Читать книгу "Тайрага – Путь светлых. Часть 1"

– Меркурий – спутник Земли?! – в очередной раз удивился Светослав.

– Да Меркурий её бывший спутник, оторванный от планеты в ходе катастрофы. Вообще спутник для любой планеты – это своего рода способ стабилизации и поддержания на планете нужных условий, и для выравнивания гравитационной составляющей в механизме Солнечной системы. Итак, после выравнивания гравитационных сил в Солнечной системе, «светлые» занялись обустройством нашей планеты. Луна стабилизировала вращение Земли вокруг своей оси и самое главное придала ей наклон, без которого жизнь на планете была бы не возможна. Но в наклоне оси есть и еще одна мудрость «светлых». Такое положение планеты позволяет воде застывать в районе полюсов, а атмосферной влаге выпадать в виде снега. После этого при смене сезона и лед, и снег таят… – Старик развел руками и улыбаясь добавил: – Сводя на нет усилия «тёмных»!

Светослав внимательно слушавший собеседника, приподнял брови и в недоумении спросил:

– Как это… не пойму?

– Вода… Вода Светослав… Всё дело в ней! Помнишь я как-то говорил тебе, что вода – это энерго-информационный носитель, с её помощью обеспечивается стабильность, жизнеспособность и управление любой биологической системой. Вода, соприкасаясь с материальными объектами, впитывает в себя не только их микрочастицы. Например, проходя через толщи земных пород, минерализуется. Она, чего бы или кого бы ни касалась, попутно вбирает в себя энергетические и информационные составляющие объектов, но кроме этого ещё и передает имеющуюся в ней информацию. Чтобы проще было объяснить скажу так: помнишь, в некоторых сказках упоминается «Живая» и «Мёртвая вода»? Это не просто выдумка сказителей, а отражение тех древних знаний, которыми когда-то пользовались наши предки. Так вот «Мёртвая вода» ничего общего с трупами не имеет. «Мёртвая вода» -это та, в которой нет никакой информации связанной с жизнью. То есть, обнулённая. Но она является основой жизни. Именно такой водой Волохи или знахари начинают своё лечение, выводят лишнюю информацию, очищают тела. Ведь мы же большей частью своей состоим из воды. Поэтому, чтобы иметь здоровое тело нужно знать какую воду ты пьешь. «Живая вода» – это та вода, которая несёт информацию жизни. Поэтому ею знающие люди продолжают лечение после принятия «Мёртвой воды». Неспроста, издревле все ведуньи и ведуны заговоры делали на воду, набранную в определенных источниках. Не всякая вода годится для заговора.

Светослав спросил:

– То есть, наговаривать можно только на «Мёртвую воду», на нулевую?

– Да.

– А, как?

Старик улыбнулся любопытству собеседника, потом спокойно поправляя, угли костра палкой ответил:

– Какого-то, особого таинства или специальных магических заговоров для этого не нужно. Те, кто из этого делают тайну, просто жулики, желающие либо заработать, либо по привычке хотят привлечь к себе внимание, подсасывают чужую энергию. Разговаривать с водой нужно просто, лучше конечно если в твоих словах будет какая-то рифма, гармония, но говорить нужно не в прошлом и не в будущем времени, а в настоящем, с указанием конкретного результата. И пить такую воду желательно сразу, а если хранить, то недолго, и в таком месте, где нет доступа посторонних людей, чтобы вода не нацепляла лишней информации.

Вдруг Светослав усмехнувшись, перебил собеседника:

– Слушай, так если мы все, большей частью состоим из воды, так можно нашептать кому угодно и, что угодно?..

– Нет, нельзя! – теперь Старик перебил его. – Нельзя потому, что для защиты от такого воздействия и существуют наши тонкие тела. Кроме многих прочих функций они выполняют функцию защиты нашей личной информации. Если ты сам для себя установил, что никто и ничто не сможет тебя одолеть ни заговором, ни наговором, если ты уставил такую защиту и помнишь об этом, то никто её не преодолеет, даже океан воды. Поэтому, когда хотят причинить вред, прежде всего, воздействуют на тонкие тела и, когда защита пробита, вот тогда жди чего угодно. Помнишь сказку про то, как выпил мальчик из лужицы и козлёночком стал. Он сам снял свою защиту, будучи предупрежденным, ослушался сестру, то есть разрешил проникнуть в себя чужой информации. Так вот суть-то сказки не про злую волшебницу, что сестрицу Алёнушку сгубить хотела, а суть в том, что нельзя пить, что попало, и где попало. Не принимай питья от незнакомых, и в незнакомом месте.

