Читать книгу "Цивилистический процесс: вчера, сегодня, завтра. Liber Amicorum. В честь профессора И.В. Решетниковой"

С учетом темы настоящего исследования интерес представляет вопрос, к чему ведет на национальном уровне такая «дифференциация» в условиях цифровизации правосудия. Возьмем для примера Россию – государство, сделавшее оговорку к ст. 10 (а) Гаагской конвенции 1965 г.[146]146
  Документ доступен по адресу. URL: https://www.hcch.net/en/instruments/conventions/status-table/notifications/?csid=418&disp=resdn (дата обращения: 15.09.2022).


[Закрыть] Не разрешив на официальном уровне альтернативные способы вручения судебных извещений, российский правопорядок, возможно, сам того не заметив, отошел от классического представления судебного извещения как проявления публичной власти с его обязательным территориальным принципом, а также от причин, побудивших сделать оговорку к ст. 10.

Речь идет о признании с 1 января 2022 г. согласно п. 7 ч. 2 ст. 123 АПК РФ, п. 6 ч. 2 ст. 116 ГПК РФ в качестве надлежащего извещения лиц, участвующих в деле, наличие подтверждения доставки судебного извещения посредством единого портала государственных и муниципальных услуг (сокращ. «Госуслуги») участнику процесса, давшему согласие на уведомление его посредством портала «Госуслуги»[147]147
  Изменения внесены ФЗ от 30 декабря 2021 г. № 440-ФЗ // СПС «КонсультантПлюс».


[Закрыть]. При этом согласие носит однократный характер и распространяется впоследствии на все последующие процессы. При обсуждении и принятии законопроекта речь шла «всего лишь» о дополнительном способе вручения судебного извещения, никто не обратил внимание на кардинальный разворот от принципа территориальности в сторону «подключенности». Введение электронного способа вручения судебных извещений в совокупности с такими поправками как возможность участия в судебном заседании онлайн и существующих уже давно возможностях направления в суд доказательств электронном виде сделало сегодня процесс дистанционным. Ответчик может получить информацию о процессе, направить отзыв и доказательства, принять участие в судебном заседании со своего смартфона.

При наличии такого способа вручений судебного извещения уже не важно, присутствует/отсутствует ли участник по имеющемуся у суда адресу или где он территориально находится. Участник судопроизводства, давший один раз согласие на вручение судебных извещений посредством портала «Госуслуги»[148]148
  С учетом многочисленных нареканий к государственному предприятию «Почта России», являющегося монополистом доставки судебных извещений, вполне возможно, что многие пользователи дадут согласие на извещение через портал «Госуслуги».


[Закрыть], будет считаться надлежаще извещенным, где бы он ни находился (за рубежом, на отдыхе/учебе или внутри страны). С точки зрения нового процессуального закона важны только два обстоятельства: участник процесса должен быть пользователем портала «Госуслуги» (1), а также он должен дать однократное согласие на допустимость электронного извещения (2). С точки зрения закона не важно, ознакомился (прочитал) ли он с направленным ему сообщением/извещением; давая свое согласие («ставя галочку»), он принимает обязанность регулярной проверки сообщений, поступающих от государственных органов, и должен самостоятельно следить за всеми сроками. Разумеется, пропущенный по уважительным причинам срок может и, наверное, должен быть восстановлен судом, но, как мы понимаем, это уже исключение, а не общее правило.

В результате мы получаем картину, в которой не так важно, где ответчик находится в момент предъявления к нему иска; значение имеют только его «взаимоотношения» с государственной платформой. Последняя, по крайне мере на сегодня, границ своей власти не признает, т. е., по сути, имеет экстерриториальное действие. Разумеется, правовой вопрос может возникнуть впоследствии при проверке такого извещения при выдаче экзекватуры. Подобное сегодня не редкость, но только применительно к частным онлайн-платформам, таких как e-bay, amazon и других, где в рамках существующих механизмов разрешения споров не имеет никакого значения место нахождения сторон конфликта – важен статус участника площадки и согласие с разделом “Policy”. Учитывая популярность идеи электронных государственных услуг (у портала еще есть удобное приложение для смартфонов Apple и Android), а также низкое качество работы почты внутри России, можно предположить наличие интереса у значительной части общества, так называемых активных пользователей гаджетами. Сама идея направлять государству и получать от него электронные сообщения с технологией реализации – не сильно сложнее, чем в популярных мессенджерах (Whatsapp, Telegram и т. д.), и в XXI в., в принципе, выглядит вполне адекватной и не требует широкого обсуждения, если речь идет о внутригосударственных вопросах.

