Читать книгу "Тайрага – Путь светлых. Часть 1"

Холод, используя лазейку, через мокрую одежду, стал настойчиво заявлять о себе, дрожь волнами одна за другой пробегали по телу. Сложив руки рупором, синеющими и трясущимися губами он изо всех сил крикнул:

– Полина! Отвяжись от дерева! Я свою верёвку привязал к твоей… Начинай спускаться! Я веревку держу!.. Подстрахую тебя!..

Охотник прислушался, ожидая, что ответит девушка, и был приятно удивлен, когда вместо ответа почувствовал, как веревка стала с силой натягиваться под грузом, и увидел Полину, отделившуюся от березы.

– Вот молодец девочка!.. Не испугалась… – тихо проговорил Светослав.

Ему пришлось изрядно напрягаться, чтобы плавно стравливать веревку. Предусмотрительно завязанные промежуточные узлы помогали в этом.

И вот, наконец, в его руках остался последний узел. Он остановился и пыхтя от напряжения проговорил:

– Поль!.. До земли еще примерно метров 4—5… веревка закончилась. Только не бойся! Я сейчас отпущу её, и ты начнешь падать спиною вниз… Только не переворачивайся в воздухе! Я тебя поймаю! Хорошо?! Я стою прямо под тобой!..

Полину, уже изрядно натерпевшуюся страха, за последнее время перестало что-либо удивлять, но падать спиной вниз… это было слишком… и она запричитала:

– Ой мама, мамочка помоги мне милая!

Несмотря на то, что она храбрилась перед спуском и просила спутника с ней не церемонится, девичья натура взяла верх. Вновь слезы нашли слабое место и увлажнили глаза.

Она закричала охотнику:

– Подожди… Подожди пожалуйста!.. Я боюсь!

Светослав видя, что его предупреждение не помогло, а только напугало девушку ещё сильнее… отпустил свой конец верёвки.

– А-а-а-а-а-а-а-а!!! – визг спутницы был настолько пронзителен, что Светославу на секунду показалось, что он перестал слышать шум водопада.

Охотник был готов к сильному удару и, чтобы смягчить его и сберечь свою спину, затормозив падение девушки, упал на снег. Резко перевернувшись накрыл ее собой, тем самым оградив от неминуемого удара падающей с двадцатиметровой высоты веревки с узлами.

Когда рядом шлепнулся последний узел, он устало отвалился на спину.

– Фу-у-у-у! Вроде бы всё! Все живы здоровы. Ты как?! – обратился он к спутнице.

Та, лежа на спине, закрыла лицо руками и видимо плакала.

Светославу сильно уставшему, конечно хотелось поваляться, но в мокрой одежде его подстегивал холод. Не дожидаясь ответа, охотник встал и пошел собирать вещи, которые разлетелись после удара саней о землю. Он нашел всё, что не так давно упаковывал на вершине горы, почти всё было в порядке за исключением самих саней.

«Та-а-ак, сделаю из них пОтаск», – проговорил он мысленно.

Найдя среди вещей тесак, быстро пошел к саням. Положив их на мерзлое бревно, торчавшее неподалеку из-под снега, несколькими ударами отрубил им разбитую носовую часть.

– Вот так! Теперь зад будет передом, – сказал охотник. – Думаю, Друг справится.

Он услышал сзади шаги:

– Я вначале решила ты разбился, потом…

– Поль… давай в путь… Быстро! До зимовья… часа два ходу, там печка… Тепло будет… Там все обсудим! Меня от холода… потрясывать… начинает… мокрый весь.

– Да-да! – выпалила она всхлипывая. – Чем помочь?!

– Пока стой здесь… Потом…

Охотник быстро скидал в сделанный находу пОтаск все вещи, и прицепил его к Другу, ждавшему рядом.

Потом подставив Полине спину, сказал:

– Залезай! Теперь на мне поедешь! Кончились сани…

Она даже не спросила в этот раз: «Как?», «Зачем?» или «Почему?» Быстро сделала, о чем сказал охотник – села ему на спину.

Подхватив её ноги руками, он быстро встал в петли лыж и подгоняемый желанием согреться не побежал, а помчался вдоль русла реки.

