Читать книгу "ПТУшник-2"

Глава 2

Стасу я, конечно, ничего рассказывать не стану про свою изрядную неудачу. Или крутую удачу, тут уж как посмотреть, все же по итогу я ничего не потерял, хотя ничего и не приобрел.

«Приобрел все же теперь непримиримого врага среди оперов Центрального района», – признаю я.

И даже про то, как я ловко ушел от ареста и погони, очень бы хотелось похвастать, однако про подобное приключение точно нельзя никому проболтаться.

Парень Стас все же самолюбивый, за полученное ограничение в правах и уменьшенной доле от проданного сильно расстроился.

В прошлой жизни перевоспитать его хоть немного у меня не получилось. Как только исчезли накопившиеся до меня многочисленные проблемы с уголовкой и деньгами, когда мы начали снова вместе работать и очень хорошие для мелкого бизнеса доходы пошли, он сразу же начал тупо бухать и постоянно куролесить.

Пришлось его даже лично вязать по рукам и ногам пару раз, потом ждать, пока не успокоится. За год работы всю свою долю прогулял и в долги с каждой неделей все больше ко мне влезал, сколько бы мы ни зарабатывали.

«Ну, есть такие люди– трудно что-то сделать с природой человеческой. Потом пришлось все-таки расходиться, все честно поделили, ничего не скажешь, а дальше уже мало общались», – вспоминаю я.

Может Стас теперь с той же теткой снова что-то начать обсуждать, от нее инфа опять к ее мужику уйдет, а там еще куда дальше.

Так что молчание – истинное золото!

Особенно, когда уже плотно встал на трудную стезю нарушения крайне суровых законов социалистического государства. Еще успел нормально так ознакомиться с негативными последствиями неосторожного обращения с доставшимися нам на халяву материальными активами.

«Да, молодец я, что смог на рывке убежать от опера. Если бы его автобус не приложил, кто его знает, чем бы все закончилось в итоге. Поймал бы он меня, или я смог бы еще дальше оторваться? – сам не знаю. – Хорошо, что я со своей спортивной подготовкой явно его превосходил в движении через толпы народа. Но мог тоже навернуться случайно, тогда бы меня точно помогли товарищу милиционеру подержать добропорядочные граждане. Если бы он голос подал, что задерживает особо опасного преступника. Так видно, что растерялся после моего рывка, мог только бежать за мной изо всех сил. Но надолго его бы не хватило, уже в момент удара он явно запыхавшийся сильно был».

Теперь я не ожидаю никаких особых последствий для себя в дальнейшем.

«Пострадавший опер меня, конечно, не забудет, поэтому от кабаков на Невском придется отказаться, как от работы в том районе. Только и самого парня начальство сурово напинает за бестолковость и за то, что упустил доходящего ему до плеча нарушителя, сам при этом едва не отдав концы. Еще и на больничном хорошо посидит, сотрясение точно заработал своей башкой», – прикинул ситуацию я первым делом еще в электричке.

«Куртку лучше новую приобрести, шапку тоже и сумку поменять на такую же, но другого цвета. Книги придется продавать все равно, не солить же их в погребе. Тогда адреса магазинов типа „Старой книги“ закажу в Горсправке, прокачусь по всем, чтобы присмотреться. Карту Питера подробную купить желательно, чтобы плутать поменьше. Еще дубинку подобрать небольшую, чтобы в сумку влезала. Ведь всегда можно на гопников нарваться, если по Ленинграду много начну раскатывать. Раз уж я такой не впечатляющей внешности теперь оказался, что цепляться будут при первой возможности, – размышляю дальше под стук колес. – В „Общество книголюбов“ Ленинграда обязательно запишусь со временем, в своем городе давно уже вступил. Наверняка, там тоже можно что-то присмотреть и понять, не рискуя поначалу, как крутятся какие-никакие дела. Раз уж у нас на руках материальные ценности в форме книг оказались, придется тему изучить. Еще лет восемь те же книги будут считаться дефицитом, можно данным видом деятельности заниматься. Тем более именно в ПТУ заниматься, где куча свободного времени, никаких уроков на дом и, вообще, взрослая, свободная жизнь с нормальной стипендией».

