Читать книгу "Музыка Макса. 1. Табулатуры"

– Вы взяли Виктора?

– К сожалению нет. Он был застрелен при задержании. – Мы остановились у больницы, но всё ещё сидели в машине. – Я лично решил принять участие в операции, чтобы посмотреть этому ублюдку в глаза, но Виктор оказал сопротивление. Он открыл огонь, ранив одного из сотрудников, поэтому я отдал приказ стрелять на поражение.

– А Анька?

– Она арестована и сейчас в СИЗо. Пока нам нечего ей предъявить, ту историю с книгой мы сами же и замяли.

– Ну, так и кто меня хотел похитить? Волков?

– Не думаю, – отец почесал подбородок. – Если бы он догадывался, что у него на хвосте ФСКН, то наверняка бы залёг на дно. И нападение явно было устроено дилетантом. Уверен, что люди Виктора сработали бы более профессионально. Так что остается один подозреваемый – это его падчерица.

– Анька? Зачем?

– Пока мы не найдем машину или госпитализированный нападавший не даст показания, это всего лишь предположения. Возможно, Макс расскажет что-то ещё… Главное, чтобы он поскорее поправился.

Мы вышли из машины и снова пошли в больницу.

– Почему вы мне ничего не рассказали? – упрекнула я отца, когда мы шли по коридору к палате Макса.

– Я хотел, но это Макс меня убедил, что так будет лучше. Он не хотел, чтобы ты подвергалась опасности. Он очень переживал за тебя. Видимо ему хорошо удалось тебя узнать, раз он знал о твоей привычке совать свой нос, куда не следует. Он прекрасно понимал, что ты со своим любопытством, будешь только мешать. Мне ничего не оставалось, как шантажом заставить тебя прекратить с ним общение.

– Хм, просто прекрасно! – я была полностью согласна со словами отца, но мне было обидно, что они с Максом держали меня в неведении.

По пути мы встретили Лёху, нервно расхаживающего туда-сюда по коридору с моей сумочкой в руках. Он переоделся, но по-прежнему был в солнцезащитных очках. Неужели его ещё не отпустило после кокаина? Приехать сюда было не лучшей его идеей. Лёха протянул руку отцу, тот пожал её. Значит про то, что Лёха нюхал кокс, отцу не было известно. Я забрала свою сумку, и Лёха приспустил очки, показывая нам с отцом свой немного заплывший после драки глаз.

– Так что я пока похожу в них, – как бы извиняясь, протянул Лёха.

Я облегченно вздохнула. Из палаты Макса вышла медсестра.

– Ваш муж очнулся, – обратилась она ко мне. – Можете зайти.

Отец и Лёха переглянулись при слове «муж» и уставились на меня. Воздержавшись от комментариев, я вошла в палату, следом за мной вошли отец и Лёха.

Макс лежал по-прежнему бледный, но был в сознании. Он внимательно посмотрел на каждого из присутствующих. Я села на край кровати и взяла его холодную руку в свои.

– Вы его взяли? – обратился Макс к отцу, даже не глядя на меня. Тот покачал головой.

– Он был застрелен снайпером при задержании. Анна арестована. Машину нападавших уже ищут, – ответил отец. – Как ты себя чувствуешь, сынок?

– Жить буду, – коротко ответил Макс. Слова давались ему с трудом.

– Братан, прости меня! – не сдержался Лёха. – Я не должен был привозить туда Ольгу… И это я должен был о ней позаботиться… И защитить… Я…

– Уходите! – тихо сказал Макс. – Оставьте меня! – Лёха, я и отец застыли в нерешительности. Нам хотелось побыть с Максом ещё. Все мы переживали и волновались. – Просто идите на хер! – Послал нас всех Макс, чеканя каждое слово.

Он закрыл глаза, больше не проронив ни слова. Я поцеловала его в лоб, и мы все, друг за другом, покинули палату.

– Сейчас поезжайте в центральное отделение, – сказал нам с Лёхой отец. Он проводил нас до больничного крыльца.– Вас допросит следователь. Попыткой твоего похищения занимаются они. Это не в нашей юрисдикции. Расскажешь ему то же самое, что и мне. – Отец потрепал меня по голове. – Потом поезжайте по домам. Возле нашего дома дежурит патрульная машина. Будь дома. Никуда не выходи. Пока мы не нашли зеленый «Версо», ты всё ещё в опасности. Мне ещё тут куча дел предстоит…

– Папочка, я так тебя люблю! – воскликнула я и бросилась к нему на шею. – Пожалуйста, будь осторожен, ради меня.

