Читать книгу "Диверсанты. Легенда Лубянки – Павел Судоплатов"

23 мая 1938 г. после прошедшего дождя погода была теплой и солнечной. Время – без десяти двенадцать. Прогуливаясь по переулку возле ресторана „Атланта“, я увидел сидящего за столиком у окна Коновальца, ожидавшего моего прихода. На сей раз он был один. Я вошел в ресторан, подсел к нему, и после непродолжительного разговора мы условились снова встретиться в центре Роттердама в 17.00. Я вручил ему подарок, коробку шоколадных конфет, и сказал, что мне сейчас надо возвращаться на судно. Уходя, я положил коробку на столик рядом с ним. Мы пожали друг другу руки, и я вышел, сдерживая свое инстинктивное желание тут же броситься бежать.

Помню, как, выйдя из ресторана, свернул направо на боковую улочку, по обе стороны которой располагались многочисленные магазины. В первом же из них, торговавшем мужской одеждой, я купил шляпу и светлый плащ. Выходя из магазина, я услышал звук, напоминавший хлопок лопнувшей шины. Люди вокруг меня побежали в сторону ресторана. Я поспешил на вокзал, сел на первый же поезд, отправлявшийся в Париж, где утром в метро меня должен был встретить человек, лично мне знакомый. Чтобы меня не запомнила поездная бригада, я сошел на остановке в часе езды от Роттердама. <…>

Границу я пересек на такси – пограничники не обратили на мой чешский паспорт ни малейшего внимания. На том же такси я доехал до Брюсселя, где обнаружил, что ближайший поезд на Париж только что ушел. Следующий, к счастью, отходил довольно скоро, и к вечеру я был уже [снова] в Париже. Все прошло без сучка и задоринки. В Париже меня, помню, обманули в пункте обмена валюты на вокзале, когда я разменивал сто долларов. Я решил, что мне не следует останавливаться в отеле, чтобы не проходить регистрацию: голландские штемпели в моем паспорте, поставленные при пересечении границы, могли заинтересовать полицию. Служба контрразведки, вероятно, станет проверять всех, кто въехал во Францию из Голландии.

Ночь я провел, гуляя по бульварам, окружавшим центр Парижа. Чтобы убить время, пошел в кино. Рано утром, после многочасовых хождений, зашел в парикмахерскую побриться и помыть голову. Затем поспешил к условленному месту встречи, чтобы быть на станции метро к десяти утра. Когда я вышел на платформу, то сразу же увидел сотрудника нашей разведки Агаянца, работавшего третьим секретарем советского посольства в Париже. Он уже уходил, но, заметив меня, тут же вернулся и сделал знак следовать за ним. Мы взяли такси до Булонского леса, где позавтракали, и я передал ему свой пистолет и маленькую записку, содержание которой надо было отправить в Москву шифром. В записке говорилось: „Подарок вручен. Посылка сейчас в Париже, а шина автомобиля, на котором я путешествовал, лопнула, пока я ходил по магазинам“. Агаянц, не имевший никакого представления о моем задании, проводил меня на явочную квартиру в пригороде Парижа, где я оставался в течение двух недель. <…>

Из Парижа я по подложным польским документам отправился машиной и поездом в Барселону. Местные газеты сообщали о странном происшествии в Роттердаме, где украинский националистический лидер Коновалец, путешествовавший по фальшивому паспорту, погиб при взрыве на улице. В газетных сообщениях выдвигались три версии: либо его убили большевики, либо соперничающая группировка украинцев, либо, наконец, его убрали поляки – в отместку за гибель генерала Перацкого.

Судьбе было угодно, чтобы Барановский, прибывший через час после взрыва в Роттердам из Германии на встречу с Коновальцем, был арестован голландской полицией, которая подозревала его в совершении этой акции, но, когда его доставили в госпиталь и показали тело убитого, он воскликнул: „Мой фюрер!“ – и этого, вкупе с железнодорожным билетом, оказалось достаточно, чтобы убедить полицию в его полной невиновности.

