Читать книгу "В тени эмира. Шрамы на песке 1"

– Ей могли хорошо заплатить… В конце концов, все имеет свою цену.

– Думаю, если бы это было так, то ее хотя бы одели поприличней, – со знанием дела ответила женщина. – Если бы вы только видели, в каких она была лохмотьях.

– Специально оделась, чтобы не вызвать лишних подозрений... Соответственно своей легенде.

– Но надо быть полной дурой, чтобы планировать соблазнить принца в таком виде.

– Ох… – вздохнула женщина. – Чувствует мое сердце, она не так проста, как хочет казаться… Не успела появиться, а уже обоих моих мальчиков в оборот взяла.

– Может, все еще обойдется и окажется, что она всего лишь жертва обстоятельств, которые привели ее сюда, – с надеждой произнесла Маха. – А интерес к ней объясняется очень просто: ее экзотичной внешностью, непохожестью на местных женщин, а все остальное – как и у всех. – Она непроизвольно махнула рукой. – Вполне возможно, что оба мужчины очень скоро забудут о ней.

– Мне скандалы в семье не нужны, – жестко произнесла шейха, выделяя каждое слово. – Надо как-то исправлять эту ошибку. Одна надежда на то, что эмир не придал ей большого значения и уже потерял к ней интерес…

– Я сделаю все, что вы скажете, госпожа.

– Собери ее вещи… Я поговорю с Салехом: если она ему действительно нужна, то пусть забирает ее отсюда и делает с ней все, что захочет, но в своей резиденции… В любом случае, чтобы к вечеру ноги ее не было во дворце… Я не хочу больше слышать о ней…

***

– Кто эта женщина? – Лицо повелителя было, как всегда, холодным и бесстрастным.

Маха уже тысячу раз пожалела о том, что ввязалась в эту авантюру, а теперь думала только о том, чтобы выйти из нее с минимальными потерями. Она вкратце рассказала ему все, что знала, только упустив разговор с шейхой Фатмой и то, что должна выселить девушку уже сегодня.

– Действительно потеряла память? – Его острый взгляд, казалось, пронзил лицо женщины насквозь.

– Простите, мой господин, это она так сказала.

– Хм... – хмыкнул он неопределенно.

По правилам, любая женщина, перешагнувшая порог гарема, должна пройти тщательный медосмотр. Маха старательно проводила его вместе со своими помощницами, а интимные места всегда проверяла лично сама.

– Ну… и что показал твой осмотр?

– Она девственна, мой господин. Я лично проверяла. Все в порядке.

– Да? – Мужчина не скрывал своего удивления.

– Видимо, они не были близки, – посмела озвучить свое предположение женщина и тут же осеклась, наткнувшись на его суровый взгляд и поняв, что сказала лишнее.

– Засели ее в большой комнате наверху, отныне она будет жить там.

От неожиданности женщина замерла, предчувствуя, к чему может привести ее необдуманный поступок. Эта комната находилась на одном этаже с повелителем, рядом с его спальней, и предназначалась только для главной фаворитки. События принимали совсем неожиданный оборот. Такого в ее долгой практике еще не было.

Как могло такое случиться? Как на это отреагирует Салех? Чувства девушки ее не волновали совсем… В любом случае, это было пределом мечтаний для любой женщины – стать главной фавориткой эмира Хафрака… хотя это был явно не тот случай. Салех с Шакрой любят друг друга, и Маха даже не представляла, что с ними будет, когда они узнают об этом.

Но самой сложной задачей для нее был предстоящий разговор с шейхой Фатмой, потому что она чувствовала свою вину и знала, что шейха обязательно упрекнет ее в этом.

***

Случилось то, чего королева-мать боялась больше всего: между ее любимыми сыновьями встала женщина, и теперь она станет причиной большого конфликта в семье, который может рассорить их и развести по разные стороны… Сегодня у Хафрака немало врагов, но никто из них не решится пойти войной на него, потому что он достаточно силен. А если брат пойдет против брата, начнется междоусобица, то враги не преминут этим воспользоваться, и некогда могущественный халифат станет для них легкой добычей.

Шакра нервно вышагивала по комнате из угла в угол, вздрагивая от каждого шороха, от каждого шума, доносящегося из-за двери, в ожидании неизвестного монстра, который почему-то решил, что имеет право присвоить ее себе и сделать своей сексуальной игрушкой.