– Я тоже тебя люблю. – Отец гладил меня по спине. – Я всё время думал и мучился, меняя твоих тренеров, нужно ли тебе это ёбаное каратэ, ведь ты девчонка. Если бы я только мог знать, что ты попадёшь в такую переделку…

– Машина Макса… – заикнулась я, размыкая объятия. – Когда её можно забрать? – Я хотела отогнать её в ремонт, чтобы привести в божеский вид. Это я её разбила, мне и чинить.

– Попрошу кого-нибудь отогнать её к нам домой, как только криминалисты с ней закончат.

Я навестила Макса через два дня. Утром отец мне позвонил и сообщил, зелёный автомобиль преступников перехватили на выезде из города. За рулем был третий член группы, который уже дал показания и во всём признался. Заказчиком, как и предполагал отец, была Анька. Она тоже во всем созналась. Дурёха наняла этих долбоёбов для моего похищения, когда узнала, что Макс со мной спит. Мне стало не по себе, когда я представила, что она собиралась со мной сделать. Но как она догадалась о наших с Максом отношениях? И как вообще можно решиться на такое преступление? Хотя тот факт, что она подбросила Максу наркоту, уже говорило о том, что Анька была не в себе. Отчасти мне было жаль подругу. От ревности у неё совсем поехала крыша.

Я отогнала машину Макса на автосервис рядом с автомойкой, где я уже вроде и не работала, но и вещи пока не забирала. Ребята осмотрели кузов «Кайена», прикидывая, во сколько мне обойдется ремонт. Когда они её озвучили, я едва не расплакалась. Даже с учётом скидки, которую мне сделали, как сотруднику, сумма была просто огромной. Поскольку я сразу же внесла аванс, машину обещали отдать через три дня, но не раньше. Нужно было еще почистить салон и багажник от крови Макса, поэтому сроки были вполне реальными.

Я оделась, как принцесса, завила волосы и сделала макияж. Я надела шпильки и красивое платье. Мне хотелось выглядеть очень хорошо, чтобы Макс не так сильно на меня злился. Я приготовила ему парных котлеток с картошечкой и мясной салат – это тоже должно было смягчить его обиду.

– О! Моя жёнушка пожаловала! – воскликнул он, ехидно улыбаясь, когда я в сопровождении медсестры вошла в палату. – Соскучилась, дорогая? – Макс выглядел бодрым. Он уже не был обвешан трубками. Забинтовано было только правое плечо. Я посмотрела на его руки, лежавшие поверх одеяла. Ссадины на костяшках пальцев были просто обработаны зелёнкой, значит, уже заживали. Раз Макс шутил, то дело точно шло на поправку.

Сегодня дежурила та же медсестра, что и в день госпитализации Макса. В запале, я орала на все отделение, чтобы меня пустили к мужу, поэтому девушка меня хорошо запомнила. Это, наверное, она и сообщила Максу, что пришла его жена. Макс отложил на тумбочку телефон, с интересом разглядывая меня. Я стояла у кровати, теребя пакет с едой и предметами личной гигиены для Макса. Медсестра поправила Максу подушку, чтобы он сидел повыше. Тот очень мило ей улыбнулся в знак благодарности. Лёгкая небритость невероятно шла ему, Макс выглядел ещё более сексуально. Девушка засмущалась и вышла из палаты, оставив нас одних. Лицо Макса мгновенно стало серьёзным.

– Что с «Кайеном»? – спросил он, даже не поинтересовавшись как мои дела.

Меня это очень расстроило. Макс всё ещёе был зол на меня, но неужели ему всё равно?

– Ребята из малярки уже ею занимаются, – буркнула я, раскладывая по тумбочке, стоявшей слева от кровати, содержимое пакета: зубную щетку, пасту, одноразовые станки, сменное белье и всё в этом духе.

Макс удовлетворенно хмыкнул, удостоверившись, что с машиной все хорошо.