Улыбнувшись в усы, старик добавил:

– А вообще пить из лужи гораздо безопаснее, чем принимать питьё (воду) от незнакомых людей. Иначе велик шанс сгубить себя и свой род. Ладно, мы отвлеклись… Вода!.. Именно с её помощью, когда-то Волохи, а теперь Хранители, удерживают Явь в стабильном состоянии. Вот откуда народ, проживающий на территории современной Руси, берёт силы. Поэтому и возрождается она каждый раз, после очередных передряг, как птица Феникс из пепла, силой Хранителей, передаваемой через воду. Каждую весну чистыми ручьями течет вешняя вода по полям и лугам, собираясь в реки, а те несут эту воду с информацией, озвученной Хранителями, в океаны. Так правят они Явь, вычищая мертвой и живой водой всю грязь, что собирается в океанах. Именно поэтому «тёмными» так продвигаются те технологии, что загрязняют воду, и всеми силами они стараются захватить этот ресурс, чтобы контролировать разумную жизнь в Яви и в конечном итоге свести её на нет. Именно поэтому им нужна наша территория – только на ней живы Хранители, способные так просто и так умело противостоять неимоверным усилиям «тёмных».

– Одно не пойму, откуда берется нулевая (мёртвая) вода?

– Это касается только чистой воды, незагрязненной. Чтобы снять с воды любую записанную на ней информацию, достаточно её перевести в другое состояние, из жидкого в твердое и обратно. Или испарить и вновь превратить в жидкость. Например, дождевая или талая вода… Вот поэтому Хранители находятся не в жаркой Африке или другом комфортном месте, а именно в северном полушарии, где метаморфозы с водой происходят в глобальном масштабе, в течение годичного цикла. А, чтобы это происходило стабильно в нужном температурном диапазоне и на определенной территории планеты, для этого нужна ЛУНА. Она удерживает ось вращения Земли под определенным углом к Солнцу и задает нужную скорость вращения. Теперь всё понятно?..

– Получается механизм Земля-Луна генерирует в достаточном количестве нулевую (мёртвую) воду, а Хранители накладывают на неё нужную информацию. Так?

– Так!

– Но тогда этим могут воспользоваться и «тёмные»! Заложить в воду нужный посыл и достичь своего результата…

– Почти правильно, но не совсем! Любой человек на планете может наложить на воду любую информацию. Но это касается быта, вылечить себя, семью, соседа… Но в масштабах планеты… Для этого нужно уметь понимать, чувствовать стихии, вибрации планеты… И не по сумасбродству своему, а вместе с ней… Чтобы положить на воду заговор в таких масштабах, изменяя пространство и направление течения жизни, для этого нужно иметь силу своего развития, чистоту души и мыслей.

– Прям, как в сказках… А если нет чистоты души и мыслей?

– Если нет, то тебе и в голову не придет думать о подобном… А в сказках действительно говорится о чистоте души и мыслей только мало кто понимает, что речь идет не о качестве воспитания, а о состоянии сущности, которая способна воспринимать информацию в определенном частотном диапазоне. А чистота души, порядочность и тому подобное – это можно сказать «побочные качества» такой сущности, «побочные качества» её развития… Её внешние проявления.

Глава 8. В деревне

Светослав с Полиной на руках подошёл к маленькому бревенчатому домику, до окон заметенному снегом. Его серая тесовая крыша с одной стороны от старости была сплошь покрыта лишайником, а с другой – метровым сугробом. На то, что в доме есть жизнь, указывала узкая ниточка-тропинка, ведущая к покосившемуся крыльцу.

«Вроде бы дома … – отметил про себя охотник. – Палки не вижу…»

В этих местах по старому сибирскому обычаю дома на замок не закрывали, а уходя, хозяин приставлял к двери палку. Если видишь палку, значит, дома никого нет и подходить не нужно, а если подходишь в отсутствие хозяина, значит, с недобрыми намерениями. Вот про эту палку и думал Светослав, подходя к дому.