Ей оказана великая честь: она теперь главная наложница эмира и должна ублажать своего высокородного господина в постели – и не только в постели, но и где только он пожелает и когда пожелает... то есть в любое время дня и ночи. И будет жить в этой огромной роскошной комнате по соседству со своим господином… Ей оказана великая честь, и она должна гордиться этим…

«Ненавижу… Ненавижу…»

Захлебываясь от рыданий, хватала диванные подушки и с силой швыряла их по комнате. Почему? За что? Как такое возможно? Она не могла этого понять, скорее даже принять. Неважно, кем она была в прошлой жизни и ЧТО ее память так тщательно от нее скрывает, но в глубине души чувствовала, что она другая – может быть, из другого мира, может быть, слеплена из другого теста, потому что мыслит, воспринимает и видит все не так, как окружающие ее люди, а иначе, по-другому… И никак не может позволить кому бы то ни было распоряжаться своей судьбой… Но никто ничего толком не объяснил...

– Теперь, Шакра, ты будешь жить в этих роскошных, в одних из самых богато обставленных покоев во дворце, – сказала Маха, проводив ее в огромную незнакомую комнату.

– Что это значит? – удивленно выговорила девушка.

– Тебе оказана высокая честь, Шакра: его величество шейх Фалах – эмир Хафрака – выбрал тебя своей главной наложницей. Ты должна гордиться этим. – Обычно спокойная, уверенная в себе Маха была явно чем-то взволнована и произносила невпопад какие-то высокопарные слова. – Далеко не каждой женщине может так повезти.

– Какой шейх? Какая наложница? О чем вы говорите?

– Ты должна благодарить Всевышнего за то, что тебе так повезло.

– Маха… Пожалуйста, объясните мне наконец, что происходит? – взмолилась она, взяв женщину за руку и со слезами обращаясь к ней.

– Чего ты хочешь услышать? Раны твои зажили, и ты уже совершенно здорова. С сегодняшнего дня у тебя начинается новая счастливая жизнь.

– Где Салех? Он знает об этом? Помогите мне с ним увидеться… Пожалуйста!

– А вот про Салеха, девочка моя, забудь… И чем быстрее ты это сделаешь, тем лучше для тебя… Его больше не будет в твоей жизни…

– Что значит «забудь»? Что значит «Салеха не будет в моей жизни»? О чем вы говорите? Это не вам решать…

– Ну что ты? Я и не пыталась. Это решение повелителя. – Вздохнула тяжело. – Тебе придется подчиниться. У тебя нет выхода.

– Это вы так думаете! А я все равно найду выход и выберусь отсюда!

Маха задумчиво покачала головой и направилась к выходу, но в дверях обернулась:

– Я не знаю, откуда ты родом, но ясно, что не арабка, и восточный мир чужой для тебя… Послушай меня и запомни: не пытайся бороться с нашим миром. Он создавался тысячелетиями, тебе его не изменить и не переделать… Если ты пойдешь против, то он просто раздавит тебя. А если сумеешь стать умной и подстроиться под него, то, поверь мне, ты многое выиграешь от этой ситуации и в итоге выйдешь из нее победителем. Но только если будешь думать головой, помни об этом, это не просто слова... Сейчас твоя судьба в твоих руках, и от тебя зависит ее исход.

Как только за женщиной закрылась дверь, Шакра мгновенно ринулась следом. Нет, она ни секунды не останется здесь… ни за что… просто сбежит из дворца, найдет возможность передать весточку Салеху. Никто ей не нужен, кроме него, они обязательно встретятся… К ее ужасу, дверь оказалась заперта на ключ... и ни крики, ни слезы, ни мольба о помощи, ни увещевания, ни отчаянные стуки по двери не увенчались успехом… Дверь оставалась наглухо запертой...