В связи с этим возникает уже чисто процессуальный вопрос о соотношении таких электронных способов вручения судебных извещений участникам процесса, находящимся за рубежом, с традиционными способами вручения судебных извещений за границей и со сложившейся еще в прошлом веке «платформой» взаимодействия государств друг с другом. В те времена, когда взаимодействие через центральный орган или доставка по почте являлись прорывными идеями в сравнении с совсем архаичным консульским вручением. Вопрос о том, будет ли ответчик – пользователь портала «Госуслуги», давший необходимое согласие, считаться надлежаще извещенным, если он находится в момент предъявления иска и рассмотрения вне пределов РФ, требует адекватного ответа с точки зрения международного гражданского процесса и не может быть решен исключительно национальным регулированием. С точки зрения российского законодательства фактическое место нахождения ответчика постепенно утрачивает свое значение. При этом ответчик на время учебы может получить вид на жительство, а его местом нахождения на многие годы может стать другое государство. Не будет ли нарушением действующих международных соглашений и прежде всего положений Гаагской конвенции 1965 г., электронный способ вручения судебных извещений, не является ли такое, по сути, экстерриториальное извещение нарушением суверенитета и действующего порядка правовой помощи по гражданским делам – вот лишь некоторые вопросы, которые требует ответов уже сейчас.

С точки зрения lex fori, такой способ извещения прямо допускается российским правопорядком, а различий в способах извещения (т. е. исключений) для иностранцев или граждан/лиц, находящихся за пределами страны, применительно к новым возможностям для признания судебного извещения надлежащим (электронное извещение), не существует. При этом на сохраняющиеся различия в порядке извещения иностранных и собственных граждан, исходя из парадигм «свой – чужой», «домициль внутри России или за ее пределами» вроде бы никто не посягал, но новый электронный способ извещения через информационный портал «Госуслуги» исходит из совсем другой парадигмы – «пользователь – непользователь».

Другой вопрос заключается в том, будет ли иностранный суд в случае процедуры экзекватуры считать такое извещение надлежащим, например, с точки зрения положений Гаагской конвенции 1965 г. С одной стороны, с позиции физического места нахождения ответчика, речь должна идти именно о трансграничном вручении судебных извещений, для которого, собственно, Гаагская конвенция 1965 г. и предназначалась (ст. 1). Иными словами, ее положения для государств-участников в таком случае обязательны для исполнения[149]149
  При этом сама Гаагская конвенция 1965 г. не препятствует применению национальных правил вручения судебных извещений. Schlosser Peter. EU-Zivilprozessrecht. 3 Auflage. C.H. Beck 2009. Art. 1 HZÜ. Rn. 5.


[Закрыть]. Кроме того, на необходимость учета судом места рассмотрения спора реального места нахождения ответчика указывают также положения ст. 15, 16 Гаагской конвенции 1965 г., содержащие нормы прямого действия. Так, в ситуации, когда ответчик не явился на судебное заседание, суд, по идее (при наличии у него данных о реальном месте нахождения ответчика), обязан проверить соблюдение правил вручения судебных извещений в запрашиваемом государстве, несмотря на наличие в его распоряжении Email ответчика[150]150
  Cхожий вывод см.: Heindler Florian. Nationally Developed IT Systems and HCCH Service Convention // The HCCH Service Convention in the Era of Electronic and Information Technology. The Hague, 2020. P. 27.


[Закрыть]. С другой стороны, нельзя забывать о «нейтральном языке» Гаагской конвенции 1965 г. в отношении информационных технологий, а также о том, что даже если нарушение ее положений имело место быть, то для отказа в экзекватуре одного этого может быть недостаточно. В противном случае интересы суверенитета могли быть поставлены выше интересов сторон и права быть выслушанным[151]151
  Schack Haimo. Ibid. Rn. 718.


