Текст книги "Ночной гость"

Глава восьмая

Наши дни

Уайли тяжело поднялась по ступенькам и бегло осмотрела все комнаты. Когда она раздвинула шторки душа, в голову пришла жуткая мысль.

– Черт, – прошипела она, бросившись вниз по лестнице. Распахнула входную дверь, и порыв холодного воздуха со снегом ворвался внутрь. Она прищурилась, оглядывая снежную завесу. Вьюга усилилась, ничего не разглядеть, кроме ступенек крыльца. – О господи, – прошептала Уайли. В такую погоду ребенок на улице долго не протянет.

Уайли глубоко вдохнула и попыталась собраться с мыслями. Мальчик должен быть где-то рядом. Она начала осматривать дом заново и прошла по собственным следам, еще раз проверив все гардеробные и закутки за дверями. Наконец она сообразила заглянуть за диван, и там, втиснувшись между спинкой и стеной, лежал мальчик. Надев оставленный для него свитер, он сразу уснул, засунув палец в рот. Рядом на полу лежала кучка мокрой одежды.

Уайли вернулась к передней двери и закрыла засов. Потом отодвинула диван подальше от стены, чтобы у мальчика было больше пространства, и встала перед ним на колени.

Голова ребенка была неудобно повернута и лежала на твердых досках пола. Уайли потянулась за подушкой и подсунула ему под затылок. Кожа на лице найденыша оставалась неприятно бледной, а вокруг рта и на щеках виднелась странная красная сыпь. Порез на виске перестал кровоточить, но распух и посинел. Кончики пальцев, торчавшие из-под одеяла, казались твердыми на ощупь и имели восковой оттенок. На ушных раковинах появились маленькие волдыри: признаки обморожения.

Мальчик дрожал во сне, и Уайли стянула покрывало с дивана и обернула им маленькое тельце. До чего же тощий. Слишком тощий.

У Уайли в голове крутилось множество вопросов. Как он очутился здесь? Чей он? Ответов придется подождать, но маленький гость в любом случае останется у нее на ночь.

Уайли собрала мокрую одежду и поморщилась от затхлого, плесневелого запаха, исходившего от нее. Проверила карманы в надежде обнаружить улики, которые помогут установить личность ребенка, но нашла только маленькую фигурку киногероя. Положив игрушку на столешницу в кухне, Уайли швырнула одежду в стиральную машину.

Потом она подложила еще пару поленьев в камин. Дрова потрескивали, а языки пламени весело отплясывали. Завывал ветер, сотрясая дом. Свет ламп то тускнел, то снова разгорался ярче.

Наконец Уайли села на диван рядом с Тасом. Она вымоталась, ее терзали мысли о том, как мальчик очутился здесь. В такую погоду вряд ли возможно, чтобы ребенок, одетый так легко, прошагал целую милю от ближайшего дома до ее фермы. Должно быть, он появился со стороны дороги. Наверное, произошла авария.

Уайли поднялась наверх к окну, выходившему на передний двор. Она хотела проверить, не удастся ли разглядеть какие-то следы происшествия. Кусты черемухи казались потусторонними существами, их острые ветви поблескивали, клонясь к земле под тяжестью ледяной корки. Проезд к дому, выходящий на гравийную дорогу, терялся за снежной пеленой.

Сколько прошел мальчик, пока не свалился перед ее домом? Вряд ли он преодолел большое расстояние. Видимость ужасная, а он совсем мал и не мог далеко уйти один. Наверное, машина скатилась с дороги где-то совсем рядом.

Уайли вернулась вниз и натянула теплую куртку и сапоги с шипами: надеялась, что те не дадут ей поскользнуться на ледяной корке.

Она взглянула на спящего ребенка и засомневалась, не стоит ли разбудить его и предупредить, прежде чем выйти на улицу. Но он спал так крепко, что Уайли передумала. Даст бог, он не проснется в ее отсутствие и не перепугается до смерти.

