Читать книгу "Музыка Макса. 1. Табулатуры"

– Я не знаю, зачем мне жить дальше, – призналась я.

– По крайней мере, твой Макс не умер, и дает сейчас концерт в Казани. – Я знала, что Макс уехал с группой в тур. Отец, похоже, тоже следил за его жизнью, и он явно не был подписан на инстаграмм Макса. Значит, отец и Макс общаются.– Может быть, тебя это как-то утешит, но скоро с Глинского снимут все подозрения, и он станет чист перед законом, как стекло. – Я открыла рот, чтобы спросить, что он имеет в виду, но он жестом остановил меня. – Большего не могу сказать, даже не спрашивай. Идет серьезное следствие, мои ребята работают.

– Это как-то связано с Волковым? – напрямую спросила я.

– Что тебе известно? – напрягся отец.

– Только то, что он наркобарон, а ты хочешь его посадить, – соврала я, рассеянно пожав плечами. – Это все знают.

– Это так. Виктор в разработке уже много лет, но у нас на него ничего нет. Абсолютно. Он платит налоги, даже штрафов в ГАИ нет. Он хитер, как лис. Практически весь мет и героин идут через него. Он захватил весь рынок в городе. – Я слушала отца, думая о том, что было бы некстати сейчас рассказывать про нашу дружбу с Анькой и про то, что я жила в доме Волковых. – Одного нашего следователя, который подобрался к нему слишком близко, нашли мёртвого в его машине со сломанной шеей.

– А причём тут Макс?

– Не причём. Я же сказал, скоро всё закончится. Давай выпьем, – перевел тему отец. И налил нам коньяка. Мы выпили. Отец поднялся на ноги и подошел к шкафу. Он вытащил оттуда гитару, которую я узнала моментально. Это была гитара Макса. – Вот. Максим просил тебе передать, – сказал отец, протягивая мне инструмент. Я взяла её в руки. У меня ёкнуло в сердце. На торце маркером было написано: «One life, one love». Я могла поклясться, что раньше этой надписи не было. Это что, его прощальный подарок? – Я раньше хотел отдать, но ты же бухаешь ежедневно. Видишь, не так всё плохо. Возможно, скоро у вас всё наладится, – подбодрил меня отец, как будто знал что-то ещё.

Я грустно покачала головой.

– Папа, он меня не любит, – от спиртного у меня уже начал заплетаться язык. Отец закатил глаза.

– Он прямо так и сказал? – уточнил он. Я не ответила. – Дай-ка мне, – отец взял из моих рук гитару и пробежался по струнам.

Он уверенно настроил пару струн. И взял пару аккордов. Я изумленно уставилась на него.

– Ты что, играть умеешь?

– Ещё как! – похвастался отец.

Он бодро затянул песню Гражданской Обороны «Всё идет по плану». Я мысленно подпевала, думая про себя, что оказывается, я совсем не знаю своего собственного отца. От этой мысли мне стало настолько грустно, что когда песня закончилась, я расплакалась. Отец предложил допить коньяк, сказав, что я выпила мало и ещё не дошла до «кондиции». Когда он убрал пустую бутылку, то моё настроение и, правда, улучшилось. Я даже согласилась пойти перекусить. Бабушка расплакалась от радости, когда увидела меня за столом вместе с отцом.

После этого разговора меня как будто немного отпустило. Я вернулась к своей обычной жизни.

Не откладывая в долгий ящик, опасаясь моего очередного запоя, отец отправил меня учиться в автошколу. Он пообещал купить мне машину, пытаясь таким образом мотивировать меня на трезвый образ жизни. В это же время мне позвонила Юленька и сообщила, что Дэна уволили с автомойки. Недолго думая, я вернулась обратно на работу. Взяли меня без проблем.

Соскучившаяся Юленька задавала мне так много вопросов, что мне пришлось ей признаться, что ни какая я Максу не сестра и рассказать всю правду о наших отношениях. Она с таким энтузиазмом меня подбадривала, что мне начало казаться возможным наше совместное будущее с Максом.

