Читать книгу "Журнал «Юность» №06/2022"

Юля Градова

38 лет. Окончила филологический, работала автором и выпускающим редактором в СМИ, копирайтером – в различных компаниях Санкт-Петербурга. В 2021 году стала одним из победителей литературного конкурса на тему «Один счастливый день» в рамках проекта «Чтения со смыслом». Готовит сборник рассказов под рабочим названием «Странные в Петербурге».

Первая квартира казалась Ане роскошной. Она отдала все свои накопления на два месяца аренды вперед, но не сомневалась, что работу найдет скоро, а значит, сможет тут остаться.

Обычный спальный район, на первый взгляд, контингент не самый интеллигентный, зато вид из окна на густую, как варенье, Неву и мост (пусть Володарский, но все же!). Вдобавок приятные мелочи: диван из «Икеи», благородный серебристый отблеск микроволновки и холодильника, рабочий уголок с удобным столом, будто нарочно созданный для творчества и рисования. Целая однокомнатная квартира в Петербурге, и вся ее!

Впрочем, может, и не было бы никакого Петербурга, если бы не бывшая одноклассница и подруга Олечка, которая уехала из немодной провинции и легко поступила в Герцена, а на четвертом курсе счастливо вышла замуж. У нее вообще всегда все было легко: оба непьющих родителя, собственная комната в «трешке», отсутствие пубертатных прыщей, пятерки без особых усилий почти по всем предметам. И была она для всех именно Олечкой – когда чуть протяжное «О» круглой ноткой переходит в мягкое «Ч» и заканчивается выдохом, как колыбельная.

Олечка с искренним интересом дружила с лузером Аней. Да, с лузером – потому что у нее все было ровно наоборот. После смерти родителей, отравившихся суррогатной водкой, ворчливый дядька – мамин брат – нехотя оформил опеку и забрал Аню в «однушку», перегородив комнату шкафом. Дома ей не с кем было поговорить ни о своих мечтах, ни о подростковых переменах. Между тем тело отчаянно противилось взрослению, округлости словно назло рождались не там, где надо, бесконечные макароны на обед и ужин ставили жирный крест на некогда узенькой девичьей фигуре. Одноклассники посмеивались над Аниными свободными одеждами и ее неуклюжестью на уроках физкультуры. С успеваемостью тоже не ладилось, и учителя всякий раз с раздраженным вздохом выписывали крючки троек в журнал и дневник. Единственное, что у Ани получалось идеально, – рисовать. Олечка словно и не замечала угрюмых и чаще всего справедливых оценок подруги. Она была очарована Аниным талантом и с притворно капризной улыбкой просила научить рисовать. «Олька, так я ж не могу научить, – кривилась Аня. – Показать могу, а учить как – не знаю…» Она называла ее Олькой, но та совсем не обижалась. Дарила колечки и наклейки, подпихивала тайком в школьную сумку крошечные шоколадки.

И когда спустя годы Олечка позвонила и стала звать ее в Питер, родное щебетание и обещание волшебных даров обволокло сладким маревом: «С твоим талантом устроиться вообще не проблема! Честное слово: они только увидят, как ты рисуешь, и сразу возьмут на работу. Я помогу тебе, приезжай! Здесь жизнь, Ань! Это же большой город!» Разные мысли забегали мелкими муравьишками, отстукивая лапками «а вдруг, а вдруг, а вдруг…». Аня решила, что накопит, заработает, продаст все, что только ей принадлежит в этой убогой каморке с обоями в сальных пятнах, но уедет и станет такой же легкой и успешной, как Оля.

Петербург проглотил ее, не забыв покрасоваться фасадами, с которых ежедневно провожали взглядом томные девы, задумчивые атланты, таинственные маскароны или совсем уж демонические чудища. Аня терялась в зазеркалье скрытых дворов и выныривала у набережных, удивляясь, как вода может одновременно быть везде – и под ногами, и перед глазами, и на небе. Она рисовала златовласого ангела со шпиля Петропавловки: все летит и летит, но никуда не исчезает – только наблюдает внимательно, как сизый и отсыревший город временами подсыхает и застит пылью глаза. Анин Петербург был беспощадным и прекрасным в этой беспощадности. Но с чего она взяла, что здесь у нее появится надежда?