Он присел на крыльцо перевести дух. Хоть охотник и обладал недюжим здоровьем, но путь был неблизким, и всё это время, нести на руках Полину было не просто.

Девушку знобило. Временами мелкая дрожь волной пробегала по всему её телу, и тогда она чуть постанывала.

В очередной раз пробежавшая дрожь поторопила охотника, и он, сидя, повернулся и кулаком ударил в дверь.

– Баб Дарья, открывай! Помощь твоя нужна!

В ответ на стук в доме послышалось движение. Избинная дверь – из избы в сени – чуть приоткрылась и старушечий голос устало произнес:

– Чего стучишь, заходи… не заперто.

– Баб Дарья руки заняты, открой дверь.

– Вот беспокойная душа! – проворчала старуха.

Шаркающей походкой, не торопясь она прошла через все сени и открыла дверь.

– Ухты батюшки! Заноси скаре! – спохватилась старуха, увидев охотника с девушкой на руках. – С утра жду тибя, а тибя всё нету и нету! А оно вона чё! Тебя ноша держит… Вон туды клади, на кравать! Плоха ей глижу… А ты всё с волкам ходишь?

– С каким волком, бабуля? Это собака, Друг зовут.

– Как завуть я помню, ни беспамити ишо! Толька ни собака ента, а волк! Собачьай кравИ в ём мала… Ты вроди с глазами, а слипой – толька снаружи видишь… Ладна, ни а том нада…

Бабка подошла к девушке, сняла с неё вязанную шапку, расстегнула комбинезон и опять по старушечьи заворчала:

– Жар у иё, тарапитьси нада!

Руками ощупав внимательно шапку, возмущенно вздохнула:

– О-о-о-х! Кто жи в тайгу-та в такой одёжи ходит?!

Под брюзжание ворчливой старухи Светослав вспомнил, как увидел её первый раз, когда изодранный и изломанный медведем-шатуном пришёл к ней чуть живой. Было это в четвертый год его жизни за Разломом.

***

Старый огромный медведь, не нагулявший жиру, не лёг в зиму спать.

В тот год снег долго не выпадал, чернотроп в горах сохранялся до конца декабря. Светослав в зиму заготавливал мясо. Легкие морозы не давали пропасть добыче, и мух уже не было – мясо можно спокойно вялить и коптить.

Святослав смертельно ранил марала и по кровяному следу шёл его добирать. Крепкий на рану марал упал только километра через два в распадке пред небольшой речушкой.

Когда охотник нашёл оленя, тот уже был поглодан медведем и завален ветками.

«Любит мишка пропастину… – усмехнулся про себя Светослав, и его тут же обожгла мысль: – Опа-а-а! Мишка! Это плохо! Он уже давно спать должен… Значит шатун!»

Не успел охотник подумать, как из-за пихтовой валежины, лежащей в пяти метрах справа, выскочил огромный бурый медведь…

Только позже разделывая его тушу Светослав понял, как ему повезло в том, что медведь был уже старый, можно сказать древний. Клыки съел почти до дёсен, а когти обломал. Видать, нелегко было бурому добывать себе еду, а тут такая удача – целый марал. Вот он и лёг охранять его.

Когда в одно мгновение, в двух шагах перед охотником вырос медведь, встав на задние лапы, браться за лук было уже поздно. Да и не свалить эдакую гору мышц «зубочисткой».

Старый лесной житель, привыкший пугать соперников своими размерами, встал на дыбы и ударил перед охотником лапами. Светославу показалось, что его подкинуло вверх.

Когда медведь второй раз поднялся на задние лапы, готовый в следующую секунду ударить, охотник поднырнул под него и воткнул тесак зверю в низ живота. Резко дернув его режущей частью вверх, вспорол брюхо.

Пытаясь уйти от неминуемого удара медвежьей лапы, охотник кувыркнулся вперёд и в сторону. Но медведь, пусть и старый, всё же медведь…

Ударом Светослава отбросило в сторону. Когти хоть и тупые разорвали на нём куртку и вспороли левый бок. Это позже он увидел вспоротый бок и понял, что сломаны рёбра. А в тот момент инстинкт самосохранения гасил боль и обострял все возможности организма до предела.