Деньги Макса всё ещё лежали нетронутыми на моей карте, и я могла бы жить на них припеваючи некоторое время, но мне хотелось загрузить себя по полной программе, чтобы только Макс не крутился в моей голове. Это помогало, но по ночам меня накрывало так, что хотелось сдохнуть. Я запретила себе плакать и заходить на страницу Макса ВК, но это было мне не по силам. Я могла часами просматривать его фотки и новые записи с концертов. У него появилась новая песня, состоявшая всего из одной фразы: «One life, one love». Музыка была шикарна, так что это был 100% хит. Он еще, видимо, не успел её записать в студии, поэтому песню, если это произведение можно было так назвать, нигде не крутили. На фотках Макс выглядел вполне счастливым и довольным жизнью. Моя же жизнь проходила максимально тоскливо и однообразно.

В один из таких дней снова приехал Ворон мыть свою машину. В этот раз он был на «Мазде». Весь персонал без исключения, поспешил к машине, чтобы поздороваться с ним. Девчонки так и вовсе посыпались. Увидев меня, он улыбнулся и снял свои жёлтые очки.

– Привет! Ты куда пропала? – спросил он меня с упрёком. Я рассеянно пожала плечами. – Твой телефон недоступен, на концерт не пришла…

Мне стало неловко, но, вместо извинений, я сделала вид, что очень занята работой. Ворон сходил в кафе к Юленьке, оплатил мойку и быстро вернулся в бокс. Всё это время он молча наблюдал за мной, отчего мне стало не по себе. Я вообще не любила, когда на меня пялятся во время работы, а излишнее внимание Ворона мне было в тягость вдвойне. Быстро помыв его машину, я сообщила мастеру, что машина готова и занялась следующей. Но Лёха не терял надежды. Он подошел ко мне и положил руку мне на плечо.

– Дай мне свой новый номер, – безо всяких церемоний, попросил он. Я замялась. Мне не хотелось никаких ухаживаний от мужчин, поэтому было бы глупо морочить голову такому красавчику, как Лёха. Он, видимо, понял причину моего замешательства. – Можем просто общаться, как приятели? Я не тащу тебя в койку.

– Не хочу попусту отнимать твое время, – тихо сказала я, видя, что взгляды всех, кто находится в помещении, прикованы к нам. Ворон достал из кармана телефон.

– Я пишу, – так же тихо сказал он. Я нехотя продиктовала номер. Он довольно улыбнулся и щёлкнул меня по носу. – Можно я тебя вечером подвезу домой? – Я снова была в замешательстве. Из-за нашей милой светской беседы простаивал бокс. Мастер смены смотрел на меня уже с раздражением.

– Хорошо-хорошо, – согласилась я. И Ворон, подмигнув мне, потряс своим телефоном и пошёл к своей машине.

Через полчаса Юленька была уже в курсе, кто меня забирает после работы, поэтому она отругала меня за то, что я была без макияжа. Она одолжила мне свою косметичку и заставила накраситься.

Вечером Ворон ждал меня на парковке в своей «Мазде». Женская часть коллектива с завистью провожала меня взглядом. Парень галантно открыл мне двери и помог сесть в машину.

– Прекрасно выглядишь! – искренне сделал мне комплимент Лёха. – Ты голодная? Давай где-нибудь поужинаем?

Я согласилась. Лёха назвал несколько пафосных мест, предлагая мне выбрать.

– Я неодета для ресторана, давай просто посидим где-нибудь в КFС? – предложила я. – Если ты не против?

Леха согласился и вскоре мы уплетали картошку-фри и острые крылья. Весь персонал КFС и все гости откровенно пялились на нас. Пара человек, извинившись за беспокойство, сделали с Лёхой селфи. Он с удовольствием согласился. Мой спутник всё время улыбался и не сводил с меня глаз, я чувствовала себя, мягко говоря, совсем не уютно.

– Макс сказал, что ты от него переехала. – Ворон начал разговор с неожиданной для меня темы. – Я ему звонил, чтобы узнать твой новый номер, но он сам его не знал. – Я шумно втянула пепси через трубочку, отказываясь комментировать данный факт. – Я немного расспросил его о тебе.

– И что же он рассказал? – с напускным безразличием спросила я.

