Текст книги "Русская религиозно-философская мысль в начале ХХ века"
![](/books_files/covers/thumbs_240/russkaya-religiozno-filosofskaya-mysl-v-nachale-hh-veka-101002.jpg)
Автор книги: Ирина Воронцова
Жанр: Философия, Наука и Образование
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 10 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
В. В. Розанов и Д. В. Философов
Когда Мережковские сблизились с Д. Философовым, он, в свою очередь, ближе познакомился с В. Розановым. Сохранилось письмо 1899 г. с приглашением В. Розанову примкнуть в качестве сотрудника к журналу «Мир искусства», «а также», – пишет Д. Философов, – «в новый задуманный мною совместно с Дм. Серг. Мережковским и П. П. Перцовым литературный журнал»[530]530
'НИОР РГБ. Ф. 249. К. 3871. Ед. хр. 6. Л. 14.
[Закрыть]. И далее сообщает: «Вчера приобрели первую книжку Ваших статей. Давно не случалось читать что-либо с таким захватывающим интересом»[531]531
Там же. Л. 15 об. На бланке «Мира искусства».
[Закрыть]. Д. Философов признается ему: «Я настолько дорожу Вашим к нам расположением, что считаю нужным заблаговременно предупредить самую возможность каких-либо недоразумений»[532]532
Там же. Л. 15 об.
[Закрыть]. В. Розанов обещает в «Мир искусства» статью[533]533
Там же. Л. 15.
[Закрыть]. Но она, очевидно, не получила одобрения.
«27. 02. 1899. Литейная 45.
Многоуважаемый Василий Васильевич.
Вчера получил через Дмитрия Сергеевича Вашу «В мире неясного»…
Вы не могли не заметить, как все мы интересуемся теми вопросами, которые Вы затронули в Ваших последних статьях, в частности, в присланной нам рукописи. Но, несмотря на это, мы вынуждены, да прямо вынуждены отказаться даже от самой мысли напечатать Вашу статью… т. к. она не имеет даже внешней связи с искусством. <…>
Завтра вечером я с Дягилевым собираюсь к Вам…[534]534
Там же. Л. 16.
[Закрыть]»
С В. Розановым Д. Философов делится радостями журнала: 13. 04. 1900 г. Д. Философов сообщает, что император пожаловал из личных своих средств ежегодную субсидию в 15 тысяч рублей на издание «Мира искусства»[535]535
Там же. Л. 32.
[Закрыть]. Одно из писем 1902 г. свидетельствует об идейной и деловой близости в это время меж всеми тремя: «Дорогой Василий Васильевич, посылаю Вам доклад Филос[офова]. Он позволяет сделать извлечения или даже привести всю вторую часть. Мне кажется последнее и следовало сделать – она слишком любопытна – жаль, если ее не прочтут все попы!»[536]536
НИОР РГБ. Ф. 249. К. 3871. Ед. хр. 6. Л. 19. Подчеркнуто Мережковским.
[Закрыть].
24 июня 1900 г. он пишет, что прочитал фельетон В. Розанова о «консервативном] журнале» и считает, что его речь о ненужности консервативных журналов компрометирует В. Розанова, заставляет читателей причислить его к либеральному лагерю. Таким образом, публичный образ писателя им ненавязчиво корректируется. Д. Философов отговаривает его от черной поденной работы на издателя «Нового времени» А. С. Суворина[537]537
Суворин Алексей Сергеевич – журналист, издатель, драматург. Под псевдонимами «А. Бобровский» и «Незнакомец» помещал в «Санкт-Петербургских ведомостях» фельетоны и очерки. В 1876 г. приобрел в собственность петербургскую газету «Новое время» и не просто контролировал ее издание, но оставался действующим редактором. До 1875 г. придерживался либерально-демократических взглядов, затем перешел на консервативные позиции. В 1880 г. основал новый историко-литературный журнал «Исторический вестник».
[Закрыть]: «Я читаю все, что Вы пишете. Нахожу, что во всех Ваших писаниях всегда есть проблески таланта, всегда есть гениальные „наития“. Но к великому своему горю, за последнее время, я начинаю чувствовать, что Вы, как писатель, утомлены»[538]538
НИОР РГБ. Ф. 249. К. 3871. Ед. хр. 6. Л. 33 об. Подчеркнуто Д. Философовым.
[Закрыть]. Он высказывает мнение, что в газете А. Суворина В. Розанову приходится писать противоречащие его религиозным взглядам статьи: «Я твердо знаю, что все нововременцы Вам чужды, глубоко чужды… Посмотрите на Дм[итрия] Сергеевича]. Он целый год в одиночестве, и как это отразилось на его творчестве, на его статье, которую Вы сами признаете лучшим из всего им написанного. Я вовсе не говорю, что Вам нужно уходить из „Нов[ого] Вр[вмени]“… но Вам надо навсегда твердо прояснить, что Нов[ое] Вр[емя] для Вас абсолютно чуждо…»[539]539
Там же. Л. 34 об. Подчеркнуто Д. Философовым.
[Закрыть]. Д. Философов настаивает, что В. Розанов – одна из «крупнейших фигур всемирной культуры»[540]540
Там же. Л. 61 об.
[Закрыть].