С электрички сразу зашел к Стасу, выдал ему положенные четыре рубля с трех проданных книг, его четвертую часть от прибыли. Вычел еще за электричку и перекус в Ленинграде, все посчитал как положено в нормальном бизнесе. Приятель грустно посмотрел на вложенную ему в ладонь пятерку и забранный рубль, привык уже деньгами густо тратить. Похвастал вторыми электронными часами, купленными зачем-то еще, потом рассказал красиво, как продает соседским мальчишкам и нашим однокашникам отдельные листы из порножурналов:

– Купил через теткиного мужика два журнала по двадцать пять рублей, один уже распродал за неделю, получил сорок пять, значит, чистыми двадцать заработал!

«Красиво так все звучит», – только я-то приятеля хорошо знаю.

Приврать в два раза – вполне нормально для него, скорее, одну десятку заработал, ну и себе пару постеров оставил, для житейских радостей подростковых, чтобы руки тренировать постоянно.

– Сегодня гулять иду с Юлей. Тебе ее подруга интересна? Спросить? – спрашиваю Стаса.

– Конечно, интересна. Ничего такая девчонка! – сразу загорается Стас.

– Может, я с вами пойду и к ней зайдем? – тут же заходит он со своим предложением.

– Давай я спрошу сначала и тебе позвоню, если удастся договориться, – съезжаю я с темы.

Брать Стаса с собой я не очень хочу, будет мне мешать общаться с Юлечкой, я его знаю, болтуна бескостного.

Тут вижу в коридоре, уже собираясь выходить, спортивную сумку Стаса, с которой он проходил полгода на бокс, теперь она ему ни к чему. Сразу же зреет мысль, как сэкономить шесть с половиной рублей на покупке новой сумки, которую я собрался приобрести:

– Стас, тебе сумка нужна?

– Да нет, висит тут, место занимает, мать ругается, придется в гараж отвезти.

– О, Стас, давай поменяемся сумками. Ты мне свою – синюю, я тебе – черно-белую. Чего-то мне твоя больше нравится, – быстро уговариваю я приятеля.

Ему все равно в Ленинград не ездить по нашим делам, да и вообще ленится он на электричке мотаться туда-сюда, а я от одного приметного предмета гардероба избавлюсь. Таких сумок, конечно, советская промышленность сотни тысяч выпустила, и с черно-белыми народа немало ходит, помимо меня. Однако если есть возможность немного поменять внешность – чего ей не воспользоваться задаром.

Восемь рублей за книгу, которая ко мне вернулась обратно после всех веселых приключений на Невском, я решил считать своей личной премией. Заслужил ее абсолютно, сначала влетел по легкому, потом решил вопрос очень эффектно, с непосредственной помощью автобуса номер двадцать семь.

«Вот, продам ее еще раз, отдам Стасу долю, так будет справедливо», – решил я.

Родители дома спросили, где я весь день пропадал. Ответил, что ездил по ПТУ, интересуясь условиями проживания, кормежкой и секциями при самих училищах.

Отец прямо морщится от огорчения, снова получив явной подтверждение, что я не отступаю от намеченного курса и все так же собираюсь идти в путягу. Скоро еще раз начнет осаду вокруг меня, насчет прекрасной жизни после военного училища, высшего образования и будет пугать все тем же Афганом.

Звоню Юле, время встречи она переносит на полчаса попозже. Наверняка, собирается серьезно, хочет подрисовать лицо и стать взрослее, значит, обольстительнее в своих глазах.

Продолжаю изучать список ПТУ, плохо, что не везде в описании указаны секции, которые имеются при самих училищах. Теперь придется мне немало поездить, чтобы определиться с самым подходящим для меня.

Мне необходимо плотно заниматься, качаться и в спаррингах с кем-то стоять, чтобы самому расти над собой, а остальные пэтэушники знали, что лезть ко мне вообще не стоит. А то порядки в некоторых хабзаях немного на тюремные похожи, насколько мне известно.

Сейчас при твердой советской власти все еще не так разгульно, как станет в конце восьмидесятых и особенно в девяностых, но все же уметь защитить себя и своих новых приятелей часто будет требоваться.

Еще желательно, чтобы находилось мое будущее училище где-то между Сосновой Поляной и Балтийским вокзалом, или немного подальше. Для повышенного удобства поездок к родителям и обратно, поэтому забираться куда-то на Ржевку или в Веселый Поселок я не собираюсь точно. Вообще лучше остановиться в центре, не в самих районах новостроек, знакомиться близко с толпами местных гопников не слишком желаю.