– Ну, он рассказал, как вы познакомились и почему ты у него жила… – Лёха сделал паузу, но я снова ничего не сказала, методично поедая картошку. – Ещё он сказал, что ты хорошая, порядочная девушка и талантливая поэтесса. – Мне было приятно услышать такую похвалу от Макса, но мне не было понятно, к чему клонит Ворон? Он что, хочет со мной встречаться? – Я не нашёл тебя в инсте, но пошарился на твоей странице во VK. Твои стихи и правда, меня впечатлили. Я…

– А Макс рассказал, что я с ним спала? – грубо перебила я парня.

Я сделала стервозное лицо. Лёха растерялся на секунду.

– Э-э… Нет. Ничего такого он не говорил. Но это неважно…

– Я люблю его! – снова перебила я Ворона.

Парень чертыхнулся, откинувшись на стуле, некоторое время смотрел в окно.

– Лёш, – нарушила я молчание. Ворон посмотрел на меня. – Ты мне очень нравишься, поэтому я не хочу морочить тебе голову. У тебя нет ни единого шанса, против Макса.

– Почему тогда вы не вместе? – задал он резонный вопрос.

– Потому что он меня не любит. Мне пришлось хитростью затащить его в постель, – совершенно спокойно ответила я. На моем лице не дрогнул ни один мускул. – Так что сейчас у меня, знаешь ли, не самый счастливый период в жизни. Поэтому извини, мне больше добавить нечего. И разговаривать о Максе нет никакого желания.

Я быстро собралась, закинув в сумку телефон и набросив на себя пальто. Очнувшись, Ворон вскочил со стула.

– Я тебя отвезу, – сказал он. Я сделала такое лицо, типа, может не стоит? – Я тебя отвезу, – повторил Лёха.

Мы сели в машину. Я назвала адрес. Поскольку Лёха уже подвозил моего отца после концерта, то навигатором пользоваться ему не пришлось. Некоторое время мы ехали молча. Я была этому рада. Лёха включил радио чуть громче. Через пару минут из динамиков запел Макс. На секунду я прикрыла глаза. Его образ будет преследовать меня повсюду? Ворон чуть убавил звук.

– Прости, что я снова о нем… Ты слышала его новый трек? – с улыбкой спросил он.

– «One life, one love»? – уточнила я. Ворон кивнул.

– Ты знаешь, что он его на спор написал? – Я покачала головой. – Мы поспорили, что нельзя написать трек используя только три слова. – Лёха рассказывал это с таким энтузиазмом, что я улыбнулась. – Короче, я Глине теперь косарь торчу. Он просто чёртов гений! – парень от досады стукнул ладонью по рулю.

– Вы поспорили на косарь? – удивилась я.

– Баксов! – сделал уточнение Лёха, и мои глаза округлились. Некоторое время мы опять молчали. – А ты что же больше не выступаешь? – спросил меня парень.

– У меня депрессия, – буркнула я.

– Слушай, а хочешь пропиариться немного за мой счёт? – Я вопросительно посмотрела на Ворона. – Смотри, нам нужно записать с тобой совместный трек, и везде появляться вместе, ну, чтобы сплетни там всякие интриги начались. И ты станешь знаменитой! – пообещал он мне.

– Чё за хуйня? – сорвалось у меня с языка.

– Да, согласен, звучит как бред, – расхохотался Лёха. – Но если хочешь прославиться, то это всё так и делается.

– Ты мне предлагаешь стать своей эскортницей?

– Фу, чё за словечко? – поморщился парень. – Нет, конечно. Мы не будем изображать отношения, просто появляться вместе в нужное время в нужном месте, никак это не комментируя журналистам. Плюсом ты продвинешь и свои тексты.

– А почему бы тебе не предложить то же самое кому-нибудь из знаменитостей? Я не понимаю в чём прикол.

– Ну, смотри, – начал разъяснять мне ситуацию Лёха, загибая пальцы на руке. – Во-первых, в шоубизе все уже зашкварились к хуям. Все друг друга поимели по несколько раз. Мне нужно свежее, никому не известное лицо. Во-вторых, крутым звёздам я нахрен не сдался, либо они попросят такой откат, что я приеду следующий раз к тебе на мойку на заниженной «Приоре». В-третьих, ты тоже творческий человек, и у тебя интерес будет прежде всего прославиться, а не срубить с меня бабок. К тому же надоело пиариться на скандалах, бесят уже все. Не хочется, чтобы потом меня ещё долго поливали грязью и прочим говном. И самое главное. – Он вскинул указательный палец вверх. – Ты проверенный человек, с хорошими рекомендациями. – Тут мы оба рассмеялись. – А поскольку у тебя сейчас личная драма, то вряд ли журналисты опубликуют твои фотки с другим мужиком, выставляя меня рогоносцем.