На следующий день после взрыва голландская полиция в сопровождении Барановского провела проверку экипажей всех советских судов, находившихся в роттердамском порту. Они искали человека, запечатленного на фото, которое было в их распоряжении. Это была та самая фотография, сделанная уличным фотографом в Берлине. Барановскому было известно, что Коновалец собирался встретиться с курьером-радистом с советского судна, появлявшимся в Западной Европе. Однако он вовсе не был уверен, что это именно я. Голландская полиция знала о телефонном звонке Коновальцу из Норвегии и, естественно, подозревала, что звонил его агент. Правда, никто не знал наверняка, с кем именно Коновалец встречался в тот роковой день. Когда произошел взрыв на улице, рядом с ним никого не было. Его личность оставалась не выясненной полицией до позднего вечера, тогда как мое судно… давно уже покинуло роттердамскую гавань.

В Испании я оставался в течение трех недель как польский доброволец в составе руководимой НКВД интернациональной партизанской части при республиканской армии. <…>

Во время пребывания в Барселоне я впервые встретился с Рамоном Меркадером дель Рио, молоденьким лейтенантом, только что возвратившимся после выполнения партизанского задания в тылу франкистов. Обаятельный молодой человек – в ту пору ему исполнилось всего двадцать лет. Его старший брат, как мне рассказали, геройски погиб в бою: обвязав себя гранатами, он бросился под немецкий танк, прорвавшийся к позициям республиканцев. Их мать Каридад также пользовалась большим уважением в партизанском подполье республиканцев, показывая чудеса храбрости в боевых операциях. Тогда я и не подозревал, какое будущее уготовано Меркадеру: ведь ему было суждено ликвидировать Троцкого, причем операцией этой должен был руководить именно я».

Рамон Эрнандес Меркадер дель Рио (Лопес Рамон Иванович), Герой Советского Союза

В Испании в июне 1938 г. произошло знакомство П. А. Судоплатова со многими советскими военными советниками, которые впоследствии, во время Великой Отечественной войны, станут известнейшими партизанскими командирами. А пока мы вновь оставим нашего героя и рассмотрим военно-политическую обстановку в Испании в 1930-е гг.

В конце 1932 г. руководство Коминтерна приняло решение сменить руководство Компартии Испании вследствие его недостаточной «революционности». При поддержке представителей ИККИ к руководству КПИ пришли люди (Х. Диас, Д. Ибаррури и др.), готовые следовать политическим рекомендациям из Москвы.

Соперником КПИ на левом фланге был Рабоче-крестьянский блок, созданный в марте 1931 г. в результате слияния Каталано-Балеарской коммунистической федерации и Каталонской коммунистической партии. Генеральным секретарем РКБ был избран Х. Маурин. Существование РКБ являлось серьезной помехой в деятельности КПИ.

Еще одним соперником КПИ в борьбе за голоса левого крыла избирателей была Испанская коммунистическая левая партия (сторонники Л. Д. Троцкого). Их признанным лидером считался А. Нин, высланный в Испанию из СССР в сентябре 1930 г.

В конце октября – начале ноября 1933 г. учреждается новая фашистская партия, получившая название «Испанская фаланга». Ее лидером становится Х. А. Примо де Ривера. Фалангисты создают нелегальное подразделение боевиков в составе около ста человек. Этот отряд предназначен для охраны собраний «Фаланги» и участия в уличных боях с анархистами. Отряд разбит на группы по четыре человека.

Одновременно (возмож но, в качестве ответной меры) в конце 1933 г. Компартия Испании начала формирование Рабоче-крестьянской антифашистской милиции. Отряды MAOC (Milicias Antifascistas Obreras y Campesinas) возглавил Х. Г. Модесто – младший офицер, участник марокканской войны.