Светослав настолько быстро стал воспринимать происходящее, что ему показалось, будто медведь двигается как в замедленной съёмке. Зверь, рванувшись к охотнику, наступил на свои вывалившиеся внутренности. Вырвав себе кишечник, он взревел от дикой боли так, что задрожали даже окрестные горы. Волчком, кружась на месте, круша огромными лапами всё вокруг, он пытался достать того, кто ему причиняет такую дикую боль. Но это лишь увеличивало его страдания – цепляя свои внутренности, он только приближал конец.

Выбрав удобный момент, Светослав прыгнул медведю на спину и воткнул тесак под лопатку, в сердце. Медведь взревел в последний раз, встал на задние лапы, но парализованный точным ударом охотника покачнулся и упал на бок.

Когда всё закончилось, Светослав ещё некоторое время приходил в себя, лёжа придавленным тушей.

Только спустя некоторое время Светослав стал чувствовать жжение в боку и левом плече, которое повредил, падая вместе с медведем.

Залитый его кровью, он еле вылез из-под огромного побеждённого зверя.

***

Сейчас сидя в избушке у бабки Дарьи он не мог понять, как тогда, с выбитым плечом, освежевал медведя и марала, а потом всё мясо и медвежью шкуру сносил к своему зимовью. И только через несколько дней, когда понял, что с полученными ранами в одиночку ему не справиться, пошел в деревню за помощью.

Бабка Дарья жила на отшибе, отдельно от деревни. Местные её считали знахаркой, кто-то говорил, что она ведьма. И те, и другие относились к ней настороженно, но с уважением. В деревне не было человека, которому бы она не помогла. Лечила всех от мала, до велика, как и чем никто не понимал. Это и являлось той причиной, по которой в её дом лишний раз не заходили, так как всё неизвестное настораживает.

На вид знахарка была старуха, как старуха: худощавая, с морщинистым лицом, чуть сутулая, с узловатыми руками… Вот только при беседе с ней внимание привлекали две особенности: абсолютно здоровые белые зубы и бельма на обоих глазах, но при этом она видела… По крайней мере, как слепая себя не вела.

Вот и в этот раз, когда бабка резко повернулась к Светославу, грозя ему указательным пальцем, направив на него свои бельма, что-то глубоко внутри него сжалось от необычного вида старухи:

– Ну ты и натварил дилоф паринь!..

Светослав даже оторопел от такого поворота, но всё же спросил:

– Чего натворил?..

– Девку с Нави ты вытинул?.. Нильзя етава насильна делать!.. Сама должна была в тело войтить. А так то ля засыпила с сабой каво, то ля патом прилип хто-та… пока ни разбиру. Вопчим убирай атсюды сваво волка, мишаит он мине. Да и сам ухади тожить! Зафтри придёшь.

– Так а…

– Ступай ни тини!..

Выполняя ни то приказ, ни то просьбу старухи, Светослав вышел из избы и направился в сторону деревни.

Кузнец. Именно к нему направился охотник. Дом его стоял ближе всех, на берегу горной речушки, к нему была пристроена небольшая кузница с односкатной крышей, где кузнец и творил, как он сам говорил «шидевры».

Охотник шел по утоптанной тропинке. Слушая звонкое поскрипывание снега, он подумал:

«Последний мороз перед буранами…»

Потом, услышав сзади легкие шаги собаки, остановился и, обернувшись, сказал:

– Слушай, Друг, почему бабка Дарья тебя так не любит? Вроде с виду ты симпатичный парень, глаза только хитрые… И вообще говорит, что ты… волк! Хотя, с другой стороны, чего плохого в волках?..

Друг, видя, что хозяин с ним заговорил, сел рядом и заглянул в глаза. Внимая словам охотника, он одним ухом слушал его, а вторым ловил суетливый лай местных собак.

Светослав любил своего лохматого спутника и каждый раз, пребывая в хорошем настроении или просто, чтоб развеять одиночество, говорил с ним.

Так было и в этот раз. Поймав внимательный взгляд собаки, он засмеялся:

– Да ты не в глаза, ты в душу смотришь! Черт лохматый!