Глава 7. В зимовье

Видимо боги сжалились над двумя путешественниками и больше никаких испытаний им не устраивали. Если не считать три небольших заминки, когда Друг не мог протащить повозку, зацепившуюся за деревья. Светослав, гнавший себя на пределе возможностей с желанием останавливался помочь псу и перевести дыхание.

Груз за плечами конечно играл свою роль, но больше охотника напрягал глубокий, пушистый снег, когда проваливался в нём выше колен и приходилось не бежать на лыжах, а брести.

К исходу короткого зимнего дня, впереди замелькало зимовье и Светослав начал испытывать то состояние, которое он называл – «Ливер трясётся». Охотник относился к людям, о которых говорят: «не из слабого десятка», но и его силы тоже имели предел. Вычерпав их до дОнца, он был готов упасть на нары в избушке, но ещё предстояло разжечь печь просушиться и поесть.

Войдя в зимовье, охотник первым делом заглянул в печь.

«Ура, все нормально!» – мелькнуло в голове, когда он увидел забитую сухими дровами топку и рядом коробок спичек, свисавший с потолка на нитке.

Первым делом чиркнул спичкой и зажег смолистую кедровую щепу, заботливо воткнутую между поленьев предыдущим посетителем избушки.

– Поль, располагайся! Не пятизвездочный отель, но лучше, чем под кедрой в морозную ночь.

Солнце уже село за горизонт и густые сумерки на полных правах попрятали деревья, окружавшие избушку. В самом же зимовье стало совсем темно и охотник, сэкономив спичку, поджег от горящих в печи дров лучину, осмотрелся в помещении.

Знакомый интерьер неохотно проявился под наступлением неяркого света. Закопченные бревна стен не отражали его, и поэтому лучина еле справлялась со своей задачей.

Тем не менее, были различимы нары, которые занимали всю ширину небольшой избушки, они начинались в метре от печки и упирались в противоположную от двери стену. Стол с помытой и аккуратно сложенной посудой был справа от входа, ровно напротив печки, которая потрескивала дровами слева.

– Вот и свеча! Спасибо тому, кто был здесь последний, – не без радости отметил охотник.

Он коснулся ее горящей лучиной и та, словно пробудившись после долгого сна, неярким светом, озарила окружающее пространство.

Только сейчас охотник разглядел съежившуюся и нахохлившуюся, как воробей на ветке, спутницу, присевшую на нары.

– Да ты от меня промокла вся… – заметил Светослав. – Ничего ещё 10—15 минут и станет намного теплее. Железная печка быстро тепло отдает. Вот, держи!.. – он протянул ей старую, драную фуфайку, побитую мышами и за ненадобностью валявшуюся на нарах. – Подложи под задницу, что б на холодном не сидеть и двигайся к печи.

Полина трясясь, пересела поближе к огню. Лучики света, от горящих дров, пробивавшиеся через щели между корпусом и дверкой печки, пока грели только душу, но не тело.

Разобравшись со снаряжением и вещами, всему найдя свое место, Светослав, всё ещё разгорячённый после трудного пути от первого водопада до зимовья, не давая остыть телу, бегом направился к перекату небольшого ручья, в то место, где ручей не замерзал. Набрав в котелок воды, быстро вернулся обратно.

– О-о-о-о! – протянул он. – А здесь уже веселее, чем снаружи! Так… снимай с себя мокрую куртку и штаны! На… – он протянул ей меховое одеяло, вытащенное из рюкзака. – Кутайся в него с головы до ног…

– А как ты?.. Смотри вон на тебе все колом стоит…

Действительно, верхняя одежда охотника давно уже замерзла, и, как сказала его спутница «стояла колом». Рукава на куртке и штаны гнулись только в местах сгибов и, покрытые коркой льда, отдаленно напоминали скафандр космонавта.

– А я в спальник и ближе к печке… – ответил Светослав. – Одежду развешаем, глядишь до утра и подсохнет. Благо дров под нарами в достатке… на всю ночь должно хватить.