4 марта 1934 г. произошло объединение Национал-синдикалистской хунты наступления и «Испанской фаланги». Объединенная фашистская партия получила название «Испанская фаланга и ХОНС». Ее возглавил триумвират: Х. А. Примо де Ривера, Р. де Альда от «Фаланги» и Р. Ледесма Рамос от ХОНС. Программа новообразования предполагала национализацию банков и железных дорог и радикальную аграрную реформу. Классовая борьба отвергалась, ей противопоставлялись гармония классов и профессий и традиционная для Испании католическая церковь.

В период с 5 по 20 октября 1934 г. в ряде районов Испании (в Мадриде, Астурии, Каталонии) произошли попытки восстаний против центрального правительства А. Лерруса. Основную роль в этих выступлениях играли Рабочие альянсы – объединения анархо-синдикалистских профсоюзов, поддержанные анархистами, левыми коммунистами, баскскими и каталонскими сепаратистами. По всей стране введено военное положение, из Марокко для подавления восстания прибыли части Иностранного легиона и регулярные марроканские войска.

В ноябре 1934 г., после разгрома восстаний в Мадриде, создается Национальный блок – союз правых партий во главе с К. Сотело. Выступая в кортесах, Сотело заявил, что армия является спинным хребтом Испании. В декабре Национальный блок призвал к переустройству государства по образцу фашистской Италии.

Во второй половине января 1935 г. ряд политических партий и профсоюзов левой (в том числе левоцентристской) ориентации начали процесс объединения в организацию, получившую впоследствии название Народный фронт. В начале февраля желание об участии в его составе высказали представители Социалистической, Радикал-социалистической, Республиканской федеральной партий, профсоюза почтовых служащих, учителей и нескольких молодежных организаций.

В свою очередь на правом фланге политического спектра также происходила консолидация. В рядах Вооруженных сил и Гражданской гвардии развернули нелегальную работу военные заговорщики.

Генералы Х. Санхурхо, М. Астрей, Ф. Франко, М. Годед, К. де Льяно, Э. Мола были недовольны не только деятельностью левых сил, но и «пассивностью» правительства в борьбе с ними. Военные стали независимой политической силой.

Наиболее боеспособными подразделениями армии оказались Иностранный легион и африканская армия (регулярес), состоящая из марокканцев. Иностранный легион в основном состоял из испанцев, в нем также служили португальцы, французы, немцы и русские. В регулярес входили представители наиболее воинственных рифских племен под командованием испанских офицеров. Марокканцы выполняли функции внутренних войск. Гражданская гвардия, или Гвардия сивиль, выполняла роль жандармерии под командованием армейских офицеров.

В январе 1936 г. президент Испании Н. Алькала Самора-и-Торрес распустил кортесы и назначил досрочные выборы на 16 февраля 1936 г. 15 января в Мадриде представители левых партий подписали «Избирательный пакт» о создании Народного фронта. Пакт подписали: Х. С. Виларте и М. Кордеро (оба от Социалистической рабочей партии), Ф. Ларго Кабальеро (Всеобщий союз трудящихся), В. Урибе (КП Испании), Х. Касорла (Федерация социалистической молодежи), Х. Андрате (ПОУМ), А. Престанья (Синдикалистская партия), А. А. Сальвадор (Левая республиканская партия), Б. Гинер (Республиканский союз). Национальная конфедерация труда (анархо-синдикилисты) предложила своим сторонникам поддержать Народный фронт.

По итогам выборов в кортесы 16 февраля 1936 г. победу одержал Народный фронт, получив 269 мандатов: 158 – республиканцы, 88 – социалисты, 17 – коммунисты. Правые партии получили 205 мандатов. Сформированное правительство М. Асаньи восстановило действие конституции 1931 г.

