Читать книгу "Большая книга ужасов – 66 (сборник)"

Глава 7
Человек-амфибия

– А теперь успокойся и все мне расскажи! – учительским тоном потребовала Женька.

Легко сказать: успокойся! Сердце у Сашки, казалось, готово было проломить ребра и выскочить из груди наружу. Но как мог он все-таки постарался взять себя в руки: оделся, уселся на камень, перевел дыхание и вкратце, в двух словах, рассказал ей про свои сны.

– И ведь, главное, что странно и страшно: мне кажется, я проснулся, а потом бац! – и оказывается, что это не так. Я иду домой, а на самом деле я все еще сплю. И все повторяется, все повторяется! И приходят ко мне эти утопленники!

– Ай, со мной так тоже бывало, – отмахнулась Женька, пристраиваясь на камни рядом. – По утрам, когда в школу надо. Я просыпаюсь, встаю, чищу зубы, завтракаю с папой, мамой и Лешкой, а потом вдруг бац! – звонит будильник и я просыпаюсь. И так обидно. Не, ну ведь встала уже, собралась – а тут все заново. Вообще нечестно.

– Такое и у меня как-то раз было… – вспомнил Сашка. – Только сегодняшние мои сны – это другое! Тут несколько снов во сне. И они длинные. И разные. Да еще и ужасы какие-то.

– Да что ты так перепугался-то, не понимаю? Кошмары у всех бывают. Я как-то болела и подряд несколько ужастиков на компе посмотрела, а потом заснула, и мне такое приснилось! Стивен Кинг отдыхает. Бр-р! Сейчас вспомнила – испугалась. Ой, а ты не заболел, случаем? – Женька потрогала Сашкин лоб прохладной ладошкой: – Да ты весь горячий. Обгорел на солнце?

– И правда… – Сашка рассеянно посмотрел на свои руки и ноги. – Это как же крепко я спал, несмотря на кошмары!..

– Может, ты на днях какой-нибудь фильм ужасов посмотрел? – предположила Женька. – Вот и приснилась фигня.

– Какой фильм?! Сама же знаешь, что у бабушки Зины телик только два канала принимает.

– Да, точно. Ладно, достал ты меня уже со своими снами! Давай шлепай к бабушке Зине каяться! – Женька решительно поднялась и его тоже рванула за руку вверх, заставляя подняться на ноги.

Сашка встал, посмотрел по сторонам: солнце светило, блестела вода в карьере, шумел лес. Рядом стояла Женька.

– Да, наверное… Наверное, ты права… Такое бывает. Надо идти… – Сашка послушно направился к поселку, но на всякий случай сильно-пресильно ущипнул себя за бедро – и чуть не вскрикнул. Это было ужасно больно.

Дома ему попало от бабушки Зины. Лешка, за то что ему пришлось вместе со всеми бегать и искать Сашку, тоже высказал все, что он про него думает. И даже собрался было, как обычно, дать щелбана, но Сашка так на него посмотрел, что Лешка осекся. Сашка не поверил своим глазам: Лешка не посмел его щелкнуть!

– Да ну тебя. И как я сразу не понял, что ты псих? Сидишь вечно один, тормозишь, в стенку смотришь – ну точно псих. – Лешка сделал вид, что никого щелкать по носу он и не собирался, и сообщил через плечо: – Мы с ребятами идем в лес военные укрепления искать.

Вроде бы и пригласил с собой, а вроде бы и нет.

– Быстро к столу! – скомандовала бабушка Зина Сашке, и его судьба была решена.

Но, как позже выяснилось, никто сразу никуда не ушел. Пока Лешка с Женькой зашли за Славкой, пока они ждали Кольку, которого родители запрягли поливать огород, прошло около часа. Сашка только собрался устроиться на кровати с книжкой и хорошенько обо всем подумать, как позвонила Женька и позвала его с собой. Он вышел на улицу.

К Лешке, Женьке, Славке и Кольке по пути присоединились два старшеклассника – дачники Димка и Генка – и три девчонки разного возраста: Лариска, Анька и Катя.

– Вот он, вот он, мой друг-спортсмен! – едва увидев Сашку, на всю улицу заголосил Лешка. – Я лучший пловец Северо-Запада, а он лучший пловец номер два. Это мой друг Сашка Карпов!