[Закрыть]. Гораздо важнее суду государства, где испрашивается экзекватура, удостовериться: во-первых, получил ли ответчик фактически информацию об иностранном процессе/судебное извещение, а во-вторых, было ли вручение судебного извещения совершено в соответствии с lex fori[152]152
  Kondring, Jörg. Die Heilung von Zustellungsfehlern im internationalen Zivilrechtsverkehr. Dunckler & Humboldt. Berlin, 1995. S. 323; Geimer Gregor. Neuordnung des internationals Zustellungsrechts. Dunckler & Humboldt. Berlin, 1999. S. 170ff.; Geimer Reinhold. Ibid. S. 1108.


[Закрыть].

Если проследить позицию самой Гаагской конференции в отношении использования современных информационных технологий при извещении за рубежом, то очевидно, что, начиная с 1990-х годов, эксперты Гаагской конференции не раз делали акцент на том, что Гаагская конвенция 1965 г. использует нейтральный язык в отношении информационных технологий и не мешает их применению к извещению участников процесса за рубежом[153]153
  Kessedjian Catherine. Electronic data interchange, internet and electronic commerce. Preliminary Doc. № 7 of April 2000 drawn up for the attention of the Special Commission of May 2000 on General Affairs and Policy of the Hague Conference. The Hague, 2000. Документ доступен по адресу. URL: https://www.yumpu.com/en/document/read/4778846/electronic-data-interchange-internet-and-electronic-hcch (дата обращения: 15.09.2022).


[Закрыть]. В качестве важных условий допустимости использования электронных средств связи называется соблюдение требований безопасности, которые включают: конфиденциальность сообщения, неприкосновенность (целостность) сообщения до момента доставки получателю, возможность идентификации отправителя, возможность идентификации дат отправки и получения сообщения, а также бесперебойную работу системы[154]154
  Folkman Theodor J. Email as a secure means of transmission under the HCCH Service Convention. In: The HCCH Service Convention in the Era of Electronic and Information Technology. The Hague, 2020. P. 7.


[Закрыть]. Все эти условия соблюдаются в случае с вручением судебных извещений через портал «Госуслуги», который применяет процедуры подтверждения личности, аутентификации, для передачи используются защищенные протоколы, а также систему хранения и защиты персональных данных, сертифицированную Федеральной службой по техническому и экспортному контролю РФ.

Кроме того, в настоящее время имеется также национальная практика гораздо менее формального подхода к положениям Гаагской конвенции 1965 г. Так, например, если государство не сделало оговорку в отношении ст. 10 Гаагской конвенции 1965 г., суды США относят к надлежащим способам извещения извещение через электронную почту и социальные сети (например, Facebook). Более того, многие суды считают надлежащим извещение вышеуказанными способами даже в том случае, если государство заявило возражение против извещения по почте, но явно не возразило против извещения с помощью электронных средств[155]155
  WhosHere, Inc. v. Orun, Civil Action No. 1:13-cv-00526_AJT-TRJ, 2014 U.S. Dist. LEXIS 22084 (E.D. Va. Feb. 20, 2014); FTC v. PCCare247 Inc., 2013 U.S. Dist LEXIS 31969 (S.D.N.Y. Mar. 7, 2013).


[Закрыть]. Столь широкое толкование ст. 10 с возможностью извещения по электронной почте или социальным сетям, органично вписывающееся в доктрину извещений в англо-американском праве[156]156
  Например, возможность вручения судебных извещений по электронной почте при наличии согласия стороны/адвоката предусмотрена Local Civil Rule 5 – Service and filing of pleadings and other Papers. Документ доступен по адресу. URL: https://www.mass.gov/rules-of-civil-procedure/civil-procedure-rule-5-service-and-filing-of-pleadings-and-other-papers (дата обращения: 15.09.2022).


[Закрыть], возможно, излишне категорично для континентальной правовой традиции, но показывает существующие различные подходы к толкованию положений Гаагской конвенции 1965 г.

Некоторые выводы. С учетом изложенного можно сделать несколько выводов. Во-первых, не будет преувеличением сказать, что в национальных континентальных правопорядках, допустивших извещение с использование электронных средств коммуникации (извещение через государственный портал «Госуслуги» в России, извещение с помощью электронной почты в Казахстане[157]157
  С 2018 г. в Республике Казахстан вручение судебных извещений посредством электронной почты является основным (ст. 127, 129 ГПК Казахстана). В силу положения ч. 2 ст. 127 ГПК Казахстана только при отсутствии сведений об адресе электронной почты или абонентском номере сотовой связи, или иных электронных средствах связи, обеспечивающих фиксирование извещения или вызова, направляется судебная повестка или иное извещение на бумажном носителе по последнему известному месту жительства или месту нахождения.