Светослав с трудом расстегнул замерзшую куртку и штаны. Сняв с себя, он поставил их рядом на земляной пол. Потом обращаясь к спутнице, чуть смущаясь, сказал:

– Поль… Я не стеснительный, но попрошу… Отвернись, мне нужно все с себя снять… Иначе можно быстро простыть после такого купания.

– Конечно!..

– Я сейчас быстро сниму всё… и… ты всё, что намокло, тоже снимай… Я смотреть не буду.

Она отвернулась к окну, в котором криво отражалось пламя свечи. Одежда, покрытая коркой льда, причиняла дискомфорт, поэтому Полина с удовольствием сняла её и укуталась в одеяло, поданное Светославом.

Охотник говорил, что-то ещё, но Полина видимо от перенесённого стресса, и усталости, приласканная долгожданным теплом от старой, ржавой печи будто впала в прострацию. Тепло становилось всё ощутимее и уже чувствовалось на расстоянии. Его прикосновение, как рука близкого человека было желанным и добрым. Однако, несмотря на это, трясти её меньше не стало, а наоборот, чем теплее становилось, тем сильнее трясло. Холод, будто не желая покидать тело, решил хоть так отыграться…

Девушка продолжала слушала Светослава, но не слышала его. Её мысли нашли свое русло и текли сами собой: «Когда нагишом рассекал у водопада, не стеснялся… А пёс у него прикольный. Как он вообще сообразил, что нужно помочь?.. Чуть от страха не померла на этой берёзе… Ещё как заорёт… Род… То ли звал кого, то ли сума сошёл? Нет, он конечно хороший… Только странный. И почему-то с ним не страшно…»

– Поли-и-на!.. Ты слышишь?

– А?.. Да!.. Задумалась… Скажи, а там на берёзе… перед тем, как упасть… ты кричал кому-то… Род… Это кто?.. – спросила она.

– Род?.. Ты есть будешь? – будто уходя от ответа, развешивая мокрую одежду, спросил охотник. – Мясо… пока вяленное.

– Да буду… Очень кушать хочется, – стуча зубами от холода ответила девушка.

– Сейчас отогреемся получше… и я мясо чапа порежу… Шулюм сварим. Соль, смотрю в зимовье есть… И перчик вон тоже.

Охотник строил планы по поводу ужина, но было заметно, что дрожь всё чаще пробегает по его телу. Пока он двигался, не позволял себе останавливаться, всё было хорошо. Но теперь купание в ледяной воде, длительное пребывание на морозном воздухе и промёрзшее зимовье дали о себе знать.

Печь гудела, но тепла от неё ещё не было. Она ещё не успела прогреть пространство вокруг себя, и еле уловимое движение тёплого воздуха только усиливало дрожь охотника.

Полина развернулась к Светославу, который запечатав себя в спальный мешок, сел рядом с ней, на нары. Девушка протянула к печи обе руки. Весёлое потрескивание горящих дров и лучики света, пробивающиеся сквозь щели вокруг печной дверцы, пробудили в памяти воспоминания, и она сказала:

– Ух… здорово!.. Тепло! ТЁ-ё-плушко! Я, когда маленькая была, меня папа к бабушке с дедом в деревню возил. У них тоже печка в доме была… Дровами топили. Когда её разжигали, чуть дымком припахивало… как сейчас. А дед на плите, вечером, всегда картошку пёк. Нарежет её кругляшками, прямо с кожурой и на плиту кладёт… Она быстро пропекалась… Вкусно-о-о!.. Сейчас бы её!..

– А пока мясо… – Светослав трясущейся рукой протянул ей тёмно-бурый кусок, который достал из своего рюкзака и сказал: – Сейчас главное вернуть силы и согреться.

Полина повернулась и посмотрела на охотника, сидевшего рядом. Закутанный в спальный мешок он трясся так, что дрожь передавалась ей по нарам.

– Да ты замёрз совсем… даже губы посинели!

Она взяла мясо и продолжила:

– Ложись на край поближе к печке, а я буду греть тебя с другой стороны. Вдвоем по любому теплее будет…

Охотник и сам давно хотел предложить ей это, но мысль о подобной просьбе, обращённая к девушке, смущала его.

