Текст книги "Русские простонародные праздники и суеверные обряды"
![](/books_files/covers/thumbs_240/russkie-prostonarodnye-prazdniki-i-suevernye-obryady-156304.jpg)
Автор книги: Иван Снегирев
Жанр: История, Наука и Образование
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Сходство греческих мифов и обрядов с индейскими привело многих ученых к заключению, что они вместе с нечуждыми им славянами почерпали их из одного источника в предысторические времена; после переселения народов возобновилась связь славян с греками – первые проникли в самую Грецию и там в Пелопоннесе запечатлели следы свои в наименовании разных урочищ. В последствии войны, мирные и торговые сделки, путешествия славяно-руссов в Грецию, наконец принятие ими христианской веры от греков, служили проводниками в русский мир греческих обычаев, поверий и речений, из коих многие еще могли быть общими у славян с греками в те предысторические времена, когда сии народы, по всему вероятию, составляли одно племя, посему сходство в словах и поверьях того и другого было не случайное, а существенное, основанное на происхождении сих племен древнего мира от одного корня. Как византийцы называли язычников эллинами для отличия от правоверных – греков68, а языческие обряды эллинскими, то и русские именовали свои древние, дохристианские обычаи эллинскими. Без сомнения, от греков заимствованы кроме церковных праздников и житейские, вместе с их обычаями и уставами, кои больше действовали на высшие сословия народа, чем на простолюдинов, приверженных к древним обычаям и поверьям своих предков. Гомеровский эпитет Ареса (Марса) γόυρος ярый, столь сходный с арабским тавром, со скандинавским Туром и этрусским Turan, находится и в Игоревой песне Буй-Тур, так равно эпитет Вулкана παλίγκοτος, паки-гневающийся, близок с прозванием св. Бориса в Белоруссии, который слывет паликотом, или паликопом, потому что подобно древнему Вулкану на нечтущих памяти его низводит перуны! В самом слове Перун отзывается греческое πίρ огнь. Наша мать земля близка с Γη μήτηρ, или Δά μάτηρ земля-мать, или Церера, кормилица рода человеческого. В древностях эллинских встречаются сходные со славянскими родительские (Γενέδια, Οδια), птицеволхование (οίωνομαντεία), литье соска в воду (κηρομαντεία), гадание или коледование (κληδόνες, новогреч. κλήδονα), при коем и доныне кладут не только женщины, но и мужчины в сосуд перстень или монету, которую вынимают под песни69. У греков также известен был божеский суд – испытание железом (μίδρος)70. Наш Семик имеет сходство с Адонисовым праздником, при окончании коего греки бросали в море или реку венки, цветы и древесные листья71, или с упоминаемым в Феодосиевом уложении Δενδροφορία – ношением ветвей древесных по городу в честь одного божества; русская одного божества; русская игра жив, жив (ξη, εξη?) курилка, похожа на торжественное в честь Прометея беганье со светочами (λαμπαδοφορία, λαμπαδούχος αγών)72. Гнедич объясняет праздник и песни Коляды греческим словом χοΛάδες, то есть внутренности, кишки, по сходству с малороссийским обычаем при коледовании просить в награду кольцо колбасы73. У Гомера в «Илиаде» над трупом Гектора делается причитание (ίάλεμος), какие сохранились в летописях наших и какие употребительны у простолюдинов. Самое слово игра однородно с греческим ύγρά, кои были хороводы при таинствах Цереры74, даже наш хоровод, или коровод, у других славянских племен известный под именем коло75, эллинского происхождения, от χορoςхор, лик поющих и пляшущих, и άγω веду, как бы посолонь, или от χοροβατέω ступаю в хоре; ибо собственно хоровод прообразовал течение солнца. Многие из праздников эллинских, также как у русских, продолжались три дня (τριημερία); самое слово сорокоуст есть позднее греческое Σαράκοντα и Σαράντα – сорок дней. Ф. Греф доказывает из «Илиады» (VII п. ст. 171), что наш простой народ также метает жребии, как метали греки на полях Троянских76.