[Закрыть] и т. д.), произошло не только появление нового, современного способа вручения судебных извещений, но и изменение привычных доктринальных представлений о сути и порядке извещения (даже если национальная процессуальная доктрина пока этого не признает/не замечает). Классические представления, устремленные в поиск места нахождения ответчика, теперь не играют определяющей роли; гораздо важнее подключение к государственной информационно-коммуникационной системе. Последняя, после получения согласия пользователя на доставку корреспонденции/извещений от государственных органов уже не оперирует понятием «место нахождения пользователя».

Во-вторых, последствия произошедших изменений носят экстерриториальный характер, выходят за рамки сугубо национального гражданского процесса и затрагивают уже сферу международного гражданского процесса, а также существующую международную систему вручения судебных извещений. При этом действующая доктрина международного гражданского процесса исходит при решении вопроса экзекватуры из допустимости некоторых нарушений действующих правил вручения судебных извещений при наличии нескольких условий, важнейшее из которых – реальность гарантии audiatur er altera pars ответчика.

В-третьих, образующийся своего рода «шпагат» между нормативным регулированием национальных процессуальных правил судебных извещений и допущением такого регулирования международным гражданским процессом практически должен вести к повышению давления на сферу международного гражданского процесса и действующих механизмов трансграничного вручения судебных извещений. В противном случае могут возникать и усиливаться элементы цифровой дискриминации, но только уже не по принципу гражданства/домициля, а по принципу допуска/не допуска к электронной системе извещения. Давление может усиливаться во времена чрезвычайных ситуаций, таких как пандемия, когда вопросы доступа к суду и audiatur er altera pars, в том числе по трансграничным делам, приобретают особую чувствительность и актуальность.

Осмелимся предположить, что по мере усиления давления национальных правопорядков через переход к новым электронным формам вручения судебных извещений, подходы существующей международной системы вручения судебных извещений также изменятся. Испытывает давление также и институт международной компетенции в международном гражданском процессе, инструментарий которого все сложнее будет согласовывать с современной действительностью.

В конце концов именно государства определяют правила игры как внутри своей территории, так и в трансграничных делах. Важным аспектом доктринального осмысления такого давления «снизу», а также открытия платформ по извещению/созданию новых общих платформ вручения судебных извещений в электронном виде, может выступить гарантия audiatur er altera pars. По сути, значительная часть международного гражданского процесса – это признанные всеми государствами правила, которые когда-то зарождались и существовали только в национальном праве. Признаваемая в международном праве, существующая/признаваемая в национальных правопорядках (пускай даже опосредованно через прецедентную практику ЕСПЧ) гарантия audiatur er altera pars позволит усилить в трансграничных делах реальный доступ ответчика к правосудию через возможности современных и надежных электронных форм судебного извещения.

Список литературы

1. Решетникова И.В. Допустимость доказательств и активность суда в современном процессе доказывания // Вестник гражданского процесса. 2021. № 5. С. 49–60.

2. Решетникова И.В. Презумпции и фикции в арбитражном процессе. Вестник гражданского процесса. 2019. № 1. С. 16–28.

3. Решетникова И.В., Царегородцева Е.А. Новации в арбитражном процессе через призму задач судопроизводства. Арбитражный и гражданский процесс. 2018. № 7. С. 5–9.

4. Ярков В.В. Принципы гражданского процессуального права в условиях деритуализации и дематериализации правосудия // Арбитражный и гражданский процесс. 2020. № 11. С. 3–6.

5. Böhmerm G.L. Auserlesene Rechtsfälle aus allen Theilen der Rechtsgelehrsamkeit. Göttingen, 1777. Bd. 1, 2.

6. Bülow F. von, Hagemann T. Practische Erörterungen aus allen Theilen der Rechtsgelehrsamkeit, hin und wieder mit Urtheils-Sprüchen des Zelleschen Tribunals und der übrigen Iustizhöfe bestärkt. Hannover, 1804.