Накануне, когда Полина была на грани выживания, он обнимал её и согревал теплом своего тела, не думая о стеснении, но сейчас, вдруг будто впал в ступор. И когда она предложила его согреть, Светослав сразу согласился:

«Молодец… Догадалась!» – подумал он.

Быстро собрав, то, что лежало на нарах – старое, кем-то оставленное одеяло, матрац, он устроил лежанку. Застелив все вторым спальником, лег спиной к печке.

Полина, устроившись рядом с охотником, пододвинулась к нему вплотную и обняла.

– Сейчас согрею…

Она обнимала его холодное, трясущееся тело хрупкими руками. Девичья натура не заставила себя долго ждать.

«Мышцы какие, твёрдые, как каменные. Большие… Дура!..» – упрекнула она себя в неуместности мыслей.

– Скажи, а кому ты там кричал «помоги»? Ну, у водопада… – снова спросила Полина.

– Роду, – трясясь ответил охотник.

– Ты, когда закричал, я так сильно испугалась… А это кто?..

– П-под-дож-жди…

Ещё несколько секунд назад такая внимательная Полина будто перестала замечать, что её спасителю сейчас не до ответов. На самом деле, задавая вопросы, она хотела отогнать свои недавние ощущения, что нахлынули на неё после прикосновения к сильным рукам охотника.

– П-под-дож-жди… согр-р-р-ею-юсь-сь немн-ного!

Светослава трясло не переставая. Видя состояние спутника, Полина ещё сильнее прижалась к нему. Сама изрядно замёрзшая, она всё-таки чувствовала себя чуть получше. Поэтому обнимала охотника и полушепотом приговаривала:

– Сейчас, сейчас… согреемся. Печка вон уже вовсю шумит, тепло уже…

Сколько времени они пролежали вот так… вцепившись друг в друга никто не засекал. Для них сейчас было важно только одно: согреться и выжить!

В самом деле, как приятно, замерзнув вконец, оказаться там, где доброе и ласковое тепло печи в одно мгновение даёт понять, что такое счастье.

Примерно такие мысли были в голове у охотника, когда он, подогреваемый с двух сторон, почувствовал, как мышечные судороги стали почти незаметны, и паузы между ними длиннее. Тепло приятным покрывалом обволакивало путешественников. Становилось хорошо. Уставшее тело больше не хотело двигаться… Подступало только одно желание… Спать.

Но котелок с водой, накануне заботливо поставленный на плиту печи, нарушил тишину пощёлкиванием и напомнил охотнику первое правило сибиряков – нельзя холод загонять внутрь.

– Поль, не спи… – уже более связно чем ранее произнес охотник. – Сейчас чай пить будем… Обязательно нужно попить. Тут заварка быть должна, смешаем с моей травкой и заварим крутого чайку.

Как не противилась его суть, но встать с нагретого места все-таки пришлось.

Найдя на полке заварку Светослав заправил котелок всем необходимым. Суетясь с чаем, он вспомнил вопросы девушки:

«Перед тем, как упасть ты кричал кому-то… Роду… Он кто?..», «Скажи, а кому ты там кричал у водопада „помоги“?»

Он чувствовал, что Полина напомнит о своем вопросе, и был готов на него ответить, но при этом вспомнил слова Старика, произнесённые им в одной из последних встреч, накануне этого похода.

***

– Полученные знания стали частью тебя. Совсем скоро, Мир вокруг… ты будешь видеть только таким, какой он есть на самом деле. Общаясь с себе подобными, увидишь, насколько велика разница твоего отношения, даже к простым вещам, и отношения к ним же любого другого. Запомни не обязательно всем видеть Мир, таким, как видишь его ты. Понять тебя сможет не каждый. Поэтому никогда, никому не рассказывай в праздной беседе то, что тебе известно. А особенно для того, чтобы заполучить единомышленников. Ни спорь и не убеждай, не создавай паству вокруг себя. Никогда, никому не навязывай свою точку зрения, свое отношение к окружающему пространству. Для того чтобы увидеть Мир так, как видишь его ты… сущность должна созреть. А когда это произойдет, сущность сама найдет тропинку к тому пути – по которому ты сейчас идешь. Придёт время, и ты увидишь, что разговор с человеком, который ещё не всё понимает, но чувствует то о чём ты говоришь, никогда не обретёт форму спора. Спор же ты увидишь, как пустое занятие, на которое нет смысла тратить время.