В. Розанов, действительно, пришел на постоянную службу в «Новое время» не без колебаний, испытывая некоторую духовную истощенность во время личного кризиса, связанного с тяготами чиновничьей жизни и осознанием шаткости семейного положения. В этом смысле предложение А. Суворина стало для него спасительным: он постепенно обрел известность и то влияние на умы, о котором мечтал и в неизбежности которого был уверен[541]541
Так, в 1891 г. в письме к философу К. Н. Леонтьеву В. Розанов писал: «Верю я в будущем в очень сильное свое влияние на души людей; почему-то верится» (см.: Розанов В. Письма К. Н. Леонтьеву (П. IV) // Розанов В. Апокалипсис нашего времени. СПб., 2001. С. 301).
[Закрыть].
1905 г. мало что меняет в отношениях Д. Философова к В. Розанову, разве что Мережковские узнают, что знаменитый писатель плохо знает Ф. Ницше, и Д. Философов советует ему прочесть всего Ницше, хотя бы и на чужом языке[542]542
В. Розанов писал по этому поводу П. Перцову: «Есть нравственная правда, которая состоит: Никого не обидь! (с этой точки я ненавижу Ницше, и просто не хочу его читать: только не говорите Фил[ософову] и Мер[ежковскому]» (см.: Розанов В. В. Письма П. П. Перцову. Письмо 27 // Розанов В. В. Сочинения. М., 1990. С. 513).
[Закрыть]. Но это и время подведения определенных итогов общественной деятельности мережковцев. В письме Д. Философова от 15 апреля 1905 г. читаем:
«Мы были ядро, были движение, или, как говорят – „современное течение “. Нам удалось предугадать ближайшее будущее, и увидеть то, чего еще не замечали. Но постепенно мы стали растворяться в массе, нас поняли, оценили, и в конце концов мы оказались кое-где ненужными.
Вы же фигура исключительная, как бы вне времени и пространства»[543]543
НИОР РГБ. Ф. 249. К. 3871. Ед. хр. 6. Л. 61 об.– 62 об.
[Закрыть].
Д. Мережковский в этот год расстроен и болен, боится преследований, «потому что время очень страшное» (Мережковский). У него, как он сообщает В. Розанову, «сильнейшее расстройство нервов с бессонницей», он советует «ввиду теперешних [стихийных] настроений» «чрезмерно острую критику христианства на время остановить» – «все равно никто слушать не будет» [544]544
Там же. К. 3872. Ед. хр. 1. Л. 22.
[Закрыть].
Сотрудничество продолжается, 12 декабря 1905 г. Д. Философов приглашает В. Розанова прийти в редакцию «Полярной звезды», где будут П. Струве, С. Франк, Н. Бердяев и Д. Мережковский, там Д. Философов будет читать свою статью. А через полгода Д. Философов предлагал В. Розанову от лица «триумвирата» из Парижа в письме от 11/ 24 августа 1906 г.:
«Вы знаете, конечно, что мы нынешней зимой намерены выпустить в Париже на французском] языке сборник статей наших, а также Н. Бердяева, Булгакова… Успенского, Карташева, Минского, Вяч. Иванова, Белого, Брюсова, может быть еще кого-нибудь. …Очень рассчитываем и на Вашу статью. …Чтобы тема была общая, без полемики, доступной лишь русским. Желательно тема „православие и самодержавие“ (вроде ослабевшего [фетиша]). <…> Мы надеемся, что Вы заинтересуетесь сборником, вспомните старину – эпоху религиозно-философских собраний и пришлете нам статью душевную… а не написанную по заказу)[545]545
Там же. Л. 23.
[Закрыть].
Одна из статей Дм[итрия] Серг[ееивча] будет посвящена новейшему религиозному движению в России. В ней он касается и Вас, таким образом, Вы предстаете перед „Европой“ с некоторыми дружескими комментариями»[546]546
Там же. К. 3871. Ед. хр. 6. Л. 62 об.
[Закрыть].
Из строк следующего письма складывается впечатление, что «триумвират» прибегает к религиозному мышлению и стилистической манере В. Розанова в тех случаях, когда необходимо получить скорое и действенное воздействие на умы. Пятого апреля 1907 г. Д. Философов сообщает об анкете, оговаривает возвращение ее и сообщает о той «рекламе», которую они создают В. Розанову за рубежом: «В одном здешнем журнале… печатается теперь интересная АНКЕТА, по вопросу о том, не переживаем ли мы исчезновение религии, или ее эволюцию. Ответы со всего мира. Между прочими ответили Горький, Плеханов, Минский, Д. Мережковский. Мы очень советовали редакции обратиться к Вам. Не знаю, получили ли Вы? …Что если бы Вы прислали на мое имя Ваше мнение?…
Прочтите в „Русской Мысли“ статью Дм[итрия] Серг[ееви]ча «Религия и Революция». Там есть несколько страниц, посвященных Вам, по-моему, очень интересных»[547]547
НИОР РГБ. Ф. 249. К. 3871. Ед. хр. 6. Л. 69 об. Подчеркнуто Д. Философовым.
[Закрыть].