Однако необходимых мер для защиты демократической республики Народным фронтом предпринято не было, в армии по-прежнему оставались реакционные генералы. После того как в конце февраля 1936 г. газеты социалистов обвинили генералов М. Годеда и Ф. Франко в подготовке мятежа, они были арестованы и затем отправлены в гарнизоны на Балеарские и Канарские острова соответственно.

В марте 1936 г. руководство КП Испании обратилось к руководству Социалистической рабочей партии с предложениями о конфискации помещичьих земель и аннулировании крестьянской задолженности; национализации крупной промышленности, банков, железных дорог; демократизации армии и государственного аппарата. Одновременно по всей Испании начались стихийные захваты земли и нападения на представителей церкви. В мае президентом Испании был избран бывший премьер-министр М. Асанья.

А тем временем подготовка мятежа военных продолжалась. Руководителем заговора выступал генерал Х. Санхурхо, в 1932 г. возглавивший первый мятеж против республики и проживавший в Португалии. Весной 1936 г. Санхурхо посетил Германию и был принят Гитлером. В поездке по Германии генерала сопровождал начальник военной разведки В. Канарис.

На территории Испании заместителем Санхурхо был командующий войсками в провинции Наварра генерал Э. Мола, имевший псевдоним Директор и являвшийся разработчиком конкретных планов военного переворота. Мола установил связи с монархистами (карлистами) и фалангистами Примо де Риверы. В Марокко и других анклавах Испании подготовка к перевороту осуществлялась Ф. Франко.

Окончательное решение о начале выступления было принято Молой во второй половине июля. Поводом к этому послужило убийство лидера правого Национального блока Х. К. Сотело, совершенное 13 июля 1936 г. в ответ на убийство инструктора антифашистской милиции лейтенанта Х. Кастильо. Подобное происходило практически повсеместно, и из цепи «политической вендетты» можно было взять любой эпизод для объявления его официальным поводом к началу заранее спланированной политической акции.

16 июля правительство запретило военнослужащим покидать свои части в связи с угрозой антиправительственного мятежа. В ответ на это КП Испании начала формирование пяти батальонов добровольческой милиции под Мадридом.

Утром 17 июля Санхурхо направил для Франко и Годеда шифрованную телеграмму: «17-го в 17». В Марокко переворот произошел без проблем, Иностранный легион и Африканский корпус поддержали мятежников. А на следующий день радиостанция города Сеута (Марокко) передала условный сигнал к мятежу: «Над всей Испанией безоблачное небо».

Первые дни вооруженного столкновения сторонников и противников республики не принесли решающего успеха ни тем ни другим. Как оказалось впоследствии, потенциальные возможности противоположных сторон недооценивались. Еще в самом начале силовые структуры Испании оказались расколоты на два лагеря в пропорции примерно 60 на 40 в пользу республиканцев. Не имея реального материального и численного преимущества, обе стороны стали предпринимать попытки для привлечения иностранной помощи. Началась интернационализация фактически равновесного внутреннего конфликта.

22 июля 1936 г. генерал Ф. Франко, возглавивший мятеж после случайной (?) гибели в авиакатастрофе генерала Санхурхо, обратился к правительствам Германии и Италии с просьбой оказать военную помощь. В свою очередь новый премьер-министр Испании Х. Хираль обратился с просьбой о помощи к правительству Франции. Через три дня правительство Л. Блюма заявило о нейтралитете Франции и запретило ввоз в Испанию вооружения и военных материалов.

25 июля письмо Ф. Франко передал Гитлеру руководитель организации заграничных структур НСДАП гауляйтер Э. В. Боле (!). К письму прилагались рекомендации марроканской организации НСДАП. Гитлер и Муссолини направили в Марокко (резиденция Франко) 20 транспортных самолетов «Юнкерс-52» и 12 бомбардировщиков «Савойя-81». 28 июля началась переброска на Пиренейский полуостров Иностранного легиона и Африканского корпуса мятежников. 30 июля один из итальянских бомбардировщиков совершил вынужденную посадку в Алжире, после чего тайна военной помощи Германии и Италии мятежникам перестала существовать.