Уайли схватила фонарик и палки для ходьбы с острыми кончиками, которые смогут проткнуть лед. Едва выйдя на улицу, она задохнулась от пронизывающего холода, но ветер, по счастью, немного стих. Слой льда был с дюйм толщиной, и Уайли осторожно сделала пару шагов, испытав огромное облегчение, что ноги не скользят. До верхней части подъездной дорожки расстояние всего в половину длины футбольного поля, но идти придется медленно, уповая на то, что шипы и палки удержат ее на ногах.

Двигалась Уайли ритмично: стук палок, пробивающих снег и лед, напоминал бой барабанных палочек, подгоняя ее вперед, хотя держать одновременно фонарик и палки было неудобно. Она прошла мимо того места, где нашла мальчика. От его пребывания не осталось и следа. Углубление от маленького тела и вереницу отпечатков рядом засыпало свежим снегом.

Преодолев полпути к верхней точке подъездной тропы, Уайли запыхалась и покрылась потом. Подавив желание снять шапку, она обернулась в сторону старого хлева и дома, разглядывая их сквозь рябую пелену снега.

С этой высокой точки строения выглядели волшебно. С края крыши свешивались серебристые сосульки, а сверху ее покрывала снежная изморозь. Из трубы кольцами поднимался дымок, а окна сияли теплым светом. Неудивительно, что мальчик попытался добраться туда.

Она внимательно осмотрела свинцово-серое небо. Снежинки мягко и лениво падали на землю. Ястребы не кружили над пустыми полями в поисках грызунов. Рогатые жаворонки не заводили свою звонкую нежную песню. Вокруг стояла тишина, слышалось лишь ее собственное тяжелое дыхание. Все живое попряталось в ожидании следующего набега снежной вьюги. Стоило поторопиться.

Добравшись до верхушки тропы и выйдя за заградительную полосу сосен, Уайли заметила следы шин: там недавно проехала машина. Глубокая колея зигзагами шла через поле, уже припорошенная свежим снегом. Кто бы ни сидел за рулем, он изо всех сил старался удержаться на дороге. Уайли поводила фонариком из стороны в сторону в поисках канав, заполненных снегом и льдом. Машины нигде не было. Поднялся ветер и принес к ее ногам потрепанный клочок белой ткани, который зацепился за штанину.

Уайли отлепила его от ноги. Обрывок размером с маленькое полотенце, грязный и потертый, усеянный потускневшими изображениями кроликов, напомнил ей одеяльце, которое было у нее в детстве. Она растянула клочок, пока тот не стал тонким как бумага. И прижала к носу. От него пахло затхлостью и древесным дымом. Может, это вещь мальчика, а может, просто хлам. Она сунула ткань в карман.

Тут внимание Уайли привлекло красное пятно на снегу. Дыхание участилось: неужели кровь? Она направила луч фонарика на землю прямо перед собой. Сквозь свежие слои снега поблескивали красные точки. Уайли наклонилась, чтобы разглядеть получше, и провела перчаткой по снегу, ожидая, что он порозовеет. Но это оказалась не кровь: в снегу лежали осколки чего-то похожего на заднюю фару, а рядом валялись кусочки пластика непонятного рода и разбитого стекла.

Тут наверняка произошла авария, подумала Уайли, борясь с ветром. Каждый раз, когда она пыталась отдышаться, новый ледяной порыв лишал ее сил.

Еще несколько шагов – и новые обломки. Уайли наклонилась и подобрала осколки зеркала заднего вида. Посмотрела на свое отражение на треснувшей поверхности: застывшее от холода лицо искажено страхом.

Снежный вихрь заваливал землю белыми дюнами. Уайли заспешила, прошла еще несколько метров и добралась до места, где машина, вероятно, в первый раз съехала с дороги: снег был нетронут в том месте, где колесо, видимо, поднялось в воздух после удара о телефонный столб, а дальше следовала глубокая борозда в снегу, усыпанная мозаикой осколков стекла.

Еще через десять метров Уайли обнаружила искомое: черный грузовичок, лежащий вверх днищем в глубокой колее на краю поля.