В. Розанов уже знаменит, он проводит «политику независимости» (не принимает участия в сборнике), не занимая вполне ни сторону оскорбляемой, но всегда прощающей его церковной интеллигенции, ни сторону Мережковских с их проповедью новой Церкви. Иллюстрацией его позиции стало выступление 17 июля 1909 г. в «Новом времени» со статьей «Сентиментализм и притворство как двигатели революции», ее итогом – первый разрыв с Мережковскими и Д. Философовым. 25 июля 1909 г. в «Новом времени» было опубликовано продолжение «К психологии терроризма». Последовало резкое письмо Д. Философова от 28 декабря 1910 г. из Франции, которое подвело итог былому «ученичеству»: «Вы должны признаться, что в Ваших „успехах“ есть и капля моего меду. Я много из-за Вас вынес. Благодаря мне Вы стали доступны пониманию многих людей, которые опять-таки, благодаря мне, преодолели многое чуждое для них в Вас»[548]548
Там же. Л. 79.
[Закрыть].
Выросшие «под крылом» В. Розанова отныне стали относиться иначе к авторитету писателя: им не нравился образ «безнравственного» мыслителя, возникавший в розановских статьях, он уже «дискредитировал» движение. Д. Философов теперь не признает его более принадлежащим декадентству, а это значит – принадлежащим их лагерю. «Декадент» по определению должен быть свободен. А у В. Розанова, по мнению Д. Философова, декадентство «подавлено» пиететом к «нескверному ложу». И Философов пишет: «Ради своей декадентской свободы, ради „сверхчеловека“, которому все позволено, Вы не побоялись не только оскорбить великие страдания революционеров, но и наплевать в бороду мирным честным людям… нельзя подходить к мировой трагедии, совершающейся в России, с декадентской эстетикой»[549]549
Там же. Л. 79 об.
[Закрыть]. «Есть люди циники, и я первейший из них. Но свой цинизм я признаю как данное, как „первородный грех“, впадать под власть которого не хочу, потому что люблю… свое святое Я… Вы же … нанесли своему святому Я пощечину»[550]550
Там же. Л. 77–77 об.
[Закрыть].
Статьи В. Розанова, в которых он высказывает нелицеприятное мнение о России и происходящих в ней общественных движениях начинают оскорблять культурных и общественных деятелей, и некоторые, как Б. Струве и епископ Вологодский и Тотемский Никон (Рождественский) отвечают ему в печати, другие, как Д. Философов, считающие писателя близким человеком, на его жалобы отвечают в личной переписке[551]551
Сравните письмо Григория Петрова, написанное им В. Розанову в тот же период, 1 декабря 1910 г.: «Статью Струве о Вас я читал уже давно и она меня поразила. Я много уже лет не читаю „Нового Времени“ и потому не знал, что Вы там писали. Прочел выдержки у Струве и… ахнул. Ваше объяснение [которое] вы [писали] ко мне, что Вы, будучи в самой редакции „Нов[ого] Вр[емени]“, способны иногда, дурачась, писать что угодно, для меня нимало не убедительно. Писать нововременские гнусности Меньшикова… но В. Розанову стыдно и писать то, что приводит Струве. И объяснять свои нововременские упражнения „дурачеством“. Какие тут „дурачества“? когда столыпинская свора опричников грабит и душит русский народ» (см.: НИОР РГБ. Ф. 249. К. 3874. Ед. хр. 6. Л. 79–79 об.) Подчеркнуто Г. Петровым. Пятью годами раньше Г. Петров писал о Розанове по-другому: «Дорогой Василий Васильевич! У Стасюлевича читал Вашего „Иосифа“ и остался в восторге. Свой восторг он передал многим особам из большого света. Они просили у меня рукописи. Без Вашего разрешения я не мог дать. Оные особы хотят, просчитав сами, передать государыне. Позволите или нет… Относительно моих статей о книге „Брачный вопрос“, погодите немного. Не сердитесь на медлительность мою. Статьи выйдут боевыми. Я хочу тряхнуть их сильнее, а Вы сами знаете, сколько у Вас в книге перцу…» (см.: НИОР РГБ. Ф. 249. К. 3874. Ед. хр. 4. Л. 43–44).
[Закрыть].
«<… > Дорогой Вас[илий] Васильевич], должен Вам заявить, что я обеими руками подписываюсь под статьей Струве. Я хотел тоже выступить против Вас в печати, но разные соображения психологического характера меня остановили… я почувствовал, что не найду подходящего тона. Или буду чрезмерно груб, а потому и жесток… И я промолчал. Может быть, это ошибка, недостаток мужества… Ваши. общественные“ выступления страшно нецеломудренны, производят невероятно циничное впечатление. Точно ходите по улице с расстегнутыми штанами. Имейте в виду, что политики чистой воды, вроде Милюкова, Гессен и Кº не обратили на Ваши статьи никакого внимания. Для них Вы, как своеобразная личность, не существуете» [552]552
НИОР РГБ Ф. 249. К. 3871. Ед. хр. 6. Л. 75–76 об. Здесь и далее подчеркнуто Д. Философовым.
[Закрыть].