Охотник привычно потрепал пса по голове и пошел дальше, продолжая диалог:

– Давай в этот раз договоримся так! Собак у кузнеца не рвать! А то они у него, нарасти не успевают. Деревенских воспитать можешь и то, если придут сами…

Он шел, разговаривая со своим четвероногим спутником, довольный тем, что не смотря на все приключения в дороге, всё закончилось благополучно.

Недлинный, зимний день начинал терять свою четкость чёрно-белых красок. Деревня, расположенная в нешироком распадке, между двух гор, будто замерла скованная белым безмолвием снежного покрывала. Её дома словно тёмные кочки торчали из-под снега, и только столбы дымов от печных труб говорили, что жизнь здесь есть.

Перед наступлением долгой, холодной ночи, печи трудились во всю, нагоняя тепло в жилища людей. Теплый дым, вырываясь из труб, не потревоженный ветром, поднимался вертикально вверх и там, будто уперевшись в невидимый потолок, растекался по небосводу, образуя над селом подобие крыши, чудным образом нависавшей над домами.

Подходя к дому кузнеца, Светослав увидел его жену, прильнувшую к окну. Та, чуть отодвинув рукой штору, по-деревенски откровенно, наблюдала за новым появившимся человеком.

Ограды перед домом не было. В этих местах её всегда убирали на зиму, чтобы меньше наносило снега, и хозяин мог без труда заехать на коне во двор.

Сам же двор был вплотную пристроен к дому, под одну крышу. Делалось это для того, чтобы заботливый хозяин, в любе время, мог, не выходя на улицу, пройти к скотине, когда непогода, бушуя неделями, заносит дома снегом до самого конька.

В глухих сибирских деревнях подобные мелочи, продиктованные суровыми условиями жизни, аккумулировались веками и, спрессованные воедино, образовали свой уклад жизни, который отличает сибирский быт от любого другого.

Светослав видя, что его приход замечен обитателями дома, остановился перед крыльцом в ожидании хозяина. Через несколько секунд дверь избы скрипнула и половицы сеней скрежетнули под тяжелыми шагами кузнеца. Он без шапки, в наспех накинутой овчинной шубе, в обрезанных старых валенках, обрезанных так, что от них остались одни головки, вышел на крыльцо и скороговоркой выпалил:

– Чё встал? Ругаться, что ли пришел? Заходи!

– Да я это… Собаку куда?.. Чтоб не подрались с твоим… А то сцепятся, как в прошлый раз… Деревенские псы сбегутся, и опять бойня будет.

– А-а-га-а-а! – ухмыляясь, гоготнул кузнец, – Ошметки шкур аж до дома деда Марьяна долетали! Ничё, пусть здесь будет… Жена нашего вон… во двор закрыла. Слышишь, скулит?

Лайка кузнеца, чуя чужой запах, гавкала во дворе и, не имея возможности выйти, время от времени нервно повизгивала.

– Здесь пусть будет! И заходи, а то я вон в трусах одних… видишь?! Холодно!..

Кузнец распахнул шубу и продемонстрировал сказанное. Под шубой кроме белой майки и серых в черную полоску трусов ничего не было.

Светослав поднялся на высокое, четырехступенчатое крыльцо, указав на коврик перед дверью, сказал своему псу:

– Друг, место! – и, пригнувшись, через невысокую дверь прошёл в сени, отделявшие дом от двора и с охотничьей привычкой всё примечать, окинул их взглядом.

Чего только не было у кузнеца в сенях. У дальней стены от входа стояли лари с зерном и мукой, справа от входа, на длинном столе лежали разрубленные на части свиная, и маралья туши, по стенам на вбитых гвоздях висели разные веревки, конские хомуты, пара сёдел, узды и прочие принадлежности конской сбруи. Разная хозяйская мелочь: тазы, вёдра, баки и бочки стояли вдоль стен на полу. Всё было чисто и расставлено по местам, что говорило об аккуратности хозяйки.

Светослав прошёл в дом. Приятное тепло коснулось его лица, запах всевозможных яств, призывно витал на кухне, куда через входную дверь попал охотник.

