Читать книгу "Диверсанты. Легенда Лубянки – Павел Судоплатов"

Для 2-го отдела польского Генштаба (контрразведка) и Варшавской политической полиции поиск и обезвреживание террористов были приоритетной задачей. Используя агентуру в армии, польские спецслужбы сумели к сентябрю 1923 г. задержать часть членов коминтерновской «боёвки». Несколько позже были арестованы и руководители организации. Однако уже после их ареста в ночь с 12 на 13 октября в варшавской цитадели произошел грандиозный взрыв. Сила взрыва была так велика, что рота солдат, стоявшая на плацу в полукилометре от цитадели, была целиком поднята на воздух и сброшена в реку Вислу, где утонуло несколько десятков человек. После взрыва склада боеприпасов в варшавской цитадели контрразведка и политическая полиция активизировали агентурную и оперативную работу и начали аресты коммунистов. По всей Польше было арестовано около 2000 человек, что обескровило польскую компартию. 31 октября Пилсудский издал указ о введении в стране чрезвычайного положения и военно-полевых судов.

После введения чрезвычайного положения компартия Польши призвала рабочих к всеобщей политической забастовке, которая началась 5 ноября. На следующий день в Кракове местные власти запретили проведение митинга у Дома профсоюзов (Рабочего дома). Они стянули к месту сбора полицию и войска, и те, открыв огонь по рабочим, убили двух человек. В ответ на расстрел в городе началось вооруженное восстание. Повстанцы разоружили две роты пехоты, отбили атаку трех эскадронов кавалерии и захватили броневик. К вечеру 6 ноября рабочий район Кракова оказался в руках восставших. В качестве ответной меры правительство срочно перебросило в город войска и полицейские подразделения из Кельце, Люблина и Познани.

Руководство Коминтерна потребовало от компартии Польши возглавить руководство восстанием и начать создание Красной гвардии, чтобы трансформировать Краковское восстание в революцию. Но из-за всеобщей забастовки железнодорожников эмиссары компартии в тот же день попасть в город не смогли. А без политической цели, без вождей, без организации первоначально победоносное, но стихийное вооруженное восстание превратилось в вооруженный бунт.

7 ноября 1923 г. лидеры социалистов заключили соглашение с правительством Пилсудского, а депутаты Сейма Марек и Бобровский уговорили повстанцев сложить оружие. К моменту, когда представители компартии прибыли наконец в Краков, о возобновлении вооруженной борьбы не могло быть и речи. Отсутствие должной оперативной связи и возможности адекватно реагировать на изменяющуюся обстановку не позволило должным образом воспользоваться сложившейся ситуацией.

Весной – осенью 1924 г. на территории Западной Белоруссии продолжались операции партизанских отрядов. Их деятельность настолько беспокоила польское правительство, что 9 мая председатель Совета министров издал специальный указ, в котором за поимку партизанского командира («бандита») Мухи-Михальского, а также за информацию о его нахождении и содействие полиции назначалась крупная денежная награда. Руководство польской контрразведки и полиции не знало, что под псевдонимом Муха-Михальский одновременно действовали насколько партизанских командиров. 18 июля 1924 г. партизанский отряд С. А. Ваупшасова разгромил польский полицейский участок в селе Вишнева, где после боя был созван митинг местного населения. Митинг был посвящен пропаганде целей партизанской борьбы и агитации населения о помощи партизанам. В этот же день группа партизан Ф. Яблонского разгромила полицейский отряд в селе Жодишки. На следующий день отряд Ваупшасова занял лесопильный завод в селе Жердели (англофранцузская концессия). На этом заводе также был созван митинг заводских рабочих. Затем в междуречье рек Ислочь и Березина отряд Ваупшасова разгромил полицейский кавалерийский эскадрон. С апреля по ноябрь 1924 г. на территории Западной Белоруссии и Западной Украины партизанские отряды провели более восьмидесяти крупных боевых операций.

