Текст книги "Брошенная колония. Ветер гонит пепел"

Глава 8
Насыщенные дни

Проснулся Игнат поздно и один. За окном было пасмурное небо, внутренние часы показывали, что сейчас около десяти утра. Лег он рано, еще полночь не стукнуло. Потянувшись и хрустнув шейным позвонком, Демидов выбрался из-под теплого одеяла.

«Фарат, где Кира?»

«Два часа назад ушла, сейчас находится в доме местной магички, – доложился джинн. – Совсем ты, егерь, мне на шею сел, как вы, люди, говорите».

«Ага, кто еще на чьей шее сидит, – усмехнулся Демидов, натягивая портки, – последние два месяца я для тебя столько народу убил… Так что кончай права качать».

«Не для меня ты их убивал, а потому что на пути твоем вставали. И половину из них помог пристукнуть я. Так что вполне справедливо мне считать, что ты меня нагло эксплуатируешь».

«Какие умные слова от «пассажира», – усмехнулся Игнат, застегивая пояс с кобурой, – эксплуатирую. Ты меня – я тебя. Давай отринем взаимные упреки, кто у кого на шее сидит».

Джинн на это ничего не ответил – скорее всего, он остался при своем мнении.

Умывшись, Игнат надел рубаху, сверху куртку, кольчугу он как убрал в сумку по приезде, так и не доставал, Кира ее зачаровала еще в Белогорске, так что егерь не опасался, что ее кто-то может украсть.

К счастью, в корчме Милоша народу собралось немного, а если считать по головам, кроме троих дружинников, вообще никого не было. Игнат ожидал, что они начнут выяснять отношения, но бойцы вольных земель только кивнули и вернулись к своим тарелкам.

Игнат успел расправиться с завтраком и допивал кофе, когда на пороге появилась Кира, она быстрым шагом подошла к столу, уселась напротив и уставилась на Демидова, молчание затягивалось.

– Что? – немного резче, чем хотел, спросил он, доставая последнюю и наполовину пустую пачку папирос.

– Что? – возмутилась магичка. – Да ничего, Видок. Угадай, какие первые новости мне сообщили, когда я спустилась сюда?

– А чего гадать? – усмехнулся егерь. – Скорее всего, тебе поведали о том, как в меня вчера стрелял лейтенант дружинников из вольных земель, а потом я его убил.

– И?

– И все, Фарат спас мне жизнь, он самостоятельно, без всяких приказов, повесил тьму, остановив пули.

– Своевольничает твой «пассажир».

– Пускай так, но, если бы не он, эта сволочь развалила бы мне голову с первого выстрела. Карл стрелял наверняка, без шансов. Я убил его брата. Помнишь, рассказывал про троицу, которая решила меня грохнуть после того, как я убил ветрюхов?

Басаргина кивнула.

– Ну вот, он был младшим братцем одного из них. Так что закрыли тему. А ты где была?

– С местной магичкой договаривалась. Не будем портить людям отдых твоими криками. Дом Леоны стоит особняком, у нее большой участок, ори сколько влезет. Стола специализированного у нее нет, но есть добротный рабочий и цепи с зажимами. Так что давай туши свою папиросу – и пошли. Будет больно.

– Такое ощущение, что тебе это доставляет удовольствие, – раздавив окурок в пепельнице, прокомментировал Демидов.

– А как же, – хитро улыбнулась Басаргина, – не все же тебе пытаться меня убить. Дай и мне шанс.

– Согласен, пытайся, правда, оба раза ты меня размазала своей магией. Подожди пару минут, мне нужно деньги взять, чтобы расплатиться с Гретой, хозяйкой оружейной лавки: она взялась отремонтировать наш трофей, вышло дороговато.

Кира вопросительно приподняла бровь.

– Ровно сто чеканов. Но винтовка того стоит.

– Потянем. И я так понимаю, чека белогорского банка она не возьмет?

– Кому в этой глуши нужен чек? – усмехнулся Игнат. – Здесь с ним разве что в туалет можно сходить. Ну ладно, подожди, я быстро.