7. Folkman, Theodor J. Email as a secure means of transmission under the HCCH Service Convention // The HCCH Service Convention in the Era of Electronic and Information Technology. The Hague, 2020.

8. Geimer Gregor. Neuordnung des internationals Zustellungsrechts. Dunckler & Humboldt. Berlin, 1999.

9. Geimer Rheinhold. Internationales Zivilverfahrensrecht. 7 Auflage. Otto Schmidt. 2015.

10. Heindler Florian. Nationally Developed IT Systems and HCCH Service Convention // The HCCH Service Convention in the Era of Electronic and Information Technology. The Hague, 2020.

11. Kessedjian Catherine. Electronic data interchange, internet and electronic commerce. Preliminary Doc. № 7 of April 2000 drawn up for the attention of the Special Commission of May 2000 on General Affairs and Policy of the Hague Conference. The Hague. 2000.

12. Kondring Jörg. Die Heilung von Zustellungsfehlern im internationalen Zivilrechtsverkehr. Dunckler & Humboldt. Berlin, 1995.

13. Paulsson Jan. Denial of Justice in International Law. Cambridge, 2005.

14. Pütter J.S. Auserlesene Rechts-Fälle aus allen Theilen der in Teutschland üblichen Rechtsgelehrsamkeit in Deductionen, rechtliche Bedenken, Relationen und Urtheilen, theils in der Göttingischen Juristen-Facultät theils in eigenem Namen ausgearbeitet. Göttingen, 1777. Bd. II.

15. Schack Haimo. Internationales Zivilverfahrensrecht. 8 Auflage. C.H. Beck. München, 2021.

16. Schröder Jochan. Internationale Zuständigkeit. Entwurf eines Systems von Zuständigkeitsinteressen im zwischenstaatlichen Privatverfahrensrecht aufgrund rechtshistorischer, rechtsvergleichender und rechtspolitischer Betrachtungen. Westdeutscher Verlag. 1971.

17. Schlosser Peter. Die internationale Zustellung zwischen staatlichem Souveränitätsanspruch und Anspruch der Prozesspartei auf ein faires Verfahren, in Festschrift Franz Matscher zum 65. Geburtstag. Wien, 1993.

18. Schlosser Peter. EU-Zivilprozessrecht. 3 Auflage. C.H. Beck. 2009. Art. 1 HZÜ.

Н.Г. Галковская
Несовершенство механизма перехода из упрощенного производства в ординарное производство в гражданском и арбитражном процессе

Национальный исследовательский Томский государственный университет, Томск, Россия; 529728@mail.ru

Наталья Георгиевна Галковская – кандидат юридических наук, доцент, заведующая кафедрой гражданского процесса Юридического института Национального исследовательского Томского государственного университета.

Предметом критического анализа выступает механизм перехода из упрощенного производства в исковое или административное производство в гражданском и арбитражном процессе. Установлен ряд проблем, которые свидетельствуют о несовершенстве данного института, и требуют законодательного решения.

Ключевые слова: упрощенное производство; гражданский процесс; арбитражный процесс; переход дела из упрощенного производства в исковое; административное производство.

IMPERFECTION OF THE MECHANISM OF TRANSITION FROM SUMMARY TO ORDINARY PROCEEDINGS IN CIVIL AND COMMERCIAL PROCEDURE

N.G. Galkovskaya

National Research Tomsk State University

Natalia G. Galkovskaya – Candidate of Law, Associate Professor, Head of the Department of Civil Procedure of the Law Institute of the National Research Tomsk State University.

The subject of critical analysis is the mechanism of transition from simplified proceedings to claim or administrative proceedings in civil and arbitration proceedings. A number of problems have been identified that indicate the imperfection of this institution and require legislative solutions.

Keywords: simplified proceedings; civil procedure; commercial (arbitrazh) procedure; transition of the case from simplified proceedings to claim; administrative proceedings.