Все пошло не так с первого же собеседования: «Где вы работали до этого? Кассиром? Простите, а зачем вы к нам тогда пришли? Что? Рисуете? Нам нужен дизайнер с опытом. Какие программы знаете?» Один за одним вопросы били в лицо хлесткими каплями, заканчиваясь стандартным вердиктом: «Мы вам перезвоним». Но никто ни разу не перезванивал. Она казалась себе жалкой, словно вымокшей насквозь под питерским дождем, который лился со всех сторон и плевал на зонтики. В разных концах города звучало одно и то же, сливаясь в большое нависающее «нет», и уже через месяц Аня, так и не найдя работу, осталась совсем без денег. Оля, чувствуя смутную вину, помогла ей переехать, отыскав самую дешевую комнату в коммуналке, и дала в долг. «Видимо, и здесь мне придется кассиром», – говорила она не своим голосом в попытке преодолеть застрявшие в горле рыдания.

Один раз, после долгих уговоров, она пришла на ужин к Олечке и ее мужу. Огромная форель будто выбросилась вместе с блюдом прямо из моря на слепяще-белую скатерть, и, пока хозяева бегали туда-сюда, Аня делала вид, что внимательно разглядывает темные точки на зеленоватой голове рыбины и ее мелкие зубки, хотя на самом деле она еле сдерживалась, чтобы не съесть все в одиночку. В тот вечер Оля снова заверила, что творческая работа найдется, а пока «ничего страшного, можно и кассиром», и напоследок положила в контейнер большой кусок торта. Одернув несколько раз подряд широкую футболку, Аня перешагнула порог и больше в гости не ходила.

Зарплата – это деление на три без остатка. Оплатить комнату с видом на унылый двор-колодец, купить корм подвальному коту, запастись едой на полмесяца. Работа – это продуктовый магазин в трех кварталах от дома. Касса, сменный график, заведующая с глубокой морщиной на переносице. Поиски другого места Аня малодушно прекратила, а общение с Олечкой свела к звонкам раз в неделю. Теперь она разговаривала только с Петербургом через прогулки и зарисовки.

В один день ее молчание прервала странная находка. Старая советская вязальная машинка, валяющаяся на ближайшей помойке. Когда-то такая была у мамы – смешной агрегат с зубцами, как у той форели. Мама, когда не пила, вязала шарфы и рукавицы, но лучше всего ей удавались яркие шапки с узорами. «Вот дураки, выкинули такое!» – сказала она сама себе, тщательно выговаривая каждый звук с непривычки, подняла машинку и потащила домой. Так к трем делителям прибавился еще один – пряжа.

В первые же выходные Аня вступила в бой с машинкой, заранее изучив все возможные стратегии. Блицкриг удался, и уже через три недели были готовы первые шапочки – особенные, с любимым ангелом со шпиля. Что с ними делать, Аня сообразила не сразу. Они казались свежими синими брызгами на выцветшем диване с лохматым уголком и вдруг явили собой ту надежду, которой ей не хватало. Поздним вечером по дороге с работы, тяжело ступая в амальгаму луж, Аня представляла, как ее шапочки носят смешливые питерские барышни и юноши-фрики. Ну конечно – продать!

Так она стала ходить то к метро «Владимирская», то ближе к «Сенной», а иногда ездила и на «Удельную», напоминающую детство: старушки таскали из дома старую утварь, ловко отлавливая любителей винтажа. И смешливые барышни, и фрики, и долговязые подростки, и женщины в цветастых куртках, удивляясь копеечной цене и восторгаясь, раскупали шапки, а дома хвастались своим: смотри-ка, эксклюзив, а как дешево! Ане некому было похвастаться, но, возвращаясь обратно, она воображала новые узоры и чуть улыбалась, представляя, как довольны ее покупатели.