Нынешние греки удержали у себя многие обычаи и поверья древних предков своих: у них есть родники, криницы (κρήναι), почитаемые священными, как у нас, куда они приносят больных для исцеления77. Первого мая (Πρωτομαία) у них двери всех домов, как у нас в Семик, украшаются цветами и ветвями и вся Греция встречает начало лета увеселениями народными. Грекам, вероятно, славяне русские подражали в замене богов язычества святыми христианства. Как все прекрасное и благое происходит от Бога через посредство ангелов и святых, которые у греков заступили место полубогов и гениев, посему у них также Сорок мучеников приводят весну и соловьев, св. Николай Чудотворец утишает бури, а св. Георгий, весьма уважаемый самыми турками, покровительствует земледелию и скотоводству, и там его днем торжественно открывается год пастушеский и празднуется семейным пиршеством, на коем съедают первенца стад78.
От древнего сродства в предысторические времена славян с римлянами, которые сами хвалились происхождением своим от венетов, славянского племени, потом от соседства латинских колоний с славянскими народами по Дунаю и наконец от влияния греко-римлян в средние века на Россию, вошло в русский мир много поверий и обычаев, а в язык – много слов римских. Древний римский язык, по мнению Арндта и Г. Мейдингера, ближе со славянским, чем с немецким79. Сколько римского доселе осталось в общих чертах русского народа, в его быту, в законах, в календаре и т. и.! Выше заметили мы о сходстве некоторых народных суеверий и религиозных обрядов у римлян со славяно-руссами, к которым могли перейти оные посредством немцев и литовцев. Гений-хранитель, постень (incubus, succubus, έφιάλτηs), домовой (domiducus, ca), родительские (parentalia), девятины (novemdialia) и прочие, возводят нас к религиям пеласгийским, столь сходным с древне-италийскими. Если ближе сличить происхождение и знаменование некоторых богов римских, то они, может статься, найдутся нечуждыми славянским. Скандинавская Freya, вероятно, родственница с римской Frutis-Seja, или Seiana, и славянской Севаною, происходящей от сеяния, как Vertumnus – бог садов и плодов от верша, сада80. Древние русские слова див и дива близки с латинскими divus, diva, или с упоминаемыми в Салийских песнях Deivos sanos и Deiva sana, божеств солнца и луны, сходных с нашими Ладо и Ладою. Неопределенность пола божеств ясно выражается в самых молитвах квиритов: sive deus, sive dea81. Благоговение к аеролитам и камням одинакое почти было у славян русских с римлянами и греками, которые имели у себя ombria, lapides sacri, baetyli, κεραυνίας и Jupiter lapis, которым они клялись.
У латинцев хождения вокруг полей перед посевом и после посева Ambarvalia, Sementinae похожи на подобные русские обряды, кои и доныне существуют у простого народа. Упомянутые в Стоглаве гудцы и прегудницы, игравшие со скоморохами на могилах покойников, близки с латинскими tibicines и fidicines, а плакуши с praeficae. Подобно древним римлянам, народцы, населявшие Русь, сжигали своих умерших для того, чтобы тленные остатки сохранить от поругания и душу очистить от скверны плоти. У русских и доныне, по Уставу церковному, бросают землю на мертвого, как бывало у жителей лацийских82, по совершении же похоронных обрядов, дают обед в память усопших – латинский silicernium, charistia. Как у римлян делались возлияния (libations, minibus patentabatur) на жертвенник, сооруженный перед гробницей83, так доселе в некоторых местах России, например, в Галиче, в родительские, третины, девятины и сорочины льют панихиду (канун) на могилы покойников. Из Луциана и Ювенала видим, что греки и римляне клали на гробницы яйца, как очистительные жертвы, что доныне наблюдается в Радуницу между простым народом в России. Упоминаемые в Кормчей Каланды Январские, неизвестные эллинам, во многом сходны с играми святочными, так как и старинные слова скураты и ларвы, или личины, хари, встречающиеся в отеческих книгах, в свойстве с латинскими scurra и larva; даже в Номоканоне Афонской горы (Киев, 1624) говорится, что «ныне в одежду женскую мужи облачатся, и жены в мужскую, или наличники, якоже в странах Латинских (Христиан Западной Церкви) зле обыкоша, творят». Впрочем может быть и то, как замечает Р. Тимковский, что «наряды в маски и разные странные одеяния, какие и теперь бывают во время Масляницы, заранее перешли к предкам нашим от скандинавов и греков»84. Римляне во время Палилий, праздника основания Рима, как у нас в Купалу, налили сухое дерево и хворост, и через этот огонь троекратно перескакивали. Канне в мифологии своей вместе с издателями Edda Saemundina находит очевидное сходство латинской Палесы — Pales с азиатским Bal, Baal, скандинавским Bál огнь, пламя, и русским палити – жечь и палило. Палием в Малороссии прозывается св. Пантелеймон, потому что он палит копны сена и скирды хлеба у тех, кто работает в его праздник.