– О! Да у тебя стол ломится! Ждёте кого?.. – спросил Светослав обращаясь к кузнецу и его супруге.

– Ну для начала – здорОво были! – только сейчас в тепле кузнец протянул охотнику руку.

Взяв друг друга за запястья, как это было принято в тех местах, они обнялись, похлопывая, свободной рукой, друг друга по спине.

– Ха-а-а живой, здоровый чёрт лохматый! – не скрывая радости скороговоркой выпалил кузнец. – А стол это для тебя!

И дальше воодушевлённый встречей друга, глотая слова и фразы, сбиваясь, заговорил:

– Сегодня я себе выходной устроил. Со скотиной в зиму разобрался… марала добыл… видел вон в сенях лежит? И вот решил отдохнуть… Баню топлю! Почему в одних трусах-то по дому и наяриваю… Настраиваюсь, так сказать! От безделья маюсь… А тут смотрю в окошко, ты идешь к бабке Дарье! Думаю, ну если Светослав в деревне, значит, ко мне придёт! Вот я и говорю Любаше: накрывай, мол на стол, щас гость будет.

– Миш! – обратилась к кузнецу его жена, вошедшая на кухню из соседней комнаты. – Совсем затараторил человека! Он с дороги устал, наверное… Здравствуй, Светослав! Снимай свои шкуры и за стол.

– Здравствуй, Люба! – ответил ей охотник.

Обрадованная визитом желанного гостя, она стояла рядом с мужем и, улыбалась, прикрывала рот кончиком пуховой шали, наброшенной на плечи.

– Да, да! – поддержал кузнец, не переставая радостно суетится и улыбаясь в бороду. И пристраивая на вешалку шапку, которую снял с охотника, продолжал говорить: – Только вначале, в баню! А за стол потом! Кто ж в бане с полным пузом моется? Ты как?.. Согласен?!

– Есть, конечно, жутко хочется, – ответил охотник. – У вас так вкусно пахнет… Но вначале, конечно, в баню!

– Любаш! – обратился кузнец к жене. – Давай Светославу моё чистое исподнее… ну и там всё чё надо… Мы в баню. Ух, веники у меня нынче!.. Классные! Попарю-ю-ю!!!

– Да уж готово всё давно и веники, и белье вам, и полотенца, – отозвалась Любаша, юркнула в соседнюю комнату и вынесла, оттуда стопку белья.

Видя, как поёт душа её мужа, радовавшегося приходу друга, и сама, находясь на той же волне, покачивая головой, с задоринкой проговорила не то себе, не то для всех:

– Рад-то, рад-то, как!.. Как ребёнок! Миш, в предбанке разденитесь, Светославушкины вещи мне принесешь, я разберу чё стирать, чё штопать.

– Хорошо Любаш, хорошо! – ответил ей муж и потом обращаясь к гостю, взяв его под локоть поторопил: – Всё, всё идём!.. Баня в акурат прогрелась!

Увлекая охотника за собой, кузнец вышел из дома первым. По узкой тропинке они прошли к бане, расположенной в конце длинного огорода на берегу горной речки.

Друг, видя, что хозяин куда-то пошёл, затрусил неспешно следом.

Когда люди вошли в баню, он вначале сел, потом, немного подумав, лег на снег перед дверью. Положив голову на лапы и успокоившись, прикрыл глаза, не переставая водить по сторонам обрубками ушей.

– Слушай! – быстро заговорил кузнец, увидев собаку в окне. – Не перестаю удивляться вам. Вы с Другом, как не разлей вода – ни секунды друг без друга. Вон уж к бане пришёл, лег под дверь. Вид у него, конечно, – мама дорогая! Ни собака, а гладиатор! Вся морда в шрамах…

– Это только малая часть, – ответил Светослав. – На шкуре под шерстью их не счесть… Последний… по весне этой было. Я кабана припутал, ну и ранил его. Кабан, сам же знаешь, много не разговаривает… Стрела в груди, а он разворачивается и на меня!.. Еле увернулся! Друг тогда помог, вырвал кабану «хозяйство»… дал мне секунду, чтоб я твой тесак ему в бок засадил. Другу кабан клыком лопатку развалил… Ничего! Я через край зашил, как на собаке зажило, – усмехнулся охотник.