– А как же моя репутация? Чё-то не айс, чтобы обо мне потом говорили с приставкой «бывшая Ворона».

– По-твоему я такой конченый, что могу сначала попросить о помощи, а потом выставить девушку потаскушкой? – обиделся Лёха. – Мы будем всем говорить, что у нас чисто творческий союз. Остальное пусть додумывают сами. В этом весь смысл. И когда тема поднадоест, мы оба в один голос будем отрицать, что между нами что-то было. – Парень внимательно посмотрел на меня. Я всё еще была полна сомнений. – Мне больше не к кому обратиться с таким предложением. Девахи нынче пошли ушлые. Они меня и в постель затащат и сами потом в инсте долбоебом выставят. Никакой интриги.

– Хорошо, – согласилась я. – Только учти, я рогатой тоже выглядеть не хочу, и никто не должен ничего знать о нашем разговоре. Особенно Макс! – Лёха кивнул в знак согласия. – Ещё ты берёшь все расходы за наш совместный отдых на себя, в том числе на мои шмотки. – Лёха улыбнулся еще раз, кивнув головой. – И я хочу ещё один билет на твой концерт.

– С тобой приятно иметь дело! – воскликнул он и рассмеялся.

Мы благополучно доехали до моего дома, и Леха дал мне билет на ближайший концерт. Я удовлетворенно вздохнула, убедившись, что он снова на ВИП место.

Прошло ещё полгода моей жизни и один курс моей учебы. От общих знакомых в универе, я узнала, что Аньку отчислили за неуспеваемость. Ещё бы! Больше никто не помогал ей с рефератами. Но судя по её инстаграму, она не очень печалилась по этому поводу. Анька регулярно выкладывала фото с Ибицы и из Калифорнии. На последних фотографиях она была не одна. У меня на секунду потемнело в глазах, когда я увидела рядом с ней (кого бы вы думали?) Макса собственной персоной. Счастливые, красивые и загорелые, они стояли на фоне заката. Мне стоило неимоверных усилий, чтобы не запустить ноутбук в стену и не разреветься. Хэштег #сновавместе под фотографиями говорил сам за себя. Я вспомнила Макса, бьющего себя пяткой в грудь, говорившего, что не позволит никому вытирать об себя ноги, и мне стало противно. Я не видела его почти девять месяцев, но моя любовь к нему никуда не делась. Мне было всё так же хреново без него, как прежде. Я просто научилась делать вид, что всё хорошо.

Обещание отца, что скоро с Макса снимут все обвинения, было каким-то туманным и растянулось на неопределенный срок. Когда наступит это «скоро», никто не знал, в том числе и отец. На мои расспросы он отвечал расплывчато, или просто раздражённо отвечал: «Отстань!», так что вскоре я перестала спрашивать. Тем более, что Макс со мной больше не пытался связаться никоим образом.

С Лёхой вместо одного обещанного им трека, мы записали три. Ну как записали… Тексты были мои, музыка его. Ну как его… Мне было очень смешно, когда я узнала, как хип-хоп исполнители «ваяют» свои произведения. Покупался бит, созданный на компьютере, на него накладывался текст, потом всё это сводилось вместе. Макс же всё делал по-настоящему. Писал сам музыку, делал аранжировки, подбирал инструменты. Весь свой продукт он делал сам от начала до конца. Конечно, помогали ребята из группы, но на то они и группа. Макс с презрением относился ко всей имитации в мире: пакетированному чаю, растворимому кофе, дешёвому алкоголю, бракам по расчёту, силиконовым губам и груди. Обладательниц последнего, он совершенно бестактно стебал при каждом случае.

Тем не менее, Лёху слушали, Лёху любили, Лёху превозносили и крутили по радио и телевизору. Я была на нескольких его концертах, у него была невероятная армия поклонников. В общем, людям нравилось. Мне, в принципе, тоже. Сам по себе Ворон был харизматичным артистом. На сцене он был всегда искренним, как и в жизни. Лёха любил своих поклонников, он никогда не отмахивался заносчиво от людей, просивших селфи или автограф. Поклонники отвечали ему взаимностью.