Он поднялся в номер и достал мешочки с золотом, которые передал ему за автоматы староста Пограничного. Хорошо, что случился этот приварок на трофеях: своих сбережений у Игната было чуть меньше половины суммы. Разложив деньги по двум зачарованным мешочкам, он направился вниз.

До оружейной лавки добрались без приключений, только местные провожали парочку гостей заинтересованным взглядом. Оно и понятно: новости, которые они привезли, и вечерняя перестрелка наделали много шума и внесли яркие краски в жизнь небольшого поселка на границе людских и диких земель. Грета приняла деньги, заверив, что к вечеру все будет готово.

Дом Леоны и вправду стоял особняком, магичка четвертой ступени имела определенные привилегии перед остальными жителями. Был он довольно новым и добротным, сложен из больших каменных глыб, в два этажа, под красной черепичной крышей – и вообще ладным и ухоженным.

– А на заднем дворе у нее небольшая теплица, метров двадцать, – поведала Кира. – Там она выращивает довольно редкие травы, один куст огнецвета стоит целого состояния, очень редкое растение, в Белогорске цветок стоит чекан, а лист около двадцати чеков. И то если поставки из королевств стабильны, а если их долго нет, то цена возрастает вдвое. И этот кустик – не все редкие травки, что в ней растут.

О травах егерь знал не слишком много, хотя несколько раз брал заказы на поиск в диких землях новых образцов.

– А почему твоя тетка не выращивает этот огнецвет на заднем дворе?

– А не выходит, не растет он нигде, кроме этих гор, никто не знает почему. Он, по идее, и тут расти не должен, на мой вопрос, как Леоне это удалось, она только хмыкнула. Понятно: подобный секрет стоит много золота.

Она без стука толкнула дверь и вошла внутрь.

Леона оказалась невысокой, похожей на девушку-подростка магичкой, вся такая хрупкая, острый носик, большие темные глаза, короткая стрижка красиво обрамляла лицо светло-русыми волосами. Но, как и любая магичка, она была красива и притягательна.

Кира быстро представила их друг другу, после чего хозяйка махнула рукой и повела гостей вглубь дома, распахнув дверь и активировав свет, спустилась в подвал.

– Моя лаборатория, – обведя рукой, с гордостью похвалилась она.

– Впечатляет, – глядя на различные склянки, кубы, руны и артефакты, проникся Игнат.

– Ну что, милый, готов к боли?

Демидов подначку проигнорировал. Кира хмыкнула.

– Раздевайся по пояс и ложись на стол.

Видок выполнил приказ: стянул куртку, затем рубашку, сапоги – не дело лезть в обуви туда, где Леона готовит зелья.

– Красавчик, – оценила его хозяйка. – Кир, не одолжишь мне его на сегодняшнюю ночь? Люблю таких.

– Самой мало, – беззлобно огрызнулась Басаргина, но Игнат уловил недовольство в ее голосе. Похоже, ее начинали напрягать женщины, которые претендуют на него даже в шутку.

– Ну нет так нет, – не особо расстроившись, согласилась Леона и извлекла из сундука цепи с браслетами. Впечатляющие такие цепи, хрен порвешь.

– А ты, похоже, знаешь толк в постельных играх, – подколола в ответ Кира.

– Знаю, – со смехом согласилась Леона, – вы многое теряете. Но навязываться не буду.

Она быстро пропустила цепи через кольца, которые были вделаны в монументальную столешницу, – похоже, на нее ушла половина довольно могучего дуба. Потом кандалы сомкнулись на запястьях и щиколотках, в ход пошли страховочные ремни, под голову Леона положила маленькую крепкую подушку и только после этого притянула ее кожаным ремнем.

– Дернись, – попросила Кира.

Игнат начал трепыхаться, но даже не мог нормально пошевелиться. Басаргина осталась довольна, она подошла к столу и провела острым ноготком по груди сверху вниз.

– Хорошо зафиксированный мужчина всегда с женщиной, никакого пива и друзей-алкашей.

Фарат на это заскрипел, изображая смех, – шутка ему понравилась. Демидов глубокомысленно хмыкнул, выражая максимум скепсиса. А вот Леона заливисто рассмеялась. Она сунула в рот Игната капу.