– О! Моя зайка привезла мне покушать? – обрадовался Макс, когда я достала из пакета контейнеры с едой. Я заботливо укутала их полотенцем, поэтому содержимое всё ещё было горячим. – Покормишь меня? – вкрадчиво спросил Макс. – Обслуживание тут высший класс! – Макс загадочно улыбнулся, и я почувствовала укол ревности, вспомнив молоденькую медсестру. – А вот жрачка никуда не годится. Я чуть не расплакался, вспоминая твои оладушки.

Макс немного передвинулся на кровати, чтобы я смогла присесть. Я не знала, с чего начать разговор, поэтому молча открыла контейнер. Я кормила Макса как ребёнка из ложечки. Он одобрительно мычал, давая мне понять, что все очень вкусно. Макс съел всё до последней крошки и довольный откинулся на подушке.

– Щас бы еще покурить… – мечтательно протянул он.

Я собрала пустые контейнеры в пакет и собралась уходить. Я почувствовала себя не самым желанным гостем. Конечно, я не ждала, что Макс набросится на меня с объятиями, но всё же… Мне стало очень грустно и одиноко, я поднялась с кровати, сжимая пакет в руках. Макс схватил меня за локоть.

– Ты куда? – он смотрел в потолок, удерживая меня за локоть.

– Я…

– А поговорить? – Макс покосился на меня, не поворачивая головы.

Я поставила пакет на тумбочку, и снова присела на краешек кровати.

– Расскажи, как ты? – Макс наконец-то поинтересовался мною.

– Я? – Из моей груди вырвался судорожный вздох. – Я не могу прийти в себя. До сих пор. Всё это как будто было не со мной. Не с нами… Я казню себя за то, что ты чуть не погиб из-за меня.

– Отчасти это и моя вина. Это я рассказал этой сумасшедшей, что сплю с тобой. – Макс взял меня за руку, сцепив свои пальцы с моими в замок. – После тех трёх дней, которые мы провели вместе, мне было так тоскливо, что я напился и поссорился с Анькой. От всей этой затянувшейся слежки за Виктором, у меня сдали нервы. В запале я ей всё выложил. Она орала, что убьёт тебя, а потом меня… Анька была тоже пьяной, поэтому я не воспринял её угрозы всерьез. А надо было. Если у неё хватило мозгов подбросить мне героин… Блядь, она могла просто сесть под любым предлогом ко мне в машину и закинуть герыч в бардачок, но она так заморочилась с этой книжкой…

– Тогда не было бы твоих отпечатков и моему отцу сложнее было бы вменить тебе статью.

– Я не силён в процессуальных нюансах. Но я точно знаю, что я сам её спровоцировал, поэтому я тебя ни в чём не виню. И хорошо, что я оказался рядом, и ты не попала в ее коготки. Она пытала бы тебя с душой и огоньком.

– Отец рассказал мне, как ты шпионил за Волковыми.

– Да… – Макс грустно рассмеялся. – Я думал, что это уже никогда не закончится. Самым невыносимым было то, что мне приходилось трахать с это существо. – Макс брезгливо поморщился. – Я думал, что сопьюсь к хуям. Если бы не поддержка твоего отца, который каждый раз умолял меня потерпеть ещё немного, я не знаю, что бы было… Знаешь, мне совсем не хотелось, чтобы меня нашли в лесу в разных пакетах. Блять, я такого натерпелся. Когда меня подстрелили, последней моей мыслью было, что наконец-то все закончилось.– Я поднесла руку к лицу Макса и погладила его по колючей щеке.

– Я так испугалась… – прошептала я.

– Мишаня рассказал мне, как ты не растерялась, предложив запихнуть меня в багажник, и доставила в больницу. – Макс рассмеялся.

– Я все починю… – пообещала я.

– Да хуй с ней, с машиной, – отмахнулся Макс. – А как же я? – В его глазах заплясали чёртики. – Разве я не заслужил хотя бы один поцелуй? – Я потянулась губами к его лицу, когда Макс здоровой рукой повалил меня на себя.

– Ты что?

– Малышка, я надеюсь… Нет, я требую более щедрой благодарности, – левая рука Макса уже забралась ко мне под платье. Я посмотрела на одеяло прикрывающее бедра Макса, оно топорщилось бугром. – Видишь, что ты наделала? – Усмехнулся Макс.

– А вдруг кто-нибудь зайдёт?

– Да плевать. Ты же вроде моя жена? Что нам будет? Штраф? И вообще, нам не нужно больше ни от кого скрываться. Пусть все знают, что мы уже взрослые!