***

Полину разрывало на части то количество вопросов, которое накопилось в ней за последние три дня. Вырванная из привычного мира и попавшая во все те передряги, что случились, она была готова, как ребёнок, на каждом шагу спрашивать: «А это, что?..», «А это, как?..», «А, почему?..». Наблюдая за своим спутником, она ждала удобного момента задать очередной вопрос и, когда тот закончил «колдовать» над котелком, засыпая туда травы из разных пакетов, спросила:

– Видела, как Друг тебе помог… Как вытащил из воды. Здорово!.. Ты его, как-то специально учил?..

Озадаченный неожиданным вопросом, Светослав не сразу сообразил, как ответить на него. Чуть задумавшись, он поставил котелок на край печи, накрыл его чашкой, которую взял со стола и, усмехнувшись, сказал:

– Ну, как учил?.. Просто… охотимся вместе, выживаем вместе, да и сам он такой сообразительный. Вон смотри… прищур какой лукавый! – и кивнул в сторону собаки.

Друг сидел на нарах за спиной у Полины. На фоне темной стены его серая шерсть сливалась с сумраком слабо освещенного помещения, поэтому отчётливо были видны только глаза, поблёскивающие отражением пламени свечи. Пёс внимательно наблюдал за хозяином и его спутницей.

Поля повернулась в его сторону.

– А можно я его поглажу?..

Светослав, залезая на свое место под одеяло, сразрешил:

– Мо-о-ожно!..

Друг сидел совсем рядом с девушкой – на расстоянии вытянутой руки. Она аккуратно вытащила руку из-под одеяла и потянулась к нему. Тот в ответ внимательно посмотрел на её движение, повернув голову на бок.

Охотник на всякий случай сказал собаке:

– Друг… Свои!

Услышав своё имя Друг мимолетно взглянул на хозяина, потом потянувшись в сторону протянутой руки, понюхал её и аккуратно лизнул.

– Ну вот и познакомились… – пошутил охотник.

– У-у-умница Дружище, – умиленно полушепотом протянула Полина. – А почему у него столько шрамов на морде?

– Синяки, шрамы, ссадины и слегка кривые ноги только украшают мужчину, – пошутил охотник, потом чуть серьёзнее продолжил: – По разным причинам… Барсуки, волки… Они имеют дурную привычку кусаться. Видишь, вон тот шрам на носу – это соболь оставил. Я тогда сбил его стрелой с ветки, а Друг молодой ещё был, решил, что с таким некрупным зверем можно не церемониться… Ну и схватил его небрежно. Такого жалобного и беспомощного крика я от собаки раньше не слышал. Вцепился соболь в предсмертной судороге в нос, так, что я тогда еле разжал челюсти зверьку. А когда освободил… Друг этого соболя, расщепил на атомы… А то, что умница – это да!.. Я сам иногда удивляюсь, откуда, что берётся в его собачьей голове.

– Ты, когда полетел вниз… я думала всё… разобьёшься! А кому ты кричал там, на берёзе? – в очередной раз спросила Полина.

Услышав этот вопрос снова, Светослав подумал:

«Кому?! … Соврать ей, что-нибудь, что ли?! Или правду сказать?! Посмотрим…»

Вслух добавил:

– Роду кричал… Просил помочь, ты же слышала…

– А кто это?..

– Род кто?.. Род – это мой род! Тысячи, может миллионы жизней и смертей. Миллионы людей, давших мне жизнь.

– В смысле?.. Ты обращался к загробному миру… к потусторонним силам?..

Светослав посмотрел на девушку и улыбнулся её удивлению.

– Нет никаких сторон – ни тех, ни этих. Есть единое пространство с различной плотностью материи в котором мы живем одновременно… Условно эти уровни плотности наши предки называли мирами – Яви, Нави и Прави.

– А… Явь… Правь… это-о-о… Это связано как-то со славянскими богами? Да?