«Черт, и в центре уже не везде получится, и то училище около самой Ульянки пока отменяется», – мои прибыльные похождения быстро находят проблемы и серьезных врагов, а со старым барыгой или опером на службе государства на их территории нельзя не считаться.

– Особенно с опером, на своей территории он – царь и бог, уполномочен государством отлавливать и карать, так что может очень серьезно испортить жизнь, даже если совсем ничем незаконным не заниматься, – признаю я. – С барыгой таких проблем не будет, но тоже лучше с ним не встречаться».

Вскоре я встречаю свою подругу около ее дома, мы просто гуляем по городу, заходим погреться в магазины, перекусываем снова в «Русском чае». Делать подросткам больше особо нечего в нашем городке, только гулять и разговаривать.

Девушка делится своими школьными успехами и время от времени пристально так посматривает на меня подведенными глазами, поддавливает обаянием, как я бы сказал. Губы пока не красит, еще не прилично для такой молодой особы.

С подругой для Стаса мое предложение не проходит, та продолжает встречаться со своим прежним парнем.

«Это Юлечка пока свободна, – как я понимаю, – ее самолюбивый парень не смог так просто пережить трепку от моих рук и назначил ее частично виновной в произошедшем».

Ну, а она с подобным обвинением не согласилась, вины ее никакой в полученных парнем ударах по его личному самомнению не видно. Ведь сам вызвался со мной разобраться, но только получал все время по смазливому лицу в одни ворота. Не удалось выехать на возрасте и понтах, так что серьезно обиделся на всех кругом.

Зато я получаю еще одно свидетельство своего изрядно подросшего авторитета. Около «Таллина» мы внезапно встречаем стайку пэтэушников, которые внезапно вывернули нам навстречу откуда-то из-за домов.

Идут, курят на ходу и употребляют всякие нехорошие слова в разговоре, то есть из них и состоит все общение данных недорослей. Птушников зато сразу пятеро, Юля немало так напряглась, у нее с прежним ухажером уже случались проблемы с такой братией, как она рассказала потом.

Зато я, заметив среди парней одного из тех, кому от меня досталось, не сомневаюсь, что так просто нам не разойтись. Уже даже жалею, что сумка с какой-нибудь дубинкой не висит у меня на плече.

«Похоже, придется оказаться хорошо побитым сегодня», – предсказываю себе.

Однако пэтэушники, сначала дружно перегородив нам дорогу, как-то быстро отскочили в сторону. Мы разошлись почти краями, только мне в плечо прилетел хороший толчок от парня с моей стороны, довольно высокого такого и нагло улыбающегося. Пришлось остановиться, уходить нет смысла, все равно сразу догонят.

– Подожди меня, – говорю я Юле и показываю, что ей нужно отойти немного, пока я поговорю с самими гопниками.

Парень остановился, за ним все остальные, я сразу слышу вопрос в свою сторону:

– Что, плечи широкие, малыш?

– Может зубы тебе жмут, долговязый? – отвечаю я, демонстративно достаю гайку и надеваю ее на два пальца, так чтобы ребристая поверхность осталась впереди них.

Момент наступает довольно напряженный, их пятеро, а я один и ничто, вроде, мне не может помочь. Однако срабатывает приготовленная мной заранее закладка. К длинному подскакивает сзади знакомый уже паренек, и я слышу во фразе, быстро произнесенной на ухо зачинщику одно знакомое слово: Кирпонос.

Боевая слава и грозная репутация главного авторитета хабзая сейчас срабатывает на отлично – долговязый парень задумывается. Однако быстро принимает правильное для себя и спасительное для меня решение, после чего протягивает мне свою руку:

– Повезло тебе, что Саня за тебя вписался! Ладно, мир тогда! – видно, что он тоже не хочет проверять свои шансы озвездюлиться уже в одни ворота от Кирпоноса.

Я, конечно, с огромным облегчением в душе, делаю паузу, потом все же пожимаю руку и длинному парню, и уже знакомому гопнику со словами:

– Приятно было пообщаться. Кому повезет, у того и петух снесет! – вовремя вспоминаю подходящую фразу Жеглова.

Пэтэушники поворачиваются от меня, я тоже разворачиваюсь к Юле, которая стоит, распахнув до крайности глаза и не веря тому, что видит.