Я села на Макса верхом, сняв только туфли и трусики, уже промокшие от возбуждения.

– Я так соскучился, – страстно шептал мне Макс, когда я осторожно целовала его в шею, боясь задеть раненое плечо. – Я тоскую по тебе каждую минуту, что мы не вместе. Мне уже не терпится в тебя войти… Не томи меня, прошу… – О, любимая! – воскликнул Макс, когда я позволила ему войти в себя. Любимая? Я не ослышалась? Должно быть мне показалось…

Эта медленная неторопливая близость была просто невероятна.

– Ты доволен? – спросила я Макса, натягивая на себя трусики. Он лежал с закрытыми глазами, блаженно улыбаясь.

– Да, вполне. Теперь можешь идти… Я бы поспал. – Я была возмущена его тоном. Макс выпроваживал меня, как проститутку, которую только что рассчитал. Я обулась и со злостью сдернула с тумбочки пакет. – А прощальный поцелуй? – капризно протянул Макс.

Я знала, что пожалею об этом, но сейчас меня было не остановить. Я склонилась над Максом, медленно приближая к нему своё лицо. Он смотрел на меня с самодовольной улыбкой. Его взгляд снова затуманился. Я залепила Максу такую смачную пощёчину, что его голову развернуло на подушке. Воспользовавшись тем, что Макс пребывал в шоке, я отошла от кровати на пару шагов. Я боялась, что Макс даст мне сдачи, или ещё что похуже. В бешенстве он был непредсказуем. Макс провел рукой по своей щеке и повернулся ко мне, ожидая объяснений. Его губы плотно сжались, ноздри трепетали, как у загнанной лошади. Мне показалось, что из них сейчас пойдет пар.

– Приятных снов! – выдохнула я и вышла из палаты, постукивая каблучками, не оборачиваясь.

8 июня. Премия Муз-ТВ. По ковровой дорожке мы прошли вместе с Лёхой. Он извинился уже раз пятьдесят, клятвенно пообещав мне больше не употреблять ничего запрещённого. На этом грандиозном событии без Лёхи мне было нечего делать. Долго уговаривать меня не пришлось, так как это было самым пафосным и невероятным мероприятием, которое мне предстояло посетить в своей жизни.

Макса я не видела уже много дней, но я знала, что он номинирован на несколько наград, поэтому он просто не мог не прийти в силу своего тщеславия. Мы сидели с Лехой в седьмом ряду. У нас были крайние места у прохода. «Седьмой ряд, не брак» – выразился Лёха. Если учесть, что место Лёхи было рядом с Маликовым, а позади меня сидел Баста, места были не самыми плохими. Лёха оделся в своем реперском стиле, не изменяя своему имиджу. Я купила скромное светло-голубое платье в пол, волосы я оставила распущенными, слегка завив локоны.

С момента ссоры с Максом не произошло ничего примечательного. Следствие по делу Волковых всё ещё шло. Об этом писали во всех газетах, раз за разом крутили во всех ТВ выпусках новостей. История обрастала всякими небылицами и подробностями. В общем, резонанс был невероятным.

Отец подарил мне пистолет Макарова и оформил разрешение на его ношение и хранение. Всесильный батя посчитал, что так ему будет спокойней. Мне нужно было только установить по всем правилам сейф и научиться стрелять из пушки, чтобы в следующий раз, как сказал отец, самой обезвредить преступника. Не знаю, на что он надеялся больше, на то, что я снова вляпаюсь в историю или на то, что я действительно смогу обороняться из огнестрельного оружия.

Свою машину с СТО Макс забирал сам. Я проверила «Кайен» после ремонта, потому как оплачен он был полностью мной. Удовлетворившись результатом, я уточнила, сохранился ли у механика Юрика номер Макса, и распорядилась, чтобы тот позвонил ему сам, договорившись о передаче автомобиля владельцу.

Мы отошли с Лёхой купить воды, когда увидели Макса. Он был один и направлялся в зал. Мы сделали пару шагов в его сторону, но тот, заметив нас, сделал знак рукой, чтобы мы оставались на месте.

– Э, нет, ребята! – крикнул он нам с Лёхой, не сбавляя шаг. – Держитесь от меня подальше.