– Пожелала бы вам расслабиться и получить удовольствие, но этого не будет.

Она отошла в сторону, уступая место Кире.

– Готов?

Игнат покачал головой. Магичка усмехнулась, от нее плеснуло силой, легкая рука легла на правую сторону груди. Затем пришла боль, такая, что Игнат рванулся вперед, умудрившись порвать кожаный ремень, который держал голову. Пришлось останавливаться и заново фиксировать голову.

Пока Леона вновь притягивала его к столу, Демидов старался отдышаться, по щекам текли слезы. Такого он не испытывал никогда, долгие годы магички и маги обновляли ему кокон, было больно, но терпимо, но то, что сейчас, ни в какое сравнение не шло: такое ощущение, что Кира пыталась разодрать ему грудь. Он прислушался к себе, Фарат не откликался – похоже, его оглушило.

– Ты как, выдержишь? – склонилась к нему Басаргина. – Может, тебя отключить?

– Выдержу, – прохрипел Игнат, выплюнув капу. – А отключать меня нельзя, я от боли сам вырублюсь, посторонние вещества или заклинания могут разрушить кокон. Так что делай.

Кира кивнула. «Было бы чего разрушать», – подумала про себя волшебница и вновь вставила капу в рот.

– Держись.

Всплеск силы, маленькая рука опустилась на грудь. Адская боль терзала его всего несколько минут, потом он потерял сознание. Когда пришел в себя, не сразу смог понять, где находится: в подвале не было окон, света тоже. Сев, Игнат потер запястья. Кожа на них была содрана – видно, он рвался сильнее обычного, и, судя по запаху, раны обработали какой-то мазью. Тело болело, словно его долго били, а вот кокона он не ощущал вовсе.

«С пробуждением, – поприветствовал его Фарат, прислав мыслеобраз. – Эти две криворукие так и не смогли восстановить кокон, он почти полностью разрушился, остался только маленький кусок, к которому я привязан, и я просто не дал стереть его, иначе погиб бы тоже».

«Хреново, – согласился Демидов, спрыгивая на пол и едва не падая: ноги держать отказывались. – И что дальше? Теперь тебя вообще ничто не сдерживает?»

«Ну технически я мог бы захватить твое тело в любой момент, а поскольку твоя женщина об этом знает, тебя заперли».

«Тогда у нас проблема».

«Верно подмечено, – согласился джинн. – Эту деревенскую колдунью я бы в два счета обвел вокруг пальца, но Кира – другое дело, слишком хорошо она тебя изучила».

«А тут прохладно, – натягивая рубашку, а затем и куртку, поеживаясь, заметил Игнат. – А еще ты наивен: если бы не Кира, эта деревенская ведьма даже от стола тебя не отвязала бы, пришел бы Дмитрий с парочкой дружинников и Лирой – и быстро убили и тебя, и твое новое тело. Так что забудь. А теперь давай поговорим. То, что кокона нет, очень плохо, ты фактически свободен. Одержимым я становиться не хочу. Вариантов у нас немного. Первый – ты меня сейчас же захватываешь, и нас убивают. Второй – ты даешь мне клятву, затем меня захватываешь и, может, проживешь в моем теле энное количество времени. Третий – мы продолжаем жить нашим сложным симбиозом. И четвертый…»

«Да, четвертый… Пока ты валялся в отрубе, я тут кое-что придумал. И четвертый вариант нравится мне гораздо больше».

«Ну, давай, жги», – решил Игнат дать слово «пассажиру».

«Ты находишь мне тело, которое я затем захватываю и живу себе спокойной жизнью. Благодаря нашему союзу я нахожу некоторые прелести в том, чтобы быть человеком».

«Не смешно, – отозвался Игнат, забираясь обратно на стол. – И в чем смысл? Я получаю одержимого? Признаю, ты очень сильный дух, но зачем мне это делать? Я егерь, убивать одержимых – моя работа. Это мало чем отличается от первых двух вариантов».

