Текст книги "Восхождение Волка"
![](/books_files/covers/thumbs_240/voshozhdenie-volka-65156.jpg)
Автор книги: Кертис Джоблинг
Жанр: Боевое фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Кертис Джоблинг
Восхождение Волка
© Мольков К., перевод на русский язык, 2013
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2013
Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.
Часть I
Осень, Холодное побережье
Глава I
Напутствие
Дрю знал, что хищник где-то рядом.
Он обвел взглядом ячменное поле, по которому бежали пятнистые тени и колосья качались в такт пробегавшим над ними грозовым облакам. За спиной Дрю его отец вместе с братом-близнецом продолжали загружать телегу, поднимая на нее по приставленным доскам принесенные на тяжело согнувшихся спинах мешки с зерном. В телегу уже был впряжен серый тяжеловоз-шайр[1]1
Порода лошадей (прим. ред.).
[Закрыть], тянувшийся губами к растущим под столбом коновязи травинкам. Дрю стоял на крыше старого покосившегося сарая, в котором хранились инструменты и прочий скарб, шаря глазами по золотистому лугу в поисках какого-то важного, неведомого ему знака.
– Слезай с крыши и помоги своему брату, – крикнул отец. – Нам нужно загрузить телегу до того, как хлынет дождь.
– Но, пап, здесь что-то не так, – откликнулся Дрю.
– Или ты спустишься, или я сам залезу наверх и скину тебя, – предупредил отец, бегло взглянув на сына.
Дрю еще раз обвел поле прищуренным взглядом, а затем неохотно спрыгнул вниз, на грязный, раскисший от дождя двор фермы.
– Ты готов придумать что угодно, лишь бы увильнуть от тяжелой работы, – пробормотал отец, взваливая очередной мешок на спину Тренту.
Дрю с натугой поднял грубый холщовый мешок, пристраивая его на спину спустившемуся с телеги Тренту, а их отец отправился в амбар насыпать в мешки оставшееся зерно, которое нужно было везти на рынок в соседний городок Такборо.
Высокий, плечистый, светловолосый и голубоглазый Трент был точной копией своего отца, Мака Феррана. Дрю же был его полной противоположностью – невысокий, худенький, с копной густых каштановых волос, спадавших на его лицо с тонкими чертами, доставшимися ему от матери. Хотя братьям-близнецам исполнилось по шестнадцать лет и они уже стояли на пороге зрелости, любому с первого взгляда было ясно, кто из них «в детстве больше каши ел». При этом, несмотря на внешнюю несхожесть, Дрю и Трент были близки так сильно, как только могут быть братья.
– Не обращай на него внимания, – сказал Трент, тяжело поднимаясь с мешком на телегу. – Просто он хочет поскорее отъехать, чтобы поспеть на рынок.
Трент свалил на телегу принесенный мешок, а Дрю тем временем подтащил к телеге следующий. Трент всегда безоговорочно доверял Дрю, когда они уходили вдвоем от дома – если его брат говорил, что что-то неладно, в девяти случаях из десяти так и было.
– И что там неладно, как ты думаешь? – спросил Трент.
Прежде чем ответить, Дрю еще раз окинул взглядом поле, окружавшее ферму Ферранов.
– Точно не могу сказать. Дикая кошка? Или собаки? А может быть, волк? – предположил он.
– Засветло и так близко от фермы? Ты сошел с ума, Дрю. Дикие собаки – может быть, но чтобы волк?
Дрю знал, что он не спятил. Трент, конечно, был сильным, здоровым, прирожденным наездником, но слишком мало знал о дикой природе. Дрю, в отличие от брата, оказался прирожденным следопытом и обладал даром тонко чувствовать и понимать эту самую природу и ее обитателей. Когда Дрю еще мальчишкой впервые отправился с отцом в поля, он с удивительной легкостью научился пасти овец. Дрю прекрасно понимал животных, умел ладить с ними и находить общий язык. Он всегда безошибочно распознавал близкое присутствие любого зверя, от самой маленькой полевой мыши до огромного – по счастью, редкого в этих краях – медведя, узнавая об этом по реакции других животных или едва заметным, оставленным им следам.