В мае месяце совершался в Риме при Остии праздник (Maiuma), во время коего мужчины обливали друг друга водой85, как бывало на Руси во время всей Светлой седмицы. В Риме, в идах мая, торжественно кидали со священного моста в Тибр тростниковых болванов (simulacra scirpea). Немецкие славяне и жители некоторых областей России доселе бросают в реки с различными обрядами соломенные чучела весной и летом. Как у римлян, так и у русских май месяц почитался неблагоприятным для супружеств; у первых была пословица: Mense Maio nubunt mali, сходная с приметой последних: Кто в мае женится, тот будет маяться, и с французской: Noces de Mai, noces mortelles86. В свадебных обрядах римлян и русских находится много сходного: само слово свадьба, старое сватба, одного корня с латинским suada, то есть привлекательная, прозвание Венеры, так равно и свадебный коровай с латинским древним обрядом бракосочетания confarreatio, при коем, по свидетельству Т. Варрона, в древности у римлян на пороге ставились огонь и вода – первый знаменовал мужа, а вторая – жену: ибо огонь оплодотворяет, а вода производит.
Кто не узнает в приводимом церковными книгами воронограе, птицеволховании и в сохранившихся доселе между простым народом гаданиях по клеванию, пению и полету птиц этрусско-римские auguria и auspicia? Сколько было примет у них, сходных с нашими! Чихание (sternutatio), при коем они говорили, так же как и мы, здравствуй (salve)87, звон в ушах (tinnitus aurium)88, чесотка зубов (pruritus dentium)89, просыпание соли на столе и т. д.
У римлян, веривших также призору очес, или изурочиванью, было и божество Fascinus, предохранявшее от этого и младенцев (custos infantium); они оговаривались и оплевывались, когда кто хвалил их дородство или красоту, как видно из следующих слов Петрония (sat. р. 805: Hoc peracto carmine, me expuere jussit). У них были, так же как у нас, черные, или злые, дни (dies atri), в кои они ничего не начинали. Местами жертвоприношений и совершения других священных обрядов, подобно славянам и немцам, были у римлян священные дубравы (luci) и источники (fontes); ибо, по словам Липсия, древнее существовало поверье, что «источники и реки почитались меньшими богами и гениями». Это сходно со словами, включенными в славянскую рукопись XI века, о коей выше приведено: «Ов реку богиню нарицает и зверь живущ в ней яко бога нарицая, требу творит». Римляне также приносили богам своим цветы, ладан90, свечи91, мед, кроме обыкновенных жертв животными, делали из металлов по обещанию привески изображений больных частей тела (е voto), очищали лустральною водою людей, оскверненных преступлениями, поля, дома и города (lustratio ordinaria et extraordinaria)92. «Весну, – по свидетельству И. Лаврентия Лидийского, – называли они зеленою, присваивая сей цвет земле, а лето – красным, посвящая красный цвет огню и Марсу»93. Праздники у римлян продолжались по большей части три дня, как у русских94.