Подгоняемые холодом в неотапливаемом предбаннике мужчины быстро разделись и не вошли, а влетели в баню. Струганные бревенчатые стены, казалось, звенели, вобрав в себя жар, излучаемый металлической печью. Небольшое помещение было срублено из лиственницы, в тех местах это распространенное и доступное дерево. Листвяк и без того красноватый, сам по себе, чуть потемнел от времени, и жара. Это придавало бане вид мрачноватый, но уютный.

– Ах, люблю баньку! – крякнул кузнец. – Бывает, наломаешься за день, намаешься, а в баньку сходишь… да самогоночки потом… грамм стопЕтьдесят и, как заново народился. А! Светослав!!!

– Да, хорошее дело… и баня у тебя отличная. Слышал я… старики говорят в бане душу растворить можно и соткать заново.

– Это, как?

– Кто его знает, как… Только рассказывал мне Старик, что в каждой бане живет светлый дух.

– Ну-ка, ну-ка!.. Мне всегда нравилось, как ты там… про разных богов, духов врёшь… Валяй, рассказывай!

– Валяй, говоришь… Ну насчет духа, который в бане живет это конечно образно. Вообще в бане наши предки видели не только смывание грязи с тела, но и с души…

Светослав сделав секундную паузу, подумал:

«По-моему, про тонкие тела ему рассказывать не нужно… пока… Пусть, будет просто душа».

– Понимаешь, – продолжил он вслух. – Раньше, до всех религий, существующих ныне, люди жили и руководствовались другими знаниями. В том числе знали, что в бане можно достигать состояния измененного сознания. Слышал о таком?.. Находясь в котором, человек может найти ответ на вопрос. Или правильное решение проблемы.

– Измененное сознание… Да слыхАл… ТиливИзир смотрим аднака, – намеренно коверкая слова, ответил кузнец, потом шутя продолжил: – Изменённое сознание – это, когда головой об угол и все небо в попугаях?

– Нет. Об угол будет больно, – подхватив шутку, Светослав. – А если серьезно, то предки знали, что в бане можно быстро достичь того состояния, когда тело легко настраивается на нужные частоты, и человек может получать информацию из тонкого мира, из той его части, что иногда называют Информационным полем Земли – Междумирье. Чтобы достичь подобного состояния, например, йоги годами тренируются, медитируют. Есть такие практики, когда, чтоб поймать похожее состояние и запомнить его, они специально поднимаются очень высоко в горы, где в условиях кислородного голодания это сделать проще. Шаманы, например, частенько используют галлюциногены, чтобы сделать тоже самое.

Кузнец широко улыбнулся, обнажив крепкие зубы, и смеясь проговорил:

– А мы значит, как обычно… нашли самое простое решение… Просто паримся в бане. Ха-ха-ха, – раскатисто засмеялся кузнец. – Ну-у может ты и прав… Это по-нашему! Был у меня случай. Принес мне дед Марьян механизм один импортный… сломанный. Как водится, разобрал он его весь до винта, а ума дать не может… Ни отремонтировать сломанное, ни собрать назад. Сломанную деталь я быстро сладил, собрал… Не долго проработал механизм – минут пятнадцать и снова сломался. Второй раз, третий – такая же петрушка. Три дня провозился никакого толку! Марьян еще подтрунивает, хрен старый… Мол, а-а-а-а (!) не смог кузнец сладить…! Устал я, плюнул, на это дело и пошел в баню мыться. Поддал жару! Сижу голову ломаю, как же его… заразу сладить. Ни хрена в голову не приходит! А потом чёта сел на полкЕ, расслабился и мыслЯ умная сама пришла… Опа-а-а! Вот оно как дОлжна быть!.. Я в одних трусах бегом в кузню, через час все сделал. Может ты и прав…