Но сегодня у него было странное ощущение. Дрю чувствовал, что рядом кто-то есть, и этот кто-то наблюдает за ним исподтишка, но кто это, понять было невозможно. Дрю понимал, что это может показаться странным, но он отчетливо ощущал в воздухе запах хищника. Умение Дрю почувствовать опасность не раз оказывало бесценную помощь его семье, помогало спасти от угрозы домашний скот. Вот и сегодня, несмотря на то, что день выдался ветреным, Дрю чувствовал едва уловимый запах чужака. Этот хищник был большим, он затаился где-то рядом, и Дрю не находил себе места оттого, что не может не только выследить этого чужака, но даже понять, что это за зверь.
– Думаешь, это та, вчерашняя, зверюга? – спросил Трент.
Именно это Дрю и предполагал. В последние дни овцы необычно вели себя во время ночного выпаса.
Они были не похожи сами на себя, да и самого Дрю одолевали какие-то смутные, но дурные предчувствия. Обычно овцы охотно подчинялись его командам, но в последние дни становились все более и более неуправляемыми. Правда, наступало полнолуние, а в такие дни странно ведут себя не только животные – сам Дрю тоже испытывал какое-то смутное беспокойство и тревогу. У него возникало неприятное ощущение, словно на собственном дворе за ним крадется какой-то хищник.
Вчера к концу ночного выпаса Дрю загнал в загон большую часть овец, после чего принялся собирать оставшихся, ушедших дальше от дома. Наконец, остался лишь один последний баран, забравшийся на самый край отвесного утеса, высоко нависавшего над побережьем. Ферма Ферранов находилась на каменистом мысе, выдававшемся от Холодного побережья в Белое море. Дрю нашел барана на краю обрыва – животное тряслось от страха.
Баран дрожал, бил копытами землю, запрокидывал назад голову с выпученными от ужаса глазами. Дрю поднял руки – это должно было успокоить животное, но на этот раз эффект оказался прямо противоположным. Баран замотал головой, жадно глотая раскрытым ртом соленый воздух, и попятился назад. Он сделал шаг, другой, зашуршали полетевшие вниз камешки, а затем, дико взглянув на Дрю, баран сорвался вниз и исчез за краем обрыва.
Дрю подбежал к тому месту, где стояло животное, ухватился за каменистый край утеса побелевшими от напряжения пальцами и, перегнувшись, взглянул вниз. С сорокаметровой высоты он увидел барана – неподвижного, разбившегося насмерть об острые прибрежные камни.
Дрю поднялся на ноги и осмотрелся вокруг, чтобы убедиться в том, что он один. В лунном свете парень не увидел никого, но в то же время его не покидало ощущение, что до смерти напугавшее барана животное все еще где-то рядом. Дрю опрометью помчался к дому, ни на секунду не останавливаясь, и перевел дыхание только после того, как с грохотом захлопнул за собой входную дверь. И вот теперь, этим дождливым утром, Дрю испытывал ту же, ночную, тревогу. Сегодня вечером нужно будет держаться с овцами как можно ближе к дому и не сводить с них глаз.
– Дрю! – окликнул отец, указывая на оставшиеся, сложенные у раскрытых ворот амбара, мешки. – Давай, подтаскивай их. Мне хочется засветло попасть в Такборо, парень.
Дрю лениво потащился к амбару, но, поймав сердитый взгляд отца, ускорил шаг.
Мать Дрю, Тилли, вышла на крыльцо, вытирая руки о фартук.
– Будь с ним помягче, Мак, – сказала она подошедшему мужу и поправила упавшую на его лоб, промокшую от пота прядь. – Он, наверное, еще не отошел от вчерашнего.
– Не отошел? – скептически переспросил Мак. – Однако не ему, а мне придется раскошелиться на нового барана. Если я проторчу здесь дотемна, всех приличных раскупят другие.
Он посмотрел на Дрю, тащившего к телеге два последних мешка, и крикнул:
– Если порвешь мешки, вычту из твоего жалованья, приятель!
Тилли прикусила губу. Материнский инстинкт приказывал ей броситься на защиту мальчика, но вряд ли это было разумно. Настроение у Мака и так отвратительное, а вступись она за Дрю – испортится еще сильней.
Дрю остановился, закидывая один из мешков на плечо, и оглянулся на стоящих на крыльце родителей. Отец грозил ему пальцем, а мать огорченно покачивала головой. Затем она резко сказала мужу несколько слов и, раздосадованная, скрылась в доме. Отец посмотрел ей вслед, озадаченно покачал головой и пошел за женой. Дрю поплелся к телеге.
– Опять поругались? – спросил Трент, укладывая последние мешки и надежно привязывая их к телеге толстой веревкой.