– Да. Только не было у славян богов… Так, как ты это понимаешь. Были предки…

– Ну, как?.. Я же помню… там… Перун, Сварог!..

– Да и Перун, и Сварог, Лель, Коляда, Морена и так далее – это наши предки, выдающиеся личности, которые вели свой народ…

– Но им же молились!.. – вновь перебила девушка. – Значит, боги.

– Им не молились… К ним обращались! – сказав последнее слово, Светослав улыбнулся и многозначительно поднял вверх указательный палец. – Мова – наше забытое слово. Значит – речь, обращение. Слово молитва в том виде и с той смысловой нагрузкой, что нам известна сейчас, сформировалось позже и утратило первоначальный смысловой образ. Обращаться к предкам и бить челом об пол перед образом – это разные уровни…

– А-а!.. – протянула девушка, не поняв сути сказанного. – Ты язычник, да?! Была такая вера – язычество!

Охотник усмехнулся.

– Можешь назвать меня хоть утюгом, суть от этого не изменится и понимания у тебя не прибавится. Нет, и никогда не было такой веры – язычество. Это придумали позже с приходом различных религий на нашу территорию. Когда пришли люди, с упрощенным пониманием бытия. Которые, не хотели понять, а может и не могли… понять отношение наших предков к окружающему Миру. И увидев отсутствие поклонения единому божеству, они восприняли это, как непаханое поле для их деятельности и решили нести «свет» своего просвещения людям, терпимо относившимся к их эволюционным блужданиям. Вообще слово ВЕРА это наше слово и оно обозначает – ведать свет. То есть знать, к чему стремиться, куда идти. Поэтому были знания, которые назывались ВЕДЫ – то есть просто знания.

– Ух ты-ы!.. А ты не так дик, как это кажется с первого взгляда! Мне становится интересно с тобой говорить! Послушай, а ВЕДЫ – это же, что-то вроде индийского писания про их богов, в Индии учат такому…

– В Индии или любом другом месте это не важно, планета-то одна… Где была необходимость, там и учили. А то, что, как ты говоришь, индийское писание обозначено нашим словом… это тебя не заставляет задуматься?

– То есть хочешь сказать, это славяне индийцев всему научили.

– Хочу сказать, что знания, которые есть у них сейчас, им дали наши общие предки, а как потом назывались или самоназывались те народы, которые несли эти знания в своих культурах, это уже неважно. Важно сохранить их без искажения и следовать им. Кстати, что касается искажения, с этим большие проблемы…

Девушка прервала:

– А тебе они известны… без искажения?!

– Думаю да, а вот откуда… – опережая вопрос Полины произнес Светослав, – это уже другая история и ее я сейчас не расскажу, потому, что будем пить чай.

– Чай?! Здорово! А можно я буду спрашивать?..

– Можно, – ответил Светослав протягивая ей кружку. – Насколько хватит знаний «дикого» охотника и насколько тебе будет это интересно… Осторожнее, кружка горячая.

Полина села на лежанку, натянула рукава своей кофты на ладони и аккуратно обеими руками взяла кружку. Она понюхала пар идущий от напитка и чуть прикрыв глаза прошептала:

– Классно, как пахнет!.. Летом пахнет! У дедули с бабулей так косогоры пахли!..

Подув несколько раз на чай, она возобновила отложенный охотником разговор:

– А почему ты говоришь, что у наших предков не было богов? Ведь наоборот принято считать, что у них было многобожие?..

– Нет… совсем не так. Давай разберемся вначале со словом БОГ, тогда станет понятнее… Что означает это слово?

– Ну… это сущность всемогу…

– Не тужься!.. БОГ – это наше слово и означало оно раньше совсем другое и звучало чуть по-другому. Тебе же известно, что многие слова в процессе их длительного употребления трансформируются. Где гласные могут менять друг друга «О» может переходить в «А», «К» может заменять «Г» и на оборот. Слова могут сокращаться, теряя неудобный в просторечье звук или наоборот… прирастать удобным для произношения звуком. Так было и со словом БОГ и звучало оно, как БО ГА. И это было не просто фонема, означавшая всемогущую сущность, а словосочетание, которое в той древней традиции было вполне понятно людям, произносившим его и знавшим, о чем идет речь. Первое слово БО от слова ИБО. Ты же помнишь высказывание например: «Ибо так, а не иначе…» или в старых формах высказываний «Бо пришёл и сказал!», «Бо так есть!». Знакомо такое?..