В. Розанов никогда и не претендовал на «целомудренность». В письме 1898 г. к П. Перцову он признавался: «У меня нет целомудрия жизни и целомудрия долга. Связывает ли меня в чем-нибудь, что я – „писатель“, „философ“…? НИ В ЧЕМ. Я, Бог знает, что могу сделать, „вечно погубить душу“ и „репутацию“. Эта безграничность воли ужасно меня тяготит: точно что-то Нероновское»[553]553
Розанов В. В. Письма к П. П. Перцову. Письмо 16. С. 503.
[Закрыть].
Эта «безграничность воли», а вернее, сегодня искреннее желание писателя писать о святом и праведном Иоанне Кронштадском, а завтра – поносить Церковь по разным поводам (например, глумиться над церковным праздником Обрезания Господня), многих отталкивала от него. Таким же образом складывались и его личные отношения с людьми: наметившаяся близость интересов перерастала в дружественные отношения, которые потом вероломно рушились какой-нибудь язвительной розановской статьей «исподтишка». В начале их приятельских отношений Д. Философов как-то признался В. Розанову: «Когда я читаю Мережковского, я читаю его мысли, слежу за силлогизмами, решаю задачку, очень интересную», но «ко мне ничего не прибавилось и от меня ничего не убавилось. Когда я читаю Мережковского, я с первой строки вижу, что он хочет сказать… Когда я читаю Вас, то при первом прочтении мне все равно, что Вы пишете… Вы так художественны, что к Вам можно подойти и с чисто художественной точки зрения, даже не будучи согласен с Вами»[554]554
НИОР РГБ. Ф. 249. К. 3871. Ед. хр. 1. Л. 46.
[Закрыть]. Эта «художественность» стиля В. Розанова притягивала к нему людей разных слоев и разного толка, многие принимали ее за особенный дар искренности. Это была присущая писателю способность обнажать высокие и низкие движения своей души, наблюдая за нею с позиций исследователя, и это «обнажение» у В. Розанова часто граничило с потерей «целомудрия» и сказывалось на отношениях с близкими людьми. Так было у В. Розанова в начале его журналистской и писательской карьеры в отношениях с Владимиром Соловьевым.
Вл. Соловьев в 1893 г. сочувственно отнесся к брошюре Розанова «Место христианства в истории». Но уже в 1894 г. В. Розанов выступил в первом номере «Русского вестника» со статьей «Свобода и вера» с опровержением статьи Вл. Соловьева «Исторический сфинкс». Во втором номере «Вестника Европы» философ назвал статью Розанова «елейно-бесстыдным пустословием», подметив, что тот «закон жизни», для которого В. Розанов требует в своих статьях свободы, – есть «закон жизни животной». Последовал обмен колкостями в прессе, а после вышучивания Соловьевым розановского «оргиазма» (основная тема тогдашних статей писателя о поле и браке) отношения были испорчены. В. Розанов продолжал мстить Вл. Соловьеву мелкими «уколами» исподтишка и после смерти философа (он весьма нелицеприятно отозвался о нем в письме к П. П. Перцову)[555]555
Розанов В. В. Письма к П. П. Перцову. Письмо 25. С. 511.
[Закрыть].
Так сложилась его переписка с епископом Вологодским и Тотемским Никоном (Рождественским) и игуменьей Ниной. Также в 1903 г. он опубликовал письма новгородского протоиерея А. П. Устьинского, который воспринял идеи В. Розанова о супружеских отношениях в христианстве и другие положения «неохристианства»[556]556
Новый путь. 1903. № 11. С. 194. См. также отзыв о рассуждениях А. Устьинского (В. Розанов скрывал фамилию протоиерея под псевдонимом «У – кий») М. Меньшикова: Из писем к ближним // Новое время. 1903. 23 марта.
[Закрыть], а затем без спроса на то согласия своего корреспондента – частную переписку с митрополитом Санкт-Петербургским и Ладожским Антонием (Вадковским).
В. Розанов, как и многие деятели культуры России конца XIX – начала XX в., испытал значительное влияние творчества Вл. Соловьева. В 1892 г. между ними установилась переписка и вначале имела дружеский характер. Ответы Вл. Соловьева на письма В. Розанова показывают, что В. Розанов не понимал его как философа. Так, переписываясь с Соловьевым по поводу затеянной В. Розановым публикации писем К. Леонтьева, В. Розанов получил письмо философа от 28 ноября 1892 г., в котором были такие строки:
«Многоуважаемый Василий Васильевич…
Разумеется, я ничего не имею против печатания Вами касающихся меня писем покойного К. Н. Леонтьева… <…>Из замечаний Ваших по поводу вероисповедного вопроса я вижу, что моя действител ьная точка зрения по этому предмету осталась Вам неизвестною. Изложить ее в письме я не нахожу возможным.
< … > Я считал и считаю излишним указывать на положительное значение самим Христом положенного Камня Церкви, но я никогда не принимал его за саму Церковь, – фундамента не принимал за целое здание. Я также далек от ограниченности латинской, как и от ограниченности византийской или аугсбургской, или женевской. Исповедуемая мною религия Св. Духа шире и… содержательнее всех религий: она не есть ни сумма, ни экстракт из них, как целый человек не есть ни сумма, ни экстракт своих отдельных органов. Вот намек, хоть и темный, убедит Вас… что Ваши замечания, справедливы они или нет сами по себе, во всяком случае не имеют никакого отношения к моему образу мыслей…»[557]557
НИОР РГБ. Ф. 249. Ед. хр. 3823. Л. 107 об.– 108 об.