«Да нет, отличается, – мгновенно среагировал Фарат. – Во-первых, твое тело останется при тебе, мои умения тоже. Ты даже не подозреваешь, что можешь использовать их самостоятельно. Вернее, не так: ты не подозреваешь, что я использую твое тело для их реализации. А во-вторых, ты официально введешь меня в мою новую жизнь, и мое существование документированно признают гильдия, лига и братство, на которое я, кстати, впоследствии собираюсь работать».

«Охренеть», – выдал Игнат, выслушав джинна, и самое интересное – этот план в такой постановке вопроса был вполне выполним.

«Можешь не отвечать, я уже знаю, что ты задумался над этим предложением. То, чье тело ты мне предоставишь, должно меня устроить, я полностью поглощу его личность, не останется ничего».

«Ты понимаешь, что даже за идею о создании одержимого меня изгонят из братства, а потом инквизиторши с радостью запалят костер».

«Понимаю, но, думаю, твои братья-егеря пойдут тебе навстречу».

«Скорее они уничтожат нас».

«Я рассматривал подобное развитие событий и готов рискнуть. Кроме того, я же не прошу тебя вселять меня в тело какого-нибудь добропорядочного горожанина, мне подойдет любой бандит, приговоренный к смерти. А можно и душевнобольного: каждый год находятся несколько десятков дурачков из низших магов, которые экспериментируют со своими силами, в итоге заканчивая свое осознанное существование, и пребывают в клинике магических недугов».

– Допустим, – задумчиво произнес Игнат в пустоту подвала. Фарат очень долго был с ним и нахватался множества человеческих привычек. И вполне возможно, он будет нетипичным одержимым. И магички, и инквизиторши, ну и, конечно, братство егерей не отказались бы от подобного эксперимента.

«Клятва», – в один голос произнесли егерь и джинн.

«Хорошо, – согласился Игнат. – Я, егерь Игнат Демидов по прозвищу Видок, клянусь, что проведу переговоры с магической гильдией, лигой инквизиции и братством егерей о предоставлении джинну Фарату возможности получения собственного тела. Если Фарат в точности будет соблюдать пункты принесенной им клятвы». После чего Игнат проколол себе палец и начертал на столе руну верности. Накрыв ее ладонью, он зажмурился, острая быстрая боль – и вот уже руна отпечаталась на запястье.

«Я доволен, – отозвался джинн, – теперь моя очередь. Я, джинн Фарат, существо из иного мира, клянусь, что не попытаюсь захватить тело Игната Демидова, не попытаюсь умертвить его каким-либо иным способом. Обязуюсь, как и прежде, содействовать ему в борьбе с его врагами, из какого бы мира они ни пришли. Сила моей клятвы действует, пока Игнат Демидов соблюдает пункты нашего договора».

Джинну никаких рун чертить не было необходимости, он существо магическое, потустороннее, он не может нарушить своего обещания.

«Ну, если так, то давай отсюда выбираться».

Игнат поднялся по лестнице и постучал в крепкую дверь. Несколько секунд в доме царила тишина, потом где-то вдалеке застучали каблуки, кто-то быстро шел к спуску в подвальную лабораторию. Вскоре к нему присоединились еще одни шаги, они были гораздо легче первых.

– Игнат, – раздался из-за двери обеспокоенный голос Киры, – с тобой все в порядке?

– Открывай, Русалка, это все еще я. Да не беспокойся ты так, мы договорились.

– Не дергайся, – предупредила магичка, – если ты одержим, сожгу на месте. Как открою дверь, стоишь, не двигаешься и позволяешь провести полное обследование.

– Хорошо, – согласился егерь. – И что, даже жалко меня не будет?

– Будет, – зло ответила Кира, – но это будешь уже не ты. Все, не дергайся, снимаю заклятие.

Игнат почувствовал всплеск силы, дверь начала приоткрываться. Но Леона решила подстраховаться: как только егерь оказался в поле видимости, магесса выпалила в Демидова каким-то парализующим заклятием, так и застыл он на верхней ступеньке, вытянувшись по стойке «смирно».

– Ну и зачем? – спросила Басаргина. – Как я теперь через твою магию буду сканировать джинна?

Леона виновато развела руками, после чего щелкнула пальцами, и заклятие развеялось.