К тому времени обучение иностранных коммунистов специальным военным дисциплинам осуществлялось следующим образом. Бывшая «Спартаковская бригада» была переформирована в Особую школу красных командиров для немецкоговорящих слушателей. Лучшие кадры из польских подразделений были сведены в Стрелковую (учебную) бригаду красных коммунаров. Финские и отчасти прибалтийские коммунисты проходили подготовку в составе Петроградской Интернациональной военной школы. В основном военное обучение велось в рамках Полевого устава РККА. Впоследствии эти школы стали серьезным источником особого кадрового резерва для военно-конспиративных структур Коминтерна, РУ РККА и ИНО ОГПУ. Агентурную и оперативную подготовку кадров для собственных нужд советские спецслужбы осуществляли в меру своих возможностей.

В 1924 г. ситуация начала постепенно меняться. С апреля по июнь функционировала военная школа для германских коммунистов, но ее работа была признана неудовлетворительной, и в учебных заведениях Коминтерна началась интенсивная работа по перестройке учебного процесса по подготовке «профессиональных революционеров», в том числе нелегального оперативного и военного аппарата компартий.

30 июля 1924 г. помощник начальника штаба РККА М. Н. Тухачевский направил заместителю наркома по военным и морским делам М. В. Фрунзе докладную записку с предложением создать при штабе РККА военный орган по проблемам Коминтерна. Уже на следующий день (!) состоялось заседание специальной комиссии Реввоенсовета СССР (Л. Д. Троцкий, И. С. Уншлихт, М. Н. Тухачевский, Я. М. Жигур). Было решено составить специальное руководство по гражданской войне, которое включало в себя четыре основные группы вопросов:

1) Пролетарская революция и вооруженное восстание (введение к уставу гражданской войны).

2) Стратегия (устав) гражданской войны: формирование Красной гвардии; психологическая подготовка восстания; восстание; формирование Красной армии; зарубежные мероприятия; дальнейшие операции; борьба с контрреволюционными восстаниями.

3) Тактика в гражданской войне: уличный (городской) бой; действия по железным дорогам; действия отдельных мелких отрядов; действия крупных частей разреженными порядками; переходная тактика от партизанской к массовой войне; тактика технических войск.

4) История гражданских войн: Московское восстание 1905 г.; Февральская революция; Октябрьское восстание в Петрограде и Москве; Баварское; Венгерское; Германское; Болгарское восстания.

С осени 1924 г. обучение функционеров иностранных компартий конспиративным, военным и военно-специальным знаниям и навыкам стало проводиться в рамках специальных школ и курсов ИККИ; названия большинства из этих школ и курсов до сих пор засекречены. Формально названные заведения подчинялись Отделу кадров ИККИ, но обучение контролировалось Организационным отделом и Отделом международной связи (И. А. Пятницкий). Центральная военно-политическая школа разместилась под Москвой, в поселке Баковка, имелся также широкий ряд разнообразных филиалов, учебных «пунктов» и «точек». При школе функционировали различные специальные курсы, на которых готовились кадры для грядущих революций и международной гражданской войны.

Целью курсов была ступенчатая подготовка военно-политических руководителей местного, районного и областного масштаба с учетом образования и специальных знаний курсантов. Первоначальные программы включали военно-политическую, тактическую и военно-техническую подготовку, изучение топографии и организации вооруженных сил буржуазии. Все эти планы не были реализованы одномоментно в течение 1924 г., но начало было положено при разработке учебных программ для нелегальной военной организации компартии Болгарии.

В военно-политической области изучались теория и практика вооруженного восстания: во-первых, ленинская теория вооруженного восстания (предпосылки пролетарской революции; роль и место вооруженного восстания в ее процессе; превращение войны национальной или империалистической в войну гражданскую); во-вторых, организационная подготовка вооруженного восстания («людской материал и его свойства»; общие принципы организация своих сил; военно-политическое воздействие на свои части и части противника); в-третьих, организационные мероприятия после захвата власти (организация Красной армии, милиции, пролетарских спецслужб по типу ВЧК, аппарата гражданского управления; отношение к старому государственному аппарату; использование его элементов в строительстве нового аппарата власти).

В области нелегальной работы (конспирация, агентурная разведка, борьба с полицией и контрразведкой буржуазного правительства) курсанты спецшколы знакомились с методами работы полиции по разработке подпольных организаций, изучали методы выявления слежки и ухода от нее, приобретали навыки пользования шифрами, кодами, симпатическими чернилами и т. п., учились внедрению агентуры в органы управления и способам сбора информации, подготовке аппарата своих секретных служб. Одним из учебников в этой области являлся сборник статей «Техника большевистского подполья», изданный Истпартом в 1924 г.