[Закрыть].
Темы НРС в письмах В. В. Розанова и письмах его корреспондентов
Очертив круг отношений В. Розанова с семьей Мережковских и Д. Философовым, мы переходим к отношениям, сложившимся у писателя с церковной интеллигенцией и духовенством. Представление об этом можно получить по письмам, хранящимся в рукописном архиве В. Розанова под грифом «Письма монашествующих»[558]558
Сохранившаяся в архиве писателя В. Розанова переписка с монашествующими преимущественно в виде автографов представлена в НИОР РГБ письмами к нему с конца XIX в. Приводимые здесь письма частично опубликованы мною в журнале «Наш современник» (см.: Воронцова И. «Завтра помяну Вас у престола Божия…» // Наш современник. 2006. № 4. С. 230–239) и материалах Ежегодной Богословской конференции Православного Свято-Тихоновского Богословского института за 200 4 г. (см.: Воронцова И. В. Письма монашествующих к В. В. Розанову // Ежегодная Богословская конференция Православного Свято-Тихоновского Богословского института: Материалы 2004 г. М., 2005. С. 417–424).
[Закрыть]. Значительный объем переписки приводится нами с начала Петербургских религиозно-философских собраний и оканчивается периодом после исключения В. Розанова из ПРФО в 1914 г. ввиду его выступлений по делу Бейлиса.
Письма монашествующих как нельзя лучше очерчивают круг общения и степень влияния писателя на современников. Они демонстрируют как рост авторитета писателя среди представителей церковной среды, так и ту любовь, которою Церковь старалась покрыть «выпады» против нее и хулу на нее одного из ее сынов. Из письма в письмо, увещевая писателя за его неприязнь ко Христу, представители духовенства продолжали любить в нем его литературный талант и его самого. Показательны письма игуменьи Нины, епископа Никона (Рождественского), а также монаха Серапиона[559]559
Ввиду возможности ошибиться с фамилией корреспондентов В. Розанова, мы приводим их тогда, когда они достоверно известны из писем их авторов.
[Закрыть] и архимандрита Александро-Невской Лавры Василия (Лузина), архимандрита Вениамина (Федченкова), архимандрита «Общества „Первая российская школа трезвости“ Сергиевой пустыни иеромонаха Павла и др. Все они присылали к В. Розанову, как популярному журналисту, пишущему по церковным и религиозным вопросам, свои религиозные сочинения с просьбой отозваться о них. Среди писем к нему священников, иноков, показательно то, что многие сами обращались к В. Розанову, просто находя его адрес в адресной книге, прочитав какую-то из его первых книг. И это было доказательство того влияния, которое оказывал В. Розанов на читателей, благодаря своей особой стилистической манере. На православных читателей большое впечатление производили такие его апологетические статьи, как, например, статья 1909 г. в «Новом времени» о народном почитании протоиерея Иоанна Кронштадтского. Так, например, в 1913 г. автор статьи в «Церковно-общественном вестнике», нелицеприятно отзываясь о резких примечаниях В. Розанова к публикации им в «Литературных изгнанниках» писем Н. Н. Страхова, все же отдал должное таланту писателя, назвав Розанова «психологической загадкой»[560]560
Что, правда, не помешало ему высказать и колкости в адрес Розанова-журналиста: «Розанов груб, злобен, ехиден – словно змея, которая обмазывает своею ядовитою слюною все, с чем соприкасается, и при том с какою-то сладенькою улыбочкой. Прямо по-карамазовски» (Ан. П. Психологическая загадка // Церковно-общественный вестник. 1913. 16 мая. С. 4).
[Закрыть]. Он сказал о сочинениях Розанова: «Богатые проницательными замечаниями и грубыми мыслями… они будят мысль читателя и намечают плодотворные точки зрения в области размышлений над вопросами жизни, особенно религиозными»[561]561
Ан. П. Психологическая загадка. С. 4.
[Закрыть].
Митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Антоний (Вадковский) отвечал В. Розанову по поводу беспокойств писателя о его детях во втором браке, по церковным канонам числившихся незаконнорожденными[562]562
В. Розанов в молодости женился на Аполлинарии Сусловой, которая не дала ему развода при его повторной женитьбе. Родившиеся во втором браке дети Розанова не могли носить даже фамилию их отца.
[Закрыть], с ним переписывался епископ Волоколамский, викарий Московской епархии Феодор (Поздеевский), несколько лет шла переписка с профессорами духовных академий М. М. Тареевым и Н. Н. Глубоковским. Письма современников были посвящены традиционным для Розанова темам пола, плоти и брака в христианстве, его выступлениям на собраниях Религиозно-философского общества.
Письма к В. Розанову епископа Никона (Рождественского)[563]563
Ввиду того, что многие личные письма епископа Никона публикуются впервые, они приводятся полностью (за исключением нечитаемых мест и не относяхся напрямую к теме данной книги). С их страниц встает тип церковного интеллигента конца XIX – начала XX в., противостоящего распространяющему свое влияние модернизму. Многочисленные многоточия принадлежат епископу Никону, и обозначают у него некоторое замешательство или задумчивость автора письма. Письма отпечатаны на пишущей машинке.
