Текст книги "Книга для Тани"
![](/books_files/covers/thumbs_240/kniga-dlyatani-289389.jpg)
Автор книги: Ирина Дорфман
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц)
Долгожданный момент
Ну и вот наконец-то весь ужас предродовой палаты и родильного зала оказался позади, и акушерка держала в руках моего новорожденного младенца. И я понимаю, что наконец-то я могу узнать, кто у меня будет – мальчик или девочка. И спрашиваю их об этом. А они говорят: «Сама посмотри!». Это такая традиция, как потом выяснилось. Не говорить «у вас девочка», а чтобы роженица сама увидела, своими глазами. Ты будешь смеяться, но понять, кто это, мальчик или девочка, оказалось не так просто. Ты, наверное, уже догадываешься, что новорожденные мальчики и девочки различаются только половыми органами. То есть у мальчиков что-то должно торчать, а у девочек вроде ничего не должно там торчать. Но у тебя на том самом интересном месте все равно что-то было. И мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что на половые органы мальчика это все-таки не тянет, скорее это девочка. И я неуверенно сказала, что девочка. Скорее спросила. В общем, ребенок оказался девочкой.
Полностью естественно родить мне ни разу не удалось. Не знаю, то ли строение тела у меня не слишком удачное, то ли готовилась я к родам плохо. В общем, все три раза приходилось делать надрез, чтобы ребенок свободно прошел в дырку. И потом этот разрез зашивать, в тот раз зашивали под общим наркозом, а в другие разы, кажется, под местным.
Опыт наркоза был тоже интересный. До этого у меня был только один раз наркоз, когда аппендицит вырезали. Но тогда не было никаких интересных галлюцинаций. А тут под наркозом было очень интересное видение. Мне кажется, там были разные миры, много каких-то миров, или это был один сложный загробный мир, и даже, кажется, Богоматерь там была. В общем, яркий такой и красочный фильмец. А потом я проснулась на каталке, стала потихоньку возвращаться к реальности. Вспомнила, что родила ребенка, он оказался девочкой.
Я очень радовалась, что наконец-то родила. И пыталась как-то сродниться с мыслью, что теперь у меня есть дочь. Именно дочь, а не сын. Каких-то явных предпочтений по полу ребенка у меня лично не было. Хотя почему-то мне казалось, что у нас родится мальчик. Я думаю, мальчики казались мне более интересными, потому что мир мальчиков был для меня более загадочным и хотелось как-то к нему приобщиться. С девочками мне было все более менее понятно. Куклы, косички, платья, влюбленности, слезы, потом замужество. Вот так я схематически представляла себе жизнь девочки. А в мире мальчиков все было непонятно: машинки, солдатики, игра в войнушку, драки, хулиганство, двойки. В общем, лежала я на каталке и пыталась настроить себя на мир девочек, найти в нем что-то привлекательное и новое для меня. Но представлялись почему-то все равно в основном бантики и платья. Бантики на первое сентября, платье на выпускной, потом свадебное платье.
Примерно через неделю, а может и раньше я навсегда оставила мечты о мальчике. Осознала, что и мальчики, и девочки – это просто люди, и интересны примерно одинаково.
В роддоме
Роддом номер 27 был типичным роддомом советских времен. Послеродовые палаты на 6 человек, удобства в коридоре. Из родильного отделения меня везли в послеродовое на каталке. Где-то в ногах валялся запеленутый младенец. Я боялась, что он грохнется с этой каталки. Причем я почему-то решила, что это какой-то чужой младенец, а мою каталку просто использовали, чтобы его подвезти в послеродовое. Как попутный транспорт. Я ведь родила несколько часов назад, пока зашивали, пока отходила от наркоза. Я была уверена, что ты уже давно отдыхаешь в детской кроватке в детской палате. И только когда мы доехали, я поняла, что младенец в ногах – это и есть моя новорожденная дочка.
Сначала сказали не вставать. Когда разрешили встать, я попробовала дойти до этих удобств в коридоре. И было это очень нелегко. Казалось, что сейчас вот грохнусь в обморок, такой был упадок сил. Но, к счастью, не грохнулась.