Девушка ни секунды не сомневалась, что это всего лишь случайное недоразумение, глупая шутка, розыгрыш, и очень скоро все прояснится, и они вдвоем, вместе с Салехом, еще долго будут смеяться над всем этим. Пока ближе к вечеру за дверями не появился он сам…

***

Салех знал, что Шакру переселили на верхний этаж, в комнату главной фаворитки эмира, рядом с его покоями. Случилось то, чего он боялся больше всего, но никак не мог понять, как такое могло произойти. Он знал, чувствовал, что Фалах не прошел бы мимо такой женщины, как Шакра, обязательно обратил бы внимание… Но как брат узнал о ней? Как? Значит, кто-то доложил ему о том, что в его гареме находится чужая женщина, сам он точно не мог ее увидеть… Маха тщательно следила за тем, чтобы никто не узнал о ней… но кто? Кто это мог быть? Может, сама Маха захотела выслужиться перед своим повелителем? Нет… Только не Маха… Кто угодно, только не она… никогда она не пошла бы на это… Но теперь уже неважно.

Теперь Шакра и Фалах вместе… Он не мог думать больше ни о чем другом, только о том, что его женщина, его Шакра, которая еще вчера говорила, что любит его, теперь с другим мужчиной. С его же родным братом... С его любимым, единственным братом… Как же он ненавидел его сейчас… люто ненавидел… и жутко ревновал. Его родной брат и любимая женщина... Теперь они вместе.

Между ними разница в возрасте восемь лет, и всю жизнь, с самого рождения, Салех получал всё, что хотел. Он был избалованным мальчиком, но самым главным его защитником всегда был он – старший брат. Мог сам пострадать, потерять, лишиться, но последнее отдавал младшему… Фалах заменил ему отца, был самым близким ему по сути человеком. Но почему же теперь он поступил с ним так, как заклятый враг… почему?

Он не может так поступить с ним… с ними...

Салех пытался держать себя в руках, мысленно анализируя ситуацию и оправдывая брата тем, что тот не знал, что эта белая женщина не случайно оказалась во дворце и

что она принадлежит ему – наследному принцу... Но у него слабо получалось… Он поговорит с Фалахом, объяснит ему, что Шакра – его женщина, и он не собирается ее уступать никому, даже эмиру Хафрака. Сегодня же увезет хабибти из дворца в свою резиденцию и отгородит ее от всего света, чтобы уже никто и никогда не претендовал на нее… на его Шакру...

Мужчина и не заметил, как оказался в восточном крыле дворца, где находились покои эмира. Никто, никакая стража не посмеет остановить наследного принца... и нет двери в Хафраке, которая не откроется перед ним. Но, как оказалось, самая главная, самая важная для него дверь, единственная, оказалась запертой.

– Хабибти… милая… Я знаю, что ты здесь… – Он уткнулся лбом в дверь… За ней стояла тишина. – Шакра… Хабибти… – Мощный удар кулаком… Едва уловимый вздох донесся до его напряженного слуха. – Шакра… Шакра… Не молчи… Ответь... – Снова сильный удар.

– Салех? Это ты? Салех... Я здесь… Салех…

– Открой, Шакра! – От ее голоса ему стало немного легче.

– Салех… Я знала, что ты придешь… знала...

– Открой... Ты слышишь?

– Но я не могу.

– Не бойся… Я не сделаю тебе ничего плохого… Я только хочу поговорить с тобой…

– Салех… милый… я никогда не сомневалась в тебе... Я знала, что ты придешь за мной... Знала... Я ждала тебя… – раздался дрожащий голос.

– Я здесь… Я рядом… Открой, хабибти...

– Я не могу ее открыть… У меня нет ключа.

– Тебя заперли?

– Да.

– Против твоей воли? – мужчина мгновенно напрягся.

– Что? Что ты сказал? Как ты мог подумать?

– Прости… Не знаю, что на меня нашло… Я не хотел тебя обидеть… Прости...

– Салех… Что происходит? Ты можешь мне объяснить? Я ничего не понимаю... – голос дрогнул.

– Хабибти…

– Забери меня отсюда… Прошу тебя… Забери, увези хоть куда, – голос прерывали рыдания. – Только не оставляй меня здесь… Не бросай...

– Не плачь, Шакра… Я поговорю с ним, он не сможет мне отказать.

– Салех… ты же сильный, я знаю… сделай что-нибудь… Пожалуйста...

– Ты только не плачь… Ты и так уже настрадалась… Я что-нибудь придумаю, ты слышишь, я обязательно что-нибудь придумаю.

– Салех… Ты меня любишь?

– Да… очень.

– Нет, не так… Скажи, что ты меня любишь… Салех… Скажи... Мне надо это слышать, – шептала она сквозь слезы.