Вскоре я узнаю, что ее парня, который предыдущий, немного побили месяц назад трое пэтэушников, разбили нос и порвали куртку. Завалили и пнули тоже несколько раз, хотя он успел кого-то ударить первый.

«Все же молодец парень, смог немного проявить характер. Однако серьезного авторитета, внушающего уважение всем хабзайским деятелям, в приятелях не имеет, за что и пострадал. Придется все-таки Сане подгон хороший сделать, уже второй раз его грозная слава оберегает меня от побоев», – решаю я.

– Если есть серьезный авторитет у самого, драться не обязательно, – говорю я девушке с важным видом, не упоминая, что авторитет такой точно не у меня имеется.

А, что, она сама все видела, как местные хулиганы отказались от драки и пошли на мировую.

Почему так случилось – знать Юлечке не обязательно, зато я хорошо чувствую, как стучит ее сердечко до сих пор в предвкушении драки. Не один раз в моей жизни подобные случаи приводили девушек и женщин ко мне в кровать. Даже в тех случаях, когда разрыв во времени между использованием кулаков и кроватью составлял целый час по времени.

Такой сильнейший выброс адреналина переходит в эндорфины, которые проще всего реализовать в момент близости с победителем той же драки. Особенно часто такое происходило с пьяными, молоденькими девицами в барах на Думской, когда ты просто выполняешь свою работу на входе или жестко выкидываешь потерявшего берега клиента из бара.

Как-то один раз я познакомился с одной красивой блондинкой на наших взводных танцах, которые можно было иногда устраивать в училищном ЧПОКе, месте, где оказывается чрезвычайная помощь оголодавшему курсанту.

То есть в училищном кафе.

Курс у нас уже тогда был вполне солидный – четвертый, то есть мы находились на высоком уровне типа «женихи и невесты». Как девушка, с которой я смог познакомиться, попала на вечеринку, я так и не узнал. Билеты на мероприятие распространяются между женами курсантов, чьими-то подругами и знакомыми. Особенно среди тех, кого хотят пристроить замуж за военного человека, хорошо получающего на Севере или Камчатке и редко довольно бывающего дома – правильный такой расклад для продуманных девиц.

Познакомился, потанцевали, взял телефон и начал названивать – все вполне стандартно получилось.

Девушка оказалась достаточно конкретной, приехала на встречу, где все мне как-то внезапно разъяснила, как по нотам. Ей уже не девятнадцать, как она сказала раньше, а двадцать два, она и правда – мастер спорта по фигурному катанию, заканчивает институт и готова выйти замуж.

– Хоть бы и за тебя, вполне устраивающего ее парня! – так прямо и заявила.

«Наверно, просто никуда из Ленинграда уезжать по распределению не хочет», – стало вполне понятно мне ее стремление выскочить замуж за военного.

Была в те времена подобная практика, жена военнослужащего оставалась при нем и никуда поднимать колхозы Нечерноземья не отправлялась по распределению.

На мой удивленный вопрос – как же романтика, ухаживания и поцелуи, ответила, что все будет и гораздо больше. Она мне все обещает, только сначала подача заявления в ЗАГС, чтобы доказать серьезность моих намерений, а потом я увижу небо в алмазах.

Конкретно и по-деловому так все огласила, как при заключении сделки по интересам. Или продаже недвижимости.

Все стало понятно, подруга реально хороша, однако ее такой прагматичный подход убивает всю романтику, да еще в будущем обещает немалые проблемы. Почему она не может найти себе кого-то, с такой-то внешностью, я не знаю и уже не особо хочу узнавать.

«Двадцать два года, наверно, в этом году через пару месяцев институт заканчивает, дело идет к распределению, поэтому нужно очень сильно торопиться. Но я как-то не готов в подобную тему вписываться», – понимаю я.

Мы немного погуляли по Лермонтовскому, я уже успел до встречи переодеться в гражданку и подошли к училищу. Где встали около памятника, немного пообщались, готовясь расстаться навсегда, когда в мирную нашу жизнь внезапно ворвалась война.

Оказывается, недавно на пыльнике перед Балтийским вокзалом, исконным местом сбора старших курсов нашей системы, случилась суровая стычка. Наши, будучи в солидном преимуществе, побили каких-то курсантов шмоньки и даже сбросили кого-то из них в Обводный канал охладиться. Училище обиженных моряков-торгашей находится в районе порта, где-то на Двинской улице. Вот теперь оттуда несколько десятков будущих мореходчиков приехали к нашему училищу с ответным визитом и внезапно напали на военных моряков, возвращающихся в систему из увольнения.