26 июля в Праге состоялось заседание Бюро Профинтерна (одной из структур Коминтерна), на котором было принято решение о формировании для помощи республиканцам одной или нескольких бригад из иностранных добровольцев. Планировалось набрать 5000 бойцов и оснастить их необходимым оружием и снаряжением. Практическая (в первую очередь агитационная) работа по созданию интернациональных бригад началась несколько позднее.

Руководство СССР с момента начала мятежа не имело достоверной информации о положении в Испании. Вероятно, именно этот фактор явился причиной того, что 20 июля 1936 г. Политбюро ЦК ВКП (б) принимает решение направить руководителем аппарата НКВД в Испании А. М. Орлова.

Орлов (наст. – Фельдбин Лейба Лазаревич) Александр Михайлович (1895 г. р.) служил в ВЧК с 1919 г., с 1926 г. он сотрудник ИНО ОГПУ, в 1926–1927 гг. – легальный резидент ИНО в Париже, в 1928–1930 гг. сотрудник легальной резидентуры в Берлине, начальник 7-го отделения ИНО (1930–1932). В 1932–1935 гг. находился на нелегальной работе в США, Франции, Англии, Италии, Эстонии и Швеции.

В конце августа в Испанию прибыли сотрудники советского посольства во главе с послом М. Розенбергом, генеральным консулом в Барселоне В. Антоновым-Овсеенко и торгпредом А. Сташевским. Двое последних ранее имели самое непосредственное отношение к деятельности Коминтерна по организации мировых революций. Вместе с ними приехали и первые военные советники. Главным военным советником являлся начальник РУ РККА Я. К. Берзин, военным советником КПИ по линии Коминтерна стал М. Штерн, работавший в Испании под псевдонимом Клебер.

Манфред Штерн, родившийся в 1896 г., был офицером австрийской армии, в 1916 г. он оказался в русском плену. С 1918 г. – в РККА, член РКП (б) с 1920 г. В 1921–1923 гг. военный советник ЦК КПГ. В 1926 г. окончил Военную академию им. М. В. Фрунзе, в 1927 г. работал в Китае. Дальнейшие вехи его биографии: нелегальный резидент в США (1930–1931), резидент в Маньчжурии (1932), главный военный советник в Китае (1921–1934), сотрудник Восточного секретариата ИККИ (1935–1936). Репрессирован, в 1954 г. умер в лагере.

В сентябре премьер-министром Испании стал социалист Ларго Кабальеро. Он обратился к руководству СССР с просьбой об оказании военной помощи и о дополнительном направлении военных советников. Решение об оказании помощи Испании («Операция Х») Политбюро ЦК ВКП (б) приняло в сентябре 1936 г. Первые пароходы с оружием, военной техникой (танки «Т-26», самолеты «СБ», «И-15») и советскими специалистами прибыли в порт Картахена в октябре 1936 г. Основным ведомством, ответственным за поставки вооружений в Испанию было Разведывательное управление Красной армии (С. Урицкий).

Наиболее вероятно, что при направлении ограниченного военного (национальный и международный) контингента военно-политическое руководство Германии, Италии и СССР преследовало следующие военно-политические и специальные задачи:

1) приобретение стратегического союзника в случае победы;

2) «обкатка» новых направлений в тактике боевых действий;

3) проверка авиационной, танковой, зенитной и другой техники в боевых условиях;

4) приобретение боевого опыта личным составом, в том числе по организации взаимодействия с иностранными союзниками;

5) отработка механизма планирования и организации материально-технического обеспечения боевых подразделений вдали от собственной территории;

6) организация и проведение разноплановых специальных операций в тылу противника в период ведения боевых действий;

7) организация и развитие параллельных нелегальных резидентур разнообразных специальных и политических ведомств, решающих как сиюминутные тактические, так и глобальные стратегические задачи в условиях смешанной гражданской и интернациональной войны.