Игнат едва не загремел по ступенькам и вынужден был ухватиться за перила. Леона оказалась довольно дерганой и едва не послала в него молнию. Во всяком случае, вокруг ее правой кисти начали метаться маленькие электрические искорки.

– Хватит дергаться, – даже не посмотрев на напарницу, попросила Басаргина, – если бы он был одержим, он бы нас уже атаковал, а не ждал, когда я его выведу на чистую воду.

Хозяйка дома руки́ все же не опустила и заклинания не развеяла, на слово она верить никому не собиралась.

– Странно, что куртка из шкуры ветрюха не отразила паралич, – заметил Игнат, восстанавливая равновесие. – Давайте уже, сканируйте.

Кира шепнула простое заклинание, только джинна не смогла почувствовать: на этот раз шкура нелюди, из которой была изготовлена верхняя одежда егеря, блокировала слабое заклинание.

– Видок, распахни куртку.

Демидов послушно расстегнул все пуговицы. Теперь, когда ничто не мешало, магичка мгновенно определила джинна, который, как и положено приличному духу, находился в жалких остатках кокона.

– Все в порядке, он не одержим.

Леона развеяла заклинание.

– Вот и хорошо, – вполне искренне заявила она. – Поужинаете со мной?

Игнат покачал головой.

– Нет, нам нужно поговорить наедине и многое обсудить. Спасибо за гостеприимство, мы тебе что-то должны?

Поселковая магичка отмахнулась.

– Я получила много интересной информации, считай, что она – плата за простой моей лаборатории.

До постоялого двора Милоша шли молча. В обеденном зале было очень много народу, свободных мест не осталось. Похоже, ледяной ветер с гор загнал людей сюда, дабы согреться, и не только теплом от огромного камина, в котором ревело магическое пламя, но и энным количеством горячительных напитков.

– К лучшему, поедим в номере, – окинув взглядом гудящий народ, подвела итог Кира.

Она пробилась к стойке и быстро сделала заказ. Какой-то здоровенный мужик, которого магичка подрезала, попробовал возмутиться, но магесса материализовала на ладони маленькую шаровую молнию, и агрессивный субъект, съежившись, извинился. Было довольно забавно смотреть на двухметрового бугая с лысой головой, который теперь активно делал вид, что он совсем маленький и его тут вообще нет.

Стоило закрыться двери в номер за спиной егеря, Кира резко развернулась и, обвив его шею руками, начала целовать. Игнату даже не нужно было прибегать к услугам джинна, чтобы понять: магичка очень испугалась, когда кокон рассыпался в прах, она боится потерять его. Он прижал ее к себе и начал успокаивающе гладить по голове.

– Я не знаю, как так вышло, – виновато, едва слышно произнесла она, уткнувшись лбом в плечо, – делала точно так же, как в прошлый раз. Только вот ты кричал и рвался, словно я на запчасти тебя разбираю, потом отключился. Вот тут все и пошло наперекосяк. Пока ты пребывал в сознании, кокон понемногу укреплялся, и я не сразу поняла, что он буквально тает, а когда поняла, было уже поздно. Остался жалкий клочок, к которому привязан Фарат, его больше ничто не сдерживает. Он в любой момент может подавить твою волю и разум.

Игнат отстранил Киру и заглянул в ее яркие зеленые глаза, полные слез.

– Ты ошибаешься, милая, его сдерживает вещь гораздо более крепкая, чем кокон. Клятва! Когда я пришел в себя, мы поговорили и пришли к соглашению, он дал клятву, я тоже.

«Не хочешь ей рассказать?» – ехидно поинтересовался джинн.

«Сейчас это не так уж важно, – ответил Игнат, – не мешай. Чуть позже я ей все расскажу».

– Иди мыться, от тебя плохо пахнет, мужичачиной воняет, – копируя капризную интонацию своей тетки, попросила Басаргина, демонстративно зажав нос. – Ты очень сильно пропотел, пока я попыталась кокон зарядить.

Игнат принюхался – и правда, от него пахло так, словно он бежал через лес, улепетывая от парочки нелюдей.

Кира порылась в рюкзаке и нашла сменную рубашку – чистую, но с так и не выведенным пятном крови. Демидов попытался вспомнить, кому она принадлежала, но не смог.