Лёха был золотым ребенком, его родители были богаты и влиятельны. Он сам говорил, что ему было легко пробиться на большую сцену, благодаря предкам. Макс же вертелся, как мог, самостоятельно. От Лёхи я узнала, что они с Максом учились в одной музыкальной школе, где и познакомились, но плотно общаться начали только недавно, снова встретившись спустя столько лет на какой-то тусовке. Вообще Лёха ценил дружбу Макса и очень им восхищался.

На данный момент, следуя легенде, мы посетили всего пару светских мероприятий, выложили немного совместных фотографий в инстаграм. Когда Лёха узнал, что у меня его нет, он посмотрел на меня, как на динозавра. Пришлось его не только завести, но и вести. Лёха делал всё возможное, чтобы мне было что туда выкладывать.

Помимо обещанных роскошных шмоток, в стоимости которых он меня не ограничивал совсем, Лёха регулярно дарил мне шикарные букеты цветов и водил по всем пафосным местам Москвы. Но главным сюрпризом был его подарок по поводу получения мною водительских прав.

Ничего не подозревая, я выбирала, что бы посмотреть из порнушки, лёжа дома в своей кровати. Было около шести вечера, когда мне позвонил Лёха и спросил, дома ли я. У нас было в порядке вещей, так созваниваться, чтобы просто узнать, как у кого дела. Узнав, что хотел, он сказал, что перезвонит и отключился. Я продолжила дальше свое увлекательное занятие, когда он перезвонил и попросил меня выйти на улицу.

Я нехотя оделась и вышла за ворота отцовского дома. Лёха приехал на вишнёвом «Джи Эле Купе». Он вышел из машины, улыбаясь во все свои тридцать два белоснежных зуба. Мы обменялись приветствиями.

– Ольга, что скажешь? – спросил он, показывая на машину. – Как тебе тачка?

– Ну… классная, – без особого энтузиазма ответила я. – Совсем не подходит к твоему имиджу. Она какая-то бабская!

– Ну? – сказал он, протягивая мне ключи.

Сказать, что я охуела – не сказать ничего. Когда до меня, наконец, дошло, что он хочет подарить мне машину, я потеряла дар речи. Я стояла, кутаясь в пуховик, и как рыба хлопала ртом.

– Нет, ты что? – наконец, выдавила я из себя. – Лёш, я не могу…

– Почему? – ключи всё ещё были в протянутой им руке. Я живо вспомнила Анькин «Лексус» и то, как он ей достался.

– Это уже слишком! Я не могу её принять!

Я была оскорблена и зла на Ворона, развернувшись, я не прощаясь, зашагала в сторону ворот. Парень не дал мне уйти, схватив меня за руку.

– Ты что, обиделась? Тебе машина не понравилась? – искренне недоумевал он.

– Да нет, – зло ответила я. – Тачка огонь! Только вот с чего вдруг такие подарки?

– Да просто, – усмехнулся Лёха. – Почему нет-то?

– Так! Короче! – я вырвала свою руку из его руки. – Прыгай в тачку и уёбывай нахуй! Мне пора.

Я снова попыталась уйти. Теперь Ворон схватил меня за плечи и развернул к себе лицом.

– Да что с тобой! – он меня легонько встряхнул. – Ты чего так завелась? – Я молчала, злобно испепеляя его взглядом. – Я не хотел тебя обидеть. Это же от чистого сердца.

– Ты забыл, где я работаю? Я знаю, что она стоит шесть миллионов! Шесть долбанных миллионов! И мне она не нужна.

– Шесть семьсот, – поправил меня Лёха. – Ну, хочешь, я куплю другую? – расстроенно произнёс парень. Похоже, он искренне не понимал, на что я обиделась.

– Да не в этом дело. Чё тебе надо от меня?

– Да ничО! – Теперь разозлился Лёха. – Ты подумала, что я тебя купить хочу?

– А что мне остается думать? Что добрый Лёша просто так мне крутую тачку подогнал?

– Вот именно! Я думал, что мы друзья. И что мы успели хорошо узнать друг друга. Я бы никогда так не поступил.

– Мог бы просто поздравить меня по телефону, ну или вонючку в машину подарить. К чему этот пафос?