Дрю кивнул, догадываясь о том, что родители поссорились. Они постоянно ссорились из-за него. Дрю давно подозревал, что отец с матерью что-то скрывают, только никак не мог понять, что именно.
Бесспорно, в жизни семьи назревали большие перемены – ведь Трент очень скоро покинет родной дом, чтобы поступить в армию. Не без скандалов, но Трент все-таки добился своего – разрешения стать военным, о чем он мечтал с детства. Отец с ранних лет обучал сыновей владеть оружием, передавая им свой собственный, приобретенный в давние уже времена опыт. При старом короле Мак Ферран служил в Волчьей гвардии, и на всем континенте Лиссии едва ли остался уголок, в котором ему не довелось побывать. Но с тех пор многое изменилось, и если Тренту удастся осуществить свою мечту, служить он будет новому королю, Леопольду Льву, который совсем не похож по характеру на своего отца. После смерти старого короля очень многое изменилось в этой части Семиземелья – Леопольд правил очень жестко, и для многих жителей Лиссии настали трудные времена.
Их отец ворчал, говоря о том, что новая, Львиная, гвардия превратилась в бледную тень самой себя и стала не более чем овеянной былой славой шайкой сборщиков налогов. Как бы то ни было, Мак Ферран считал своим отцовским долгом научить своих сыновей постоять за себя, поэтому оба брата неплохо владели мечом.
Хотя Дрю мог стать искусным воином, у него не было ни малейшего желания ехать вместе с братом в Хайклифф, чтобы вступить в Львиную гвардию. Его домом была ферма, и ему вовсе не хотелось, как многим молодым, «повидать мир». Он знал, что матери очень по душе его склонность быть домоседом, и она рада тому, что ее мальчик всегда будет рядом. Дрю подозревал, что отец разочарован в нем, однако у них никогда не возникало разговора на эту тему. Вообще Дрю казалось, что отец давно махнул на него рукой – если лишенный честолюбия сын хочет всю жизнь провести на этой ферме, значит, так тому и быть. Кроме того, Мак Ферран частенько повторял, что на ферме еще одна пара рук никогда не будет лишней, поэтому кое на что и Дрю сгодится. В устах Мака Феррана такое замечание можно было считать чем-то вроде комплимента.
Большой серый шайр натягивал упряжь, нетерпеливо бил копытами землю – было видно, что ему не терпится пуститься в путь. Наконец он закинул назад голову и даже сделал пару мощных шагов вперед, от чего телега дрогнула, заставив Трента скатиться с мешков вниз, на задний край повозки.
– Тпру, Амос, стоять! – крикнул Дрю, хлопая ладонью по краю телеги. Конь успокоился и слегка попятился назад, кивая головой так, словно просил извинить его.
– Он хочет двигаться, – сказал Дрю, поглядывая на собирающиеся дождевые облака. – И, должен сказать, я его не виню за это.
Трент соскочил с телеги и пошел в дом. Дрю двинулся следом – попрощаться.
Братья нашли своих родителей на кухне, где они стояли, обнявшись друг с другом.
– Ну, ладно, – сказал отец. – Полагаю, что можно ехать. Трент, прихвати со стола корзинку, в ней наш обед.
Трент взял корзинку и пошел к входной двери, за которой виднелась поджидавшая их с отцом телега. Братья всегда сопровождали отца на рынок по очереди. Расположенный примерно в десяти километрах от фермы городок Такборо был ближайшим к ним «центром цивилизации» – совсем не так далеко, если скакать верхом по прибрежной, вьющейся по краю Дайрвудского леса дороге. Другая дорога проходила над заливом по вершине утеса. Конечно, на тяжелогруженой телеге путь занимал намного больше времени, чем верхом. Летом поездка в Такборо с его лавками, забегаловками и прочими достопримечательностями всегда была ярким событием, вносившим разнообразие в монотонную жизнь на ферме. Однако с приходом осени это путешествие становилось гораздо менее приятным. Проливной дождь с пронизывающим ветром почему-то обязательно выпадал на базарный день, словно нарочно хотел испортить настроение человеку, который надеется пропустить кружку эля и, быть может, даже пофлиртовать с хорошенькой девушкой.
Мать убирала со стола оставшиеся после завтрака миски. Дрю снял с вешалки тяжелый плащ и понес его ожидавшему возле двери отцу.
– Мы постараемся вернуться до темноты, но это как уж повезет с дорогой и погодой, – сказал отец, застегивая до подбородка медные пуговицы плаща. – Сегодня, пожалуй, постарайся пасти овец поближе к дому. После вчерашнего, и все такое прочее, ладно?