Я не сразу понял, что там началось, куда все бегут и про что-то кричат. Наших сразу смяли толпой, вообще не ожидавшим нападения курсантам пришлось отступить к воротам системы. Однако, посланная сразу в клуб, где проходят в данный момент танцы, весть о том, что наших бьют у ворот, донеслась до остальных парней, вскоре на Лермонтовский проспект повыскакивала многочисленная и разгоряченная танцульками поддержка.

В тылу мореходчиков, со стороны Обводного канала, к тому же появились две машины милиции с работающими мигалками. Больше поэтому они, как люди, имеющие отношение к гражданским и реально милиции опасающиеся, начали разбегаться в разные стороны.

Прямо к нам подлетел парень из нашей роты, товарищ из знойной Армении, прибежавший с танцев. Сейчас размахивающий тяжелой бляхой на ремне, причем раз за разом опускающий ее на голову какого-то несчастного мореходчика, не успевшего убежать. Сознание покинуло того прямо перед нашими ногами, а разгоряченный сокурсник даже на меня размахнулся ремнем, не узнав по гражданке.

– Ара, ты чего? – пришлось воззвать к его совести.

Ара, узнав меня, махнул приветственно рукой и понесся дальше – догонять следующую жертву. Я же подхватил под руку подругу, прямо пришедшую в полный и безудержный восторг от развернувшейся перед нами массовой баталии, и решительно потащил ее в не такую уж и близкую квартиру моей квартирной хозяйки.

Слава богу, той дома не оказалось, подруга все еще пребывала в каком-то восторженно-перевозбужденном настроении, можно сказать, что в состоянии аффекта. Поэтому все благополучно свершилось на большой кровати хозяйки, к нашему взаимному удовольствию, больше, понятно, что именно к моему удовольствию.

– Теперь ты, конечно, на мне не женишься, – грустно, но вполне уверенно констатировала подруга, когда мы уже прощаемся около Балтийского вокзала.

Я промолчал, не зная даже, что и ответить на подобный посыл после недавно случившейся близости.

Не то, чтобы я конкретно против встреч с настолько деловой девушкой, однако ее предложение слишком серьезно, чтобы обещать ей что-то вот так, с полного кондачка.

– Мы еще так мало знакомы… – робко начал я, однако меня решительно прервали.

– Не звони мне больше, ни к чему, – подвела она итог нашему общению и, резко развернувшись, зашагала к метро, показывая на редкость красивые ноги.

Да, а к шмоньке мы тоже прокатились с операцией возмездия, сколотив компанию побольше, и даже отлупили несколько ее попавшихся представителей по пути.

Однако, посмотрев на здоровенную общагу мореходчиков вблизи и представив, сколько там может оказаться противников. Тоже достаточно взрослых парней, отслуживших уже в армии, решили, что подвигов здесь на сегодня хватит и на вовремя подвернувшемся трамвайчике совершили тактическое отступление из вражеского района.

Все же не успокоились на этом, ворвались на сам вокзал, где при полном попустительстве милиции погоняли мореходчиков и попавших под руку сухопутных курсантов. Даже спустились на платформу в метро, где занялись тем же самым, перекрыв сверху и снизу эскалаторы. Попавшие в ловушку немногочисленные мореходчики попрыгали на неработающий центральный эскалатор и там стояли ждали, когда мы уйдем.

Потом нашу толпу с пыльника разогнали наши же начальники, срочно вызванные по данному поводу в училище, на этом все веселье закончилось. В общем, выступили главными доминаторами на Балтийском вокзале и прилегающих к нему пространствах, подтвердили, что здесь наше законное место, и на этом успокоились.

Вот и сейчас Юлечку бьет хорошо понятная мне адреналиновая дрожь, поэтому мы поднимаемся на небольшую горку, где долго целуемся всласть под шумящими соснами.

«Однако, как гормоны в молодом теле прыгают!» – пусть голова немного отстраненно посматривает на меня самого со стороны, организм подростка не желает на все подобное обращать внимания, его реально уносит в небеса.

Когда я чувствую высокую грудь Юлечки своим телом даже под зимней одеждой, меня бросает в томительный жар, губы умело впиваются в ее приоткрытый ротик, а время, когда ей уже пора спешить домой, проносится мгновенно.