* * *

Идея рационального упрощения и ускорения гражданского и арбитражного судопроизводства уже достаточно давно находится в центре пристального внимания многих ученых-процессуалистов[158]158
  В рамках своих исследований вопросы упрощенных форм осуществления правосудия рассматривали – Е.А. Борисова, Н.А. Бортникова, Л.В. Войтович, Ю.Ю. Грибанов, Н.А. Громошина, О.П. Гурьев, А.Б. Зеленцов, С.И. Князькин, Ю.А Кондюрина, Ю.А. Кузьменко, А.В. Малышкин, П.В. Михеев, Ю.Б. Носова, З.А. Папулова, И.А. Приходько, И.В. Решетникова, Н.В. Сивак, М.Л. Скуратовский, Е.С. Смагина, Е.А. Соломеина, А.В. Сорокопуд, А.С. Федина, Е.А. Царегородцева, М.А. Черемин, И.И. Черных, О.Д. Шадловская, Ю.В. Ширвис, А.В. Юдин и многие другие.


[Закрыть]. На фоне постоянного роста количества рассматриваемых судами дел законодатель также ищет пути упрощения процессуальной формы. Действующее процессуальное законодательство предусматривает альтернативу ординарному процессу: упрощенное производство (гл. 21.1 ГПК РФ, гл. 29 АПК РФ, гл. 33 КАС РФ), приказное производство (гл. 11 ГПК РФ, гл. 29.1 АПК РФ, гл. 11.1 КАС РФ) и заочное производство (гл. 22 ГПК РФ)[159]159
  Большинство авторов относят к упрощенным процедурам приказное, упрощенное производства (напр.: Сивак Н.В. Упрощенное производство в арбитражном процессе: Монография. М., 2011. С. 13–15; Шадловская О.Д. Приказное производство как упрощенная форма гражданского судопроизводства: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. М., 2015. С. 31, и др.), а также заочное производство (напр.: Кудрявцева Е.В. Заочное производство и заочное решение // Гражданский процесс: Учебник. 5-е изд., перераб. и доп. / Под ред. М.К. Треушникова. М., 2014. С. 394–395; Решетникова И.В. Упрощенное производство. Концептуальный подход // Закон. 2013. № 4. С. 93–98; Ярков В.В. Юридические факты в цивилистическом процессе. М., 2012. С. 361–368; и др.).


[Закрыть].

Высокие статистические показатели красноречиво свидетельствуют об активном применении упрощенного производства в цивилистическом процессе. Данный факт обусловлен, в том числе, установлением правил об обязательности рассмотрения отдельных категорий дел не в «классическом» исковом или административном производстве, а в упрощенном порядке. Так, например, за последние два года почти треть дел была рассмотрена арбитражными судами в порядке гл. 29 АПК РФ. В частности, за 2020 г. было рассмотрено 1 509 290 дел, из которых 557 926 – в порядке упрощенного производства, а за 2021 г. из 1 633 484 в порядке упрощенного производства было рассмотрено 526 141 дел[160]160
  Официальные статистические данные взяты с сайта Судебного департамента при ВС РФ. URL: http://cdep.ru/ (дата обращения: 10.09.2022).


[Закрыть]. У судов общей юрисдикции возможность рассматривать дела в порядке упрощенного производства появилась с июня 2016 года[161]161
  ФЗ от 2 марта 2016 г. № 45-ФЗ «О внесении изменений в Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации и Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации» в ГПК РФ введена гл. 21.1 «Упрощенное производство».


[Закрыть]. Однако данная процедура имеет хороший потенциал, что подтверждается немалым количеством гражданских дел, рассмотренных в порядке гл. 21.1 ГПК РФ за последние годы. Так, за 2020 г. 190 178 дел (из 20 773 356) рассмотрено судами общей юрисдикции в порядке гл. 21.1 ГПК РФ; за 2021 год – 146 552 дел (из 22 619 800)[162]162
  Официальные статистические данные взяты с сайта Судебного департамента при ВС РФ. URL: http://cdep.ru/ (дата обращения: 10.09.2022).


[Закрыть].

Как справедливо отмечает Н.А. Громошина, упрощение – это модель процедуры осуществления правосудия, которая идеально функционирует и позволяет достигать цели судопроизводства при совершении небольшого объема процессуальных действий с минимальными издержками[163]163
  См.: Громошина Н.А. Дифференциация, унификация и упрощение в гражданском судопроизводстве. М., 2010. С. 199.


[Закрыть]. В свою очередь, И.В. Решетникова абсолютно точно указывает на то, что «создание любой модели упрощенного производства не должно противоречить целям процесса»[164]164
  Решетникова И.В. Размышляя о судопроизводстве: Избранное. М., 2019. С. 132–133.