Дрю согласно кивнул. Мать в это время попрощалась с Трентом. Начал накрапывать мелкий дождик.
– Старайся больше не потерять ни одной овцы. И присматривай за матерью, – добавил отец, когда Тилли немного отошла.
Потом он похлопал себя по бедру, проверяя, на месте ли его охотничий нож. Дрю передал отцу его мощный лук, а затем отправился за лежащим под лестницей колчаном со стрелами. Нужно сказать, что Мак Ферран редко прибегал к помощи ножа и лука во время поездок, особенно в последние годы. Это раньше, когда братья были еще совсем малышами, прибрежная дорога кишела бандитами – вот тогда луки и клинки считались необходимой амуницией для каждого путешественника. Но позднее местные фермеры и купцы совместно организовали отряды самообороны, которые быстро справились с грабителями. Одних убили на месте, других судили, а затем повесили в Такборо, остальные просто разбежались в поисках более безопасных местечек для своего промысла. Теперь главной опасностью, с которой можно было столкнуться на дороге, являлся кабан, большая дикая кошка или волк. Но отставной гвардеец твердо придерживался своей старой привычки всегда брать с собой оружие.
Мак Ферран шагнул за дверь, а за ним под мелкий нудный дождь вышел и Трент с туго обмотанным вокруг шеи шарфом и в надвинутом до бровей капюшоне.
Они забрались на телегу, а Дрю выбежал за ними, чтобы отдать отцу забытый колчан. Амос радостно заржал, нетерпеливо перебирая ногами. Дрю протянул раскрытую ладонь, чтобы потрепать коня по морде, но тот неожиданно отпрянул назад, неестественно изогнул шею и нервно захрапел. Амосу явно было не по себе, и Дрю подумал, ощущает ли конь ту же нервную, напряженную атмосферу, что и он сам.
– Но! – крикнул Мак Ферран, щелкнув зажатыми в руках поводьями.
Старый конь медленно двинулся вперед, таща за собой тяжелогруженую телегу. Дрю продолжал стоять немного в стороне, наблюдая, как вращающиеся большие колеса прорезают колеи в мокрой глине. Моросящий дождик постепенно переходил в ливень, в небе загрохотал гром, и телега размылась, исчезла за водной пеленой.
Глава 2
Надвигается буря
Топорик на мгновение завис в воздухе, свет зажженной лампы отразился на его лезвии. Сверкнув, как молния, топорик упал вниз и с похожим на разряд грома сухим треском развалил надвое поставленное на попа полено. Дрю повесил топорик на прибитый к стене сарая крючок, собрал с пола наколотые поленья и, сняв подвешенную к потолочному брусу лампу, направился под холодным дождем назад, в дом.
После отъезда отца и Трента на ферме стало совсем уныло. Буря не утихала, стекла в окнах дребезжали, ставни хлопали, безжалостно хлестал дождь, грозно выл ветер. Весь двор превратился в огромное грязевое болото. Сквозь рев ветра Дрю слышал блеяние овец, доносившееся из загона за амбаром, куда он сам пригнал их сегодня вечером.
Дрю втайне надеялся, что его недоразумения с животными остались позади, и был очень озадачен, когда обнаружил, что висевшее у него над головой проклятие никуда не делось. Когда он выгонял овец пастись на луг, они по-прежнему вели себя капризно и непредсказуемо. Трудно было поверить, что это те же самые овцы, которые неделей раньше по первому зову охотно сбегались к Дрю. Семь дней назад они были совершенно другими, но с появлением невидимого хищника стали нервными и неуправляемыми. Вначале Дрю пытался подольститься к овцам, уговорами заставить их выйти попастись на часок рядом с домом, но, не добившись своего, постепенно начал терять контроль над собой и принялся кричать на овец, чего никогда не делал раньше. Овцы, в свою очередь, не желали выполнять его команды – такое с ними тоже случилось впервые. Все это время Дрю настороженно слушал и наблюдал, пытаясь найти малейшую зацепку, способную объяснить, что же происходит, но напрасно. Теперь он не сомневался в том, что этого чужака – кем бы он ни оказался – следует очень сильно опасаться.