Скрывать от Ольки свою надежду не хотелось. Накопив сумму, чтобы наконец отдать долг, Аня робко, внезапно стесняясь своей нелюдимости, предложила встретиться и, не удержавшись, торопливо рассказала о шапочках – не делая пауз, боясь, что Оля начнет звонко перебивать по привычке. Та усердно выслушала, а затем торжественно, будто в ЗАГСе, объявила: «Я знаю, как мы поступим с твоими шапками. Сейчас как раз осень, сезон. Продадим их в магазин, есть очень классный прямо в центре города. Место ходовое, Ань! Я помогу, я договорюсь, у меня знакомых много. Там точно будут покупать, не позорься ты уже со своей “Удельной”. Бери выше!»

Аня никогда не умела брать выше. Игра в баскетбол на школьной физкультуре, например, неизбежно заканчивалась раздраженным улюлюканьем одноклассников. Но Олечке лучше знать: она столько лет порхает в Петербурге, приманивая счастье и тут же излучая его. Да и как тут отказаться: шапочки, связанные ночами на старой машинке, попадут в настоящий магазин! За считаные сроки Аня сделала сразу два десятка – разноцветных, сочных, похожих на леденцы на рождественском прилавке. Оля обещание сдержала, и в последнее воскресенье октября Аня совершила удивительный обмен. Деньги, как ей показалось, были огромными.

Выйдя из магазина, Аня в мгновение очутилась в толпе. Людей разного возраста несло беспокойным течением в сторону Дворцовой площади. Странная скандирующая речь и выкрики идущих могли на секунду показаться признаком болезни, но внешне все выглядели совершенно здоровыми. Вместе с сиренами и кряканьем полицейских машин и отчаянными воплями задержанных громкие лозунги митингующих образовывали вполне себе складный оркестр. «Во дворы бы свернуть», – лихорадочно пыталась собраться с мыслями Аня, с опаской поглядывая на парня слева. Тот высоко поднимал плакат и смотрел не моргая куда-то в небо, словно оттуда ему подсказывали, что делать дальше.

Но свернуть было непросто. Лавируя между серьезной краснощекой женщиной в бордовом берете и улыбающейся девчонкой с кольцом в носу, Аня непостижимым образом вновь оказывалась там же, где и была. «Эй, чего мечешься?» – подталкивали ее сзади с недовольными репликами. Ане отчего-то было стыдно признаться, что на митинге она оказалась совсем случайно, что толпы боится и хочет скорее домой.

Гвалт усиливался, людской поток стал плотнее и медленнее: заговорили о том, что вход на Дворцовую, а заодно и на Адмиралтейский проспект перекрыли, надо идти обратно, но там тоже может быть засада. Некоторые побросали плакаты и, больно распихивая локтями окружающих, стали искать укрытие. Аня успела нырнуть в образовавшуюся лазейку и наткнулась на дверь кафе, за которой стоял невысокий охранник с рябым лицом. «Не пускаем никого!» – гулко прокричал он сквозь стекло, почти прижавшись к нему толстыми губами. «Я не митингующая! Я просто так! Пожалуйста! Пустите, пожалуйста!» – заголосила она. Аня повертела головой и забарабанила по двери. Позади, буквально в нескольких шагах, кого-то задерживал ОМОН под возмущенный старушечий голос: «Что ж вы делаете-то, изверги! Мальчишка совсем!»

Охранник огляделся по сторонам, словно за ним кто-то следил, быстро приоткрыл дверь и буркнул: «Заходи давай!» За Аней попытались просочиться и другие, но он грубо оттолкнул их, снова крикнув: «Не пускаем никого! Ид-д-ди отсюда!» В ответ на ее благодарности он молча отвернулся, вращая пальцами кнопочный мобильник. Продолжил наблюдать, как на улице кричали и бегали, и лица у людей были перекошенные и раскрасневшиеся, а каски ОМОНа передвигались, как шашки по доске, съедая всех подряд. Такое кино ему было по душе.

Аня торопливо прошла внутрь, поправляя волосы и куртку. Пересидеть, выпить кофе – и домой. Дом! Маленькая холодная комната – ее скит, ее крепость, ее кокон, откуда будут вылупляться цветные шапочки-бабочки. Но внутрь никто не проникнет, и никто не вытащит ее.