В палате я была одной из самых молодых. Половина теток точно родили уже по 2 ребенку и казались мне старухами. Наверное, мы как-то общались, они наверняка рассказывали друг другу какие-то увлекательные истории, я точно нет. Теток этих я совершенно не помню. Хотя вообще роддом для женщин – это примерно как армия для мужчин. Мощный выход из зоны комфорта, из привычного жизненного круга, общение в чуждой среде, собранной только по половому признаку. Ну и плюс сам незабываемый опыт родов.
Наверное, это слишком пафосно, но вообще это похоже, как на войне побывать. Причем это сравнение не я придумала, где-то читала раньше. Что вот возвращаешься ты из роддома, стала другим человеком, а рассказать об этом опыте никому не можешь. Потому что никому совершенно не интересно. Те, кто пережил что-то подобное, от твоих рассказов уклоняются, не ожидая ничего хорошего и стремясь поскорее забыть эту травму. А те, кто еще не пережил, они и подавно не интересуются и ничего такого не понимают и не подозревают.
В общем, советский роддом здорово расширял сознание роженицы, особенно первородящей. Очень надеюсь, что вам с Ксюшей не придется переживать ничего похожего, потому что эти практики постепенно уходят в прошлое. Уже с Колей я лежала вместе с ребенком, в отдельной палате, и это были совсем другие ощущения, на войну не похоже ни капельки.
Детей тогда было принято держать отдельно от матерей. Некоторые женщины видят в этом гуманизм, что дети не мешали им спать и давали отдохнуть в первые дни после родов и восстановиться. Я тогда еще ничего не читала про привязанность, про важность контакта с ребенком в первые дни и часы после родов. Но мне уже тогда казалось жестоким и бесчеловечным, что вот мы родили детей, наконец-то можем им радоваться и на них любоваться, а нам их выдают на 30 минут и потом куда-то увозят. Младенцев привозили 6 раз для кормления. В 6 утра, в 9.30, 13.00, 16.30, 20.00 и последний раз – в 23.30. С 12 ночи до 6 утра младенцам предлагалось спокойно спать и не возбухать. Не знаю, что там на самом деле творилось в это время в детских палатах. Спали ли все младенцы или, наоборот, орали периодически. Сейчас уже не хочется об этом думать, все равно ничего не исправишь. Надеюсь, когда вы просыпались, вам давали сцеженное молоко в бутылочках, и вы через некоторое время засыпали обратно, относительно довольные и сытые. Когда я заходила в детское отделение, там стояли коробки с молочными смесями. Тогда у меня это не вызвало подозрений. И только спустя несколько лет, когда я вдруг задумалась, откуда у тебя взялась лактазная недостаточность, в памяти всплыла эта коробка со смесью «Хипп», и я подумала, что тебя могли докармливать смесью и тем самым нарушить всю микрофлору кишечника. Это могло бы объяснить, почему у вас с двоюродным братом, родившимся в этом роддоме примерно с разницей в 10 месяцев, у обоих была обнаружена эта лактазная недостаточность в возрасте около 1 месяца, а у других наших с сестрой детей ничего похожего не было.
Детей тогда было принято довольно жестко пеленать, так что из кулька торчала только голова. Это мне тоже казалось подозрительным. Было ощущение, что ребенку не очень-то удобно так жить. А главное, непонятно, зачем. Ведь человечество давно уже изобрело и понашило кучу прекрасной одежды для новорожденных, миллионы очаровательных кофточек, штанишек и носочков. Так зачем моя дочка должна проводить свои дни в виде кулька, как будто она буйный сумасшедший и на нее надели смирительную рубашку? Колю я с первого дня одевала в памперс и нормальную младенческую одежду, тогда стало можно приносить это все в роддом и одевать ребенка в его вещи. И ведь прошло всего 12 лет между тобой и Колей. А как будто уже какая-то другая эра наступила.
В общем, принесли нам наши кулечки на кормление и раздали. Я и тогда не понимала и сейчас не знаю, как нянечки различали вас. Снаружи никаких надписей на детях не было. На ручку (а может, на ножку?) младенца сразу после родов крепят специальную бирку с фамилией роженицы. Ведь как зовут ребенка, довольно долго остается загадкой для всех. Поэтому там пишут фамилию и имя матери, дату рождения и пол ребенка. Твоя бирка, по-моему, хранится в альбоме с фотографиями. Но бирки-то, получается, были внутри пеленок, так как же они понимали, какой матери какого младенца давать? Тем более что пар (мама+ребенок) было не 2, а целых 6, вас всех прикатывали на одной большой каталке. Может, у нянечек в роддоме какая-то особая зрительная память, натренированная на различение младенцев? А может, они просто запоминали, у кого какой расцветки пеленки? Не знаю, теряюсь в догадках до сих пор. Даже погуглила, но не нашла. Я лично все время слегка боялась, что мне подсунут чужого ребенка. Каждый раз вглядывалась в твое лицо, пытаясь его как следует запомнить и в следующий раз уж точно идентифицировать.