– Хабибти… Милая… Я очень тебя люблю… Очень… Верь мне... – но, громко рыдая, она уже не слышала ничего.

***

Вечером Салех попытался поговорить с Фалахом, но перед ним уже был не брат, а эмир Хафрака, и разговора не получилось. Мужчина жестко осадил его, сказав, что не собирается ни с кем обсуждать свою личную жизнь. А Салеху посоветовал заняться более важными делами – делами государства, которые входили в круг его обязанностей и требовали его непосредственного участия, а не терять время на всякие глупости...

К завершению этого бесконечного дня, когда служанка вошла в комнату к Шакре с подносом, она нашла обед, который приносила девушке еще днем, нетронутым. Поднос так и стоял на столе, на том же самом месте, где его оставили. Главная фаворитка сидела на полу в углу, обхватив руками колени и уткнувшись в них лицом. В ее практике такое было в первый раз: чтобы самая любимая женщина великого эмира сидела в углу и оплакивала свое положение. Она отлично знала, что для многих женщин в халифате поселиться в этой комнате было пределом мечтаний.

– Сайидати (араб. госпожа), – обратилась она к Шакре, – нельзя сидеть голодной весь день. Вам нужно обязательно поесть. Я принесла вам ужин. Попробуйте, вам понравится.

– Спасибо. Оставь на столе. Я потом поем, – несмотря на рыдания, душившие ее, постаралась ответить спокойно… Это ее личная жизнь; обсуждать ее, откровенничать или впускать в нее кого-то она не собиралась.

– Я же вижу, что вы не станете есть, вы и обед не съели. Скоро у вас сил ни на что не останется, а ваша нежная белая кожа потеряет свой блеск, станет тусклой и сухой, и повелитель разлюбит вас.

Вероятно, честь, которой она удостоилась, переселившись этажом выше, предполагала и прислугу рангом выше, чем та, что была внизу, – грустно усмехнулась она. Раньше она не видела ее, но единственное, о чем сейчас мечтала, – только чтобы ее оставили в покое, одну, и не дергали, хотя бы сегодня… а лучше навсегда… Навсегда… В сердце больно кольнуло… Наивная, теперь об этом можно и не мечтать: ни покоя, ни спокойствия, ни уединения… Лишившись всего, у нее оставалось хотя бы тело и надежда, а теперь не осталось ничего… Но в глубине души каждую минуту, каждую секунду ждала… верила и ждала… что Салех не бросит ее одну, что он найдет способ вызволить ее из рук брата.

– Хорошо, я поем… только позже. А ты иди, – произнесла она настойчивее. Ее раздражало все. Возможно, очень скоро заявится ее господин, будь он неладен… Эта мысль приводила ее в ступор, от страха дрожали руки, и похолодело в груди. Ей нужно было мысленно подготовиться к встрече, а сдаваться без боя она не собиралась.

– Я здесь приберу немного, чтобы вам приятно было коротать вечер одной, – вся комната была усеяна диванными подушками. – А то все на полу валяется, и комната смотрится совсем неуютной.

– Почему одной? – вырвалось неосознанно.

– Сайидати… Сегодня же четверг, а с четверга на пятницу повелитель ночует только со своей женой, – удивилась служанка. – Вы не знали об этом?

Нет, она не знала этого. Не знала и того, что у него есть жена. Она вообще ничего не знала. Ни о правителе. Ни о его семье. Ни о Хафраке вообще. Потому что все долгие дни своего вынужденного заточения просидела в своей комнате одна и почти ни с кем не общалась. Только с молчаливой служанкой, скорее присматривающей и наблюдавшей за ней, чем открытой к общению. И с Махой, которая ежедневно посещала ее и проводила лечебные процедуры и которая на деле оказалась – о ужас! – главной хранительницей гарема эмира, о чем она, к своему стыду, и не догадывалась. Даже о Салехе, как оказалось, девушка не знала практически ничего.

Новость о том, что ее мучитель не придет сегодня, конечно, не могла не радовать, и стресс немного отпустил ее. Слезы высохли, сразу поднялось настроение, служанка перестала раздражать, даже появился аппетит и захотелось есть.

– У повелителя есть жена?

– Да, шейха Аль-Ануд, она живет в своих покоях в другом крыле дворца.

– А в другие дни с кем он ночует?