– Не заливай, – осадил его Колька, – мы видели – он круче тебя плавает.

Лешка тут же подстроился:

– Да, лучше, а почему? Потому что я его учитель! Это я его плавать научил! И в натуре, плох тот учитель, кого ученик не превзойдет!

Но его никто не слушал. Всем интересен был Сашка. Каждый норовил пойти с ним рядом, расспросить, где он научился так плавать, выведать секреты или похвастаться каким-нибудь своим умением. Сашка шел, рассказывал, отвечал на вопросы и был несказанно горд собой.

Как же это замечательно – быть самым лучшим! Как тебя все сразу любят! С каким восхищением смотрят! И никто уже не посмеет обозвать тебя дрищом или лузером! Наоборот, все завидуют и хотят стать таким, как ты. Жизнь казалась ему прекрасной и удивительной.

– Сразу же за мраморными карьерами проходила граница со Швецией, а потому в конце восемнадцатого века на горе Конткасенмяки – судя по всему, вон там, напротив поселка – была сооружена наша пограничная батарея, – вещал, начитавшись в Интернете про здешние места, Сашка, и все слушали его, раскрыв рот.

Даже Лешка примолк, сделав равнодушный вид, но все-таки прислушивался: в конце концов, интереснее же искать что-то, когда ты знаешь, что ищешь.

– Укрепления представляли собой насыпь из камней и земли высотой метра два и шириной под три метра. Были еще траншеи за земляными валами и специальные укрытия, обшитые досками. А в трехстах метрах от основной батареи, вниз по склону горы… – Сашка остановился и покрутил головой по сторонам, – наверное, вон там, стояла еще одна наша батарея…

– Почему батарея «стояла»? Она «была»! – перебила его одна из девчонок, Лариска.

– Нет, стояла! Ты просто не знаешь, что такое батарея! – заспорили с ней Славка с Колькой.

– Батарея – это радиатор под окном в квартире, глупенькие, – пошутила Анька.

– Батарея – это подразделение в артиллерии, в войсках противовоздушной обороны, а также в ракетных войсках, это примерно рота солдат. Батарея состоит из нескольких артиллерийских орудий или ракетных установок и обслуживающих их огневых взводов, – сказал Славка. – Фильм вспомни: «Батареи просят огня».

– Не «батареи»! – возмутилась Лариска. – «Батальоны просят огня».

– Нет, батарея – это само укрепление, служащее позицией для нескольких орудий и прикрывающее их, – сказал Колька.

– Хватит спорить, вы оба правы! – в конце концов перебила всех Женька. – Батарея – это и подразделение, и укрепление! Тоже мне знатоки нашлись!

Рыжова-младшая была права, и Сашка посмотрел на нее с удивлением: он ведь искренне считал братца и сестричку, мягко говоря, не особенно умными. «Наверное, случайно угадала», – подумав, объяснил он себе это противоречие. А мальчишки между тем требовали продолжения рассказа, и Сашка снова пустился в объяснения, пытаясь привязать свои теоретические познания к реальным объектам на местности. Пока Лешка не спросил:

– Это оно? – указывая на земляной вал явно рукотворной природы.

– Похоже, – согласились остальные и тут же рассредоточились вдоль насыпи.

Сашке, как и всем, наверное, хотелось найти что-нибудь особенное: дот, в который можно залезть, патроны или артиллерийский снаряд в доте, но надежды не оправдались. Ползали часа два – нашли общими усилиями две какие-то непонятные железяки. Девчонки заскучали первыми. Потом сдались и парни.

– Айда на карьер! – предложил Сашка, которому давно уже хотелось купаться.

А на карьере он снова стал супергероем. Он нырял и плавал под водой, на спор задерживая дыхание почти на три минуты, выиграв и у Лешки, и у Димки, и у Генки.

– Такого не может быть, просто не может быть! – возмущался Колька, сидевший с секундомером.

– Ну, Карп, ты крут, ты реально крут! – пожали Сашке руку старшеклассники, и он снова был на седьмом небе от счастья.

– Не, а может, ты в натуре Ихтиандр? – предположил Колька.

– Кто? – не понял Сашка.

– Человек-амфибия[3]3
  «Человек-амфибия» – фантастический роман Александра Беляева, по которому снят художественный фильм с одноименным названием.


