди, что ветер того и гляди переменится и ударит со всей силой! – сказал Антон. – Вот когда надо в оба следить за парусами, а то вмиг окажешься на мели с обломками штурвала в руках. Фарватер здесь опасен подводными скалами и коварными мелями, их тут столько, что они могут опрокинуть вверх килем целую армаду, – прибавил он.
– Сейчас это нам не грозит, – заметил Андерс.
Торговая усадьба лежала на крайнем острове, но смотрела не в открытое море, а на материк. В главном доме было по десять окон в каждом этаже, а веранда с колоннами тянулась по всему фасаду. Мощная каменная стена удерживала море, не подпуская его к саду с беседкой. Вокруг главного дома располагались прачечная, поварня и другие строения. И всюду бурлила жизнь. Суда, инструменты, люди. Однако земли было мало, и по сравнению с полями Рейнснеса она выглядела неплодородной.
Вениамин бродил среди домов и знакомился с новым местом. Он забыл, что уже почти взрослый, и приставал ко всем с вопросами. Однако не бегал, а ходил степенно. Таких деревьев, как тут, он прежде не видел. Ему объяснили, что их привезли издалека. Потом его угостили печеньем и отпустили на скалы к лодочным сараям.
Усадьба была небольшая. Но здесь имелось все. И люди были совсем не такие, как в Рейнснесе. Или они только казались другими, потому что принимали гостей? Здесь все лежало на своих местах. Особенно это было заметно на причалах. Все было сложено штабелями. Канаты и веревки свернуты в аккуратные бухты. Никакого беспорядка. Не то что в Рейнснесе. Там каждый мог взять любой инструмент и оставить его после работы до другого дня, лишь бы он не валялся под ногами.
Только одно место в Рейнснесе содержалось строже, чем здесь. Это была кухня. Здесь на кухне работали две молоденькие смешливые служанки в белых передниках. У одной были косы, и она была еще моложе Вениамина. Старшая уже могла похвастаться пышной грудью, стянутой коротким лифом. Она понравилась Вениамину больше, чем младшая, хотя и была на полголовы выше его. У нее были светлые короткие, как у мальчика, волосы. Вениамина прошибал пот от ее близости. Поэтому он оставил их чистить картошку и ушел.
Прогуляв несколько часов, Вениамин уселся в гостиной со взрослыми. Сёрен внимательно следил за работой Лофотенской комиссии, которая должна была узаконить три положения: первое – море принадлежит всем. Второе – уроженец Норвегии имеет право беспрепятственно ловить рыбу в любом месте. И третье – общественность должна следить за тем, чтобы эти условия неукоснительно соблюдались.
Сёрен похвалился знакомством с Кетилем Моцфельдтом, который считался автором этого закона. Андерс больше помалкивал, предоставляя говорить Сёрену. Он всегда помалкивал.
– Ну а хозяева торговых местечек? Что о них говорится в этом законе? – спросил наконец Андерс.
– Мы в нем приравнены к остальным, – ответил Сёрен.
– Значит, на место лова первым будет приходить тот, кто раньше других пронюхал, где есть рыба и у кого суда быстроходней? Так? А нам, как и раньше, придется грести из последних сил, так чтобы рукавицы прикипали к ладоням, – усмехнулся Андерс.
– Да, зато у тебя не будет никаких неприятностей, если ты невзначай окажешься на чужой территории, не заплатив за разрешение вести там лов.
– Люди все равно пойдут на свои старые места, – сказал Андерс.
– Посмотрим! Во всяком случае, теперь никто не будет безраздельно владеть морем, даже если ему принадлежат берег и дом.
– Ты-то почему так ратуешь за этот закон, ведь у тебя большая береговая полоса и дом? – удивилась Дина.
– Вот и я говорю то же самое, – вздохнула София. – Сёрен ездил на встречу и толковал с богатыми людьми с Лофотенов, да все впустую.
– Новые времена не только для богатеев, – задумчиво сказал Сёрен.
Дина краем глаза наблюдала за ним. Это встревожило Вениамина.
– Я вижу, ты заботишься о простых людях, Сёрен, – сказала она. – Где ты этому научился? Здесь, на Грётёйе?
– Научился? Справедливости не нужно учиться, достаточно просто пораскинуть мозгами. Воздух, огонь и море должны принадлежать всем!
Андерс заметил, что владеть морем так же справедливо, как владеть птичьими базарами или морошковыми болотами. Но спорить не стал.