Западные писатели о славянской мифологии, по нелепому обычаю греков и римлян, часто сравнивали славянские божества с римскими, составляли новые, небывалые95.
Выше заметили мы о сходстве славянской мифологии во многих чертах со скандинавской, нашли в ней Перуна, Волоса своего и другие мифы; то же сходство найдется и во многих обрядах и праздниках народных. Скандинавы, или варяги, разделяли так же год на два равноденствия, кои знаменовались праздниками – зимнее Польским (Iuul, Joel), который отправлялся в Норвегии более в честь Тора, а в Дании посвящался Одину для испрошения благословенной жатвы и скорого возвращения солнца: оный соответствует нашим
Святкам, кои у датчан называются Iuul; они прежде сопровождались переряживанием96 людей в козлов, лошадей и быков. Известный в святошных наших играх суженый ряженый почти одинаковую роль играет со скандинавским Julevetten, который внезапно является в дома. При византийском дворе варанги (варяги) и готфы, составлявшие царскую дружину, по свидетельству Константина Порфирородного и Кодина97, об Рождестве Христове являлись в личинах и шубах, вывороченных на изнанку, вертелись, ударяли жезлами в щиты и пели песни под музыку. Сии святочные игры слыли в Царьграде готическими и продолжались до самого разрушения Византийской империи98. В летнее равноденствие (Midsommersnat, или Sankt Hans Aften) у датчан везде на севере зажигались костры, некогда посвящавшиеся Балдеру и называемые в России купальским огнем; там, подобно как у нас, в этот день купаются для здоровья и собираемые травы (Sank Hans Urt) почитаются целительными от порчей и недугов.
День Торов, или Туров четверг, слывущий у датчан в простонародье зеленым и легким для дел, из языческого праздника 692 года по Рождеству Христову превращен в христианское торжество римско-католической церкви под именем dies viridium, на основании псалма XXIII, 2, в коем слово vitidis выражено на славянском злачный. Издревле в Исландии при начале весны праздновали в четверг Тору и доныне празднуют, как в России Семицкий четверг. Тогда, по мнению скандинавов, Тор, победив Тиасса, зимнего гиганта, воспринимал полное владычество в природе. Исландскому названию соответствует немецкое: der grune, der hohe Donnerstag, английское holy Thursday, то есть святый Туров день, и шведское Helig Thorsdag", в который простолюдины в Германии имели обыкновение есть зелень. Вероятно, что к миру славянорусского язычества относится народная поговорка о чем-либо несбыточном: после дождичка в четверг. Майский праздник, по-тевтонски Meye-tag, был радостнейшим у шведов, датчан, германцев, англов: он отправлялся и в Германии, и в Дании, в известное время года, с песнями и хороводами вокруг майского древа. Как у нас в Семик, так у них в этот Майский праздник поселяне увенчивают себя цветами и носят в руках зеленые древесные ветви. Майский праздник при Олае Великом торжественно совершался в Швеции самим королем и его двором, который вмешивался в веселые толпы народа. То же бывало и в Дании. Как персиане в новый свой год, при возвращении весны, имеют обыкновение дарить друзей своих раскрашенными яйцами, так скандинавы и русские в продолжение Пасхи христосуются и меняются красными яйцами. Первого апреля обманывают друг друга не только на Руси, но и в Дании, Швеции и Новегии, где также празднуется 23 апреля – Егорьев день (Iorgen на датском, Goran на шведском), когда в Исландии и Финляндии торжествуется наступление весны, или летней поры, с различными языческими обрядами. Св. Георгию суеверие жителей скандинавских придавало почти такие же качества и дела, какие Тору или Одину. Крещеные варяги прежде веровали в славяно-русского Перуна и в Тора. Между именами руссов, заключивших договор, находятся Турбид и Турберн, которые, по-видимому, соответствуют скандинавским Thorfrid, Thorfid и Thorbern100. В Костромской губернии доселе поют песню в честь Тура:
Ой, Тур – молодец удалой!