– Да не переживай, – подбодрил меня Лёха, видя, как я расстроена. – Макс, он же… отходчивый.

Мы вернулись в зал и снова заняли свои места. Я покрутила головой в поисках Макса, но в зале было так многолюдно, что мне не удалось увидеть, где он сидит. Я разочарованно вздохнула. Церемония началась.

Группа «Глина» взяла уже три тарелки: «лучшая рок-группа», «лучший альбом», «лучшее видео». Макс вместе с остальными ребятами из группы уже три раза выходили на сцену, поэтому мне удалось вычислить, что его место позади нас, в соседнем секторе. Я была очень рада за них. За всю историю Муз-ТВ самое большое количество тарелок, а их было 4, удалось получить певице Максим. Похоже Максимам на этой премии везло, больше прочих. Свои три, Макс получил заслуженно. Уж кому как не мне было знать, как много Макс трудился весь прошедший год.

Лёха победил в номинации «Лучший хип-хоп проект». На фоне Макса он смотрелся жалко, поэтому своей тарелке был как-то не слишком рад.

К всеобщему удивлению, Макс взял и четвертую награду. Он победил в номинации «прорыв года».

Макс вышел на сцену уже в четвертый раз, но на этот раз один. Он встал у микрофона и посмотрел со сцены прямо на меня.

– Знаете, сегодня для меня поистине особенный день, – сказал Макс в микрофон. – Я безмерно счастлив получить сразу несколько наград на этой церемонии. Я уже говорил, что это не только моя заслуга, но и огромный труд моих ребят из группы. Есть ещё один человек, причастный к моему творчеству. Это девушка, которая стала мне очень дорога, и связывающие нас моменты вдохновили меня на написание большей половины нашего альбома. Я бы хотел воспользоваться случаем, раз уж я здесь, попросить подняться её на сцену тоже. Это талантливая поэтесса Хельга Дюран!

Зал взорвался аплодисментами. Зрители были заинтригованы. Что за загадочная муза сейчас поднимется на сцену? Макс смотрел на меня со сцены, гости хлопали, а я сидела, дрожа как осиновый лист, мечтая оказаться за тысячу километров отсюда. Возникла затяжная пауза. Я повернулась к Лёхе, который смотрел на меня выжидающе.

– Йя… Я не пойду никуда, – пробормотала я.

– Иди! – Лёха уже толкал меня в плечо, побуждая к действиям.

Я отчаянно замотала головой. Неизвестно, что было у Макса на уме. Может он снова наговорит мне гадостей на весь «Олимпийский»?

– Ворон, проводи даму до сцены! – попросил Лёху Макс прямо в микрофон.

Лёхе ничего не оставалось, как взять меня за руку и отвести к ступенькам. На плохо слушающихся меня ногах я поднялась по лестнице и нерешительно подошла к Максу. Макс смотрел на меня, а весь «Олимпийский» на нас обоих.

Макс взял в руку микрофон и снял его со стойки.

– Привет! – поздоровался он со мной, прямо в микрофон.

Я выдохнула ответное «привет», и Макс подошёл ко мне вплотную.

– Я готов отдать жизнь за тебя и я это доказал, – продолжил свою речь Макс всё так же в микрофон. – Моё сердце переполнено любовью к тебе. Я хочу проводить каждый свой день и каждую ночь рядом с тобой, заботиться о тебе и оберегать тебя, чтобы даже смерть не могла разлучить нас.

Макс замолчал, проверяя мою реакцию. Все ждали продолжения. Макс опустился передо мной на одно колено и достал из заднего кармана джинсов коробочку для колец. У меня начиналась самая настоящая истерика. Я догадывалась, что произойдёт дальше, поэтому не до конца верила, что это происходит наяву. Макс приоткрыл коробочку и протянул её мне со словами:

– Скажи, любовь моя, ты выйдешь за меня?

Зал взорвался аплодисментами. Я молчала, не в силах вымолвить и слова. Столько раз я мечтала услышать от Макса это признание в любви, столько ночей я проревела, думая что безразлична ему, столько раз он делал мне больно… Но это он сделал меня той, кто я сейчас и это он помог мне понять кто я на самом деле. Этот мужчина – вся моя жизнь. Я смотрела на Макса сверху вниз, а он смотрел на меня. Его лицо было абсолютно бесстрастным, но в глазах было столько надежды…

Продолжение следует…