Проведенный наедине со своими невеселыми мыслями день не улучшил настроения Дрю – оно было мрачным, как никогда. Неизвестная опасность, посеявшая панику среди овец, оказывала свое влияние и на самого Дрю – он чувствовал беспокойство, тревогу и даже отказался от ужина, чего с ним никогда не бывало. Толкнув локтем дверь, Дрю вошел с охапкой дров в прихожую, стряхнул с плеч промокший плащ, скинул с ног ботинки и босиком, дрожа от холода, поспешил в гостиную, где в кресле перед догорающим камином сидела его мать с вязанием в руках. Дрю подкинул в камин пригоршню щепок для растопки, положил на догорающие угли пару поленьев, а затем свернулся калачиком у ног матери, вытянув к огню раскрытые ладони.
– Как ты себя чувствуешь, сынок? – спросила мать, опуская спицы и моток шерсти.
Она наклонилась, нежно провела рукой по влажным волосам Дрю, а затем приложила ладонь к его лбу, проверяя температуру. Дрю знал, что она у него повышена.
– Неплохо, ма, – солгал он, борясь со спазмами в желудке. Дрю поднял взгляд на каминную доску, где под отцовским гвардейским мечом Вольфсхед – Волчья голова – висели старинные медные каретные часы. Была почти половина десятого вечера – к этому времени отец с Трентом обычно уже возвращались домой. Дрю решил, что они задерживаются из-за непогоды.
Встав и потянувшись, он выдавил из себя улыбку, это было лучшее, что он мог сделать для матери.
– Хочешь чаю, ма? – спросил Дрю, направляясь на кухню. Горячий чай – это единственное, что способен сейчас удержать в себе его желудок.
– С удовольствием, – сказала мать ему вслед. Наполнив чайник водой, Дрю поставил его на большую старую печку. Если его брат совершенно четко следовал по стопам отца, то Дрю во всем походил на мать, переняв у нее спокойный миролюбивый нрав и легкий характер. Он всегда считал, что его мать многое потеряла в юности, поступив в Хайклиффе судомойкой на придворную службу. Если бы обстоятельства сложились иначе, с ее острым умом и находчивостью она могла бы стать очень образованным человеком.
Оставив чайник на огне, Дрю возвратился в гостиную и сел, скрестив ноги, на коврик у камина.
– Поужинаешь? – заботливо спросила мать.
– Нет, совсем не хочется есть, ма. Прости, – ответил он, помня о том, сколько времени она провела у плиты, готовя ужин. Ему хотелось только одного – уйти в свою спальню и лечь на кровать, оставив мать ужинать в одиночестве.
Дрю знал, что кухонный стол накрыт на всех, включая приборы для отца, Трента и его собственный.
– Не стоит извинений, дорогой, – сказала мать. – Я понимаю, как это бывает, когда чувствуешь себя больным.
Она внимательно посмотрела на Дрю, словно читая его мысли.
– Надеюсь, тебя больше ничего не тревожит. – Она успокаивающе погладила сына по плечу. – Я знаю, ты не хотел потерять барана.
Дрю кивнул. Ему действительно не давал покоя тот случай, но не только он. Дрю целый день пытался выяснить, из-за чего между родителями вспыхнул спор, но мать умела искусно уклоняться от его расспросов. Но хотя она так ничего и не ответила, Дрю тем не менее кое-что сумел понять.
Спор между отцом и матерью, похоже, вспыхнул не из-за вчерашнего случая. Конечно, отец был очень раздосадован потерей племенного барана, но из уклончивых ответов матери явно следовало, что Дрю ни в чем не провинился, и он ей верил. Она могла, когда нужно, промолчать, но ни за что не стала бы лгать своим сыновьям. Нет, причина вспыхнувшей между родителями перепалки была другой. Ключ к разгадке таился в странном поведении овец, но это было все, что мог вычислить Дрю. Если чуть раньше отец отмел предположения Дрю, то теперь он и сам с удивлением заметил, что думает, будто творится неладное.
Из задумчивости Дрю вывела быстрая барабанная дробь дождевых капель по стеклу – казалось, что в любой момент стекла могут разлететься вдребезги. Подняв еще одно полено, он бросил его в камин к остальным.
Высоко взметнулись вверх язычки пламени – огонь в камине разгорелся жарко, дрова трещали, шипели, стреляли искрами. Дрю прошел к большому эркерному окну. Сквозь шум дождя он слышал, как блеют в загоне овцы. Не стоит ли сходить проверить их? Сквозь грозовые облака можно было рассмотреть размытый, полный диск Луны, освещавший двор фермы своим призрачным светом.