Тактический цикл преследовал цель научить правильному анализу обстановки, быстрому принятию решений, твердому проведению принятых решений в жизнь. Обучение осуществлялось по принципу от простого (захват и оборона здания) к сложному (захват ж.-д. узла, населенного пункта и т. п.). Далее следовали организация и проведение вооруженного восстания в городе при различном соотношении сил (восставших и правительственных) и проработка операций в масштабе района. Разбору подлежали следующие вопросы: скрытое сосредоточение своих сил, уличный бой, действия в особых условиях (ночью, в горах и лесах, среди враждебного населения), диверсионные и партизанские действия и т. п.

Особое внимание отводилось изучению тактики уличного боя. Основным пособием по этой теме стал сборник статей «Уличный бой», изданный в 1924 г. под редакцией В. Муратова. В числе разделов, изучаемых на картах и на практике, были следующие: разоружение полицейских постов и участков; атака и блокада казарм; атака занятого противником здания; захват занятого противником городского района; боевые действия с целью захвата города; оборона здания; устройство и оборона баррикад; оборона городского района, в том числе переправ; оборона захваченного города.

В области партизанской войны учебниками являлись книги В. Н. Клембовского «Партизанские действия», М. С. Свечникова «Революция и гражданская война в Финляндии 1917–1918 гг.» (1923 г.), П. Тихомирова «Уроки болгарского восстания. Сентябрь 1923 г.» (1924 г.) и П. П. Каратыгина «Партизанство. Начальный опыт тактического исследования» (1924 г.). Автор последнего труда был одним из ближайших помощников М. В. Фрунзе и мог рассказать о партизанских действиях в Туркестане в 1919–1920 гг. и на Украине в 1920–1924 гг., опираясь на собственный опыт. Под партизанством П. П. Каратыгин понимал действия вооруженных отрядов повстанцев или выделенных из состава армии воинских частей, имеющих задачу истребления противника путем нападения в моменты его наименьшей способности к сопротивлению и не связывающих себя постоянным вооруженным соприкосновением с врагом.

В военно-технической области курсантам надлежало изучать материальную часть оружия и пройти стрелковую подготовку по всем видам стрелкового оружия, включая минометы и автоматические стрелковые устройства, намного опередившие конструкторские идеи своего времени. Также изучались оптическая и акустическая сигнализация и средства связи: телефон, телеграф, радио. Несколько часов посвящалось средствам вождения: велосипедам, мотоциклам, автомобилям, броневикам и бронепоездам. Подрывное дело предусматривало ознакомление со взрывчатыми веществами, подрывными средствами и их применением в контексте выполнения задач операций и для противодействия противнику.

В ночь с 3 на 4 августа 1924 г. отряд С. А. Ваупшасова совершил налет на пограничный город Столбцы. Основной целью операции были захват тюрьмы и освобождение руководителя Военной организации компартии Польши С. Скульского, а также руководителя компартии Западной Белоруссии П. Корчика. Партизаны разгромили местный гарнизон, железнодорожную станцию и городской полицейский участок. Регулярные воинские части – пехота, артиллерия и броневики – вошли в город только через несколько часов после партизанского налета. В уезде было введено осадное положение.

15 сентября в селе Татарбунары (Бессарабия) началось вооруженное восстание против румынских властей под руководством местной коммунистической организации, которую возглавлял А. Клюшников. Восставшие создали ревком и провозгласили восстановление советской власти в Бессарабии. Восстание охватило почти весь юг Бессарабии. На его подавление королевское правительство Румынии направило войска и флот. 19 сентября румынские войска сломили упорное сопротивление повстанцев. Погибли более 3000 человек.

В течение лета 1924 г. ЦК компартии Эстонии все больше склонялся к тому, что при должной подготовке вооруженное восстание имеет шансы на успех. 3 августа в Таллине прошла организованная коммунистами антивоенная демонстрация, в которой, несмотря на противодействие полиции, приняли участие более 3000 человек. Этот факт (в числе целого ряда весенних и летних выступлений трудящихся) был воспринят руководством компартии как показатель роста революционных настроений пролетариата. На его основании ЦК КПЭ посчитал, что «имеет превосходство над противником» и сможет организовать успешный захват власти.