Удерживая равновесие с помощью палок, Уайли спустилась в канаву и обошла вокруг колес, покрытых глазурью льда. Она потерла заднее стекло рукой в перчатке, но стекло было затянуто ледяным кружевом, сквозь которое не удавалось разглядеть, что внутри.

Водительская дверца была распахнута. От кабины вели следы маленьких ножек. Держась рукой за днище машины, Уайли обогнула ее с другой стороны, провалившись по колено в ледяной сугроб.

– Вот черт, – пробормотала она и попыталась вытряхнуть снег, попавший в сапоги, но стало только хуже. В итоге она продралась сквозь сугроб и наклонилась вниз, заглядывая в открытую дверцу. На переднем стекле виднелась паутина трещин и, кажется, брызги крови.

Уайли повернула шею и посмотрела на заднее сиденье. Там никого не было, лежали только пустые банки пива. Неужели водитель пил, зная, что с ним в машине ребенок? Может, поэтому след шин зигзагами пересекал дорогу? Сперва Уайли решила, что дело в гололедице, но теперь, похоже, ситуация принимала другой оборот.

Куда же исчез водитель? Мог ли отец оставить ребенка одного в разбитой машине, пусть даже пытаясь позвать на помощь? Или мальчик сам отправился искать подмогу?

Уайли посмотрела в сторону дома и разглядела сквозь темноту мягкое свечение. Для ребенка, не знающего, куда подевался водитель, свет мог показаться путеводной звездой.

Она проделала в обратном направлении тот же путь в поисках следов водителя, оставаясь на этот раз в канаве и осматривая раскуроченную грузовиком землю. Склоны защищали Уайли от вновь разбушевавшегося ветра, но лицо все равно покалывало от холода. Она наступила на другие обломки, наполовину заваленные снегом. Там обнаружились пустой пакет из-под семечек, еще несколько пивных банок, разбитое стекло и упаковки от фастфуда, примерзшие к заледеневшим кустам полыни. Уайли продолжала идти вперед.

И тут она заметила его – торчащий посреди поля красный лоскуток ткани. Утопая по колено в снегу, Уайли стала пробираться в ту сторону, хотя ноги болели от усталости. Она резко остановилась, разглядев фигуру человека – женщины. Видимо, водитель или еще одна пассажирка, которую выкинуло из машины, когда та накренилась на обочине.

Женщина лежала на животе на краю снежного поля, запутавшись в колючей проволоке изгороди. Ее лоб покоился на согнутом предплечье, вторая рука простерлась вперед, словно молила о спасении. Длинные волосы, припорошенные снегом, разметались змеями и заледенели. Женщина была мертвенно неподвижна.

Уайли поспешила к ней, выдыхая белые кольца пара. Оказавшись метрах в десяти, Уайли разглядела, в какую ловушку попала жертва. Проволока изгороди обвилась вокруг ног, и острые шипы пронзили ткань брюк и впились в кожу, так что обнажилась окровавленная плоть.

– Черт, – выругалась Уайли.

Чтобы добраться до женщины, пришлось спуститься в канаву, пересечь котловину, заполненную снегом, и вскарабкаться по другой стороне. Уайли двигалась осторожно, понимая, что любой неверный шаг приведет к сломанной лодыжке или вывихнутому колену.

К тому моменту, как она перебралась через канаву, женщина ни разу не пошевелилась, и Уайли опасалась худшего. Она опустилась на колени и направила луч фонарика вниз, осветив пострадавшую. Потом легла рядом с ее распростертым телом, осторожно смахнула с лица налипший снег и увидела широкий порез на лбу. Один глаз совершенно заплыл от удара. Бедняжка была в плохом состоянии. Надо как-то вытащить ее оттуда.

Уайли не знала, как перевернуть жертву, не нанеся еще больше травм. Единственное, что она могла сделать, это отгрести снег от головы раненой.

– Вы меня слышите? – спросила Уайли, снимая перчатку и прижимая пальцы к шее женщины в поисках пульса. – Я нашла мальчика. Он в безопасности.

Тишина.

– Пожалуйста! – взмолилась Уайли. – Пожалуйста, не умирайте!