Неожиданно Дрю ощутил новый, сильный, как никогда, приступ лихорадки. Голова у него закружилась, и чтобы не упасть, он ухватился дрожащей рукой за тяжелую занавеску, сжал ее так, что побелели пальцы. Дыхание Дрю стало хриплым, неровным, струйки пота покатились по лицу, заливая глаза. Дрю провел рукой по лицу, и рукав сразу промок от пота, прилип к коже. Что это за недуг приключился с ним?
Дрю поднял глаза на Луну, пытаясь сфокусировать взгляд, стараясь очистить голову от болезненных ощущений, перебросившихся на все его тело. Кожа Дрю покрылась мурашками, все тело зудело так, словно было охвачено огнем. Накатил приступ тошноты – желудок сжался, готовый выбросить наружу съеденный Дрю еще утром завтрак. Мир все быстрее и быстрее начал вращаться вокруг оси, основанием которой была ослепительно-белая точка Луны.
Сосредоточься на Луне!
Сосредоточься на Луне!
Тело Дрю стало успокаиваться, боль покидала его так же быстро, как и пришла. Кожа похолодела, тошнота прошла. Что это было с ним? Дождь снаружи начал утихать, становился легким, почти успокаивающим. Смолкли в своем загоне овцы. Дрю разжал вцепившиеся в занавески пальцы, поднес руку к пересохшему горлу и слегка помассировал его.
Охватившее Дрю спокойствие было каким-то неестественным, лишающим сил.
– С тобой все в порядке, Дрю? – спросила мать, поднимаясь с кресла.
– Не совсем, – ответил он. – Я чувствую себя больным. Мне кажется, это из-за овец. Я стараюсь об этом не думать, но никак не могу.
Мать встала рядом, пожевала губу, шевельнула бровями, погладила Дрю по щеке.
– Ма, – спросил Дрю, делая глубокий вдох. – Со мной что-то не так. Что именно?
– Ничего, мой хороший. Ровным счетом ничего.
Лицо матери стало таким грустным, словно моментально постарело.
– Я знаю, есть что-то, о чем ты никогда не говорила мне, ма, – сказал Дрю и продолжил, когда она попыталась протестовать: – Пожалуйста, не отрицай. Я видел, как вы разговаривали с отцом. Вы что-то от меня скрываете. Я знаю, что это так, и выслушай меня до конца. Мне нужно высказать это. Я просто хочу, чтобы ты знала – я верю тебе. Что бы ни тревожило тебя или папу, я знаю, вы все делаете правильно. И надеюсь, что смогу каким-то образом справиться с этой напастью, какая бы она ни была.
Дрю удивился, увидев, как от его слов из глаз матери хлынули слезы.
– Ах, Дрю, – чуть слышно сказала мать, улыбаясь и всхлипывая. – Всегда такой сообразительный, такой чуткий. Ты даже не представляешь, что значат для меня твои слова. Пожалуйста, поверь мне, что нет на свете родителей, которые любили бы своего ребенка так, как любим тебя мы с отцом.
Дрю слегка подался назад и с некоторым неудовольствием подумал о том, что мать таким способом искусно защищает отца.
– Хотел бы я быть сильным, как Трент, тогда отец увидел бы, что я способен на что-то большее. Но есть ли во всей Лиссии еще пара близнецов, настолько не похожих друг на друга? – Он слабо улыбнулся, и добавил: – Я не хотел расстраивать тебя, ма. Правда, не хотел.
В ответ мать рассмеялась и обняла Дрю.
– Я знаю, что не хотел, глупышка, знаю, что не хотел.
Она еще крепче обняла сына. Буря унялась, не слышны были больше раскаты грома, даже дождь и тот перестал. Весь мир погрузился в тишину.
– Не пытайся стать похожим на Трента, – чуть слышно добавила мать. – Настанет время, когда мне и отцу нужно будет многое тебе рассказать. Но одно ты должен знать уже сейчас… Ты не такой, как твой брат.
Дрю удивленно поднял брови, безуспешно пытаясь понять, что кроется за странными словами матери. В эту минуту на кухне начал закипать чайник, он засвистел – вначале звук был тихим и низким, но затем стремительно стал набирать силу и высоту. Волосы на затылке Дрю стояли дыбом. Мать еще не закончила говорить.
– Ты другой.
Дрю так хотелось узнать как можно больше, но едва он успел раскрыть рот, как маленькие стеклянные панели, из которых было собрано эркерное окно, неожиданно превратились в град летящих осколков, а оконная рама затрещала и рухнула в комнату.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?