[Закрыть]. Что, фильм не видел? Там главному герою, Ихтиандру, чокнутый доктор жабры пришил, вот он и плавал как рыба.

Сашка начал расспрашивать подробности, Колька отвечал, но Лешка вдруг заорал, что уже поздно и он адски хочет есть, и было решено топать назад.

Вечер прошел за игрой в карты в «верю – не верю». Ночью Сашке ничего не снилось, и он решил просто выкинуть все глупые сны из головы.

А потом была еще пара удивительных дней. Сашка больше не лежал в чулане с книгой! Он вместе со всеми днем бегал купаться на карьер, вечерами играл в футбол на поляне за остановкой, болтался в горном парке, глазел, как счастливчики прыгают над каньоном на «тарзанке», лопал мороженое в кафе. Вслед за Лешкой, к нему приставали все подряд: и поселковые, и дачники – просили научить плавать, как он. Сашка старался помочь, научить, но толком не мог объяснить, как это у него получается. Пока все дружно не решили, что он специально не хочет никого учить, чтоб быть самым крутым. Но и к этому его «решению» отнеслись с уважением: не хочет учить – имеет право.

В конце концов у Сашки образовалось столько друзей-приятелей, сколько никогда не было: Лешка с Женькой, Колька, Славка, Лариска с Анькой, старшеклассники Димка с Генкой, какие-то еще парни из Славахлебска; малышня бегала за ним по улице, восторженно показывая пальцем.

– Скоро автографы будут брать, – как-то пошутила Женька.

– Мне не жаль, я им где угодно распишусь, – улыбнулся Сашка.

А Лешка обиженно промолчал.

Сашку же тянуло купаться. Тянуло-затягивало. Если в день он не сделал три заплыва, ему было плохо. И вот это-то почему-то вдруг стало его смущать.

До того как проявились его способности, Сашка, конечно, мечтал о том, чтобы всех уделать. Каждую ночь, засыпая, он представлял себе, как проклятый страх исчезает без следа, как он смело бросается в воду, как плывет быстрее всех. Он, что называется, спал и видел, как становится лучшим пловцом в Рускеала, как ему все рукоплещут, все завидуют. Но! Но, положа руку на сердце, он ведь знал, что все это мечты.

О чем он только не мечтал в жизни! О том, чтобы победить Вовку Климова, который в садике не давал ему лазать по деревянному кораблю, о том, чтобы однажды проснуться и знать наизусть весь курс алгебры и геометрии вплоть до одиннадцатого класса, о том, чтобы родители подарили ему собаку… Но эти мечты никогда не сбывались. Сбылась, конечно, однажды мечта о мобильном телефоне, но что-то подсказывало Сашке, что всем детям в определенном возрасте родители дарят мобильные телефоны просто для того, чтобы всегда контролировать, где они и что делают.

А тут было все совсем по-другому! Сашка, конечно, и до этого умел плавать. Плавал же он у себя в Славахлебске! Но не так. Так он никогда плавать не умел. Потому что боялся воды. Как бы ни хотелось ему объяснить себе ситуацию, у него ничего не получалось. Страх не просто ушел – страх сменился какой-то железобетонной уверенностью, что он, Саша Карпов, никогда не может утонуть, даже если прыгнет со скалы с камнем на шее. Проверять, конечно, не хотелось, но… уверенность эта была. А к ней прилагались и навыки, о которых он до этого даже не подозревал.

Как-то под вечер все снова отправились купаться на дальний карьер. Наплавались вдоволь и затеяли жечь костер и жарить сосиски, которые притащили с собой Димка с Генкой. Сухие сосновые ветки весело потрескивали в огне. Сашке первому вручили сосиску, наколотую на палочку, чтобы удобно было держать над углями. Рядом пристроились и остальные.

– Ой, у меня, кажется, уже готова! – обрадовалась Анька, но ей быстро объяснили, что надо иметь терпение и ждать, пока сосиска почти почернеет.

– Мне сегодня мать звонила, – начал Димка. – Она новостей по ящику насмотрелась и распереживалась. Парнишка какой-то в Славохлебске утонул. Вы же оттуда?

– Ага! – подтвердили Сашка, Лешка и Женька.

– Мать сказала, Вадик Бекетов, на фотке черненький такой – не знаете, случаем?

– Знаю! – тут же вспомнил черненького Вадика Сашка.