«Сейчас только вытащу кошелек», – пробормотала она, не глядя на кассира и роясь в рюкзаке. Что-то было не так, это сразу стало понятно. Странная пустота в полости рюкзака, перетекающая через ее пальцы в левую часть груди, где колотилось сердце – еще чаще, еще громче, чем там, в толпе. Кошелька не было. Видимо, в сутолоке на Невском, пока все терлись друг о друга, его просто-напросто стащили. Кошелек, где были все деньги. На оплату комнаты, на еду, на кота, на пряжу. На надежду.

Аня сделала шаг назад. «Извините, я не буду кофе», – и метнулась в сторону столиков. Надо позвонить Ольке, она поможет. Выжить в безжалостном Питере, который теперь весь – жупел, и ангелу глубоко плевать на это. Карманы куртки были пусты. Аня быстро вытаскивала и снова засовывала в них руки, потея и утомляясь от такого бессмысленного танца. Проверила еще раз рюкзак. Телефона тоже нет. Пора домой? Завтра платить за комнату.

Аня медленно, нарочно с усилием провернула ключ и открыла дверь. Помедлив у порога, бросила на пол рюкзак, села на корточки, обхватила руками щеки. Она переводила взгляд от одной вещи к другой с удивлением, будто все видела впервые. Вот ее диван – не самый удобный, но его завтра не будет. Вот стул, стол. Простые предметы. Незамечаемо нужные, незаслуженно незамечаемые. Вот вязальная машинка и несколько мотков пряжи. Все, что она может взять с собой, не считая небольшой сумки с одеждой.

От порывов ветра чуть дребезжало оконное стекло – тревожный, нехороший звук. Аня с громким выдохом встала, закрыла дверь, отгородившись от фонового шума коммуналки. Не снимая обуви, дошла до окна. Во дворе-колодце было привычно сумрачно, оголенные тощие деревья пошатывались, как пьяницы. Сердце прекратило бессмысленный спринт, футболка перестала липнуть к спине. Аня дышала медленно.

«Никогда не будет легко. Ни там, ни здесь, если нет врожденной опции быть расслабленным. Я, наверное, что-то еще успею. Пряжи хватит еще на одну… Куда ее… А куда…» Аня сковырнула кусочек облупившейся краски с подоконника и прижалась лбом к ледяному стеклу.

Наутро она уволилась из магазина и пешком дошла до вчерашнего кафе по озябшему за ночь Петербургу. Сонная сотрудница сказала, что охранник отлучился. «Передайте ему вот это». Аня положила на столик шапочку с разноцветными полосками – ни одной черной! – и вышла на улицу.

ЗОИЛ

Денис Лукьянов

Родился в Москве, студент-журналист третьего курса МПГУ. Ведущий подкаста «АВТОРизация» о современных писателях-фантастах, внештатный автор радио «Книга» и блога «ЛитРес: Самиздат». Сценарист, монтажер и диктор радиопроектов на студенческой метеоплощадке «Пульс», независимый автор художественных текстов.

В начале года в издательстве Inspiria вышел роман Уны Харт «Когда запоют мертвецы» о злоключениях пастора-чернокнижника Эйрика Магнуссона в Исландии XVII века. Разбираемся, что общего у писательницы и Гомера, всегда ли хороша стилизация и как текст трансформируется за пятьсот страниц.

Последние годы миры фантастики оказались в железной хватке кельтской мифологии – фейри и их производные всех мастей просто оккупировали литературный рынок. С учетом того, что кельтская мифология проникала и в шотландские, и в английские, и в ирландские, и даже в исландские сказания, у многих читателей возникает непредвиденный рефлекс. При обнаружении на полке фантастики о старой доброй Исландии тут же возникают ассоциации с фейри (и только потом со скальдами, рунами, двумя Эддами…).

С романом Уны Харт такой фокус не пройдет – долой пикси и духов, да здравствует XVII век, христианство и немного колдовства.

«Когда запоют мертвецы» – авторская фантазия, этакая переработка сказаний о преподобном пастыре Эйрике, реальном герое исландских легенд. Тут Уна Харт берет на себя ношу Гомера – как и он, собирает по кусочкам разные истории, превращая их в большой художественный эпос. Отличие, не считая культурного контекста, одно – Гомеру не приходилось стилизовать текст под старину, а вот Уна Харт в этом деле даже слегка перестаралась. Впрочем, обо все по порядку.