– Помнишь, – сказал охотник, – в школе, когда историю изучали, рассказывали про то, как был период, что налог с дыма брали. Чем больше труб дымит, тем больше налогов с хозяина. Тогда учитель, рассказывая нам ребятишкам, о таком смешном налоге, объяснила это жадностью власть предержащих. Только намного позже до меня дошло, в чем был его смысл. Дело было не в жадности, а в желании заинтересованных, уничтожить пласт культуры… Ту его часть, когда человек, владеющий подобными навыками, мог легко отличить черное от белого. Правду от кривды. Народ имеющий определенные знания, об устройстве вселенной, и практики, позволяющие не сбиться с пути, сильный народ. Его трудно обмануть, запутать и управлять им, как стадом, сложно. Вот и стали нашу культуру потихоньку выкорчёвывать, а нам внедрять инородные знания, в подмену бытовавшим тогда… А когда сумели внедрить такими казалось смешными методами, как налог с дыма, стали потихоньку уничтожать и вытравливать традиции. В ту пору и появились бани по-чёрному, без труб. Конечно в бане то состояние, когда открывается поток информации, нужно «поймать»… научиться входить в него, но мне кажется такой способ практичнее и доступнее, нежели бесконечное безделье в виде медитаций.

– Да-а-а! – засмеялся Михаил, – у нас, как потопаешь, так и полопаешь. Пока медитировал на полянке, глядь зима пришла и жрать нЕхрена. Зубы на полку… Как-то видел по телику передачку одну… Там ихний йог несколько лет просидел, где-то… Промедитировал… Волосищи! Когтищи отросли… грязный!.. Видать в баню не ходит!.. Ха-ха-ха! – кузнец снова засмеялся своей шутке. – Смотрю и думаю, а для чего это?.. Там говорят, мол просветления какого-то достиг… Постиг суть жизни. И что?.. Ну допустим понял он, что-то для себя, ладно!.. А польза-то какая от этого…? Ну, допустим расскажет тот йог кому-то о своём открытии и тот тоже сядет и давай…! Суть жизни сидя постигать… Потом мы все сядем… Обрастем грязью, когтями, а кто кормить нас будет…? Размножаться как будем…? А детей кто кормить будет? Нахрена мы тогда рождаемся на этой земле?.. Чтоб сидеть и нирвану какую-то ловить?.. Нет… Что-то тут не так…! Не по мне это…!

Кузнец зацепил деревянным ковшом горячей воды из бачка печи и плеснул на каменку. Шипя и пузырясь между камнями, вода в миг превратилась в горячую струю, которая рванулась к потолку, и ударившись в него скользнула к бревенчатым стенам, по ним, устремляясь вниз, обожгла тела парившихся своим прикосновением.

– А-а-ах! Хорошо! – крякнул кузнец.

– Да-а-а… Здорово… Аж мурашки по коже! – щурясь и ежась от жара, проговорил охотник.

– Давай вначале погреемся, а потом я тебя попарю. Поди там, за Разломом-то, соскучился по бане!

– Да почему?.. Я соорудил себе банЁшку… Не большую, ни как у тебя… Не такую жаркую. Но… помыться можно.

– Ещё?! – кузнец зачерпнул воды и вопросительно посмотрел на товарища.

– Валяй…

И кузнец, и охотник втянули шеи, готовясь к очередной экзекуции.

Вновь возмущенно зашипела и забулькала на каменке вода, и очередная волна жара, отражаясь от стены, окатила их сзади. Тела кузнеца и охотника, добровольно терзавших себя жаром, в очередной раз, покрылись потом. Его капли медленно соединяясь друг с другом, образовывали ручейки, которые стекали на осиновые доски полка, а затем обильно капали на пол.

– Эх! Едрёный корень! Хорошо пошло! – опять прокомментировал Михаил. – Так говоришь, щас информация попрет? Как упаримся вусмерть?!

– Я тебя не заставляю верить…

– Не обижайся Свет…! – толкнул кузнец товарища плечом. – Я не подтруниваю над тобой… Манера у меня такая, ты же знаешь…

– Я тебя не заставляю верить, что это именно так. Если хочешь убедиться, сходи в баню один и попробуй… Попарься, обратись с вопросом…

– К кому?

– К предкам. К силам, которые выше и умнее тебя.

– А чего говорить?.. Как к ним обраться?..

– Имён и персоналий называть не нужно. Просто посиди и подумай. Мысли должны течь свободно. То место… куда ты направишь свой вопрос, обезличенное пространство, состоящее из множества сущностей… С тобой никто разговаривать не будет, ты просто поймешь то на, что ищешь ответ.