Тур из города большого
Вызывал красну девицу
С ним на траве побороться,
Ой, Дид Ладо, побороться;
и пр.
Когда, по низвержении в Скандинавии кумиров Тура, одержавшего, по народному преданию, победу над драконом, поставлен был лик св. Михаила Архангела, низринувшего сатану, суеверие народа стало смешивать лица и действия того и другого; день Архангела (Mihiltag) празднуется, особенно в Дании, веселыми пиршествами, кои называются осенними, жатвенными (Host-Gilde), а в Борнголме – Михайловскими, изображение его осталось в древних храмах Скандинавии.
В мире скандинавском так же, как и в славянском, есть обряд изгнания зимы и встречи лета в Васильев вечер на Новый год там делаются гадания о будущем, замечаются разные приметы. У исландцев тогда простолюдины толпами ходят ночью по улицам с песнями и криком, бьют горшки у дверей домов; также наряжаются мужчины женщинами, а женщины мужчинами, надевают на себя разные личины, и т. д.
При ближайшем сравнении простонародных Месяцословов скандинавских, вероятно, откроется еще бо́льшее сходство древнего их богоучения и богослужения со славяно-русским. Что же касается до германской мифологии, то она занимает середину между цельтическою и северною. Древнейшее соседство и смешение славянских племен с немцами, которых они называли и фрягами, разумея вообще под сим именем западных европейцев101, особливо в северной и восточной Германии, сильно подействовало на язык тех и других, в коем находится множество сходных слов, выражающих потребности житейские; там чисто славянские названия многих городов, селений, гор, долин, рек, лесов повторились и в северо-восточной части России, куда могла переселиться балтийская русь с берегов Эльбы, Одера, Вислы. Из сего можно заключить, что они, заимствуя одни от других слова, заимствовали и многие поверья, обычаи и праздники, как выражение их местности, быта и духа; русь заморская перенесла в мир славянский туземные предания, поговорки и пословицы, кои у нас обрусели. Как богоучение, так и богослужение западных славян, живших среди немцев, во многом было отлично от северо-восточных. Когда первые от единобожия перешли к многобожию, то у них расплодились божества, неизвестные последним и общие с немцами, и даже сходные с римскими, которые оставили там следы свои колониями и станами. Хотя славяне, подобно германцам, предпочтительно поклонялись своим божествам на горах и в священных дубравах (Heiden), от коих и получили свое название язычники, так как поганые (pagani) от pagi – сели, где они укрывались, однако имели храмы, куда стекались в праздники на богослужение с женами и детьми. Столицей славянского язычества и торговли был Рюген, приют руси, смешавшейся со славянскими племенами102, кои иногда выдавались за англо-саксов. Некоторые божества у нее были общие с поруссами, или пруссами, например Перун, который у них назывался Perkun и обожаем был вместе с Потримпом-юношей и Николом-старцем; символом первого был огонь, другого – змея, третьего – мертвая голова человеческая. Sema, или Semina, была богиней земли. Венды люнебургские, долго спустя по принятии христианства, приносили у священного дерева в жертву петуха, который у скандинавов был символом огня, что́ дало повод к датской поговорке о пожаре: der rode Наnе galer over Taget, то есть красный петух поет на кровле. В Германии говорят простолюдины: den rothen Hahn aufstecken вместо зажечь. В Самарии петух был символом бога огня103. Как в Германии на Брокене-горе в Вальпургиеву ночь собирались колдуньи, так и в Киеве слетались на Иванов день ведьмы на Лысую гору: к такому суеверному мнению вероятно дали повод древние сходбища язычников, их жертвоприношения и совершение языческих обрядов на сих местах104.