[Закрыть]. В связи с этим, несмотря на положительные эффекты от известных достоинств упрощенной формы судебного производства, так или иначе повышаются процессуальные риски сторон[165]165
  См.: Шварц М.З. Систематизация арбитражного процессуального законодательства: проблемы теории и практики применения: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. СПб., 2004. С. 26; Папулова З.А. Ускоренные формы рассмотрения дел в гражданском судопроизводстве. М., 2014. С. 184.


[Закрыть], ведь упрощение процедуры рассмотрения дела означает некое изъятие из нее определенных элементов[166]166
  См.: Решетникова И.В. Указ. соч. С. 133.


[Закрыть]. Таким образом, в целях сохранения конституционных гарантий права на судебную защиту необходимо заботиться о доступности правосудия, о качестве принимаемых судебных решений в порядке упрощенной процедуры и их исполнимости. Одной из таковых гарантий выступает возможность процессуальной трансформации порядка рассмотрения дела в суде первой инстанции из упрощенной формы в ординарную.

Переход к рассмотрению дела по общим правилам искового производства или по правилам производства по делам, возникающим из административных и иных публичных правоотношений, осуществляется судом по своей инициативе или по ходатайству лица, участвующего в деле, при наличии оснований, предусмотренных ч. 4 ст. 232.2 ГПК РФ, ч. 5 ст. 227 АПК РФ[167]167
  Постановление Пленума ВС РФ от 18 апреля 2017 г. № 10 (ред. от 5 апреля 2022 г.) «О некоторых вопросах применения судами положений Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации об упрощенном производстве» (пункт 31) // СПС «КонсультантПлюс».


[Закрыть]. В 2020 г. арбитражными судами было рассмотрено 154 818 дел, по которым был осуществлен переход от упрощенного порядка рассмотрения к общим правилам судопроизводства (из 557 926), а в 2021 г. – 155 314 дел (из 526 141)[168]168
  Официальные статистические данные взяты с сайта Судебного департамента при ВС РФ // http://cdep.ru/ (дата обращения: 10.09.2022).


[Закрыть]. Анализ механизма перехода из упрощенного производства в исковое или административное производство в гражданском и арбитражном процессе позволил выявить ряд проблем, которые свидетельствуют о несовершенстве данного института.

1. В соответствии с ч. 4 ст. 232.2 ГПК РФ и ч. 5 ст. 227 АПК РФ одним из обязательных оснований для трансформации процессуального порядка является удовлетворение ходатайства третьего лица с самостоятельными требованиями о вступлении в дело. Из буквального смысла вышеуказанных положений процессуального законодательства можно прийти к выводу, что вступление или привлечение в процесс третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, не является препятствием для рассмотрения дела в порядке упрощенного производства и не служит поводом для перехода к общему порядку рассмотрения дела.

Вместе с тем незаслуженную «забывчивость» законодателя о второй разновидности третьих лиц, которые не заявляют самостоятельных требований относительно предмета спора, исправляет Верховный Суд РФ. В п. 34 Постановления Пленума № 10 от 18 апреля 2017 г. справедливо упоминается о двух разновидностях третьих лиц.

Поскольку в законе не установлено запрета на вступление в процесс или привлечение к участию в деле, рассматриваемом по правилам упрощенного производства, третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований, значит, имеет смысл учитывать последствия вступления их в дело, рассматриваемое по правилам упрощенного производства.

Обязательный переход из упрощенного производства в исковое будет касаться только тех случаев, когда третьи лица, как заявляющие, так и не заявляющие самостоятельных требований, вступают в дело по собственной инициативе. Когда же речь идет только о третьих лицах, не заявляющих самостоятельных требований, и если они вступают в процесс в результате удовлетворения ходатайства стороны или по инициативе суда, то это не будет являться обязательным основанием для перехода к рассмотрению дела по общим правилам судопроизводства (п. 34 Постановления Пленума № 10 от 18 апреля 2017 г.).