– Ты знаешь, сколько я зарабатываю? – рассмеялся Лёха. Я отрицательно покачала головой. – Я могу позволить себе дарить тачки налево и направо. Так почему бы мне не сделать приятное близкому человеку?

Меня тронуло, что Лёха назвал меня близким человеком. Я начинала верить в благие намерения этого парня.

– Я всё равно не могу её принять, – отнекивалась я до последнего. – Что я отцу скажу? Он в эту историю с благотворительностью точно не поверит.

– Давай я сам ему всё объясню, – предложил Ворон.

Я хотела сказать, что нихрена у него не получится, поскольку отец мой был человеком старой закалки, но я снова взглянула на «Мерседес» через плечо Лёхи, и поняла, что искушение сидеть за рулем этого роскошного куска метала, сильнее меня. Я согласилась и предложила Лёхе зайти к нам в дом, чтобы вместе дождаться отца, который уже вот-вот должен был вернуться со службы.

– Осторожно, ступенька! – едва успела я предупредить Лёху, поднимающегося на крыльцо. Когда уже отец её починит, в конце концов? Наверное, когда кто-нибудь свернёт себе шею.

Парень похвалил наш дом, назвав его уютным. Бабушка налила нам чай, и к нашему общему с Лёхой удивлению, сообщила, что она преданная его поклонница. Для убедительности она даже напела одну из его песен. Мы переглянулись с парнем и заржали, как кони, из уст бабушки, жёсткий репачок, вперемешку с матами, звучал презабавнейше.

Вскоре приехал отец. Он был рад, что я привела в дом парня, и имя его было не Макс. Он пригласил нас в библиотеку и предложил выпить. Ворон самонадеянно сообщил, что он не за рулем, а, я к отцовской радости, отказалась. Отцу Лёхина персона тоже оказалась знакома. Перекинувшись парой светских фраз, Лёха перешел к делу. Он зашел издалека, рассказав о том, что я участвую в совместных с ним музыкальных проектах, которые принесли ему очень большие гонорары, а поскольку я хорошо воспитана, то я отказалась брать у него деньги. И вот к случаю, он просит у моего отца разрешения в благодарность за мой вклад, подарить мне машину. Отец, захмелевший от коньяка и довольный комплиментами в мой адрес, по поводу хорошего воспитания, растаял. Потом он спросил, какую именно машину Лёха собрался мне подарить, и когда узнал, что этим автомобилем был «Джи Эль», перегородивший ему дорогу во двор, отец охуел не меньше моего. Я уже не слышала никого, мысленно представляя себя за рулем этой машины. Я уже красила губы, откинув козырёк, и мурашки бежали по моим рукам от бархатистости кожаных сидений, представляя, как приеду завтра в универ, а потом и на работу на этой прелести.

– Так и сколько же зарабатывают нынче музыканты? – задал, на еврейский манер, вопрос отец, прихлебывая коньяк. Ворон, глазом не моргнув, назвал сумму, от которой отец поперхнулся своей выпивкой. Поскольку стоимость моего подарка выглядела ничтожной крошкой в этом море бабла, отец не колебался больше не секунды. Он позволил мне оставить машину, и я радостно расцеловала его за это.

Мой родитель ещё долго болтал с Вороном. Он устроил ему настоящий допрос, расспрашивая парня о его семье, образовании и отношению к наркотикам, из чего я сделала вывод, что отец прикидывает на него роль моего будущего мужа. Я встряла в разговор, сказав, что уже поздно, а Лёхе пора домой. Тот посмотрел на меня грустными глазами. Вот так благодарность: я откровенно пыталась выставить его за порог.

– Алексей! Можешь остаться у нас на ночь, – внезапно предложил отец. – Разумеется, в отдельной комнате, – уточнил он, отчего я покраснела, как рак. – Дом у нас, как ты заметил, большой. Утром Ольга тебя отвезёт.

Я с надеждой посмотрела на Лёху, хотя бы из вежливости, он должен был отказаться. Но он, проигнорировав мой взгляд, с улыбкой согласился. Отец велел мне накрыть на стол, и я поплелась в кухню, оставив Лёху с отцом наедине. После ужина, за которым мужчины добили бутылку с коньяком, отец распорядился заселить Лёху на втором этаже, видимо, подальше от меня. Я показала ему его комнату.