Немцы и славяне, бывшие в близких между собою отношениях по своей местности и политическому влиянию, представляют разительное сходство во многих поверьях, обрядах, обычаях и словах, так что трудно решить, кто от кого прежде заимствовался; но вероятнее – с чем соглашаются Клуверий и другие – первые от последних105. Подобно немцам, славяне поклонялись на горах и в заповедных рощах и дремучих лесах, где хоронились усопшие, благоговели пред водой и огнем, старыми деревьями, особливо дубами и липами, под коими у них чинились суд и расправа106. Большие камни (Gotzensteine, Altartische) в нижней Германии, Скандинавии и Целтических странах были местами жертвоприношений и судопроизводства. Венский бог вода (Wodha), коего особенно чтили в Ретре, принимается заодно с немецким Воданом, или Одином, так как Водяник, или дедушка водяной, – с
Wassermann, Русалки – c Niren, Undinen, и с немецким провинциальным словом Ruschelchen, род духов женского пола, а домовые – с Hausmanner, Gutgen, и т. д. Разные племена германские имели различных богов покровителей (Schulzgotter), даже всякое семейство – своего бога в источнике, дереве и оружии, коим они клялись. Другие божества, особливо у западных славян, сходствуют с древними немецкими и с англосакскими, то же почти можно сказать и о праздниках.
Как у славян, народа земледельческого, и год назывался летом, то у германских племен, заимствовавших земледелие от первых, годы считались жатвами; на древнем готическом языке year, aar, исландском и датском aar (выгов: ор) и ar – год, весна, лето, жатва, потом Jaar, Jahr значило собственно жатву; ибо на вендском языке лето именуется яр, а летний плод – ярина, ярица, отсюда и наше яровое. У немцев Mittelwinter – середина зимы и Mittelsommer – середина лета соответствовали Иолийскому празднику и Иванову дню.
В 742 году запрещалось законами первым христианам Германии праздновать первое января переодеванием мужчин в женские платья, а женщин в мужские, и маскированием тех и других: тогда совершался в Европе известный праздник дураков (das Narrenfest, festival of fools, la fete des foux) до XVI века. Доныне даже о Святках (Weihnachten) в Германии девицы льют олово и свинец в воду, когда желают узнать, какого ремесла будет у них муж; в полночь стучатся в курятник с особенными прибаутками, ежели в это время запоет петух, то они верят, что скоро будут замужем и т. и.107 Многие другие суеверия совершались в двенадцать дней сего праздника. Как Богоявление некогда было праздником середины зимы у готфов, германцев, датчан и других, от сего и различные названия этому дню, например: das grosse neue Jahr, das Bohnenfest, то есть великий новый год, бобовый праздник. Сие название относится к обычаю подавать в этот день большое блюдо с одним бобом; кому боб достанется, тот и называется Царь-боб (Bohnenkonig, Roi de la fKve), который вероятно перешел к нам под именем Царя-гороха108. В этот день датские поселянки призывают Трех царей (heilige drey Konige), которым и в Костромской губернии есть славленье; а в Пруссии в Гумбинненском округе, от Рождества Христова до праздника Трех царей, всякий вечер проводят в забавах, переходя из дому в дом, на Светлое Воскресенье обливают водой мужчины женщин, а женщины мужчин, как и в Польше, и России. О сходном обряде изгнания зимы (Bild des Winters) у германских славян выше упомянуто нами. Дни св. Георгия весеннего, христианского витязя, и св. Михаила Архангела (Jurgens-, или Georgienstag, Michelstag) служили сроками работ и наймов, праздновались с разными языческими обрядами в Дании, Швеции и Германии, особенно первой встречей весны или летнего периода109.
Первого апреля обманывать – было древним обычаем северных народов; у немцев это называлось: in den April schicken, а у французов: donner un poisson d’Avril – провести кого, от сего и произошла пословица: Es ist der erste April, da man einen jeden Narren hinschikt, wohin man will, то есть Первого апреля всякого дурака проводят, как хотят110. Первое мая (Maietag), по-тевтонски Меуе, или Meyge-Tag, сопровождался и в Германии, и в Дании веселыми песнями вокруг Майского дерева, березки (Maipole, Maien), которое заменяется Семицкой березкой в России: мы выше заметили о сходбище ведьм на Брокене (Bructerus) под Первое мая, как на Лысой горе (Щекавице) у Киева на Иванов день. В Германии, в Тюрингене, перед Троицыным днем бывает сходный с русским Семиком праздник венков (das Kranzefest)111; наш Иванов день, или Купало, в существе своем одинаков с немецким Johannistag, или der Mittelsommer, когда зажигается Иванов огонь (Johannisfeuer). У пруссов было божество весны и веселья – Лиго, близкое с нашим Ладо. В честь него зажигался под липою огонь на Иванов день, и там плясали всю ночь с песнями, кои оканчивались припевом: Лиго! Лиго!112.