Она постаралась успокоить шум в ушах и унять дрожь в руках и наконец почувствовала едва заметное биение под подушечками пальцев.

– Слава богу, – выдохнула она.

Женщина слабо застонала.

– Я рядом, – прошептала Уайли. – Меня зовут Уайли, я вам помогу. Я нашла мальчика, он жив. В машине был кто-то еще?

Ей показалось, что женщина на секунду засомневалась, но потом отрицательно покачала головой.

Значит, во время аварии они с ребенком были вдвоем? Уайли не до конца поверила женщине, хотя зачем ей лгать? Уайли снова подумала о том, как странно вел себя мальчик, когда очнулся в ее доме. Он напоминал попавшего в ловушку зверька, пытающегося высвободиться. Кто ему эта женщина – мать или кто-то еще?

– Хорошо, я помогу вам отсюда выбраться, – сказала Уайли и снова надела перчатки, затем очень осторожно отодвинула острую как бритва проволоку изгороди и пробралась сквозь нее. Она опустилась на колени и стала изо всех сил стараться выпутать женщину из проволочных силков. Острые шипы порвали ей джинсы и разодрали кожу под ними. Ярко-красные капли крови окрасили свежевыпавший снег. Шипы впивались и в перчатки Уайли, но ей никак не удавалось освободить женщину. Та слабо вскрикнула от боли.

– Простите, простите, – поспешно пробормотала Уайли. – Я пытаюсь распутать проволоку.

Женщина слегка отодвинулась, и шипы еще глубже вонзились ей в кожу.

– Постарайтесь пока не шевелиться, – предупредила Уайли. – Только сильнее запутаетесь.

Пострадавшая продолжала тихо стонать, ее здоровый глаз смотрел на Уайли с болью и каким-то еще неуловимым чувством. Возможно, с вызовом.

Уайли уселась на пятки; снежинки падали ей на веки и таяли на разгоряченном лице.

– Мне придется вернуться домой за кусачками, – вздохнула она.

Женщина схватила ее за запястье, словно умоляя остаться. Уайли без труда высвободилась и успокоила:

– Я сразу вернусь, обещаю. Это единственный способ вызволить вас.

Женщина снова потянулась к ней, на этот раз схватив крепче. Ее страх был понятен: когда Уайли уйдет, она унесет с собой и свет фонарика, и жертва останется здесь одна в кромешной темноте. Холод и ветер пронизывали безжалостно, и снег повалил с новой силой. Он медленно накрывал женщину, хороня ее заживо.

Уайли расстегнула куртку и стянула ее с себя. Холод тут же проник до костей, так что она задохнулась. Мелко дрожа, Уайли обернула курткой пострадавшую, стараясь прикрыть ее полностью. Потом сняла шапку и надела ей на голову, аккуратно натянув на уши. В последний момент она вспомнила, что в куртке ключи от машины, и выудила их оттуда, сунув в задний карман брюк.

Уайли понимала, что рискует, отдаваясь на милость стихии, но дома ее ждали другая куртка и шапка, а вот женщина вряд ли долго протянет без теплой одежды на морозе.

Уайли размотала с шеи желтый шарф и закрепила на изгороди над головой женщины. Он развевался на ветру, как флаг. Когда Уайли вернется, это поможет ей быстрее отыскать женщину.

Кое-что еще совсем ускользнуло от ее внимания. Зачем им понадобилось ехать куда-то в машине в такую бурю? Женщина и мальчик одеты явно не по погоде. Ни теплых курток, ни сапог, ни шапок и перчаток. Может, живут поблизости? Ехали они к себе домой или из дома?

Уайли повернула назад. Надо поторопиться.

Глава девятая

Август 2000 года

Джози лежала в темноте, напрягшись в ожидании следующей вспышки скандала между родителями и братом. Но в доме слышались только обычные для вечернего времени звуки: ворчание труб, плеск льющейся воды, слив в туалете, скрип пружин матраса. Наконец наступила тишина.

– Ты не спишь? – прошептала Бекки.