[Закрыть]
Переписка В. Розанова с епископом Тотемским и Вологодским Никоном начинается в последние годы XIX в., когда епископ был еще в сане архимандрита. Она затрагивает сначала просто обмен мнениями по вопросам воспитания детей в церковном духе, затем в письмах появляется дружеский тон общения. Так, видимо, в ответ на письмо В. Розанова о статье архим. Никона (Рождественского), архимандрит отвечает ему в 1895 г.:
«Досточтимый о Господе Василий Васильевич;
Сейчас имел удовольствие получить письмо Ваше, тронувшее меня до слез… Слава Тебе, Господи: не один я так думаю: есть люди, которые то же думают, так же рассуждают, авось, Бог даст, получше меня и в жизнь проведут то, о чем я высказался… Статья моя, может быть, потому и вышла такою, какова она есть, что писана она в ночь на св. Пасху…
Спасибо Вам, что откликнулись. Печать что-то холодно промолчала о моей статейке. Только в „Церк[овном] Вестнике“ было несколько строк, да и то с упреком за графа Толстого… Мало нас, слишком мало, и те, кои должны бы радоваться, что светские журналы стали говорить таким языком, как мы говорим с Вами, – и они изволят обижаться на слово правды, им сказанное. <…>
Сколько раз и я говорил Вам сердечное спасибо за Ваши прошлогодние статьи по вопросам воспитания. Скажу Вам: есть и в сем вопросе с нами единомысленные люди. У меня есть записка одного полковника радетеля правды православной, в которой много мыслей, очень сходных с Вашими… Говорить о возможности перевоспитания детей наших интеллигентов путем духовных школ – бесполезно. Первое: возможно ли это, когда доселе не сделано еще самого возможного и в то же время самого желательного дела – передачи всех начальных школ в ведение Церкви… А ведь это так необходимо… так законно… так разумно… и на это – не решаются… решатся ли трогать «интеллигентов»?<…>Второе: наши духовные школы – увы – заражены таким духом, от которого надо беречь и детей интеллигентов… конечно не все, а в большинстве… В чем это зло – сразу не скажешь…
С совершенным почтением и ответной любовью о Господе есмь Ваш богомолец и слуга
редактор „Троицких Листков“
Архимандрит Никон.
Бываете ли в нашей обители? Милости прошу ко мне в келию…
8 июня 1895 г.
Лавра пр. заступника земли Русской»[564]564
НИОР РГБ. Ф. 249. К. 4214. Ед. хр. 14. Л. 67.
[Закрыть]
Он продолжает еледить за творчеством В. Розанова и его выступлениями в печати. 25 декабря 1903 г., в канун богослужения Рождества Христова, молящийся о спасении души раба Божия Василия архимандрит Никон пишет В. Розанову в одном из писем этих лет: «Завтра помяну Вас у Престола Божия». Несмотря на переписку, они не встречаются. А через несколько лет, уже будучи епископом Вологодским и Тотемским, Никон обращается к В. Розанову с письмом надежды. Оно датируется 1908 г., это пора начала собраний вновь открывшегося Петербургского религиозно-философского общества, это время многих и многих антицерковных выступлений В. В. Розанова в печати. И епископ Никон решается попробовать поговорить с «заблудшим сыном» и пишет В. Розанову следующее:
«Многоуважаемый Василий Васильевич.
Прошу извинения, что, не будучи лично знаком с Вами, позволяю себе писать Вам, как старому знакомому и близкому мне человеку. Впрочем, мы знаем друг друга как работники пера, а это письмо останется между нами [565]565
Подчеркнуто епископом Никоном (Рождественским).
[Закрыть].
Вот уже три дня, как внутренний голос говорит мне: пиши, пиши к Розанову, грех тебе будет, если не напишешь… И я сажусь за свой ремингтон, после всенощной в великий праздник Рождества Христова, чтобы кратко побеседовать с Вами.
Прочитал я Вашу статью об о. Иоанне и вспомнил Ваше письмо, когда-то, лет 10 назад, посланное Михаилу Петровичу Соловьеву, письмо, в котором Вы с полной откровенностью, как пред духовным отцом, поведали этому хорошему человеку все свои семейные тайны… Помню, он прочитал мне это письмо, чтоб посоветоваться со мною: что ему делать? И я дал ему совет – не знаю, выполнил ли он его – вернуть письмо Ваше Вам, чтобы тайны Вашей исповеди не попали кому-либо в руки из посторонних людей.
Я грешен пред Вами: мне казалось, что все потеряно, что Вы так далеко зашли со своими умствованиями в вопросах веры, что уже не вернуть Вас к Господу Спасителю… А вот же выходит, что в Вас еще не совсем замерло чувство православной веры, чувство понимания истинной церковности: Вы сумели оценить великого старца Божия отца Иоанна[566]566
Очевидно, речь о ев. Иоанне Кронштадском.