Организационная и военно-техническая подготовка восстания велась с конца весны в условиях строжайшей конспирации. Все документы составлялись только в шифрованном виде, на планах и картах не допускалось оставлять пометки. Формирование нелегальных боевых отрядов началось с создания троек. В состав троек входили в основном коммунисты, комсомольцы и особо проверенные беспартийные рабочие. Тройки создавались в городах Валга, Выра, Нарва, Пярну, Таллин, Тарту и других, а также в некоторых воинских частях. Старший тройки имел связь со связным военной организации. Параллельно шло накопление оружия, боеприпасов и другого снаряжения.

Начиная с «антивоенной недели» (начало августа 1924 г.) компартия не организовывала массовых выступлений рабочего класса из опасений разгрома со стороны контрреволюции. Даже во время «Процесса 149-ти» и расстрела депутата Государственного собрания Эстонии Я. Томпа (за три дня до восстания!) массы не вышли на улицу. Было решено, что вооруженные боевики выступят внезапно, с целью захватить противника врасплох. В этом отношении организация восстания носила характер заговора.

К середине ноября подготовка восстания в Эстонии вступила в завершающую стадию. Боевые тройки свели в десятки, из десятков сформировали роты и батальоны. В батальон входило 150–200 штыков. Всего в составе Военной организации КПЭ насчитывалось около тысячи человек, из них в Таллине – около четырехсот. Общее руководство подготовкой восстания осуществлял член ЦК КПЭ Я. Я. Анвельт.

17 ноября 1924 г. на заседании Политбюро ЦК РКП (б) М. В. Фрунзе сделал доклад о положении в Эстонии. Было принято решение оказать компартии Эстонии политическую и материальную помощь. Одной из таких мер стало привлечение эстонских, латышских и финских коммунистов, проживающих в СССР (всего около 10 000 штыков), для оказания помощи революционному правительству советской Эстонии. Также в Эстонию были направлены около шестидесяти сотрудников военной разведки и командиров Красной армии, эстонцев по национальности.

К концу ноября 1924 г. подготовка Военной организации КПЭ к вооруженному восстанию была в основном завершена. Согласно плану, восстание должно было начаться в городах Таллин, Нарва и Пярну, а затем перекинуться на другие населенные пункты. В ходе восстания предполагалось разгромить или нейтрализовать воинские подразделения противника и сразу после овладения Таллином создать революционное правительство Эстонии. Новое правительство объявило бы о восстановлении советской власти и обратилось за помощью к СССР. Овладеть основными стратегическими пунктами планировалось в течение суток.

29 ноября в Таллине состоялось объединенное заседание ЦК КПЭ и ЦК КСМЭ (Коммунистический Союз молодежи Эстонии), на котором был утвержден план восстания. Для непосредственного руководства восстанием был создан Военно-революционный комитет из десяти человек. Председателем ВРК стал В. Клейн, начальником штаба – К. М. Римм. Выступление планировалось в ночь с 30 ноября на 1 декабря 1924 г. (с воскресенья на понедельник). Оживленное движение на улицах воскресным вечером позволяло осуществить перемещения боевых групп на конспиративные квартиры, выбранные в качестве исходных позиций для выступления, более скрытно.

Разумеется, соблюдались все необходимые меры конспирации. Командиры десятков накануне приказали своим подчиненным вечером 30 ноября находиться дома. Затем группами по 2–3 человека они проводили своих людей на явку; далее связные вели их на конспиративные квартиры. После прибытия на конспиративную квартиру никто из боевиков не мог покинуть помещение, за этим сле дили заранее назначенные коменданты. Когда собирались все бойцы, доставлялось оружие и боеприпасы.

Утечки информации при сосредоточении штурмовых групп не произошло. Однако командирам не удалось собрать всех своих людей. К 4 часам утра 1 декабря на сборных пунктах первого батальона находились 56 боевиков из 170, второго – 91 из 120 и третьего – 80 из 110, всего 227 боевиков из 400. Чем это можно объяснить? Скорее всего, часть людей в своих квартирах не находились, а некоторые боевики, не зная о предполагавшемся восстании, отказались пойти на «обычное собрание», назначенное в столь позднее время.