– Нет, – отозвалась Джози. Она подняла голову и посмотрела на часы, стоявшие на тумбочке. Семь минут первого. – Не могу заснуть, – пожаловалась она. От ссоры родителей с братом ей стало дурно. Хуже, чем обычно. Живот скрутило.

– Пойдем, – прошептала Бекки, вставая.

– Куда ты собралась? – спросила Джози.

– Тс-с, – шикнула в ответ Бекки. Она медленно отворила дверь спальни и выглянула в темную прихожую. Там было тихо. Девочки на цыпочках спустились по лестнице, прикрыв рты, чтобы не засмеяться.

Это была самая трудная часть плана: пробраться по лестнице, не разбудив весь дом и не оповестив его обитателей о своих проказах. Каждый шаг сопровождался своим особенным звуком – скрипом, вздохом, шорохом. Наконец, затаив дыхание, подружки просто сбежали вниз по ступенькам. Внизу они остановились с колотящимся сердцем. Девочки ждали, что вот-вот появится кто-то из взрослых и велит им возвращаться в кровать.

Остаток пути к свободе был проще – через кухню в прихожую и через заднюю дверь на улицу. Дойлы никогда не запирали дверь. Зачем? Соседей они всех знали. До города много миль, да и ценного в доме ничего нет.

Ветер стих, было по-прежнему жарко, и в воздухе пахло клевером. На темном небе ярко сияла луна и россыпью были раскиданы звезды.

– Что мы делаем? – прошептала Бекки, когда Джози подвела ее к батуту и вместе с ней вскарабкалась на него. Они взялись за руки – которые когда-то, в десятилетнем возрасте, надрезали перочинным ножиком, поклявшись быть кровными сестрами, – и стали прыгать.

– Сестры навсегда! – выкрикнула Джози.

Они подпрыгивали все выше, и весь мир был у них под ногами. Влажный воздух бархатом ласкал кожу. Пот струился у девочек по вискам, лился в глаза, но они продолжали прыгать, и ритмичный стук подошв о резиновую поверхность батута отдавался в ушах, как стук сердца.

– Я почти могу схватить их! – воскликнула Бетти, протягивая руку к звездам.

Джози сжала губы, чтобы не расхохотаться. Она никогда не чувствовала себя такой свободной, парящей в воздухе. Пальцы ее левой руки сплетались с пальцами лучшей подруги, а пальцы правой доставали до неба. Звезды казались такими близкими – как горстка монет, которую можно сжать в ладони. Целая пригоршня звезд. Все на свете казалось возможным.

Джози и Бекки подскакивали и хватали небо, пока дыхание не сбилось и они уже не смогли сдерживать смех. Девочки повалились на дно батута и лежали там, потные и запыхавшиеся, пока мир не перестал вертеться перед глазами.

– Сколько ты поймала? – спросила Джози, глядя на правую ладонь Бекки, все еще крепко сжатую.

Та поднесла кулачок к глазу, делая вид, что заглядывает внутрь.

– Миллион, – прошептала она. – А ты?

– Миллион и еще одну, – ответила Джози, потому что всегда хотела побеждать. На мгновение они снова стали маленькими, и опять ничего не имело значения, кроме настоящего момента, и хватало того, что рядом лучшая подруга. Никаких волнений из-за мальчиков и семейных ссор. Никакого взросления. Джози улыбнулась, и ее переполнило чувство легкости.

Громкий хлопок прервал их идиллическое любование звездами, и Бекки приподнялась на локте.

– Что это? – спросила она.

– Не знаю, – с беспокойством отозвалась Джози.

Они оглядели двор. Кругом ни души. Козы дремали в хлеву, куры сидели на своих насестах.

– Может, выхлопная труба грузовика, – отмахнулась от тревожных мыслей Джози и снова легла.

Хлопок раздался снова. На этот раз Джози узнала звук. Она жила в деревне, рядом с охотниками, и не раз слышала его: оружейный выстрел.

Джози предприняла единственное, по ее мнению, разумное действие: вместо того чтобы побежать прочь от звука выстрела, она направилась в его сторону – подползла к краю батута и спрыгнула на землю.