[Закрыть]. Вы не убоялись сказать открыто пред целым светом, что верите в чудеса, совершаемые силой Божией в Церкви Православной, что в ней, яко носительнице истины Христовой, и ныне есть истинные Божии избранники, чрез которых Господь изливает Свою благодать на верующих… Ведь если бы Церковь наша была еретична, если бы она (была. – И. В.) заражена богопротивными учениями, несогласными с учением Христа, то ея служители не могли бы получать дар такой благодати: Бог лжецам не потатчик.
Радуюсь за Вас, что Вы еще не утратили способности, ставя себя лицом к лицу с Своею совестью, говорить только то, что велит эта совесть. Хочется верить, что Вы не обидитесь сими моими словами: в них, по крайней мере, нет лести… ТАКИЕ грешники недалеко от Царствия Божия. Доселе Вы бродили „около стен церковных“: теперь хочется думать, что Вы заглянули и за порог церковный. Благоухание смирения Христова коснулось Вашего духовного обоняния чрез смиренную личность великого Божия служителя, и Вы вспомнили, что он не одинок, что есть и Филареты, и Серафимы в нашей Церкви…
Дорогой Василий Васильевич! От всего сердца хочется сказать Вам: довольно блужданий по распутьям лукавых смышлений человеческих: пора домой, к родной матери Церкви; она давно ждет Вас с распростерт ыми объятиями; Вы еще можете ей послужить пером своим, можете много загладить своих против нея прегрешений! …Пора! Мы переживаем времена грозные, и кто знает? Может быть скоро грядет „ин“, о ком предрек Христос, человек беззакония, сын погибели, превозносяйся паче всякого Бога…
Желаю Вам милости Божией
Никон Епископ Вологодский и Тотемский» [567]567
НИОР РГБ. Ф. 249. К. 4214. Ед. хр. 14. Л. 69.
[Закрыть]
Переписка между ними возобновляется в следующем году, епископ приглашает В. Розанова лично познакомиться.
«Многоуважаемый Василий Васильевич!
От души спасибо Вам за Ваше ХОРОШЕЕ письмо. К сожалению, не имею времени подробнее побеседовать в ответ на него. В Вологде я писал неделю, а возвратившись сюда я состою членом Г. Совета от монашества, нашел массу неотложных дел, да и все еще не оправился от болезни. Впрочем, я всегда больной человек.
Пишу сие, чтоб сказать Вам: в воскресенье, в 8 час. вечера, я буду читать в зале Общества рел[лигиозно]-пр[авославного] просвещения, на Стремянной, свою беседу о том, чем жива православная русская душа. Тема, судя по Вашему письму, близкая Вашему сердцу. Неугодно ли послушать? А кстати и познакомимся…
Не знаю, что это: а мне просто жаль Вас… Простите откровенное слово. А впрочем, Вы умеете ценить такое слово. Если есть у Вас деточки, от десяти лет, приведите с собою. <…>
Ваш доброхот и слуга
Никон Епископ Вологодский и Тотемский.
22 янв. 909
Невская лавра»[568]568
НИОР РГБ. Ф. 765. к. 3. Ед. хр. 12. Л. 70.
[Закрыть]
Следующее сохранившееся письмо отправлено епископом не Розанову, а в редакцию газеты, где работал В. Розанов, и связано с публикацией последним нескольких статей о необходимости сократить число церковных праздников. Так, например, в статье «Тихое слово» (номер газеты установить не удалось), обращенной к епископу Никону, он выдвинул очередные причины того – в дополнение к приведенным ранее, – почему духовенство «выдумало» праздники. По мнению писателя, это было желание получить дополнительную прибыль. В. Розанов говорил о «долге», обязывающем духовенство совершать служение и просвещать паству: при народной неграмотности другого способа общения с народом духовенство не знало, и богослужения были небходимы, праздники служили такого рода просвещению, но вследствие их народ, «поучаемый в церкви… стал в то же время работно-развратен». «Колокол» 14 апреля[569]569
Журавлев П. И. Все скорбь православным // Колокол. 1909. № 931. С. 3.
[Закрыть] поместил скорбную заметку крестьянина П. И. Журавлева по поводу розановских рассуждений о сокращении церковных праздников. А епископ Никон отписал:
«В редакцию газеты «Новое время»
Епископ Вологодский и Тотемский
В № 11856 Вашей уважаемой газеты помещено открытое мне письмо г. В. В. Розанова по вопросу о сокращении праздников. Прилагая при сем мой ответ на это письмо, покорнейше прошу почтенную Редакцию дать место сему ответу в завтрашнем № газеты, а приложенные печатные статьи передать Василию Васильевичу Розанову.
О том, будет ли напечатан мой ответ, прошу почтить меня уведомлением по адресу: здесь, Невская лавра, нижеподписавшемуся.
Примите уверение в моем совершенном почтении.
18 марта 909
Невская лавра епископ
Член Государственного совета Никон
Вологодский и Тотемский»[570]570
НИОР РГБ Ф. 765. К. 3. Ед. хр. 12. Л. 71.
[Закрыть]
При сем обращении епископ Никон приложил текст Открытого письма к В. В. Розанову.
«Немногое в ответ на многое. (Открытое письмо В. В. Розанову).
Многоуважаемый Василий Васильевич!