И все же, несмотря на недостаточное число собравшихся, ЦК подтвердил решение выступить 1 декабря в 5 часов 15 минут.

Начало восстания оказалось удачным: боевики овладели Балтийским вокзалом и железнодорожной станцией «Таллин – Вяйке», главным почтамтом, зданием Государственного собрания, военным аэродромом. Специальные группы взорвали 2 железнодорожных моста на участках Таллин – Тапа и Таллин – Тарту, что не позволило правительству перебросить в Таллин бронепоезда из Тапы и кавалерийский полк из Тарту. В ряды восставших вступили несколько десятков солдат авиационного дивизиона.

Однако попытка захватить Военное министерство, военные учебные заведения в Тоньди, казармы батальона связи и резерва конной полиции не удалась. В результате в руках правительства остался «мозг армии», центр связи и наиболее боеспособные и идеологизированные подразделения. Командование вооруженных сил не растерялось и сумело быстро организовать подавление восстания. Против восставших были брошены карательные отряды, составленные из офицеров (в том числе резервистов), кадетов военных училищ, курсантов школы унтер-офицеров, полицейских и добровольцев из восстановленного 1 декабря Союза защиты.

Рабочие массы, вопреки ожиданиям, восстание не поддержали, и оно было подавлено в течение суток. Отдельные разрозненные попытки сопротивления продолжались еще две недели.

После подавления восстания в Эстонии начался белый террор. За три месяца расстреляли свыше трехсот причастных к событиям товарищей, свыше двух тысяч человек были арестованы. Коммунистическое движение в Эстонии было парализовано на полтора десятка лет. В сложной обстановке пришлось работать и советской разведке, чья деятельность затруднялась не только активностью контрразведки, но и почти полной потерей агентурных сетей.

Повстанцами при проведении восстания был допущен целый ряд весьма чреватых своими последствиями ошибок организационно-тактического порядка. Решающее значение в исходе восстания 1 декабря имело то обстоятельство, что небольшие группы боевиков остались изолированными от масс пролетариата. Партия слишком переоценивала значение сугубо военного момента в проведении восстания и недооценивала значение массового революционного движения. Степень разложения войск противника была просчитана неверно, сила военной организации партии явно завышалась, был допущен и ряд других ошибок. План восстания и боевые задачи, поставленные перед отдельными группами, не соответствовали силам боевой организации. Далеко не все боевики умели обращаться с оружием, которое им выдали. Разведку некоторых объектов нападения произвели поверхностно. Связь и взаимодействие отдельных групп боевиков между собой были чрезвычайно плохи. Потерпев неудачу при выполнении возложенной задачи, группы не присоединялись к соседним группам, с тем чтобы совместными силами продолжать бой, а в большинстве случаев рассеивались.

В конце 1924 г. попытки вооруженных выступлений предпринимались и в Польше, где активная разведка стимулировала развитие военных организаций компартий Западной Белоруссии и Западной Украины. К концу 1924 г. на территории Западной Белоруссии и Западной Украины сложилась следующая ситуация. 30 ноября на II конференции КП Западной Белоруссии был выдвинут лозунг свержения польского правительства и принято решение о подготовке вооруженного восстания. Несколько позже аналогичное решение приняла окружная организация КП Западной Украины на Волыни. Однако планам белорусских и украинских коммунистов не суждено было сбыться.

В ночь с 7 на 8 января 1925 г. один из партизанских отрядов был прижат польскими войсками к советской границе и с боем прорвался на территорию СССР. При этом партизаны разгромили советскую пограничную заставу у местечка Ямполь. Поскольку многие бойцы отряда были одеты в польскую военную форму, советские пограничники решили, что нападение совершило подразделение польской армии. Этот инцидент вызвал резкое неудовольствие военно-политического руководства СССР. Было назначено расследование. 25 февраля по представлению комиссии во главе с В. В. Куйбышевым Политбюро ЦК РКП (б) приняло постановление об активной разведке.