Дина, к счастью, больше ничего не сказала. Однако время от времени поглядывала на Сёрена. Вениамину это было не по душе.
Со двора слышались музыка и смех, люди собирались на танцы. Вечер был теплый. Окна и двери были открыты настежь. На дворе толпились и молодые, и старые. Слуги и моряки, родственники хозяев и работники. Никто и не думал ложиться спать. Лица у всех сияли.
– Надеюсь, Вениамин, ты не упустишь случая погулять? У нас тут есть две хорошенькие девушки, – поддразнил его Сёрен.
Кивнуть Вениамин мог в любом случае, это ни к чему не обязывало.
– Пригласишь их потанцевать? – мягко спросила София.
К счастью, Сёрен тут же обратился к Андерсу:
– Что, батюшка, пришел конец твоим холостяцким поездкам в поисках девушек?
Андерс только улыбнулся.
– Я помню, ты говорил, что женитьба не для тебя и что ты вряд ли когда-нибудь женишься. А вот поди ж ты! Давайте выпьем за любовь в Рейнснесе!
Взрослые подняли бокалы. Они как будто исподтишка наблюдали друг за другом. Вениамин потянул нитку, торчавшую из свитера. Этого делать не следовало. На рукаве спустилась петля.
София заметила это и принесла иголку. Пришлось снять свитер и отдать ей, чтобы она зашила дырку.
Рейнснес и Грётёй сильно отличались друг от друга. В Рейнснесе никому не пришло бы в голову зашивать дырку, когда все пили за любовь. Или когда Дина играла.
Вениамин украдкой поглядел на Дину: не испортила ли все эта проклятая нитка? Но Дина выглядела как ни в чем не бывало. Почти. Он все-таки пожалел, что надел свитер в такую жару.
– Я слышала, Андерс, что тебе у нас, на Грётёйе, нос натянули? Девушка вышла замуж в Бергене? – София бросила быстрый взгляд на Дину и снова склонилась над свитером.
– Когда это было! – засмеялся Сёрен, ему как будто хотелось замять разговор, хотя к нему это отношения не имело.
– Я всегда являлся к шапочному разбору! – Андерс встал и налил себе еще вина, совсем как дома.
– Это всем известно. Уж больно ты терпеливый, кого хочешь переплюнешь! – засмеялся Сёрен.
Дина поправила рукав платья. Сёрену не следовало так говорить! Нет, не следовало! Вениамину захотелось вскочить и убежать. Но свитер еще не был готов. И он должен был поблагодарить Софию за работу.
– Молодость, молодость, – засмеялся Андерс.
– Не такой уж ты был тогда и молоденький, – заметила София.
– Может быть, не помню, – буркнул Андерс.
– Не думаю, чтобы Дине была интересна наша болтовня, – вмешался Сёрен и поднял бокал за Дину.
Нет-нет, не следовало ему так говорить! Наконец свитер был готов. Почему София так медлит?
– Мы, в Рейнснесе, не боимся говорить в глаза все, что думаем. Хуже, если начинаются разговоры у нас за спиной. Тогда человек не имеет возможности постоять за себя, – сказала Дина.
– Да, конечно… – София смущенно разглядывала кончики пальцев.
Разговор замер. Молчание было неприятно, как дохлые мухи на чистом подоконнике. Сёрен сцепил пальцы, потом сказал:
– Мы знаем Андерса куда лучше, чем Дину. Надеюсь, Дина, ты не истолкуешь превратно наши шутки?
София вздохнула и заметила, что к ночи, наверное, соберется дождь. Слишком хорош вечер. Потом она протянула Вениамину его свитер. Смущенно улыбнулась ему.
Вениамин поблагодарил Софию. Пока он натягивал свитер, Андерс подошел к креслу, где сидела Дина. Голова Вениамина вынырнула из ворота, когда Андерс невозмутимо, как дома, взял из коробки сигару. Провел по ней языком. Губы Андерса были словно созданы для сигары. Вениамин и раньше замечал это. Он едва было одобрительно не кивнул Андерсу, глядя, как тот мягко обхватил губами сигару. Андерс поднес к сигаре огонь, несколько раз глубоко затянулся и протянул сигару Дине.
– Дине ничего не стоит заставить любого мужчину забыть о своих прежних глупостях. Они сразу становятся не в счет. К тому же та девушка и без меня удачно вышла замуж, – сказал он.
Постояв перед Диной, он втиснулся в кресло рядом с ней. Вениамину это показалось ребячеством. И вместе с тем обрадовало. Дина улыбнулась Андерсу и подвинулась, освобождая ему место.