Вы положительно неистощимы в своих ответных мне статьях: на одно мое письмо вот уже четыре статьи прочитал я в ответ, а сколько еще впереди – знаете только Вы. Надеюсь, почтенная редакция „Нового Времени“ даст местечко и моим кратким – ибо, к сожалению, не имею возможности писать много заметок на Ваши статьи. Прочитал я их и мне невольно пришли на память первые времена христианства, и грустно мне стало, что ныне, в среде христианской, повторяется то, что было… Известно ведь, что тогдашние интеллигенты-язычники, конечно, считавшие себя людьми образованными, судили о христианстве по тем клеветам, какие возводили на них исконные враги Христова учения – иудеи. <… > Но что было простительно людям совершенно чуждым христианству, то едва ли простительно ныне, в недрах самого христианства. Мне, право же, хотелось бы все же считать Вас христианином. А между тем… да судите сами! Я не буду искажать Ваши слова как… делаете Вы, приписывая мне… то, чего никто не найдет в моем ответе Вам (эту передачу моих слов представляю на суд наших читателей). <…> Я буквально повторю Ваши слова: «Заметим, что в греческом тексте Евангелия нет дополнения: сказано не „нищие духом“, а просто „нищие“, „экономически захудалые“». – Вот ваши слова. Теперь спрашиваю Вас: какая Вам была нужда клеветать на подлинный греческий текст Св. Евангелия?…Ну не легкомыслие ли это?<…> Правда, в некоторых кодексах у Луки нет слова τω πνέυματι, но в большинстве есть, а у Матфея – во всех изданиях, да притом надо иметь и то в виду, что Ев[ангелист] Лука передает беседу Спасителя конспективно – у него, наприм[ер], только четыре блаженства, а Матфей полно – все 9 блаженств. <… >А ведь вы строите на этой сомнительной цитате целую теорию учения нашей Церкви о труде! И чтобы подтвердить эту теорию, не стесняетесь обвинять духовенство в отсутствии якобы проповеди о труде… Помилуйте, многоуважаемый Василий Васильевич! Да если бы вы пожелали, то нашли бы… таких проповедей сотни и в писаниях святоотеческих, и в сборниках слов наших русских проповедников и на страницах наших духовн ых журналов. Да Ваш покорный слуга… в своих „Троицких листках“ не раз обращался к этой теме и выпустил побольше миллиона экземпляров таких листков… Но Вы, вероятно, вовсе не читали подобных листков, хотя Тр[оицких] Листков выпущено мною более 136 миллионов в течение 30 лет…
<…> Создав себе свою собственную теорию учения Церкви о труде… Вы торжественно восклицаете: „пока Церковь не начнет… догматически учить о благословенности труда и естественного продукта труда – благосостояния, дотоле труд не воскреснет!“ <…> По учению Церкви ни богатство, ни бедность сами по себе нравственной ценности не имеют, и как не говорит Церковь: „блаженно нищенство“, так и не повторит за Вами „блаженно обилие! “ <…> Если Вы… согласны со мною[571]571
В том, что «без Христа Церковь – мертвый труп».
[Закрыть], то должны взять назад свое слово, которое Вы сказали-то „тихо, совсем потихоньку“, что заповеди Божии суть „щит от Церкви“. <… > Церковь установила праздники – значит Христос их установил. А Христос есть истинный Бог, значит дни эти – действительно Божии…» [572]572
НИОР РГБ. Ф. 765. К. 3. Ед. хр. 12. Л. 1–4 (машинопись с вычеркиванием и вставками рукою автора. Письмо без даты).
[Закрыть]
Следующее письмо также весьма характерно и говорит о многом. Предлогом для ответа послужило сообщение В. Розанова епископу Никону о получении им «книжки», написанной епископом Никоном. Однако епископ пишет в ответе, что никакой книжки своей В. Розанову не только не посылал, но и кто бы это мог сделать, не знает. Епископ вновь пытается воззвать к голосу сердца В. Розанова, не понимая причин вероломства, которое было свойственно характеру писателя. Епископ показывает, что надеется и уповает на то, что нападки В. Розанова на Церковь и Христа – лишь следствие той боли, которую В. Розанов носит в себе из-за непризнания его детей законорожденными.
«<… > Василий Васильевич! Паки реку Вам: зачем Вы бежите от Церкви, к которой влечет Вас Ваше сердце? Зачем так „секретно“[573]573
Имеется в виду прикровенность розановской веры, выражающейся в гонении им Христа. См. также у Д. Мережковского об этом.
[Закрыть] исповедаете веру свою? Почто не идете к матери, которая зовет Вас теплым словом ласки своей?
В январе звал я Вас на лекцию свою, посылал Вам билет, или программу, не помню уже, думал – пожалуете, а Вы не откликнулись. Вы напали на меня в Н[овом] В[ремени] за защиту праздников, Вы, конечно, читали ответы мои, ведь прав же я был: ведь гора родила мышь? – и нас считают литературными врагами. Я ценю врага искреннего, Вас мне было жаль, ибо думалось, судя по прежним письмам Вашим – Вы не совсем были искренни в своих статьях о праздниках… Простите, что так откровенно пишу, получил я много писем, и один из писавших говорит: „земно Вам кланяюсь за статьи в ответ Розанову, и все же люблю я Розанова и погрешающего“…
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?