Забравшись в ванну, за пару минут наполнившуюся горячей водой, он блаженно вытянул ноги. Здесь, на периферии, было гораздо меньше пласта – наследия переселенцев, вот и эта ванна была уже металлической – толстая, покрытая какой-то эмалью – и наверняка жутко тяжелой. Выбив из пачки папиросу, он прикурил и блаженно закрыл глаза, разбитое тело медленно приходило в себя, а горячая вода только способствовала этому. Стряхивая пепел в забытый кем-то стакан, Игнат прикидывал, что делать дальше. Пока пунктом номер один было добраться до Тамары, а вот дальше? Остановить нашествие можно только одним способом – уничтожить чужой артефакт: не будет долбаных Ворот, которые могут открыть одержимые высшими духами люди, – и все закончится, конец вторжению, Интерра в безопасности. Только он сомневался, что уничтожить артефакт возможно, иначе от этой опасной штуки избавились бы, как только дошло, чем она может грозить.

Теплая вода действовала расслабляюще, и егерь сам не заметил, как уснул. Проснулся оттого, что кто-то гладил его волосы. Хотя что значит кто? Открыв глаза, он увидел лицо Киры.

– Вылезай, ужин принесли, – сообщила она. – Я пока магией не дам ему остыть: нет ничего хуже, чем холодное мясо.

Игнат кивнул и взялся за мочалку, которую она ему бросила. Через десять минут он вышел к столу, даже штаны не стал натягивать, только выстирал трусы, а Кира за пару секунд высушила их заклинанием.

Ужин вышел веселым. Кира много шутила, рассказывая какие-то совершенно невероятные байки из своей магической практики. И если бы Демидов знал ее хуже, подумал бы, что все в порядке, но это было не так: магесса пыталась скрыть свое волнение. Похоже, она была не на шутку обеспокоена. Наконец все было съедено и выпито. Игнат планировал перенести общение в горизонтальную плоскость, но Басаргина покачала головой.

– Рассказывай, – попросила мягко, но было понятно, что отступать она не собирается.

Фарат на это только хмыкнул: «Я же тебе говорил, что она не отстанет». Теперь, когда кокона не стало, они могли общаться мысленно. Игната это слегка напрягало – фактически джинн мог прочитать любую мысль в его голове. Никаких секретов и приватности.

– Мы договорились, принесли взаимную клятву, – наконец произнес он, обращаясь к магичке, которая с ожиданием смотрела на него. Но понимая, что Кира все равно не отстанет, он пересказал суть этого разговора.

– Ты с ума сошел? – вскочив, закричала она. Ее лицо с маленькими точками веснушек пошло красными пятнами, кулачки сжаты, да с такой силой, что побелели.

Игнат удивленно вскинул бровь.

– Милая, ты чего так испугалась? Я вроде тебе все объяснил.

– Лига за такое на костер тащит, даже не за такое, а за мысли о таком, – возмущенно закричала Кира. – А ты обо мне подумал? Я ведь люблю тебя, идиота.

– Спокойно, – поднимаясь, ответил Игнат, – давай без надрыва. Клятва предусматривает лигу, гильдию и братство, все это произойдет только после того, как баланс происходящего вернется к норме, потом мы будем разговаривать. Я тоже тебя люблю. – Он притянул ее к себе и поцеловал.

«О, сейчас жара будет, – прокомментировал Фарат. – Жалко, не могу запастись копчеными колбасками, с ними на вас смотреть гораздо веселее. И не надо говорить, что заточишь меня в кокон на пару месяцев. Хрен тебе, нет больше кокона».

«Еще одно слово, – мысленно произнес егерь, – и я разорву клятву, и будь что будет. Так что приглуши свои скабрезные комментарии, сиди тихо, как лесовик в засаде. Еще один звук – и, я клянусь, найду способ восстановить твой кокон».

«Все, все, – сразу сдал назад джинн, – можете делать что хотите, я не подсматриваю, будем считать, что я сплю».

«Ага, спишь, – хмыкнул Игнат. – Прикинься тихим призраком – не видно и не слышно, а то действительно осерчаю».