Роман получился очень рельефным – автор не просто так сидела на тематических сайтах и беседовала с антропологами. Исландский быт, от жизни пасторского прихода до описания кислой сыворотки и отвара из мха, покрывает текст такой выпуклой, шершавой черепицей. «Когда запоют мертвецы» – магический реализм, так что в руки героев попадают книги заклинаний, у рун есть реальная власть, а восставшие мертвецы заставляют обидчиков есть кладбищенскую землю. Впрочем, это все тоже не с потолка взято: элементы существующих легенд и поверий вплетены в сюжет, иногда – в важные эпизоды, а иногда – просто так, для яркости деталей. Так, например, оказывается, что, по поверьям исландцев, если казненный человек при жизни был добрым и праведным, на его могиле вырастает рябина. Рубить ее – большой грех.

Но больше всего роман Уны Харт невероятен далеко не этим. История претерпевает огромные метаморфозы: книга начинается как детская лагерная страшилка, которую авантюрные ученики пастора решают воплотить в жизнь, – кому не захочется найти книгу заклинаний старого колдуна? И не важно, что тот зарыт на кладбище вместе с ней и, неожиданно, коровой. Мертвеца ведь можно заставить подняться – Эйрик как раз знает пару фокусов. Где-то к середине текст внезапно превращается в альтернативного «Ведьмака», где вместо Лютика и Геральта приключенствуют двое не менее прекрасных мужчин: подросшие Эйрик и его друг Магнус. Теперь они уже полноправные пасторы. Тут-то читатель задним числом и думает, мол, ну все, сейчас развернется пестрая череда историй, где святые отцы будут спасать прекрасных дев и побеждать умертвий. Правда, заканчивает мысль тот же читатель, уже с грустью – без «Чеканной монеты», но на то всегда остается Netflix. И тут роман вновь делает очередной кульбит! Уна Харт показывает себя мастером трансмутаций – история становится семейной драмой, спрятанной под той самой черепицей исторических деталей. Драма эта, конечно, проклевывалась чуть раньше – когда юная героиня Диса приручила морского монстра, а потом застала разборки отца и любовника матери. Оба в итоге погибли. След от этого события тянется до конца книги, выливаясь в ссоры со старшим братом и измененную картину мира Дисы. «Когда запоют мертвецы» – это такой пестрый пряничный домик на фундаменте магического реализма, за витражными окнами которого творятся семейные драмы. Никто их не замечает, не показывает – а вот Уна Харт решает вымести сор из этой избы. Примерно то же самое вышло бы у Бернарда Шоу в его «Доме, где разбиваются сердца», если бы он, скажем, успел пропустить пару стаканчиков горячительного с Толкином.

Но есть у романа и другая, темная сторона. «Когда запоют мертвецы» будто бы уносит читателя на университетские пары по истории зарубежной литературы. Автор перестаралась со стилизацией – ей, в отличие от масла, кашу можно слегка испортить. В тексте достаточно часто встречаются сравнения и метафоры, связанные с овцами и их шкурами. Само собой, что овцеводство – чуть ли не главное занятие исландцев того времени, но и повествование тут идет далеко не от первого лица. К тому же язык порой может казаться слегка чопорным, как и сами герои. Иногда они говорят будто бы фразами из средневекового эпоса, условной «Песни о Роланде». Только вот проблема: там это смотрится органично. Тут, в современном романе, – нет.

«Когда запоют мертвецы» – книга для неспешного чтения, с неторопливым сюжетом. Герои, конечно, сходятся в середине книги, но магистральной интриги здесь как таковой нет. Хотя Уна Харт постоянно подбрасывает локальные: то неясно, куда ушел из дома отец Дисы, то что за книгу ей так надо добыть, то кто зверски убил девушку, живущую на отшибе. Так что здесь просто стоит запастись свободным временем и плыть по течению – неспешному и ласковому – этого романа. «Когда запоют мертвецы» – далеко не «Пираты Карибского моря» со спецэффектами и Джонни Деппом. Скорее документальный сериал по Discovery, где сценаристы, пока режиссер не видит, позволили себе чуть больше дозволенного.