Можно резюмировать, что задач, поставленных перед всеми участниками испанской кампании, было множество. При этом каждая сторона стремилась вынести как можно больше из сложившейся ситуации, чтобы сполна реализовать свои политические и военные интересы.

Октябрь 1936 г. стал показательным по многим направлениям в области «малой войны», теории которой получили в Испании практическое подтверждение. В начале октября генерал Э. Мола заявил, что франкистские войска, наступающие на Мадрид четырьмя колоннами, будут поддержаны ударом «пятой колонны» сторонников Франко, находящихся в самом городе. С этого времени термином «пятая колонна» стали обозначать скрытую до поры оперативную и военную агентуру, враждебную существующему политическому строю.

А. Орлов (Никольский), прикрытием которого была должность атташе посольства, отвечал за контрразведку и внутреннюю безопасность. Его первый доклад в Москву о положении дел в этой области от 15 октября 1936 г. был неутешителен.

«Общая оценка, – докладывал Орлов, – единой службы безопасности нет. Каждая партия создала свою службу безопасности. В том учреждении, что есть у правительства, много бывших полицейских, настроенных профашистски. Нашу помощь принимают любезно, но саботируют работу, столь необходимую потребителям страны».[118]118
  Цит. по кн.: Царев О., Костелло Дж. Роковые иллюзии. Из архивов КГБ: дело Орлова, сталинского мастера шпионажа. М., 1995. С. 289.


[Закрыть]

14 октября 1936 г. в Испанию по линии Профинтерна и Коминтерна прибыли первые иностранные добровольцы. В городе Альбасете, ставшем базой для формирования интернациональных бригад, началось боевое слаживание трех интернациональных батальонов, сведенных в 11-ю интербригаду. Значительную часть ее командного состава от командира взвода до комбрига составляли коминтерновцы, подготовленные в специальных школах ИККИ в СССР и за границей. Начальником базы в Альбасете был член ЦК КП Франции В. Гайман (псевдоним Видаль), инспектором интербригад – член ЦК КП Италии Л. Лонго (псевдоним Галло).

Руководителем Военного комитета интернациональных бригад стал член Президиума и Секретариата ИККИ А. Марти. В ответ на вопрос об условиях участия в борьбе против мятежников он ответил:

«Мы не ставим никаких условий. Не желаем ничего, кроме одного: интербригады должны рассматриваться как соединения, подчиненные правительству и его военным властям».

Однако многие современные авторы считают, что интербригады являлись тайными силами СССР в Испании, поскольку организаторами и командирами интербригад и военными советниками республиканской армии были коминтерновцы.

Мы не разделяем эту точку зрения, наша позиция заключается в следующем. Для Франко и его сторонников война с республиканцами являлась средством восстановления традиционных для испанцев консервативно-католических ценностей. Для большинства республиканцев победа над франкистами означала необратимость процессов политической и экономической модернизации общества. Для Германии, Италии и СССР Пиренеи являлись прекрасным полигоном для испытания политических, оперативных, технических и тактических наработок в реальных военных условиях. Но для большинства коминтерновцев Гражданская война в Испании была ареной идеологической и военной борьбы с итальянским фашизмом и немецким национал-социализмом.

«Правительство Испании, – докладывал А. Орлов в Центр в феврале 1937 г., – обладает всеми возможностями для победоносной войны. Оно имеет хорошее вооружение, прекрасную авиацию, танки, громадный резерв людей, флот и значительную территорию с базой военной промышленности, достаточной для такой „малой войны“ (заводы Испано-Суиза и др.), продовольственную базу и прочее. Численность правительственных войск значительно превосходит войска неприятеля.

Вся эта машина, все эти ресурсы разъедаются:

1. Межпартийной борьбой, при которой главная энергия людей употребляется на завоевание большего авторитета и власти в стране для своей партии и дискредитирования других, а не на борьбу с фашизмом.