– Что происходит? – спросила Бекки, следуя за ней. Облако заслонило свет луны, погрузив девочек в темноту.

– Наверное, кто-то охотится на лису или койота, – сказала Джози, но, произнося эти слова, поняла, что это маловероятно. Тревога закралась в грудь. Отец никогда не стал бы стрелять вот так вслепую. И звук был приглушенным, словно шел издалека. Может, это сосед в миле от них. Звуки далеко разносятся по полям.

– Пойдем обратно, – предложила Джози.

Беспечное чувство радости пропало, и девочки заторопились к дому, запинаясь о каменистую землю голыми ступнями. Шум потревожил коз в хлеву, они взволнованно заблеяли, и Джози слышала, как они беспокойно топчутся внутри.

Как только девочки обогнули хлев, раздался третий выстрел. В окне родительской спальни мелькнула алая вспышка, похожая на вспышку фотоаппарата. Наступила тишина, и в этой тишине раздался крик Бекки.

Джози вспомнила брата, его гнев на отца сегодня днем, то, как Итан нехорошо посмотрел на отца и как отказался вернуть ружье. Нет, сказала она себе. Итан никогда бы такого не сотворил.

Еще три хлопка раздались в доме – один за другим. Бекки закрыла уши руками и вскрикнула. Джози схватила подругу за руку и побежала с ней к двери хлева. Попыталась открыть ее, но та была слишком тяжелой и старой. Нижняя часть медленно волочилась по земле и наконец застряла. Джози приподняла ее за ручку и толкнула сильнее, дверь сдвинулась еще чуть-чуть, скрипнула и снова застряла.

– Скорее! – Бекки вцепилась в руку Джози.

В хлеву был десяток мест, где можно укрыться: в стойле у коз, за грудой дров. Джози протиснулась в дверную щель, погрузившись в темноту, и тут же поняла свою ошибку. Козы, потревоженные появлением человека, начали метаться и тревожно блеять. В разделенном перегородками хлеву некуда будет деться. Они окажутся в ловушке. Джози быстро выскочила назад.

– Здесь нам не спрятаться, – прошептала она.

Джози отчаянно осматривалась. Нужен телефон, но она боялась входить в дом. До дедушки с бабушкой целая миля. Кукурузное поле! Они могут побежать через поле, и в конце концов доберутся до дома деда. Он подскажет, что делать. Стебли кукурузы возвышались в темном небе, как долговязые стражники.

Хватит ли у них с Бекки смелости? Одно из самых ранних воспоминаний Джози – как мама запрещает ходить одной на поле. «Ты потеряешься, и мы никогда-никогда тебя не найдем», – предупреждала она. Долгое время мамины увещевания работали, но время шло, и Джози становилась все храбрее. В конце концов бегать на кукурузное поле стало для нее обычным делом.

На пороге дома показалась темная фигура. Джози не могла разглядеть, кто это, но в руке он, без сомнения, держал дробовик. Словно волк, человек медленно, ритмично потрусил в их сторону.

Джози схватила Бекки за руку, и они побежали. Их босые ноги шлепали по земле, острые камни и ветки ранили ступни, но Джози этого даже не замечала. Рядом резкими прыжками двигалась Беки.

Если они доберутся до кукурузного поля, все будет хорошо, думала Джози.

– Джози, – раздался мужской голос. Ей не послышалось? Кто-то назвал ее по имени? Она осмелилась оглянуться через плечо: фигура двигалась все быстрее и настигала их. Неужели это брат? Джози не могла его разглядеть и не собиралась замедлять бег, чтобы это выяснить.

– Скорее, – едва дыша, торопила она Бекки. – Поспеши.

Джози споткнулась и упала, но тут же поднялась на ноги. Они почти добрались. Грохот приближающихся шагов подгонял их вперед. Крики пронзили воздух. Джози удержалась на ногах, но Бекки потеряла равновесие. Джози старалась удержать пальцы подруги, но они выскользнули из ладони.