В нем отмечалось, что активная разведка (диверсионные, военно-подрывные группы и пр.) в начальный период ее существования была необходимым дополнением военных мероприятий Советской Республики и выполняла боевые задачи по приказу из центра. Однако, принимая во внимание, что коммунистические партии поставили вопрос о своем руководстве повстанческим движением, признавалось необходимым активную разведку в существующем виде на территории Польши ликвидировать. Более того – ни в одной стране не должно было существовать активных боевых групп, производящих боевые акты и получающих оружие, средства, указания и т. п., из СССР!

Все вопросы организации нелегальной боевой и повстанческой работы на территории иностранных государств передавались в ведение иностранных компартий, в интересах их собственной революционной работы внутри страны. Политическая целесообразность принимаемых решений должна была определяться исключительно в партийном порядке. Коминтерн был обязан осуществлять помощь национальным компартиям по организации нелегальной боевой работы и по подготовке национальных боевых кадров.

Нелегальным военным организациям, боевым группам компартий следовало решительно отказаться от разведывательной и иной работы в пользу военных структур СССР. Руководители РУ РККА и ИНО ОГПУ и их резидентур за рубежом обязывались поддерживать связь исключительно с уполномоченными ЦК соответствующих компартий.

Остальные группы активной разведки, а также диверсионные группы, не вошедшие в подчинение партийных организаций, ликвидировались. Для военных целей СССР в соседних государствах самым конспиративным образом следовало организовать особые пункты (группы) для подготовки к деструктивной (диверсионно-террористической) работе (изучение военных объектов, установление связи с нужными людьми, заготовка снаряжения и т. п.) во время войны в тылу у противника. Эти «спящие» пункты в особый (предвоенный) период разворачивались в боевые структуры и в целях конспирации ни в коем случае не должны были иметь связей с компартиями; боевики и оперативники «официально» не имели права состоять в компартиях.

На территории СССР надлежало организовать строго законспирированные небольшие группы с необходимым вооружением, которые в случае занятия нашей территории противником приступали к дезорганизации вражеского тыла и организации партизанской войны. Пограничная зона на советской территории очищалась от бойцов активной разведки, которых следовало эвакуировать во внутренние округа, однако на случай войны их оставляли на особом учете. Ответственность за состояние границ и переход через них партизан целиком была возложена на органы ГПУ. Проведение всех этих мероприятий возлагалось на Реввоенсовет СССР.

Активность коминтерновских структур и специальных служб СССР в западных странах в 1923–1924 гг. не осталась без внимания со стороны их военно-политического руководства. Особую озабоченность проявляло руководство стран, граничивших с СССР. После подавления эстонского вооруженного восстания в декабре 1924 г. их взаимодействие усилилось. 16–17 января 1925 г. в Гельсингфорсе (Хельсинки) состоялась конференция Латвии, Польши, Финляндии и Эстонии. На конференции было принято секретное соглашение о создании единого фронта против большевизма. 31 марта – 2 апреля того же года в Риге прошло совещание военных представителей Латвии, Польши, Румынии, Финляндии и Эстонии, которое стало развитием плана по созданию единого фронта против СССР. Ведущую роль в организации этого совещания играло военно-политическое руководство Польши, стремившееся придать своей стране роль восточноевропейского лидера. За кулисами военного совещания в Риге незримо присутствовали Великобритания и Франция, имевшие в этом регионе свои геополитические интересы.

В марте 1925 г. началось расформирование отрядов активной разведки в Польше. Однако многие руководители и члены нелегальных военных организаций на Волыни отказались выполнять указания представителей ЦК ВКП (б), ЦК компартий Польши и Западной Украины об отмене курса на вооруженное восстание. Не имея возможности начать восстание без санкции Коминтерна, они в то же время находились в состоянии повышенной боевой готовности. Польская полиция и контрразведка внедрили в нелегальные военные организации свою агентуру и весной 1925 г. арестовали более полутора тысяч членов волынской «боёвки».

ЦК КП Западной Белоруссии также направил всем командирам партизанских отрядов циркуляр с приказом прекратить диверсионные и террористические операции. Члены компартии (в том числе и сотрудники нелегальных военных организаций) были обязаны направить все усилия на организацию массовой агитационно-пропагандистской работы среди крестьян. Часть партизан вывели на территорию СССР, часть переехала на новое место жительства в другие районы Польши. Тем не менее, как и на Волыни, польские спецслужбы сумели выявить и арестовать более двух тысяч партизан и подпольщиков.