О Троицыне дне, называемом Цветной Пасхой, и в Германии во многих провинциях доныне употребляются Pfingst-Maien и Pfingst– или Maien-Tanze, то есть Троицкие деревья и пляски; церкви и колокольни украшаются березками (Maien, betulae). Этот обычай, столь близкий с обрядами иудейского праздника кущей, многие писатели выводят из римского язычества, почитая оный остатком игр в честь богини Маи, матери проводника душ Меркурия (Majuma). В Англии бывают в Гренвичском парке Троицкие игры (Whitsunday and holy day’s stories)113.
Известное в России бабье лето соответствует немецкому alter Weiber Sommer, то есть старое женское лето, или Marienfaden, – нити паутин, бывающие в сентябре114. В начале ноября, когда горными шотландцами возжигаются костры в память усопших, называемые у них огнем мира и покоя; тогда немцы пекут род хлеба или блинов die Seelenivecke, или Zucker-Seele, – сахарная душа; этот день (2 ноября) у датчан известен под именем Sialudagr – день всех душ, соответствующий нашей осенней родительской. У древних германцев, по свидетельству Тацита115, трупы знаменитых мужей сжигались, а над прахом их насыпаемы были курганы. У эстов, прибрежных жителей Балтийского моря, в IX веке погребение именитых мужей сопровождалось тризною, которая состояла в пиршестве и конском ристании, на коем победители по жребию получали имение покойного116. Праздники пред сеянием полей и по окончании жатвы (Erntefeste) у немцев сходны с русскими, у которых Авсень одинаков с Awsten, или Ausfaen, – посев117. У немцев бездельный понедельник (blauer Montag) Масляницы сопровождался обжорством, пьянством и разными потехами, тогда ели блины (Kringeln) или оладьи, также качались на качелях.
У славян русских и у немецких племен был суд Божий (Dei judicium, examen, Gottes Gericht), или Ордалии, кои ведут свое начало от язычества, из глубокой древности, и кои столько укоренились в веровании народа; они долго терпимы были в самом христианстве118; употребительные у немцев и славян русских Божии суды были: испытание огнем (Feuerurtheil, judicium ignis), водою (Wasserurtheil, judicium aquae, или aquaticum Dei judicium) и судебный поединок, или поле (Kampfurtheil, judicium pugnae, duellum, judicium campi)119. Первое у русских славян правда железо, на железо120, у сербов – mazija, или испытание раскаленным железом, употреблялось в важнейших делах, а другое (на воду) в менее важных, преимущественно в суде колдунов, чародеев и воров, коих бросали в воду, подобно как и кумиры – отверженных богов. Единоборством, или полем, как способом славнейшим и благороднейшим, решались тяжбы121. Немцы и скандинавы клялись Одином и Тором, славяне – Перуном, а литовцы – Перкуном, божествами грома; он держал в руке кусок железа, разжигаемого при испытании огнем обвиняемых. Может быть, и самое слово право происходит от Прове, Правно, у немцев Probe, Pro we, или даже наоборот. Вагры почитали Прове богом права, правосудия, одинаково с Перуном122. У древних скандинавов торжественное принятие клятвы выражалось словом taka, сходным с нашим так очистительная присяга, или клятва, называлась Lade, на старом немецком Leita, отсюда и глаголы такать и ладить в значении присягать и клясться. Например, в пословице: Новгородцы такали, да Новгород и протекали.