Детей приносили по часам, но дети-то не были в курсе, когда их будут кормить, встроенного будильника у них не было. Поэтому я довольно безуспешно пыталась тебя будить для кормлений. Это только в фильмах все без конца говорят: «тише, ребенка разбудишь!». А в жизни новорожденные младенцы спят практически беспробудно, пока им самим не взбредет в голову проснуться. Никакими звуками их точно разбудить невозможно, потому что эти звуки для них ничего не значат. Так что помогало только долгое тормошение, и то не всегда.
Видок у тебя был тогда очень прикольный. Ты была жутко волосатая, по-моему, самая лохматая в роддоме. И волосы такие густые, темные. Потом они повываливались и ты стала более лысая, более похожая на среднестатистического младенца. И глазки такие, маленькие, темно-серые. Оказалось, что вот эти все байки «Ой, у нее глазки темненькие, как у папы!» или «Светленькие, как у бабушки!» – вот это все тоже ерунда. Глазки примерно одинакового серого цвета у всех младенцев. И только приблизительно через полгода они приобретают свой оригинальный цвет – как у мамы или как у папы или как вообще неизвестно у кого. Так что на кого ты была похожа при рождении – мне было решительно непонятно. Только смутно я тогда догадывалась, что похожа ты не на меня. Это потом уже все начали повторять, как попугаи: «Ой, вылитая бабушка Лена!». А в том странном существе черт бабушки Лены я различить не могла.
При всей неожиданности твоего вида я испытывала от тебя ни с чем не сравнимый, непередаваемый восторг. Тебя приносили, я лежала, любовалась и плакала от счастья и умиления. Ты была похожа на высшее инопланетное существо, которое почему-то прилетело ко мне в палату. Новорожденные младенцы совсем не похожи на детей старше 2 месяцев, которых показывают в рекламе. Новорожденные не умеют улыбаться, от этого их вид совершенно потусторонний. Они ни на кого не похожи, вообще ни на каких людей. Постепенно они приобретают такой облик, который нам привычен, когда мы представляем себе малыша. Но сначала это нечто очень странное, но при этом восхитительное.
Кривая нога
Когда я наконец-то спокойно разглядела тебя, то заметила, что одна из стоп как-то странно подвернута, как будто вывихнута. Может, я и не сама обратила на это внимание. Я помню, что что-то такое мне сказал педиатр на плановом осмотре. Что вот видите, ножка кривая, но это, может быть, и само пройдет. Что такое бывает, если в животе ребенок лежал в какой-то неудачной позе. Там она примялась, а потом выпрямится и станет нормальная. С тех пор я с недоверием поглядывала на эту кривую ногу и думала: кто ее знает, может выпрямится, а может и не выпрямится, так и будет девочка с кривой ногой ходить? Эта нога всем настолько не давала покоя, что, кажется, даже вызвали на дом ортопеда из платной поликлиники им. Семашко. И он сказал, что нога как нога, ничего особенного, скоро выпрямится. И она действительно выпрямилась, месяца через 3 про нее все благополучно забыли, захваченные другими актуальными проблемами.
Выписка из роддома
Роддом, как и все наши больницы, имеет порядки примерно как в колониях строгого режима. У заключенных (то есть рожениц) нет никаких особых прав. Даже права знать, когда наконец тебя выпишут. Раз в день утром приходят врачи, осматривают и что-то говорят. По правилам выписывать должны были на 6 день (у кого не было швов, тех выписывали примерно на 5-й). Казалось бы, 6 дней, ерунда какая-то. А я не могла дождаться, когда меня выпустят из этой тюрьмы. Так вот, на 5 день сказали, что, может быть, завтра выпишут, если со мной и с ребенком все будет нормально. То есть все должны быть готовы меня забрать, но при этом это все не точно. А точно станет известно после обхода врачей завтра. И это в эпоху без мобильных телефонов. Просто все сидят и ждут, пока я им позвоню и скажу, забирать меня сегодня или нет.