– Какой Вадик? – не понял Лешка.

– Он из нашей школы, в третьем классе учится. На олимпиады по русскому языку его отправляли.

– Точно! – встрепенулась Женька. – У нас в школе проходила городская олимпиада. Мы эту малышню встречали, кормили, провожали. Вадик Бекетов. Черноволосый, на цыгана похож. Я его помню. Я и тебе его показывала, – она обернулась к Лешке.

– Это который ныл и доставал тебя?

– Ага.

– Да, такой противный. Вечно он… – Сашка осекся, обернулся к Димке: – Утонул? Как утонул?! Когда?!

– Вчера. Купался и утонул. Мать подробностей не рассказывала.

– Как же так? – расстроилась Женька. – Совсем утонул?

– Нет, частями.

И все замолчали.

– Слушай, Димон, ты это… Не болтай об этом, а? – попросил Лешка. – У нас бабка ужасно пугливая. Узнает – запретит купаться на карьере. Вот облом будет! Что тут делать, если не купаться?

– Да мне-то что? Могу и не говорить. Это я так, к слову, на вас посмотрел и вспомнил, – пожал плечами Димка.

Сашка толком не знал этого утонувшего Вадика, но почему-то ему стало как-то нехорошо.

Глава 8
Вадик Бекетов

На следующий день зарядил дождь. Женька убежала в гости то ли к Лариске, то ли к Аньке. А Сашку зазвали к себе Колька со Славкой. И беспрекословно уступили ему свой планшетный компьютер поиграть. Мешались, конечно, советуя, как лучше, но в целом Сашка наигрался вволю. А Лешка, увязавшийся следом за ним, сначала завидовал и злился, а потом ушел к Димке.

Сашке же весь день было не по себе, а к вечеру стало совсем неспокойно. Ему… хотелось купаться. У него даже мысль мелькнула, не улизнуть ли по-тихому и не сбегать ли до карьера. Ну и что, что дождь поливает и похолодало, вода-то не остыла и можно поплавать.

Купаться! Вроде бы нормальное желание летом в поселке, но Сашка уже понял, что здесь что-то не так. Понятно, когда хочется купаться в жару, чтобы охладиться. Или, например, помыться. Или ты пловец-спортсмен и привык к нагрузкам. Но его желание купаться было другим. Оно было похоже на чувство голода. На жажду. Оно было ненормально сильным. И в этом новом странном желании ему виделась угроза.

Сашка вспомнил про Ихтиандра. А когда остался в горнице один, скинул футболку и уставился на себя в зеркало. Шея, плечи, ребра… Не было у него никаких жабр! Сашка натянул футболку, но продолжал смотреться в зеркало. И чем дольше он смотрел на себя, тем больше ему казалось, что тот, кто смотрит на него из зазеркалья, – это не он. Это был какой-то другой мальчишка.

Хлопнула дверь, вошла бабушка Зина:

– Красуешься? Красивый, красивый. Женька хорошая девчонка. Поди вон цветов ей нарви за домом.

«Ничего вы не понимаете!» – хотел крикнуть Сашка, но удержался. Просто выскочил из дома и бросился бежать по поселку. И только на околице понял, что бежит он… к карьеру. Усилием воли Сашка себя сдержал, остановился. Сердце бешено колотилось в груди. Дождь стекал по волосам за шиворот. И это не было неприятно – вода холодила, радовала, ласкала…

– Никаких купаний! – вслух решительно сказал он себе.

Вернулся в дом.

Сегодня был банный день: бабушка Зина топила баню, Женька бегала по дому с воплями «А-а, враги украли полотенце!», а Лешка давно ждал его в полной боевой готовности: они должны были идти мыться в первый пар.

В бане Сашка долго поливал на себя холодной водой, пока всю не вылил.

– Ты че, озверел? – возмутился Лешка. – Тащись теперь сам на речку!

Сашка сходил.

Беспокойство нарастало. Хотелось бежать на карьер. Или хотя бы встать под струи дождя и так стоять, стоять…

После бани и долгого вечернего чаепития с бабушкой Зиной они втроем снова собрались в чулане.

– Что будем делать? – спросила Женька.

– Будем страшные истории рассказывать! – заявил Лешка. – Что-то давно у нас Сашка ничего не пугался.