2. Гнилым составом правительства, часть которого ничего общего с революцией не имеет, пассивно относится к событиям и думает лишь о своевременном бегстве в случае крушения.

3. Притуплением у правительства чувства подлинной опасности положения, как результат пережитых не раз тревог и чрезмерных паник. Настоящая угроза судьбе республиканской Испании, нависшая сейчас, воспринимается ими как привычная тревога.

4. Безответственностью и саботажем правительственных аппаратов и штабов по обеспечению армии и ее операций.

5. Неиспользованием сотен тысяч здоровых мужчин, проживающих в городах (Мадриде, Барселоне, Валенсии и ряде других), для тыловых работ и возведения укреплений.

6. Отсутствием подлинного штаба с авторитетным и крупным, действительно крупным советником с нашей стороны. Горев (Горев В. Е. – военный атташе в Испании. – Примеч. авт.) военного опыта не имеет. Для такой войны он младенец. Гришин (данных нет. – Примеч. авт.) – хороший партиец, но не специалист. А это головка нашего командования. При таком руководстве сводятся на нет способности ряда подчиненных им наших специалистов. (Хороши только авиация и танки и их героический личный состав, но они не могут заменить армии.)

7. Внутренней контрреволюцией и шпионажем».[119]119
  Там же. С. 300–301.


[Закрыть]

Полномочия А. Орлова, как главного резидента ГУГБ НКВД, в Испании были широкими, они распространялись на разведку, контрразведку и партизанские операции. Но одной из главных его задач было создание тайной полиции по советскому образцу для борьбы с политическими противниками республиканского правительства. Именно эта деятельность Орлова вызывала недовольство и ненависть в рядах тех, кто при более умелой и тонкой игре мог стать союзником в борьбе с франкистами.

«В своих мемуарах министр образования коммунист Хосе Эрнандес задним числом резко и со знанием дела критиковал представителя НКВД за его зловещую роль в создании и руководстве СИМ (сокращение от Servicio de Investigacion Militar. – Примеч. авт.) – внушающей страх Службы военных расследований. По его мнению, она предназначалась для того, чтобы стать механизмом насильственного создания в Испании тоталитарного государства. Согласно утверждениям Вальтера Кривицкого, в марте 1937 г. генерал Берзин направил конфиденциальный доклад военному комиссару Ворошилову, в котором сообщал о возмущении и протестах по поводу репрессивных операций НКВД, высказываемых высокопоставленными республиканскими официальными лицами. В нем утверждалось, что агенты НКВД компрометируют советскую власть непомерным вмешательством в дела и шпионажем в правительственных кругах и что они относятся к Испании как к колонии. Занимающий высокую должность генерал Красной Армии заключал свой доклад требованием немедленного отзыва Орлова из Испании».[120]120
  Там же. С. 302.


[Закрыть]

Возможно, что именно этот доклад Берзина стал впоследствии одним из многих в бесконечной цепи факторов для репрессирования Орлова. Но наше дальнейшее повествование направлено не на расследование взаимоотношений между НКВД и РККА, а на рассмотрение различных направлений военно-конспиративной работы, осуществленной во время войны в Испании по линии Коминтерна или с активным участием коминтерновских специалистов в области «малой войны» и специальных операций. По нашему мнению, Гражданская война в Испании 1936–1939 гг. убедительно доказала дееспособность кадров, прошедших военно-специальную подготовку, особенно по линии ИККИ.

Именно коминтерновские кадры обеспечивали закупку оружия и военного снаряжения на Западе. В августе – сентябре 1936 г. агенты СГОН Я. И. Серебрянского закупили и переправили в Испанию 20 военных самолетов из Франции. Поставки оружия в Испанию из западных стран продолжались и в дальнейшем. Для перевозок оружия во Франции 15 апреля 1937 г. под эгидой Коминтерна специально создается пароходная компания «Франс Навигасьон». К тому времени Отдел международной связи получил наименование Служба связи Секретариата ИККИ. Ее структуры занимались переброской в Испанию добровольцев для интернациональных бригад.