– Вставай, вставай! – взмолилась Джози и потянула Бекки за руку. – Прошу тебя. – Снова она посмела оглянуться. Фигура вскинула руки и прицелилась. Джози отпустила Бекки, развернулась и побежала.

Она, спотыкаясь, нырнула в кукурузное поле, и стебли сомкнулись за ней. Отчаянные крики Бекки слышались за спиной, но Джози продолжала бежать. В ушах раздался хлопок ружья, и руку пронзила жгучая боль. «Он ранил меня, – подумала Джози, не веря случившемуся. – В меня стреляли». Все вокруг закачалось и завертелось, но, цепляясь за стебли, она смогла удержать равновесие и продолжать двигаться. Ей хотелось вернуться к Бекки, но ноги несли ее только вперед. Жесткие листья хлестали Джози по щекам, оставляя на них красные полосы, а твердая почва обдирала кожу на ногах. Когда бежать не осталось сил, она остановилась, наклонилась, уперев руки в колени, и попыталась замереть. Следует ли он за ней? Инстинкт подсказывал бежать дальше, но она понятия не имела, где находится.

Джози протоптала дорожку в кукурузе и понимала, что стрелку достаточно следовать вдоль примятых стеблей, чтобы найти ее. И она стала пробираться через кукурузу бочком, делая зигзаги и прижимая кровоточащую руку к телу. Джози знала, во что выстрел дробовика превращает фазанов и оленей. Она время от времени видела подстреленную дичь: огромные дыры и хлещущая кровь. Всего пара дюймов в сторону – и пуля пронзила бы ей сердце. Она была бы мертва.

Постепенно дыхание у Джози выровнялось, и шум в ушах стих. Она оглядела посадки кукурузы, стараясь уловить рябь или покачивание стеблей, свидетельствующее о приближении преследователя. Может, стрелок решил, что она мертва. Она подумывала распластаться на земле, притворившись мертвой на тот случай, если он до сих пор ее ищет. Но испугалась.

Девочка думала о жутких словах, которыми обзывали друг друга Итан с отцом, и без конца вспоминала, как отец потребовал: «Давай сюда ружье».

А Итан дерзко отказался повиноваться. Неужели он и стрелял? Нет. Джози отказывалась в это верить. Не мог так поступить ее милый брат, когда-то учивший ее насаживать наживку на крючок и кататься на велосипеде.

Джози нужно было найти какой-то ориентир. Она гуляла по этому полю тысячи раз, сможет и теперь – сможет выбраться и позвать на помощь. Справа зашелестели листья. Девочка остановилась и встала как вкопанная, напряженно прислушиваясь.

Облака заслоняли луну и звезды, и тени от стеблей ложились так плотно, что Джози едва могла различить собственную ладонь у самого носа, и все же чувствовала чье-то присутствие метрах в пяти-шести. Она надеялась и молилась, чтобы это оказались мама или отец, пришедшие искать ее. Но в глубине души знала: тот, кто прячется в кукурузе, явился сюда не для того, чтобы ей помочь.

Тихий шорох приближался, и Джози прижала пальцы к губам, чтобы не вскрикнуть. Кровь капала у нее с руки, и возле ног уже скопилась целая лужица.

Джози подавила желание броситься наутек. «Стой спокойно, – приказала она себе. – Ты его не видишь, а значит, и он тебя не видит». Но тут тьма слегка отступила, совсем чуть-чуть. Тени сгустились, и она различила преследователя совсем рядом, всего в паре метров. Он стоял спиной к Джози. Она почти могла дотронуться до него и чувствовала жар, исходящий от его кожи, и запах пота и несвежего тела, казавшийся знакомым. Неужели это Итан? Мог ли брат стрелять в них с Бекки и охотиться за сестрой по всему полю?

Фигура издала нетерпеливый возглас, а Джози затаила дыхание. Силуэт стал удаляться, потом человек застыл и медленно обернулся. Кажется, прошла вечность. Наконец тень нырнула в заросли кукурузы и пропала.

Джози выдохнула и задрожала всем телом. Он ушел.