Татьяна Соловьева

Литературный критик. Родилась в Москве, окончила Московский педагогический государственный университет. Автор ряда публикаций в толстых литературных журналах о современной российской и зарубежной прозе. Руководила PR-отделом издательства «Вагриус», работала бренд-менеджером «Редакции Елены Шубиной» и начальником отдела общественных связей «Российской газеты». Старший преподаватель Российского государственного гуманитарного университета.

Представляем вашему вниманию традиционный обзор самых интересных новинок детской и подростковой литературы.

ЕВГЕНИЙ РУДАШЕВСКИЙ, «ИСТУКАН» (2 ТОМА, «КОМПАСГИД», 2022)

Праздник на улице тех, кто полюбил тетралогию «Город Солнца»: новый роман (аж в двух книгах) про уже выросших героев тетралогии – Максима Шустова и его друга Диму, которые пускаются в путь за новыми приключениями – на этот раз чтобы разгадать загадку одной старинной шкатулки. Их цель – один из островов Филиппинского архипелага.

Евгений Рудашевский – писатель и путешественник, лауреат литературной премии имени В. П. Крапивина, премий «Книгуру» и «Золотой Дельвиг» – пишет о том, чем по-настоящему увлечен сам. Это невозможно сымитировать – и невозможно не поддаться его азарту.

Это такая подростковая проза, которая с увлечением читается и далеко уже не подростками, возвращая их на пару десятилетий назад. Представьте, что у вас есть очень умный старший брат, который развлекает вас подробными рассказами о разных способах шифрования писем, показывает, как рентгеновское оборудование позволяет увидеть нижний слой картины и точно его атрибутировать, не повреждая целостности верхнего; говорит о корейской, индийской и перуанской мифологии – в общем, такой старший брат, что вы вьетесь вокруг него, боясь пропустить хоть слово. Так вот, Евгений Рудашевский в этом смысле – всех нас старший брат. Знания он демонстрирует энциклопедические, детективные сюжеты интересные, саспенс умеет. Психологию – чуть хуже, видно, что она просто менее интересна самому автору. В итоге герои симпатичные и располагающие, но слегка схематичные. Что, впрочем, жанр детектива вполне оправдывает.

Рекомендовано подросткам лет с 14–15 и до бесконечности.

ЕВГЕНИЙ РУДАШЕВСКИЙ, «КУДА УХОДИТ КУМУТКАН. БРАТ МОЙ БЗОУ» («КОМПАСГИД», 2022)

Рудашевский – мастер историй. Их у него – целая россыпь, и он охотно делится сокровищами: тут и тотемы, и спасение кумутканов (беззащитных детенышей нерпы), и дружба мальчика с дельфином. Два вошедших в книгу текста объединяет то, что это повести о взрослении, и потому страшные порой истории, которые рассказывает Рудашевский, – это своеобразная инициация, напоминание почти уже взрослым людям о том, что страшнее человека зверя нет и каждый из нас несет ответственность за свои поступки. Эта книга – не развлечение, а разговор с мудрым старшим другом, который чувств щадить и обманывать не будет, но и без утешения не оставит. Взрослеть сложно и иногда страшно. Хорошо, когда в этот период рядом есть такие друзья.

СТЕФАН КАСТА, «ЦВЕТОЧНАЯ КНИГА ШМЕЛЯ» («ПОЛЯНДРИЯ ПРИНТ», 2022)

Отлично составленная книга для детей об отношениях шмелей с цветами. Какими бывают шмели? Как устроены их ульи? Почему они предпочитают желтые и синие цветы и почти игнорируют красные? Чем шмелиный мед отличается от пчелиного?

Книга, которая многое расскажет не только детям, но и взрослым. Например, в одуванчиках почти нет нектара, но ярким цветом они привлекают шмелей: в итоге шмели меньше опыляют другие цветы, и одуванчики заполоняют поля, вытесняя менее находчивых «соседей».