Сашка тут же вспомнил все свои сны и, вздрогнув, подумал: «Тебе бы пережить то, чего я «пугался», – но вслух сказал:

– Да, давайте.

– Ой, я тут такое вспомнила… – начала было Женька, но брат ее перебил:

– Это не по чесноку! Теперь моя очередь рассказывать! Слушайте.

И все уселись поудобнее.

– У одного мальчика однажды родители уехали далеко-далеко, и он остался дома один. Ну как один? С собакой и с котом. Его оставили, чтобы он зверей кормил. Вот пришел мальчик из школы, сделал уроки, сам поел, всех накормил, на компьютере наигрался сколько хотел и спать лег.

Заснул. А потом вдруг просыпается: на часах двенадцать ночи, а из кухни какие-то звуки раздаются, как будто кто-то чавкает. «Васька, Тузик, тихо!» – крикнул мальчик собаке и коту, перевернулся на другой бок и чувствует – под боком у него что-то есть… В комнате темно и не видно, что это. Мальчик аккуратно руку тянет, чтобы проверить, что там, хвать это что-то, а это – его кот!

«Пошел вон!» – крикнул мальчик и скинул кота. А кот тут же зашипел, как будто кого увидел… А из кухни по-прежнему чавкающие звуки раздаются. А кот шипит на кого-то, а потом ка-ак прыгнет. И собака залаяла. Она у мальчика рядом с кроватью лежала. «Васька, Тузик, тихо!» – крикнул мальчик. А звуки-то с кухни раздаются. «Если Васька и Тузик в моей комнате, кто же тогда чавкает на кухне?!» – в ужасе подумал мальчик.

– Давайте свет выключим? – неожиданно перебил сам себя Лешка и тут же метнулся к выключателю. – Так страшнее будет. Так вот, спать мальчик больше не мог. Чем дольше лежал, тем больше пугался. Потом у него нервы сдали, и он на кухню пошел. Крадется по коридору и видит, что на кухне как будто свет неяркий. И тень какая-то: стоит там кто-то и что-то ест.

А мама всегда говорила мальчику: если слышишь страшные звуки, то закройся в комнате и не выходи из нее до утра. Только мальчик забыл про мамин совет. Ему и страшно, и любопытно, кто там чавкает.

Вот открывает мальчик дверь на кухню, входит медленно, сам уже ни жив ни мертв от страха и видит…

ПРИЗРАКА!

Призрак стоит у холодильника и жрет что-то из кастрюли.

«Убирайся отсюда!» – крикнул мальчик. А призрак оборачивается, и мальчик узнает своего бывшего учителя… физкультуры. Который умер в прошлом году, его штангой в зале задавило.

«Я голоден, я голоден…» – говорит призрак. Мальчик стоит, смотрит, призрак ест, а супа в кастрюле меньше не становится. «А почему же супа меньше не становится?» – спрашивает мальчик. «А потому что я хочу… СЪЕСТЬ ТЕБЯ!»

Последние слова Лешка крикнул во весь голос, кидаясь на Сашку. Тот вздрогнул, конечно, но легко отмахнулся:

– Дурак!

– Не страшно, не страшно! – хихикнула Женька. – И ничего у тебя не получилось нас напугать!

– Вообще не страшно! – согласился Сашка.

Он и правда ожидал чего-нибудь интересного, а тут какая-то глупая история: призрак, жрущий суп! Кого этим можно напугать?

– Не страшно ему. Сам-то расскажи хоть одну историю. Слабо? – обиделся Лешка.

– Да запросто!

И тут Сашка озадачился. Ни сестры, ни брата у него не было, в летний лагерь его не отправляли, друзей у него не завелось – где ему было учиться страшные истории рассказывать, на ком тренироваться? Вроде бы всяких триллеров он достаточно насмотрелся, сюжеты там похожи – бери любой за основу да придумывай свои подробности, но в голову, как назло, ничего не шло.

– Ага! Ты даже такую историю придумать не можешь! Ни ума у тебя, ни фантазии! – обрадовался Лешка.

– Давайте я расскажу! – предложила Женька.

– Вот уж фигушки. Пусть он рассказывает. Мою историю облажал – пусть потрясет нас своей.