– Ты опять на меня злишься! – заметил он, когда мы остались наедине.

– Теперь папа думает, что ты мой парень, – пояснила я.

– Ну и что с того? – усмехнулся Лёха. – Легенда работает. – Он блаженно раскинулся на кровати. – К тому же я не мог не воспользоваться шансом, узнать тебя поближе. Ты очень скрытный человек.

Я стояла в пороге, скрестив руки на груди. Лёха начинал мне нравиться, как парень, всё больше и больше. Дело даже не в подарках, а в его поступках. Он не пасовал при появлении сложностей, а пытался решать проблему. Он по-мужски поговорил с отцом, причем очень умно выстроил беседу, не оставляя ему шанса на отказ.

– Ладно, миллионер, спокойной ночи! – Я собралась к себе.

– Эй! Ты серьезно? – окликнул меня Лёха, поднявшись на кровати. – Время девять часов, может, хоть кинчик посмотрим?

– У тебя есть телевизор. – я показала рукой на плазму на стене. – У отца большая библиотека, – напомнила я. Лёха жалобно сморщился. – Ладно. Щас приду.

– И захвати попить что-нибудь! – крикнул Лёха мне вслед.

Я принесла колу для себя и две бутылки пива для Лёхи. У меня даже нашлась пачка попкорна, которую я приготовила в микроволновке. Всё, как полагается. Лёха спросил у меня, почему мы с ним до сих пор не были в кино? Я ответила, что он просто меня не приглашал. Лёха выбрал фильм «50 оттенков свободы». Я видела первые две части трилогии, поэтому смотреть голимую эротику с парнем, мне не улыбалось. Но Лёха был непреклонен.

– Я твой гость, в конце концов! Ты можешь мне хоть в чём-то уступить? – пристыдил он меня.

Мы расположились прямо на ковре подле кровати, накидав на него подушек, выключили свет и захрустели попкорном.

Откровенные сцены фильма с завидной периодичностью заставляли меня смущаться и краснеть. Я чувствовала себя неловко, в компании парня. Подвыпившего Лёху это невероятно веселило. Я то и дело ловила на себе его ироничный взгляд. Я завелась от просмотра фильма, думаю, Лёха завёлся не меньше моего.

Фильм почти закончился, когда Лёха медленно протянул ко мне руку, и поправил прядь моих волос, убрав её за ухо. Затем тыльной стороной руки он провел от предплечья до моего запястья. У меня побежали мурашки, от его прикосновения. Я подняла на него глаза в полной растерянности. Я не знала, чего мне хочется больше, остановить его или проверить каковы на вкус его поцелуи. Лёха, не отрывая от меня взгляд, медленно приближал свои губы к моим. Время замерло. Я закрыла глаза, чувствуя прикосновение его губ. Оно было нежным и осторожным, будто он боялся меня спугнуть. Парень прикасался ко мне только одними лишь губами, даря мне полный чувственности поцелуй. Я невольно вспомнила, как меня целовал Макс, но тут же поспешила отогнать эту непрошенную мысль. В то же мгновенье Лёха подхватил меня руками и посадил верхом на себя. Я не возражала. Теперь уже я сама его целовала. Он крепко держал меня за бёдра, прижимая к себе. Я чувствовала его эрекцию – это возбуждало меня ещё больше. Быть желанной, целовать красивого сексуального парня, наслаждаться его близостью, было прекрасно. Я снова почувствовала себя живой. Я почувствовала себя женщиной.

Руки сами собой пробрались под его футболку, поглаживая мягкие волоски на его груди. Затем я жадно набросилась на его шею, покрывая её поцелуями, а мои пальчики потянулись к завязкам на его штанах. Мне безумно хотелось продолжения, я жаждала снова почувствовать, какого это принадлежать мужчине.

– Эй, детка, полегче! – остановил меня Лёха. Я открыла глаза. Он выглядел слегка ошарашенным.

– Я хочу тебя. Что не так?

– Я, конечно, рассчитывал на благодарность, но не на такую, – тяжело дыша, ответил парень.

– Тачка не причём. И это ты меня поцеловал, – напомнила я. – Я не хочу останавливаться.