«Ох, какие мы грозные, – послал джинн Игнату мыслеобраз, где тот выглядел очень сердитым. – Все, умолкаю».

– Видок, ты со мной или где-то витаешь? – пробился через этот «внутренний монолог» голос Киры.

– С тобой, с тобой, – улыбнулся Игнат и начал расстегивать пуговицы на блузе девушки. – Нужно было усмирить одно очень непоседливое существо, которое, лишившись кокона, начало активно участвовать в моей сексуальной жизни.

– Сидит комментирует? – рассмеялась магичка: она уже давно привыкла, что Фарат за ними шпионит.

– Пытался, но теперь делает вид, что его там вообще нет. Ладно, а теперь нам пора делом заняться.

Утром встали поздно, на улице зарядил холодный осенний дождь, и выбираться из-под теплого одеяла жутко не хотелось.

– Господин егерь, – раздался из-за двери женский голос, – можно посуду забрать?

«Фарат, кто там?»

«Это очевидно, ну кто может на постоялом дворе спрашивать про посуду? Конечно же великая княгиня Белогорская».

Кира сомнениями не страдала, щелкнула пальцами, и ключ сам по себе провернулся в замке.

– Можно забрать, – крикнула она и зарылась в одеяло.

Дверь распахнулась, и в комнату вошла подавальщица. Она с пониманием бросила взгляд на разбросанную по полу одежду и, быстро составив грязную посуду на поднос, исчезла, оставив после себя запах свежего хлеба.

– Есть захотелось, – раздалось из-под одеяла.

– Как желает моя госпожа? – садясь и зевая, поинтересовался Игнат. – Приказать сюда завтрак доставить или сами спустимся?

– Сами, – ответила магичка и, выбравшись из-под одеяла, потянулась, после чего, резво вскочив, побежала в ванную.

Игнат же уселся поудобней. Как же он любил подобные спокойные моменты: вот уже без малого два дня они никуда не бегут, их никто не пытается убить, они просыпаются вместе.

«Малодушничаем, – саркастически заявил Фарат. – Хочешь с ней наверстать потерянное?»

«Сволочь ты бестелесная, ни мозгов, ни такта, – мысленно и очень зло ответил Демидов. – Нет, я точно поинтересуюсь у верховной ведьмы о возможности восстановить кокон, иначе ты, зараза, просто не доживешь до выполнения клятвы. Такое утро испортил».

Джинн, похоже, понял, что ляпнул лишнее и действительно разозлил егеря, заткнулся и сделал вид, что его нет.

Игнат достал оселок и свой старый кинжал из чистого железа и принялся править заточку – это всегда его успокаивало. Когда Басаргина вышла из ванной, замотанная в полотенце, он уже сумел вернуть себе хорошее настроение: больше всего ему не хотелось, чтобы заложником его чувств стала его любимая женщина.

Дождь прекратился, как раз когда они закончили завтракать.

– Мне нужно папирос купить и винтовку забрать, – сказал он, поднимаясь из-за стола и оставляя рядом с пустой тарелкой пару чеков. – Пойдешь со мной или своими делами займешься?

– Иди без меня, – махнула рукой Кира, – мне нужно резерв пополнить: чуть больше половины осталось, так что постарайся часов пять-шесть меня не беспокоить. Благодаря браслету энергия восстанавливается, но все равно медленно, хотя артефакт очень полезный.

– Тебя больше не торкает при переливе энергии?

– Ревнуешь к железке? – усмехнулась волшебница. – Нет, просто приятно, словно тепло по всему телу, и никакого сексуального возбуждения, как в первый раз.

Игнат поднялся в номер и взял десяток пуль к новой винтовке: не мешало пристрелять ее и посмотреть, что она может. Плохо, что придется стрелять дорогущим чистым железом. Но у Демидова были сомнения, что у Греты есть такие редкие пули, – зачем они ей, это штучный товар.