Качественный, красочный и увлекательный детский научпоп, который всегда кстати и всегда в дефиците.

ЙОН КОЛФЕР, «ПЕС, КОТОРЫЙ РАЗУЧИЛСЯ ЛАЯТЬ» («КАЧЕЛИ», 2022)

О том, что людям нельзя доверять, щенок узнал очень рано: когда его приручили, заманили и привязали к себе лаской – и жестоко выбросили на свалку. Пройдет немало времени, прежде чем щенок, которого теперь зовут Озом, научится любить и чувствовать себя в безопасности. История о настоящей дружбе мальчика и собаки, которая началась очень скверно: с тяжелых испытаний для Оза и с разрушения семьи у Патрика. Мама разрешила сыну взять собаку, чтобы смягчить удар от ухода его отца из семьи. Теперь им обоим предстоит чему-то учиться: щенку – верить людям, лаять и выходить из убежища, ребенку – жить в неполной семье в доме дедушки.

Трогательная история о сострадании, ответственности за близких (в том числе питомцев, но не только них), стойкости и умении находить в себе силы на сложные и неприятные, но необходимые разговоры. Настоящая психологическая проза для детей, в которой поднимается проблема развода родителей и связанных с этим ощущений ребенка: стадии отрицания, гнева, депрессии – и наконец принятия. Можно ли простить и продолжить любить того, кто тебя предал? Оз, щенок с трудной судьбой, демонстрирует, что можно. И Патрик, мальчик, который снова научил его радоваться жизни, теперь сам учится у своего питомца.

ЙОН КОЛФЕР, «ЛЕГЕНДА ОБ ОЧЕНЬ СТРАШНОЙ МИССИС МЕРФИ» («КАЧЕЛИ», 2022)

«Как ни печально, но взрослые уважают лишь специальную правду для взрослых. Настоящая правда известна только детям. И уж если кто вышел из детского возраста, он никогда не станет вести себя с нами на равных, поскольку не воспринимает всерьез ни одного нашего слова».

Ни одного нормального мальчишку не порадует перспектива проводить в каникулы три дня в неделю в библиотеке. Что вообще может его увлечь в книгах? Разве что… история о драке самых больших великанов Ирландии и Шотландии. «Каждая новая книга открывала дверь в новый мир. Мы сплавлялись по великой Миссисипи с Гекльберри Финном. Робин Гуд учил нас стрелять из лука. Мы ловили разбойников с Великолепной Пятеркой, а Помойный Стиг подсказывал нам, как строить крепости».

«Легенда об очень страшной миссис Мерфи» рассказывает о том, как дети открывают для себя удивительный мир книг и начинают получать истинное удовольствие от чтения, а ужасная библиотекарша (которая подкрадывается тихо, как библиотекарь-ниндзя, и у которой, поговаривают, даже есть картофелебойное ружье для нарушителей дисциплины) оказывается не такой уж и монструозной. И с ней – кто бы мог подумать – даже можно подружиться. Вот тогда-то библиотека и перестает быть местом, где «серьезные люди читают серьезные книги и никому не позволялось проявить даже намек на улыбку».

КЭРРИ ГАЛЛАШ, САРА ЭКТОН, «ВИШНИ» («ПОЛЯНДРИЯ ПРИНТ», 2022)

Очень красивая книга для маленьких читателей. Она о самом прекрасном времени – летнем загородном детстве в кругу семьи. Книга охватывает период с цветения вишен до сбора урожая – вмещает в себя месяцы солнца и тепла. Перед читателем проносится череда летних забав: купание в речке, запускание воздушного змея, пикник на берегу и многие другие. И вишни, зрея, наблюдают за маленькими героями. Книга самых ярких и светлых детских воспоминаний и самого чистого, ничем не омраченного счастья.

Звезды в небе, душистые ночи, комариные укусы.

Бабушка говорит: «Уже скоро».

Уже – скоро.