– В его гареме живут самые красивые женщины со всего света.

– И много их? – с сожалением спросила Шакра.

– Да… очень много… – с придыханием ответила служанка.

– И он со всеми с ними спит? – возмутилась она.

– Шейх Фалах – очень горячий мужчина, – зарделась девушка, – иногда даже нескольких приглашает в свою спальню, – и стыдливо опустила глаза.

– А дети у них есть?

– У кого? У наложниц?

– Нет… у эмира и его жены.

– К сожалению, за три года жизни с ним она не принесла ему наследника… Все об этом говорят… Даже поговаривают, что, возможно, она бездетная… О Аллах, помоги им… – подняла к небу глаза словоохотливая девушка.

– А что ты скажешь о наследном принце… какой он? – При воспоминании о нем в сердце больно кольнуло… Она так скучала по нему, по его заботливым рукам… голосу, который брал за душу… нежностям, которые он шептал прямо в ухо, мягко целуя мочку…

– О-о… сайидати… принц Салех – всеобщий любимец… Хотя они внешне очень похожи со своим братом, но характеры у них совершенно разные… – Понизив голос на два тона и оглядевшись вокруг, добавила: – Шейх Фалах очень строгий, а его брат – мягкий и добрый… так все люди говорят…

Шакра была готова подписаться под каждым словом: ее любимый Салех действительно очень мягкий и добрый, а этого кровожадного эмира еще предстоит узнать, хотя и так ясно, что он не просто строгий – он зверь...

– Как тебя зовут? – Было интересно ее слушать. В последний раз Шакра так свободно и легко общалась только с Нуран, когда еще жила в Маруре… как же давно это было… как будто и не было никогда.

– Захва, – ответила просто.

– А меня Шакра, – улыбнулась девушка. – Можешь так и называть.

Ночью девушка вздрагивала от каждого шороха, боялась, что он может ввалиться, несмотря ни на что… Очень сомнительно, что этого варвара может остановить какой-то день недели, если он надумает прийти, но ее опасения оказались напрасными: ночью так никто и не побеспокоил ее.

Утром служанки принесли еды, воды, помогли умыться, переодеться в чистую джалабию, которую принесли с собой… Шакра находилась в состоянии оцепенения, как будто все происходило не с ней, и потому безропотно позволяла служанкам делать с собой все, что они считали нужным. Салеха не было со вчерашнего дня, и вестей от него тоже не было…

В обед повторилось почти то же самое. Время как будто остановилось. Все замерло. Никого… Салех так и не появился, но она не переставала его ждать. Даже кровожадный повелитель куда-то пропал, как будто в воду канул. Наверное, это был какой-то изощренный метод усмирять непокорных, известный только ему одному… и, судя по ее состоянию, ему это удалось… Бессонная ночь и неопределенность не прошли даром: нервы на пределе, голова как будто зажата в тиски, страхи и беспокойство все нарастали. Бесконечное ожидание, вздрагивания от каждого звука мучили и давили на психику. Закрытое пространство пугало и душило, как будто чья-то железная рука сдавила горло, не давая дышать… Силы были на пределе... Возможно, точно так же осужденный на смертную казнь сходит с ума в своей камере в ожидании последнего часа... Солнце клонилось к закату, теплый вечер мягко проникал в комнату, медленно погружая ее во мрак. Гнетущую тишину нарушали только ее рваное дыхание и монотонный стук сердца...

Терпеть больше не было сил… и, подскочив к двери, она стала усиленно по ней колотить:

– Откройте дверь… Немедленно откройте дверь! – громко кричала она. За дверью предсказуемо стояла тишина.

– Я требую… Сейчас же откройте дверь… Вы слышите? – снова и снова кричала она, но за дверью все еще было тихо…

– Пожалуйста… Выпустите меня отсюда! – просила она уже через некоторое время, голос стал тише, удары глуше… Внешний мир все так же оставался глух к ее мольбам о помощи.