Сашка мучительно думал. «Вот ведь как у Лешки все просто: сочинил фигню на ходу, учителя физкультуры приплел…» Учителя физкультуры. Сашка вспомнил свой сон про Павла Александровича и похолодел. Как хорошо, что это был только сон! И тут же его осенило: «А почему бы не пересказать свои сны как страшные истории? Женька, конечно, кое-что без подробностей слышала, но она, наверное, уже забыла все давно и не выдаст».

– Да запросто! Садитесь поудобнее. Может, свет включить, а то совсем перепугаетесь?

– Давай-давай, не тяни кота за хвост! – отмахнулся от идеи включить свет Лешка.

И Сашка начал:

– У одного мальчика была тетя Зоя. Однажды тетя Зоя плавала в озере и утонула. И вот сидел как-то мальчик на берегу того самого озера. Купаться собирался. Уже шорты снял, футболку… А мальчика звали… Вася. И вот слышит Вася, как его кто-то из кустов зовет по имени: «Вася, Вася, помоги мне…» Смотрит Вася, а это его тетя Зоя – утопленница. Стоит под деревьями, большая, как будто опухшая, а волосы у нее длинные и зеленые, как у русалки, а ноги босые, синие…

«Вася, помоги мне…» – замогильным голосом ноет тетя Зоя. «Что случилось?» – спрашивает мальчик и вдруг понимает: тетя Зоя год назад утонула, она не может тут стоять! А тетя Зоя ласково так просит, плачет как котеночек. А сама приближается к Васе, приближается… «Вася, это же я, твоя тетя, подойди, полей мне водицы на ладоши, глазоньки я свои промою да последний раз на тебя погляжу… Верь мне, Васенька…»

А мальчику страшно. Да и ковшика под рукой нет, чем черпнуть из озера воды. «Вы не тетя Зоя! – говорит мальчик. – Тетя Зоя умерла! А вы уходите, уходите отсюда!» А у самого уже и ковшик с водой в руке. Вася и удрать хочет, а чувствует, ноги как будто отнялись. А тетя Зоя медленно-медленно поднимает руку, чтобы, значит, волосы с лица откинуть… А ему уже так страшно, что и слова сказать не может. Она волосы убирает медленно, а вместо глаз у нее… А вместо глаз у нее… ямки с песком и с гнилой рыбой.

Васе бы бежать или «Чур меня, чур!» крикнуть, чтобы она исчезла, а он ковшик с водой ни поставить, ни кинуть не может – как прилип ковш к рукам. «Что стоишь? Промой мне глаза! – говорит утопленница. – А потом – со мной пойдешь!» Так и нашли Васю утром на берегу озера с ковшиком. Мертвого.

Сашка вошел в раж:

– А сейчас я вам еще одну страшилку расскажу! Слушайте! Идет как-то один мальчик… Миша по темному городу, заходит в темную арку, а там, в темной арке, кто-то стоит. «Миша, Мишенька…» – зовет этот кто-то Мишу, и узнает он своего учителя физкультуры Павла Александровича. Да только Павел Александрович утонул прошлым летом на рыбалке! «Помоги мне, Миша…» – говорил физрук и тянет к мальчику руки. А руки у него длинные, белые, с синими ногтями.

«Пойдем со мной! Пойдем, Саша, пойдем…» – говорит и кидается ко мне. – Сашка сам не заметил, как стал говорить «я» вместо «мальчик» и «Саша» вместо «Миша». – Я от него деру на мостик, это в шахте было, а он за мной. «Посмотри, – говорит, – посмотри, что там у меня…» И вцепился ведь, сволочь, а сам своими толстыми синими губами ко мне тянется. Ужас, какой страшный! А в губе у него рыболовный крючок застрял. Я ору, а у меня под ногами еще и мостик разъезжается, вода из шахты поднимается. Чуть не умер со страху!

– Уа-ха-ха! – в темноте схватился за живот Лешка. – Ты же про Мишеньку начал, чего про себя-то стал говорить? Сам в свою сказку поверил? Ну ты придурок, Санек! Сам себя напугал!

– Это не сказка! – обиделся Сашка. – Это все так и было! И тетя Зоя, и физрук. А не хочешь – не верь! – и тут же прикусил язык: он вовсе не собирался выдавать свои сны за реальность.

– Ага, заливай. Когда это к тебе мертвая тетя Зоя приходила?

– На той неделе!

Лешка демонстративно стал изображать, как он снимает невидимую лапшу с ушей.