– Да.

– Так вот «БО» – это безусловное, бесспорное утверждение, единственно верное понимание чего-либо. ГА – это путь, дорога. То есть БО ГА – единственно верный путь. Когда говорят о человеке БО ГА, это следует понимать, как человек идущий единственно верным путем или знающий единственно верный путь, или всеми своими деяниями указывающий верный путь. Что-то вроде: «делай, как я». А если представить себе, что есть личности высокого уровня духовного и эволюционного развития… И они, по сравнению с людьми, только начавшими свой земной путь в мире Яви, разительно от них отличаются своими возможностями… То мы получим то понимание богов, которое бытует сейчас.

Попивая чай Светослав отвечал на бесчисленное количество вопросов, которые обрушила на него Полина. Он смотрел на неё и вспоминал себя, как он так же забрасывал Старика вопросами, переваривая ответы на них и задавая снова…

Но тогда Старик вовремя останавливал его – если видел, что Светослав задает вопросы, не успев осмыслить ответы. Старик прерывал его, чтобы сохранить здравомыслие собеседника и стройность своих суждений…

Точно так же поступил Светослав, сказав:

– Поль… я устал… давай завтра!..

Девушка, разгорячённая разговором, досадно протянула:

– Ну, ладно, дава-а-ай!..

И уже без доли стеснения и неловкости он прижал её к себе, а она уткнувшись ему в плечо проговорила:

– Если б ты знал, как я испугалась, когда увидела тебя. Подумала, вот страшила… И потом, когда ты тащил меня… И на следующий день тоже… Думала, что ты здоровяк, который двух слов связать не может, а ты вон какой!.. С тобой интересно и не страшно.

Она по девичьи, что-то лепетала – ещё, и ещё… Он видел это и понимал, что с ней сейчас происходит.

Иногда, уже почти в полудрёме, Светослав, что-то отвечал на задаваемые вопросы, но воспоминания вновь затянули его в свой омут, и он оказался в жилище Старика, своего учителя и наставника.

***

Светослав обращаясь к собеседнику, как обычно, с жаждой в голосе произнес:

– Расскажи, что происходит с человеком… ну или с сущностью… после смерти? Ты как-то говорил об этом, и я понял, что это касается «светлых». А что происходит с «тёмными»?

– Разницы нет. Механизм один и работает для всех одинаково. Отличие состоит в том, что «тёмные» в большей своей части не могут пройти полный цикл до конца… Ответ на твой вопрос будет объёмным и мне придётся разъяснить, как выглядит процесс эволюции сущности… Что бы я сейчас тебе ни рассказывал и ни пытался объяснить… всё равно получится клише. Его ты начнешь примерять ко всем, а не хотелось бы!.. Ну, в общих чертах я отвечу на твой вопрос, чтобы дать направление… Думаю ты развиваешься правильно и остальное поймешь сам. Воплощаясь в тело человека, сущность проходит четыре этапа развития. В разных культурах эти этапы называют по-разному. Сразу скажу… знаю, что спросишь меня об этом! В традиции индийских Вед эти этапы называют кастами. Я не буду использовать это слово, чтобы не привязывать тебя к ранее слышанному. Так легче… Деление это условное, но дослушав до конца, поймешь насколько. Вообще КА СТА в переводе с древнего: КА – душа, СТА, СТ – опора, основание, отправная точка. На современный лад КА СТА можно расшифровать, как уровень души. Скажу еще одно!.. Что в Индии полученные знания в силу противостояния «тёмных» и «светлых» претерпели трансформацию в пользу первых, и получили достаточно безобидный для «тёмных» вид. А именно, описание процесса развития (эволюции) сущности там перевернуто с ног на голову, где ты, воплотившись, предположим на первом этапе (касте), даже можешь не мечтать о втором.