– Умоляю… Кто-нибудь… Услышьте меня… – шептала уже осипшим голосом, глотая слезы… едва касаясь двери покрасневшими, горящими от боли кулаками… но все было напрасно, никто не отзывался извне... Никто ее не слышал, а может быть, просто не хотел. Она уже совсем отчаялась, когда в замке вдруг щелкнул ключ. От неожиданности девушка мгновенно замерла и затаила дыхание... Дверь распахнулась нараспашку. В проеме появился высокий мужчина и уверенно шагнул внутрь…

– Аюни… – голос показался знакомым. – Ты сегодня явно не в духе…

В полумраке комнаты она узнала вчерашнего «властелина мира», которого встретила в холле. На смуглом лице, сливающемся с темнотой, ярко выделялись черные блестящие глаза… Если он хотел ее удивить, то ему явно это удалось. В дверь негромко постучали, в комнату вошла служанка с горящей лучиной в небольшом сосуде и умелыми движениями зажгла все керосиновые лампы, установленные вдоль стен на специальных подставках, и молча вышла.

Наконец при ярком свете Шакре удалось хорошенько его разглядеть. Теперь понятно, почему его лицо показалось знакомым: они действительно

очень похожи с Салехом… ну конечно… как она сразу не догадалась... это и есть легендарный эмир Хафрака – шейх Фалах. Только, в отличие от Салеха, это был не восторженный юнец, готовый на подвиги ради нее, а сформировавшийся тридцатилетний мужчина, в полной мере осознающий свою значимость и уверенный в себе. Он явно наслаждался произведенным эффектом и слишком уж откровенно разглядывал ее. Девушка не хотела провоцировать мужчину и предусмотрительно отошла подальше, вглубь комнаты.

– Шакра… Так ведь тебя зовут... Мы не успели познакомиться вчера. Ты так стремительно сбежала, что не оставила мне ни единого шанса догнать тебя, – улыбнулся он. – Можешь просто называть меня Фалах.

Злобно поджав губы, она молча ненавидела его настолько, насколько была способна ее юная душа, и если бы взглядом можно было убить, то он бы уже испустил дух. Только бы не сорваться и не расцарапать лицо… Довел ее до нервного срыва, а теперь наслаждается своей победой, дикарь…

– Что ты молчишь? Я же вижу, что ты много чего хочешь мне сказать… – усмехнулся он.

– Откуда тебе знать? – зло буркнула она.

– У тебя на лице все написано… Не бойся… Говори. – Он неторопливо приближался.

Пылая праведным гневом, она стояла в центре комнаты и, гордо подняв голову, смотрела ему прямо в лицо. Большие голубые глаза, в которых отражалось пламя от лампы, казалось, горели огнем ненависти, направленным к нему. Пухлые чувственные губы, созданные для страстных поцелуев, были нервно поджаты. Русые волосы собраны в большой пучок сзади и немного растрепаны. Красная шелковая джалабия с золотыми вставками смотрелась роскошно, подчеркивала небольшую точеную грудь, мягко струилась по стройному телу, оставляя простор для фантазии и придавая свежести ее бледной коже. Девушка выглядела как фурия, готовая защищаться любыми средствами, и была чертовски сексуальна… а шкура тигра, на которой она стояла, делала ее похожей на мифический образ девы-воительницы и дополняла всю картину.

Никогда не позволяющий никому даже намека на неподчинение, в глубине души Фалах всегда любил дерзких, своенравных женщин, умеющих дать отпор. Это возбуждало его, будило в нем первобытные мужские инстинкты, подогревало желание покорить ее, подчинить своей воле... Вот и сейчас, провоцируя и наблюдая за ней, он ощущал, сколько необузданной, дикой страсти скрывается в этом хрупком, стройном теле под маской высокомерия и недоступности, и отчетливо почувствовал, как его мужское начало мгновенно реагирует на нее, вызывая в нем самые откровенные, безумные желания. Ему стоило огромных усилий держать себя в руках, чтобы не сорвать с нее одежду и не взять ее грубо, жестко, прямо тут же, на тигровой шкуре, на полу… Он едва заметно улыбнулся своим мыслям.

– Почему ты запер меня здесь? Чего тебе нужно? – ее голос дрожал от напряжения.

– Тебя, – невозмутимо ответил он, как будто покупал в мясной лавке кусок говядины.

– Что значит «тебя»? Ты считаешь, что можешь присвоить все, что захочешь?

– До сегодняшнего дня у меня не было повода усомниться в этом.

– Но я не вещь, чтобы меня присваивали, и не твоя собственность… Отпусти меня… Дай мне уйти! – потребовала она, хотя знала, что рисковала, позволяя себе говорить с ним в таком тоне и тем более требуя чего-то.