Перепрыгивая лужи и приветливо кивая встречным прохожим, Игнат добрался до продовольственной лавки – владел ею Дмитрий, но сам за прилавком не стоял: утром он занимался исключительно делами поселка и найти его можно было в администрации дальше по улице. Там на небольшой площади, способной вместить всех жителей, стояло, пожалуй, самое нарядное здание, со ступенями из белого камня и колоннами из него же. На посту всегда был местный дружинник. Правда, Игнат не понимал, зачем такому маленькому поселку такая представительная администрация, учитывая, что в ней обитали Дмитрий, казначей, секретарь, он же заместитель, один охранник, так, на всякий случай. Иногда один из кабинетов занимал судья. Самое забавное, что это был Милош, владелец постоялого двора, человек, который в силу профессии знал все про всех.

Игнат толкнул дверь и вошел в лавку, где-то над дверью звякнул самый обычный колокольчик. Из-за прилавка вскочила женщина, выглядевшая лет на пятьдесят, – близоруко щурясь, она наконец рассмотрела посетителя.

– Господин егерь, рада вас видеть, последнее время все о вас только и говорят, – затараторила она, словно пулемет. – Может, задержитесь и расскажете о новостях княжеств, а то последние полгода у нас гостей-то почти не было, по пальцам пересчитать можно.

Несколько покупательниц, находившихся в зале и что-то выбирающих у лотка с овощами, тут же навострили уши и внимательно уставились на Демидова.

Игнат быстро направился к прилавку: общаться с местными кумушками ему не хотелось.

– Извините, тороплюсь, – обрубил он на корню начавшуюся беседу. – У вас папиросы есть?

Разочарованная продавщица кивнула и начала перечислять сорта табака в той или иной марке.

– Но сейчас все плохо, последние запасы, торговля встала из-за войны в королевствах, вы же там были, видели, наверное…

Эта попытка вовлечь Игната в беседу тоже оказалась не слишком результативной. В итого он купил три пачки папирос «Белогорские», забрал последние, и пять пачек вразнобой, выгребя почти половину остатков. Кинув на стол двадцать чеков, он все же решил задать один вопрос:

– И как теперь будете? Курильщики, наверное, скоро на солому перейдут.

– О нет, – обрадовалась продавщица, – у многих тут растет крепкий самосад, для них эти папиросы слишком легкие. Мы – жители сурового края, – с гордостью заявила она. – Кроме того, завтра, когда будет портал из вольных земель, по договоренности с тамошними купцами нам перегонят несколько грузовиков с товаром, в том числе и с куревом.

Игнат кивнул и, попрощавшись с дамами, вышел наружу. Поежившись, он подумал, что неплохо бы купить свитер, не слишком толстый, но теплый. Вот сейчас как раз и можно будет посмотреть, что есть в лавке Греты.

– Готово, – заявила местная оружейница, стоило ему переступить порог.

Игнат улыбнулся, в полутьме направился к прилавку и тут же налетел на табурет, который кто-то очень добрый оставил в тени стеллажа. Выматерившись громко и со вкусом, попрыгав на одной ноге, Демидов наконец-то дошел до финиша.

– Извини, я привыкла, – виновато произнесла Грета и прибавила света. – Экономлю. Здесь бывают только наши охотники и самооборонцы, а они даже в полной темноте знают, где что лежит.

– Спасибо, так лучше. Ну, показывай, что вышло.

Грета выложила на стол винтовку, на ложе не осталось ни сколов, ни трещин, черный матовый пластик был словно новым. Батарея тоже новая, с руной силы. Причем руну явно выполняла не Леона, а кто-то посильнее. Магазины она тоже подправила. Вообще винтовка смотрелась хорошо, только непривычно – приклад, в котором была батарея, короткое узкое ложе и длинный ствол. Игнат придирчиво все осмотрел, проверил спусковой механизм, пострадавший больше всего. Оружейница постаралась, все поврежденное заменила. Теперь оставалось только пристрелять.

– Грета, глупо спрашивать, скорее всего, у тебя нет обычных стальных пуль под этот ствол?

Владелица лавки улыбнулась.

– Я знала, что ты попросишь, так что изготовила десяток специально для тебя. По чеку за штуку. Они чуть тяжелее, чем из чистого железа, но не думаю, что это сильно скажется.

– Нормально, это дешевле, чем пулять тем, что у меня сейчас есть. Полтора чекана за выстрел по мишени – очень дорого.