Из двери, выходившей в сад, подул ветер. Перст Божий коснулся лица Дины, и она повернулась к Андерсу.
Позже, когда Вениамин уже успел подергать за косы одну девушку и поболтать с другой, на двор вышла София и спросила, не хочет ли он подняться на чердак в свою комнату – уже поздно. Девушки слышали ее слова, и ему стало стыдно. В дверях появился Андерс.
– Вениамин взрослый человек, – сказал он. – Он у нас на шхуне не пассажир, а матрос. Таким парням спать некогда.
– Я только подумала… – начала София, но Андерс схватил ее за руку и увлек танцевать.
– Это твой отец? – восхищенно спросила одна из девушек.
– Да, – ответил Вениамин, – Андерс мой отец!
Девушки не спускали с Андерса глаз.
– Ты на него не похож, – сказала та, у которой были косы.
Почему она так сказала? Неужели весь мир потерял рассудок? Однако он сдержался и не ответил.
– Ты похож на свою мать, Дину Грёнэльв, она очень красивая! – сказала девушка с мальчишеской стрижкой и склонила голову набок.
Вениамина осенило: он должен потанцевать с ней! А другая пусть подпирает стену, глядя на них. И он закружил девушку, наступая ей на ноги. Впрочем, она танцевала не лучше его.
– Я плохо танцую, – запыхавшись, проговорила она.
– Совсем не плохо! Да и какая разница! – ответил он, и неудержимая радость острыми иголочками пробежала от шеи куда-то в низ живота.
Они поднялись в комнаты на чердаке, где им были приготовлены постели, пожелали друг другу покойной ночи, и Андерс закрыл дверь, разделявшую их комнаты. Однако Вениамин не мог забыть, что они рядом.
Он уткнулся лицом Дине между грудями и полетел с нею в море. Русский тоже был с ними, он лежал в луже тягучей смолы с тяжелым запахом. Вениамин хотел отделаться от него – пусть бы его поглотило море. Почему он не оставит их с Диной в покое? Но тяжелый запах смолы преследовал его. Он крикнул об этом Андерсу, хотя расстояние до кормы «Матушки Карен», где Андерс стоял на вахте, было слишком велико.
Большое безобразное существо – не змей, не ворон, не чайка, но какая-то диковинная помесь всех этих существ – беспрестанно кружило над ними. Оно то взмывало ввысь, то падало к самой воде.
– Дина не твоя! Разве ты не видишь? – сказала эта странная птица ему на ухо. – Она должна уехать. Потому что она черная!
Лететь с Диной было неприятно. Мучительно. Вениамин попробовал разжать руки, но не мог. Она летела рядом и была ужасно тяжелая. Ему снова захотелось позвать Андерса. Но у него не было сил. Что делать? Дина летела с ним, несмотря на то что была не его и хотела уехать.
Птица сбросила с себя оперение, и оно упало на Вениамина. Это был русский и в то же время как будто не он.
– Скажи что-нибудь! – крикнул Вениамин этому существу. Но птица не ответила, она шла по водорослям, высоко поднимая ноги. Кругом стоял отвратительный запах.
Появилась девушка с косами. Она развела среди камней большой костер. Жар ударил Вениамину в лицо, опалил его. У него загорелся живот. Горело то, чему он не знал имени. Все деревья на берегу были охвачены пламенем.
– Это за то, что нам всегда приходится выходить замуж не за того, за кого хочется, – презрительно сказала девушка. Она расплела косы. И ее волосы летели к Вениамину сквозь дождь искр. Тонкие золотые нити на фоне черного моря.
Дина несколько раз произнесла его имя. Словно только что нашла его и еще не верит этому.
Он сделался вдруг большим, внутри у него была пустота. Глаза смотрели сквозь воду. И в этом не было ничего удивительного. Он видел дно точно сквозь стекло.
Можно было смотреть и наверх. Сквозь воду и воздух. Со дна. И в этом тоже не было ничего удивительного. Небо раскололось, в образовавшуюся трещину медленно-медленно падал Андерс. Словно бумажная птичка, пущенная из чердачного окна. Вздыхая и стеная, Андерс приземлился на выстиранную и высушенную на солнце шерсть. Он слишком долго пробыл в ледяной каше Лофотенского моря.
Вениамин чувствовал, как у Андерса от мороза покалывает кончики пальцев. Это было одновременно и мучительно, и приятно. Так покалывает пальцы у людей, попавших с мороза в тепло.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?