Как выбирали имя
С первенцем мы очень парились насчет имени. Прямо вот часами выбирали. Вообще «как я назову своего ребенка» – это что-то сакральное для человечества. Не знаю, кто как, а я думала об этом еще в детстве. Выбирала имена, которые мне нравятся, и думала, что вот этими именами назову своих дочерей и сыновей. Не помню уже, что это были за имена. Кстати, там было, кажется, больше женских имен, чем мужских. По-моему, среди них были Ксения и Нина. Татьяны точно не было, это имя мне всегда казалось слишком простым. В нашем поколении оно очень распространено. В классе со мной всегда учились пара Тань, в университете тоже, причем в группе из 20 девочек. То есть примерно каждая десятая девочка была Таней.
У нас в семье всегда была демократия, поэтому мы однажды составили списки имен, какие нравятся мне, а какие папе. И пытались найти пересечения, чтобы выбирать уже из них. Причем занимались мы этим уже в самом начале беременности, еще даже живота видно не было. Помню, что мы писали эти списки в плацкартном вагоне поезда Уфа—Москва (или Магнитогорск—Москва, тут я не уверена), сидя на боковой полке за столиком. Тогда мы впервые обнаружили, что мужских имен в принципе больше, чем женских. Имен мальчика, на которые мы оба были согласны, было много, штук 5—8. А имен девочек мало. Жалко, что я не помню ни тех, ни других.
Когда гинекологи уточнили дату предполагаемых родов (у них два метода – по УЗИ и по месячным, и это были сильно разные даты), и это было где-то накануне Татьяниного дня, то мы подумали, что, наверное, это судьба и быть тебе Татьяной – первой новорожденной Татьяной после открытия нашего храма. Мы пытались себя обнадежить, что сейчас это имя не может быть таким же популярным, как в нашем детстве, мода поменялась, и что, наверное, теперь это имя будет смотреться как относительно редкое. Но мы не угадали. Кажется, в твоем классе в начальной школе Тань было 4. Причем ты еще со всеми ними дружила.
В общем, уже после родов и выписки из роддома состоялось финальное голосование по поводу имени.
А пока ты жила в роддоме, я тебя неофициально называла Дуней. Точно не помню, откуда вообще возникла идея так назвать дочку. Кажется, летом папа перебирал варианты из своих бабушек. А Евдокией звали его прабабушку, о которой у него остались очень теплые воспоминания. Вот тогда мне и запало в душу это имя. Такое красивое, экзотическое. Оно вошло в моду в последние годы. И в классе у тебя была Дуня, и у наших друзей есть дочка с таким именем. Сейчас мы бы не побоялись назвать тебя так. Но тогда казалось, что это слишком необычно. Что имя какое-то слишком крестьянское, что ли. Как сказал потом один наш знакомый, которому мы пересказывали наши мучения с выбором имени: «Нет, все-таки еврейка Дуня Коровина – это был бы перебор».
Итак, в голосовании участвовали мы с папой и мои родители. Это было в день выписки из роддома и участвовали только те, кто под руку попался. Сейчас немножко странно. Если уж такая была всеобщая демократия, то почему не привлекли моих бабушку с дедушкой или хотя бы бабушку Лену и дедушку Лёню для равновесия. Может быть, потому что все перечисленные были уже достаточно зрелыми людьми, чтобы понимать, насколько имя вообще неважно для человека и не играть в эти игры. Моя мама играла за компанию, а для моего папы, мне кажется, всегда это было очень важно – слова, имена, какая-то стоящая за этим всем тайна.