Всего в Испании с октября 1936 г. по конец 1937 г. было сформировано 7 интербригад: 11, 12, 13, 14, 15, 129 и 159-я. В Испании на стороне республиканцев воевало, по разным оценкам, 30–35 тысяч иностранных добровольцев. В числе наиболее известных командиров бригад и дивизий республиканской армии были генерал Клебер (М. Штерн, 11-я бригада), генерал Вальер (К. Сверчевский, 45-я дивизия), генерал Лукач (М. Залка, 12-я бригада). Менее известны: генерал Юлиус Дейч (14-я бригада), генерал Вацлав Комар (129-я бригада), полковник Хенрик Торунчик (13-я бригада), полковник Владимир Чопич (15-я бригада).

Коминтерновцы не только входили в состав республиканской регулярной армии, но и участвовали в партизанских и диверсионных операциях. Значительная часть советских военных советников в Испании являлась специалистами по «малой войне». Заместителем резидента по линии советской внешней разведки, отвечавшим за партизанские операции, включая диверсии на железных дорогах и аэродромах, являлся Н. И. Эйтингон (Л. Котов).

Уже в конце 1936 г. при республиканских органах безопасности была организована первая школа по подготовке командного состава разведывательнодиверсионных групп и отрядов для действий в тылу противника. Позднее были созданы еще три таких закрытых учебных заведения. Отбор испанцев и добровольцев других национальностей для обучения проводился тщательно. Значительный вклад в организацию работы по линии «Д» внесли в 1936–1939 гг. сотрудник резидентуры 7-го отдела ГУГБ Л. П. Василевский, старший военный советник Г. С. Сыроежкин, уже знакомые читателю С. А. Ваупшасов, В. З. Корж, К. П. Орловский, Н. А. Прокопюк, А. М. Рабцевич, Х. И. Салнынь, А. К. Спрогис и И. Г. Старинов.

Помимо НКВД работу по линии «Д» проводили также представители Разведывательного управления Генерального штаба Красной армии. Они приступили к диверсионной деятельности несколько позже своих коллег из НКВД, и ее масштабы были меньшими.

«У испанцев, – впоследствии писал И. Г. Старинов, – в последний раз партизанивших во время наполеоновских войн, не было ни навыков, ни специалистов-диверсантов, способных решать специфические задачи партизанской борьбы в тылу современной регулярной армии. Увидев это, старший военный советник Яков Берзин добился направления в Испанию хорошо подготовленных, опытных командиров и специалистов – выпускников спецшкол в СССР. Они начали свою деятельность в роли советников и инструкторов небольших разведгрупп, которые затем превратились в диверсионные группы. <…>

Мне довелось быть советником в одном из таких формирований, которым командовал капитан Доминго Унгрия».[121]121
  Старинов И. Г. Указ. соч. С. 122.


[Закрыть]

Резидент НКВД А. Орлов, в свою очередь, отмечал:

«Партизанские операции в Испании начались весьма скромно с организации двух школ диверсантов, в каждой из которых обучалось примерно 200 человек; одна была расположена в Мадриде, а другая – в Бенимамете, неподалеку от Валенсии. Впоследствии к ним добавились еще четыре школы, в одной из которых, в Барселоне, обучалось 500 человек. <…> Республиканские партизанские силы быстро росли, и к лету 1937 г. их операции стали более сложными. Партизанские „коммандос“ получали задание не только выводить из строя линии связи, но и изматывать противника в глубине его территории, нападая на оружейные склады и устраивая засады на движущиеся колонны войск и автоконвои с военным снаряжением».[122]122
  Цит. по кн.: Царев О., Костелло Дж. Роковые иллюзии. С. 305, 307.


[Закрыть]