КРИСТАЛ СНОУ, «ПЕННИ ОРЕХОВОЕ СЕРДЦЕ И УЖАСНЫЙ ТОРТ “ПРОПАДИ ТЫ ПРОПАДОМ”» («ПОЛЯНДРИЯ ПРИНТ», 2022)

История о семье феечек, сердца которых величиной с орех: огромные для маленьких фей и очень хрупкие. Маленькая Пенни очень боится за свое сердце и потому ограждает его от любых забот и волнений. Однако приехавший к соседке крестник Маркус заставляет Пенни волноваться. Девочке ничего не остается, как объявить Маркусу войну, главным оружием в которой должен стать очень коварный торт. Вот только в процессе поиска ингредиентов для него выясняется, что воевать совсем не обязательно, потому что первые впечатления от Маркуса были обманчивы и Пенни судила сгоряча.

Книга Кристал Сноу показывает ребенку, что заблуждаться – нормально, все иногда ошибаются в людях, важно найти в себе силы признать собственную неправоту и исправить ошибки. Как бы ни было трудно, именно это качество служит индикатором хорошего человека – ну или феечки, конечно.

КЛАЙВ БАРКЕР, «ПОХИТИТЕЛЬ ВЕЧНОСТИ» («КАЧЕЛИ», 2022)

Неожиданно видеть в детской подборке фамилию Баркера – автора «Восставшего из ада». Впрочем, после того как «король ужасов» Стивен Кинг написал про паровозик Чух-Чух, уже не настолько удивительно. Но все же: это такая «сказка о потерянном времени» от знаменитого писателя-фантаста. Можно исполнить практически любое желание, если очень захотеть. Можно за сутки проследить смену всех времен года. Дом Отдохновения, куда приводит героя таинственный мистер Риктус, способен на многое: дом, созданный для игр и погонь, дом, полный сокровищ и приключений. Но совет не разговаривать с незнакомцем тут как нельзя кстати: не разговаривать и не поддаваться на его уловки! Потому что за исполнение желаний Дом заберет у вас утешение и сострадание. Казалось бы, не слишком высокая цена за бесконечное удовольствие? Но время в Доме Вечности оказывается не таким уж безмятежным, а плата – гораздо более высокой: «Останься он в этом Доме Иллюзий, соблазненный развлечениями здесь, в реальном мире, прошла бы целая жизнь, и его душа навсегда осталась бы во владении Худа. Он стал бы рыбиной в озере, и кружил бы в его водах, и кружил, и кружил до бесконечности». Эта цитата может показаться спойлером – но на самом деле это только завязка увлекательной истории от мастера саспенса и сюжета.

КРИСТИНА СУНТОРНВАТ, «МЕЧТАЮЩИЙ В ТЕМНОТЕ» («АСТ, WONDER BOOKS», 2022)

Социальная и общественно-политическая проблематика все прочнее входит в детскую литературу. Роман Кристины Сунторнват «Мечтающий в темноте» (лауреат медали Newbery) – это антиутопия, которая еще недавно считалась исключительно взрослым жанром. Сунторнват пишет своеобразный оммаж «Отверженным» Виктора Гюго, перенося действие в условный Таиланд. Город Чапетана был почти уничтожен пожаром, который погрузил его во тьму. Единственный источник света теперь – магические шары, создаваемые Правителем. Поэтому он обладает нерушимой властью и безусловным авторитетом. Девятилетний Намвон бежит из тюрьмы, в которой родился (мать, осужденная за кражу, умерла при родах), мечтая о свободной жизни, но тюремная татуировка делает его заложником системы: он вынужден скрываться. На воле мальчик понимает, насколько далеко от совершенства социальное устройство его города, и участвует в протестном движении. Политически активные дети (или герои, близкие к ним), способные свергнуть лживого правителя, уже встречались нам у Олеши, Родари, Коллоди и Толстого, однако здесь хронотоп из сказочного перенесен в максимально реалистичный, хоть и с элементами фантастики. Мир условен, но это не сказочное обобщение, а условность антиутопии.

ГВИДО ЗГАРДОЛИ, «ВТОРОЙ ШАНС РОБЕРТА УОРРЕНА» («КОМПАСГИД», 2022)

1846 год. Барк «Данброди» перевозит в малосовместимых с жизнью условиях пассажиров, бегущих в Америку от голода в Ирландии, и терпит крушение. Из находившихся на борту 313 человек не выжил никто.