– Этого я тебе не обещаю, – ответил спокойно. – Привык получать то, что хочу.

– А желания других тебя, конечно, мало волнуют. Зачем? Если непокорных можно ломать и насиловать… Тебе, наверное, доставляет удовольствие причинять боль… – шла по острию ножа, но терять все равно было нечего.

– Запомни: я не беру силой то, что и так принадлежит мне. Ты сама все отдашь…

– И не надейся… Ничего ты от меня не получишь. Я не игрушка для твоих плотских утех.

– Неважно… Ты уже моя, и чем быстрее ты поймешь это и смиришься с этим, тем легче тебе будет жить.

– Ну уж нет… И не рассчитывай, что я буду безропотно тебе подчиняться…

– У тебя нет выхода, – улыбнулся он, подойдя к ней... и тут же взял ее за руку. От резкой боли она вздрогнула, раздался глухой стон… Он осторожно осмотрел ее ладонь (она заметно покраснела и слегка припухла от ударов в дверь), девушка попыталась сжать ее в кулак и выдернуть, но он не дал ей это сделать… и, не сводя с нее цепких глаз, медленно поднес ее ладонь к губам.

– Выход есть всегда, – отпарировала она, гордо подняв голову.

– Но не в твоем случае… Ты в моих руках, а я не говорил, что собираюсь отпустить тебя.

– Упиваешься своей властью и вседозволенностью?

– Не без этого… – его самодовольная улыбка раздражала, вызывая непреодолимое желание стереть ее с его ненавистного лица.

– Сволочь… ненавижу тебя и всегда буду ненавидеть! – прошипела негромко. Мужчина только хмыкнул, продолжая сверлить ее взглядом. – Тебе не завладеть моей душой.

– Плевать… Я не дьявол, не коллекционирую людские души…

– А чего тебе нужно?

– Всего лишь тело… Твое соблазнительное, сексуальное тело.

– У тебя уже есть целая коллекция роскошных тел. Зачем тебе я?

– Ты будешь главным бриллиантом в моей коллекции. – Резко развернув, он прижал ее спиной к себе и стал жадно целовать шею, больно сжав ее грудь.

– Ты будешь разочарован… Немного удовольствия от тела, которое не отзовется на твою похоть.

– Уверена?

– Вполне. Я не доставлю тебе этой радости, – зло прошипела она, пытаясь вырваться.

– Мне? Хм… – хмыкнул он, улыбаясь. – Мы с тобой будем вместе утопать в похоти, удовлетворяя самые извращенные фантазии друг друга. – Его рука плавно переместилась на живот и спустилась ниже. – И можешь мне поверить, тебе понравится… Ты даже будешь просить меня еще и еще... – шептал ей в ухо и сквозь шелк платья, накрыв ее промежность, крепко зажал ее, заставив девушку взвизгнуть...

– Дикарь… Варвар… Зверь… – она стала яростно отбиваться.

– Можешь не продолжать… Не утруждай себя, – прошептал он, целуя в ухо, и рукой накрыл ей рот, заставив замолчать. – Аюни… Я гораздо хуже, чем ты думаешь, но от этого не становлюсь менее привлекательным для женщин. Поверь мне, и ты меня полюбишь, когда придет твое время. – И, напоследок еще раз поцеловав ее в шею, нехотя убрал от нее свои руки и, глубоко вздохнув, добавил: – Все у нас с тобой будет, но не сегодня… Позже… Не будем торопить события и нарушать традиции.

– И не надейся… Сволочь…

– Девичьи уста созданы Всевышним для страстных поцелуев и чувственных ласк, – ответил он вполне спокойно. – А не для того, чтобы произносить такие грубые ругательства…

– А мне все равно, нравится тебе это или нет. Я к тебе не навязывалась.

– Ты женщина, и это тебя совсем не красит.

– Решил почитать нравоучения? Только зря стараешься, тебе меня не приручить.

– Нет... Только предупредить, что привык к беспрекословному подчинению, а за любое непослушание буду строго наказывать. Надеюсь, я понятно выражаюсь? – И, оставив в одиночестве девушку с упрямо поджатыми губами и сверкающими гневом глазами, удовлетворенно кивнув, мужчина вышел из комнаты.