Светослав улыбнулся:

– Как в той песне, «и если ты был дубом, то станешь баобабом и будешь баобабам, тыщу лет пока помрешь».

– Да примерно так. Суть знаний выхолощена до такой степени, что опасности с точки зрения «тёмных», озвучиваемый «народный фольклор» не представляет. Дело в том, что начало восхождения по пути света (га ра), которое мы все проходим, находится только здесь в Мире Яви. Переход от одного этапа развития к другому, мы осуществляем только здесь, в мире людей. Всего четыре основных этапа. Сущности всех четырех этапов примерно равны по интеллекту, но не равны по уровню восприятия окружающей действительности. Первые, в целом, не глупее четвертых, но четвертые видят, воспринимают и относятся к окружающему их миру иначе. Сущностей первого воплощения (этапа) в теле человека, можно условно назвать БЕСПРЕДЕЛ ИЛИ РАБОТНИКИ. Они действительно очень хорошие работники, исполнители. Исполнители не в смысле, что-то сделать своими руками. Этих сущностей легко узнать по их поведению и отношению к окружающему миру. На этом этапе ими легко управлять, они изучают окружающее их пространство в человеческом теле и изучают свои возможности. Пробуют очень много, в разных направлениях. Эти сущности, как правило не испытывают нравственных ограничений. «Бери от жизни всё!..» – примерно такой жизненный принцип их бытия в Мире Яви. Наркоманы, пьяницы, люди без тормозов в своих желаниях бесцельно прожигающих жизнь – это все, без исключения, представители воплотившихся на этом этапе. Можно сюда добавить и БОМЖей, но среди последних, есть сущности других этапов развития добровольно отказавшиеся от эволюции. Многое конечно определяется воспитанием!.. – Старик помолчал, потом добавил: – Но сущности трех последующих уровней, воспитанные в семье «первых» быстро находят свой путь… Иногда бывает, это делается специально, для эволюционного опыта одних и других. Воплощения второго этапа развития мало чем отличается от первого, но основное отличие в том, что они способны расставлять приоритеты в личной выгоде на долгосрочные перспективы. Главный жизненный принцип – «Полезно то, что выгодно!..». «Ничто не имеет ценность, но всё имеет цену!..». Условно их можно назвать – КУПЦЫ, ТОРГОВЦЫ. На этом этапе жернова эволюции работают в полную силу. Сущносте даётся очень многое. Возможности «получать от жизни всё» резко увеличиваются. Здесь-то и увязают «тёмные», единицы проходят дальше. Забегая вперед скажу, что первый и второй этапы самые многочисленные, третий, и четвертый по сравнению с ними почти пустынны. Для того, чтобы на планете удержать этот бурлящий океан развития и не дать ему сорваться в неуправляемый хаос…

Старик остановил свой рассказ и было видно, как он, глядя в костёр, что-то вспоминал, потом продолжил:

– После Великой Битвы… Предки, которых сейчас называют Богами… уходя оставили людям знания с толкованием реальной действительности. В настоящее время от этих знаний остались трудно узнаваемые, мелкие осколки. Они – осколки – есть в памяти разных народов. Предки знали, что их уход повлечёт эволюционную и духовную деградацию людей… Что оставшихся ждет очень трудный процесс развития и выживания… Поэтому знания были оставлены в каждой существовавшей тогда, общности людей. Позже, когда планетарное устройство цивилизации распалось, эти общности сформировали свои культуры. Но сразу поясню, что слово культура употребляемое ныне, не имеет ничего общего с тем значением, что вкладывалось в него тогда. Цивилизация планеты, в то время, жила в едином информационном пространстве, а под разницей культур понимали не разницу во взглядах на жизненное устройство общностей людей, а разницу в происхождении этих общностей. Разницу в происхождении знали все, но это не было поводом для установления барьеров между людьми… Чуть позже расскажу подробнее…

– Ты про религии…

– Нет… Религии появились намного… намного позже и именно на тех осколках о которых я сказал… Они появились тогда, когда нашу планету покинули БОГи, а после их Волохи.

– Ещё вопрос!.. Если предки были одни, и учили одному… то, почему на земле появились разные культуры?..