Между поверьями есть довольно одинаковых у немцев и славяноруссов, например: сглазить, или изурочить, beschreien, einen bosen Blick haben; у первых есть Springwurzel, как у других разрыв-трава, или спрыг-трава, которая отпирает все замки и открывает сокровища. Вера в волшебниц и колдуний (Hexen, Wettermacherinnen) сходна у русских славян с немцами123, равно как и другие суеверия, кои у последних не могла совершенно истребить и самая Реформация. От мифологии древненемецкой, столь сходной во многих чертах со славянской, перейдем к финской и литовской.
В начале истории нашей финны и чудь суть развалины каких-то огромных народов, претворившихся в массу других племен – варягов и славян: остатки финских поколений находятся в разных российских губерниях, особенно северных и восточных, под разными названиями. Посему и самых россиян можно разделять на россиян славянского и финского происхождения, хотя при таком превращении невозможно, чтобы у них не сохранились коренные и кровные их качества в позднейших их поколениях124.
Северные славяне, поселяясь между финскими племенами и по соседству с оными и превышая их своей образованностью, более сообщили им своих понятий и обычаев, чем сами от них заимствовали. Последние долее оставались в язычестве, чем первые: у них глубже укоренились древние суеверия, нежели у русских славян. В именах мифологических между русским и финским почти нет сходства, кроме весьма малого, например: Перун в Piru, родительный – Pirum125. У финнов также празднуется Иванов день, в который ночью зажигается костер из хвороста и сучьев, известный под именем Kokko126, а в Новгородской губернии, где есть и селение Кокуй, называется этот огонь кокуем, от которого, вероятно, получила свое наименование Кукуевой Немецкая слобода в Москве127. В XVI веке чудь и русские на Иванов день, 24 июня, собирали травы в пустынях и дубравах с суеверными обрядами, а ночью веселились, били в бубны, играли на сопелях и гудках; молодицы и девицы плясали, обнимались с юношами, забывая стыд и целомудрие128.
Абевега и Георги свидетельствуют, что ижорцы, племя финское, на Иванов день под дубом закалают белого петуха, который у скандинавов был символом огня. Колдовство, волшебство, коби и кудесы, или чудеса, господствовали между финскими племенами и чудинами, даже самые новгородцы нередко ходили к чудским кудесникам для гаданий. Сами скандинавы почитали финнов величайшими колдунами и чародеями, а землю их – страной чудес и превращений. В средние века имя финн то же значило, что колдун; даже и до сих пор в Финляндии есть колдуны (Tietyat, Noijat)129. Как у балтийских славян главный храм находился в Ретре, так у финнов – в Биармии и посвящен был Юмале: в Ретрийском Пантеоне находились вместе со славянскими и тевтонскими финские божества.
Достойно замечания и исследование то, что суеверные понятия почти одинаковы у всех жителей глубокого Севера: финские колдуны, татарские шаманы, гренландские ангекоксы сходны в своих действиях. У шведов и русских финны заимствовали многие поверья, обычаи и обряды. Они думают, что в лесах живет пара страшных леших – один мужского пола Liekkoner, являющийся иногда в виде птицы, собаки, человека, другой – женского, Ajattara, сбивающий с дороги прохожих и проезжих. У шведов домовой, известный под именем Мага, у финнов называется pajnajainen, то есть гнетущий, давящий — ходит в виде белой кошки или белой женщины, освещающей собой всю комнату, как постень, наваливается на спящего и давит грудь его так, что тот не может поворотиться. В Карелии, недалеко от Выборга, есть гора каменная, слывущая у финнов Tyrjan wuori, то есть гора Тура, или Тора, прославляемого в некоторых финских и русских песнях и столь известного в скандинавской мифологии. Как на юге России ведьмы слетаются на Лысую гору под Иванов день, так, по мнению финнов, в ночь на Светлое Воскресенье они уносят собранные ими шерсть и хвосты на высокую гору, называемую по-фински Blakulla, или Blocks-berget, – островок, находящийся в Кальмарском проливе.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?