Чтобы свести к минимуму свой произвол, мы внимательно изучили церковный календарь на январь, начиная с 12 января. Женских имен там было не так уж много. Собственно 12 января был день памяти Феодоры. Это было очень экзотично, еще необычнее, чем Евдокия. И на такое мы не решились. Хотя вот недавно я познакомилась с девочкой Феодорой, ходит с Колей в исторический клуб. Симпатичная девочка, не страдает от необычного имени. Только не знаю, какое у нее уменьшительное имя, представляется она полным именем и обращаются к ней там так же. Короче, Феодору мы все дружно отвергли и не стали выносить на голосование. 13 января – Мелания, тоже мимо. 14 января нет ни одного женского имени, 15 января – Иулиания Лазаревская. Имя Юля тоже никого не привлекало, пролистали дальше. 16 и 17 опять не было никаких женских имен, 18 – Апполинария. Ну это уж совсем, имя Полина я всегда ненавидела. Как и имя Юля, кстати. 19 и 20 опять ничего, 21 день памяти мучениц Василиссы и Мариониллы. Василиса неплохо, не знаю, почему мы тогда это не рассмотрели всерьез. Видимо, не хотели девочку Васю. А Мариониллу не помню вообще. 22, 24 и 26 нет женщин, 23 Феосевия. 25, как известно, мученица Татьяна. А 27 – равноапостольная Нина. Эти два имени и вписали в список для голосования. Татьяну, потому что мы ходим в храм мученицы Татьяны и еще у меня была прабабушка Таня. Общий принцип отбора был такой: имя есть в святцах на ближайший месяц, у нас есть родственники с таким именем, и оно нам в целом нравится и кажется красивым и благозвучным. И чтобы оно при этом было достаточно нормальным, чтобы деточку, не дай Бог, никто не вздумал дразнить. Потому всякие Мариониллы и Феосевии не рассматривались.
По этим трем принципам подошли Татьяна и Нина. Ниной звали маму дедушки Лени, твою прабабушку. И оно всем нам казалось достаточно красивым и благозвучным, так что твои шансы оказаться Ниной были довольно велики. Дальше мы, кажется, бросили листать календарь. Там еще есть пара очень экзотических женских имен в январе. 3 февраля есть мученица Агния, в скобках почему-то Анна. Смутно вспоминаю, что Агния как-то обсуждалась, что красивое вообще-то имя. И Анна тоже ничего. Но в финальный список они не вошли. Зато туда как-то проникли Тамара и Александра.
Тамару твой папа предложил по ассоциации с Ниной. Типа тоже грузинская святая, тоже красивое редкое имя. Ну и тетя у него есть, Тамара. А Александру внесли тоже в честь папиной бабушки, мамы бабушки Лены. Ну и имя вообще красивое, всем нам нравилось. В общем, реально ты могла бы стать Ниной или Сашей, у остальных имен было мало шансов. Александру еще поддерживал дедушка Коля, потому что Сашей звали его покойного брата.
Ну и по итогам голосования вперед вышла все-таки Татьяна, на ней был достигнут консенсус. Если бы мы сами хотя бы немножко знали, чего хотим, мы бы не стали привлекать бабушку и дедушку. В следующие оба раза мы же как-то обошлись без посторонней помощи. Но тогда мы так серьезно к этому подходили. Ощущали на себе такой груз ответственности за свой выбор, что хотелось его с кем-то разделить. Все имена мира казались нам недостаточно прекрасными для тебя. Хотелось имени, с одной стороны, редкого и необычного. Не такого, как у нас. Папа, кажется, вполне доволен своим именем, а вот мне мое всегда казалось слишком банальным и не очень благозвучным. Хотелось не повторять родительских ошибок. Но в итоге между экзотикой и нормальностью победила нормальность. У меня еще были такие фантазии на эту тему, что можно назвать Татьяной, но не звать Таней, как всех Татьян, а звать, к примеру, «Татой», и это будет и мило, и экзотично. Вот зовет же моя подруга дочку Анастасию Стасей, и частотное имя за счет этого становится редким. Другие друзья свою Анастасию звали Асей, тоже необычно. Или вот потом уже одна знакомая дочку Марию стала звать исключительно Марусей. Я думала, что и мы так сможем. Но мы почему-то не смогли. Ни одного дня я не смогла называть тебя Татой, хотя мне это, вроде бы, гораздо больше нравилось. Как-то сразу все стали называть тебя Таней.
И сейчас я не жалею о своем выборе. Оказалось довольно милое приятное имя, тебе в целом идет. А главное, что через некоторое время мне открылось, что как ты ребенка не назови, хоть Меланьей или Дормидонтом, это вообще ни на что не влияет, и незачем было так заморачиваться. К любому имени привыкаешь через несколько дней, как будто ребенок сразу с ним и родился. И больше уже никогда не задумываешься: «А правильно ли мы его назвали, а может надо было по-другому?». Так что благодаря этому прекрасному открытию имена двум другим детям мы выбирали быстро, решительно и без всяких мучений и терзаний.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?