Сашка окончательно растерялся.

– А! Врун! А мне ты сказал, что это был сон – про тетю Зою! – возмутилась Женька. – Врун, вот ты кто! Все, между нами дохлый бобик, чемодан и балетные тапочки!

– Что? – не понял Сашка.

– Как доберусь до Интернета, удалю тебя из друзей.

– Но ведь ты меня еще не взяла в друзья…

– Тихо! – не выдержал Лешка. – Так он что, тебе, это, телегу уже прогонял?

– Это не телега! – уперся Сашка. – Это все взаправду было. Мертвые могут ходить к живым. А если к тебе никто не ходил, так и радуйся!

– Возьму в друзья – и сразу удалю. Почему ты мне сказал, что это был сон? – не отставала Женька.

– Я вообще с вами не хочу на эту тему говорить. Вы вообще тупые. Вы ничего не понимаете! – Сашка попытался уйти от странного разговора.

– Сам ты тупой! А еще псих. Давай колись, когда и с чего твоя крыша съехала, – не отставал Лешка.

– Она у кого угодно после такого съехала бы! Только я и сам не могу понять, где явь, а где сны… Что я, виноват, что ли? Со мной такое в первый раз! И вообще я не буду об этом говорить. А не хотите верить – не надо!

– Да я с радостью поверю! Пусть только и ко мне пара утопленничков явятся. Вот прямо сейчас. И сразу поверю!

– Ой, Лешка, призываешь ты нечистую силу… Напрасно… – ухмыльнулась Женька.

– А ты что, поверила ему? Эх вы, детский сад. А вот я…

Но договорить Лешка не успел. За дверью чулана раздались то ли шаги, то ли хруст.

– Атас! Сюда бежит матрас! – Лешка приложил палец к губам. – Куда это бабка наша собралась ночью?

– Когда бабушка Зина выходит, сначала дверь на весь дом скрипит, – прошептала Женька.

«А и правда: сначала дверь скрипит!» – мелькнуло у Сашки в голове. А шаги между тем раздались совсем под дверью.

– Че испугались-то? Ща мы все выясним, – не очень уверенно заявил Лешка и первым делом попытался включить свет.

Лампочка мигнула и… И отказалась загораться. Сашке стало беспокойно. Лешка тоже почему-то замер у двери, не открывая ее.

– Кто там? – спросила Женька у того, кто был с той стороны.

Прошла минута, показавшаяся всем часом. Ответом на Женькин вопрос была тишина. А потом снова послышались какие-то звуки у самой двери… Лешка держался за ручку и медлил. А Сашка пытался понять, с чего он вдруг так уверенно стал доказывать, что сны были не снами, а явью. Неужели же это и правда были не сны?..

– Я… – Лешка уже хотел было что-то сказать, как из-за двери послышалось то ли плач, то ли мяуканье.

Все замерли не дыша.

– Сашенька, Лешенька, Женечка, помогите мне…

Лешка с лязгом задвинул щеколду и одним прыжком очутился на кровати, едва не зашибив Сашку.

– Не, вы слышали, слышали? – горячо зашептал он.

– Ага.

– Ага.

– Кто это?! – спросил Лешка и вдруг заорал во всю глотку: – Иди отсюда! Брысь! Вон!

Все снова замерли. За дверью послышались шаги, которые стали удаляться.

Когда все стихло, Лешка радостно заявил:

– Че вы перепугались-то? Бабка это наша ходила. Наверное, проверить хотела, спим ли. Хорошо, лампочка перегорела, а то бы получили мы по полной.

– Если бы ты бабушке Зине крикнул «Иди отсюда!», «Брысь!» и «Вон!», она бы не ушла, – заметила Женька.

А Сашка вдруг и сам поверил в то, что все его сны были вовсе не сны… Тогда что? Явь? К нему приходили мертвая тетя Зоя и мертвый физрук? Взаправду? Ошарашенный этим подозрением, он сидел дурак дураком, не зная, что сказать и что теперь делать.

– Значит, там, в натуре, никого не было! – поставил точку Лешка. – Короче, Мелкая, вали к себе в комнату. На сегодня хватит. Зашториваем окна – и спать.

Все почему-то одновременно посмотрели в окно. За окном стоял черненький мальчик Вадик Бекетов и смотрел прямо на них:

– Пойдем со мной?