– Оль, я просто выпил лишнего. – Лёха вылез из-под меня и отодвинулся в сторону, приходя в себя. Он посмотрел на мое огорчённое лицо. Я не понимала, почему он меня отвергает. – Я так не могу. Ну, хотя бы не здесь. Я не хочу злоупотреблять гостеприимством твоего отца. О, чёрт, ты уже в третий раз за сегодня на меня злишься. – Лёха привлек меня к себе и погладил по спине. – Не обижайся, молю. Просто я… Блядь, я первый раз отказываю девушке в сексе. Я не знаю, что сказать. Всё в башке смешалось. Я не планировал, что мы…, что я… – Я подняла на него глаза. – А как же Макс? Ты больше не влюблена?

Я поднялась на ноги, глядя на Лёху свысока.

– Вряд ли мы когда-нибудь с ним встретимся снова, – сказала я. Подумав ещё и о том, что теперь он снова в отношениях.

– Ошибаешься, рано или поздно это случится, – ответил Лёха. – Я хочу, чтобы ты была к этому готова и хочу знать, что ты почувствуешь, когда это произойдет. – Я горько вздохнула. Лёха тоже поднялся на ноги и подошел ко мне. – Мы могли бы предаться страсти прямо на ковре. Даже представить не мог, что в тебе столько огня! – Тихо сказал он, тыча пальцем вниз. – Это неправильно. Макс мой друг, а ты моя подруга. И пока вы не выясните, что там у вас происходит, я не хочу, чтобы мы были близки. Я не хочу оказаться потом между двух огней.

– Мужики какие-то странные существа. Вот вы говорите, что у нас нет логики, а зачем ты тогда меня поцеловал? – раздраженно спросила я.

– Потому что захотел поцеловать. Не удержался. Я мог бы предложить тебе встречаться по-настоящему, превратив нашу легенду в реальность, но я должен быть уверен в твоих чувствах ко мне, а не к Максу. Просто трахаться с тобой мне неинтересно. Я вырос из этого. Я не хочу превращать наши отношения в драму с неудобными вопросами журналистов. И не хочу, чтобы кто-то один из нас пожалел об этом.

Я ничего не ответила на это, просто поцеловала его в губы.

– Спасибо за «Джи Эль». И вообще за всё. Я рада, что ты есть в моей жизни.

Я забрала пустые бутылки и оставила Ворона одного. Фильм мне пришлось досматривать несколько дней спустя, уже без Лёхи.

Наступил день «Х», когда мне предстояло увидеться с Максом. 5 мая был день рождения Лёхи. Ему исполнялось 25 лет, и он собирался закатить грандиозную вечеринку. Его родители были не менее богатыми, чем Волковы. Отец Лёхи был банкиром, а его матери принадлежала сеть салонов красоты, поэтому их семья жила в роскоши и великолепии. У них был особняк на Рублевке и шикарная двухуровневая квартира в Москве. Лёха давным-давно жил отдельно в своей собственной квартире, но праздник по настоянию его матери решено было устроить в их особняке. Лёха предупредил меня заранее, подумав о том, что возможно я захочу прикупить особенное платье, чтобы быть не хуже остальных и выделила время в своем плотном графике.

– Макс мой друг. Я не могу его не позвать, – будто оправдывался Лёха, увидев, что я трушу. – Я не хочу выбирать, кого позвать: тебя или его. Это будет грандиозное мероприятие. Родители соберут весь жир на этой вечеринке. Журналисты тоже будут, поэтому ты не можешь не пойти.

Лёха вообще не понимал, зачем я до сих пор работаю на мойке, ведь мои авторские отчисления были неплохими. Но, поскольку у меня теперь были водительские права, и я добросовестно выполняла свои обязанности, меня повысили на автомойке до мастера смены. Это были уже другие деньги и совсем другая работа. Мыть машины самой мне уже было не нужно.

Как-то в самом начале моей карьеры, Макс просил меня делать на машинах разные бесплатные мелочи: начернить колеса, полирнуть переднюю панельку, протереть лобовое стекло изнутри. Я высказала ему своё недовольство, мол, почему я при своей маленькой зарплате, должна еще что-то делать бесплатно? Макс ничего не ответил, только посмеялся надо мной. Вечером, когда мы собирались домой, он вынул из своего шкафчика два пластиковых пакета. По звону бутылок, я сразу догадалась, что в них.