Одновременно Коминтерном предпринимались меры по ликвидации активной разведки в Болгарии. Военной организации предстояла перестройка, с тем чтобы перейти от задач, связанных с подготовкой вооруженного восстания, к удовлетворению повседневных нужд партии: пролетарской самообороны, защиты собраний, демонстраций и проч. Необходимо было усилить политическую и организационную работу в армии и полиции. Террористические акты допускались лишь как акты самообороны в борьбе с предателями. Но было уже поздно.

16 апреля 1925 г. в софийском Воскресенском соборе во время отпевания убитого генерала Георгиева боевики из числа болгарских коммунистов произвели мощный взрыв. Целью теракта было уничтожение болгарского правительства во главе с А. Цанковым, почти в полном составе присутствовавшего на отпевании. По замыслу организаторов теракта (Военный центр БКП при содействии советников ИНО ОГПУ, РУ РККА и Коминтерна), после ликвидации членов правительства в Болгарии должны были начаться активные выступления рабочих и крестьян. Эти выступления компартия планировала перевести в вооруженное восстание.

Однако все произошло с точностью до наоборот: погибли около 150 человек, но объекты покушения не пострадали. Болгарские рабочие и крестьяне (в большинстве своем – православные!) не только не поддержали боевиков, но и отреагировали на теракт крайне негативно. Правительство ответило на теракт мгновенно – сразу после взрыва в Болгарии было введено военное положение. Полиция и спецслужбы начали облавы и арестовывали всех лиц, заподозренных в коммунистической деятельности, по заранее составленным спискам. Непосредственные участники покушения были казнены, подобной же участи подверглись и большинство тех, у кого были обнаружены оружие и взрывчатка, сочувствующие компартии тоже подвергались аресту. Вооруженное восстание было подавлено, не успев начаться. Частично восстановить свои силы БКП сумела только к концу 1930-х гг.

Еще одним негативным последствием взрыва стало решение венского резидента РУ РККА (координатор работы на Балканах) В. С. Нестеровича порвать с советской разведкой. Осведомленный об организаторах теракта и его истинных причинах, Нестерович прибыл в Берлин, где предложил французскому консулу в обмен на секретную информацию предоставить ему французский паспорт и беспрепятственный проезд на территорию страны. Он стал первым сотрудником РУ РККА, оставшимся за границей «из-за политических разногласий с властью», что крайне обеспокоило советское руководство. 6 августа 1925 г. по заданию начальника ИНО ОГПУ М. А. Трилиссера В. С. Нестерович был отравлен боевиками из состава военного аппарата КПГ в пивной немецкого города Майнц (яд подмешали в пиво).

Военно-политическое руководство СССР внимательно отслеживало ситуацию в западных приграничных странах. В конце марта 1925 г. по решению Политюбро ЦК РКП (б) создается Комиссия по прибалтийским делам из представителей НКИД, ОГПУ, РВС и РККА для сбора и систематизации сведений «о подготовительных действиях соседних стран». В работе комиссии принимали участие С. И. Аралов, Ф. Э. Дзержинский, Я. К. Берзин, М. М. Литвинов, М. А. Трилиссер, И. С. Уншлихт, М. В. Фрунзе, Г. В. Чичерин. 9 апреля было постановлено максимально усилить разведку для выяснения степени подготовки боевых сил ближайших соседей СССР и непрерывного наблюдения за проводимыми там мероприятиями, а также усилить боевую и мобилизационную готовность Красной армии и принять меры по усилению охраны государственной границы.

С весны 1925 г. в военно-конспиративной деятельности Коминтерна все большее значение приобретает задача защиты первого в мире социалистического государства от иностранной агрессии. Для этого соответствующими структурами Коминтерна во второй половине 1920-х гг. было осуществлено несколько специальных проектов. Наиболее интересными разработками, осуществленными ИККИ совместно с РККА и ОГПУ в области повышения обороноспособности СССР, стало создание специальных подразделений. Костяком этих подразделений были коминтерновские кадры, способные воевать в особых условиях как на приграничных территориях СССР, так и за рубежом.