Некоторые авторы небезосновательно задаются вопросом: каким образом способ привлечения в дело может сказываться на объеме процессуальных прав третьих лиц, чтобы в одном случае это с необходимостью влекло переход к общему порядку, а в другом – основанием для такого перехода не являлось? Например, З.А. Папулова отмечает, что природа отношений не меняется от того, привлек ли суд данного субъекта либо присутствовала инициатива самого лица[169]169
  См.: Папулова З.А. Некоторые дискуссионные вопросы современного упрощенного производства в российском арбитражном процессе // Арбитражный и гражданский процесс. 2013. № 2. С. 33–36.


[Закрыть]. В свою очередь, М.М. Готра считает, что, независимо от того, вступают или привлекаются третьи лица в дело, рассматриваемое в порядке упрощенного производства, их участие в процессе не отвечает целям данного производства и должно влечь обязательный переход к общим правилам рассмотрения дела[170]170
  Cм.: Готра М.М. Упрощенное производство и третьи лица // Арбитражный и гражданский процесс. 2019. № 4. С. 24–29; № 5. С. 23–26.


[Закрыть].

Представляется, что при решении вопроса о наличии оснований для перехода из упрощенного производства в ординарное, имеет значение момент вступления или привлечения третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований, в процесс. С учетом обязанности суда начать рассмотрение дела с самого начала (ч. 2 ст. 42, ч. 2 ст. 43 ГПК РФ, ч. 3 ст. 50, ч. 4 ст. 51 АПК РФ), соблюдение двухмесячного срока рассмотрения дела в упрощенном производстве (ч. 3 ст. 232.1 ГПК РФ, ч. 2 ст. 226 АПК РФ) видится крайне затруднительным. В связи с этим вступление или привлечение третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований, не будет препятствием к рассмотрению дела в упрощенном производстве только в том случае, если это произошло на начальной стадии судебного процесса, обеспечено надлежащее его извещение (с выдачей пароля для пользования информацией и документами по делу) и суд способен гарантировать полноценную реализацию третьим лицом своих процессуальных прав в упрощенном производстве.

2. Второе обязательное основание для перехода из упрощенной в стандартную процедуру связано с предъявлением встречного иска. Исходя из толкования ч. 4 ст. 232.2 ГПК РФ и ч. 5 ст. 227 АПК РФ, обязательная трансформация требуется не во всяком случае, а только тогда, когда встречный иск не может быть рассмотрен по правилам упрощенного производства. Данное условие безусловно закономерно и связано с существом заявленных встречных требований, поскольку встречный иск представляет собой новое самостоятельное требование в рассматриваемом споре. В таком случае по правилам ординарной процедуры подлежит рассмотрению не только встречный, но и первоначальный иск, хотя последний был принят изначально по правилам упрощенного производства.

Если же встречный иск формально может быть рассмотрен по правилам упрощенного производства, то в таком случае обязательного перехода к общему порядку рассмотрения дела закон не устанавливает. Однако при этом стороны должны иметь реальную возможность представить по вновь предъявленному встречному иску доводы и доказательства в пределах сроков, установленных для их состязательной деятельности в упрощенной процедуре. В противном случае, суд должен решить вопрос о переходе к стандартной процедуре судебного разбирательства. В связи с этим имеет значение вопрос о сроках предъявления встречного иска.

По общему правилу (ст. 137 ГПК РФ, ст. 132 АПК РФ) ответчик вправе предъявить встречный иск до принятия судом решения. Однако реализация ответчиком указанного права в упрощенном производстве за рамками срока для представления документов, содержащих объяснения по существу заявленных требований и возражений (ч. 2, 3 ст. 232.3 ГПК РФ, ч. 3 ст. 228 АПК РФ), но до принятия решения, может быть квалифицирована судом как злоупотребление правом с целью затягивания судебного процесса. В связи с чем суд, основываясь на ч. 1 ст. 35 ГПК РФ, ч. 2 ст. 41 АПК РФ, вправе принять решение о возврате встречного иска[171]171
  Постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 9 декабря 2019 г. № 07АП-9376/2019(1,2) по делу № А67-7123/2019; Постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 30 июня 2014 г. по делу № А27-4394/2014 // СПС «КонсультантПлюс».


[Закрыть].

Ограничение ответчика в реализации права по предъявлению встречного иска до истечения срока представления отзыва на исковое заявление[172]172
  См.: Володарский Д.Б., Кашкарова И.Н. К вопросу о рецепции доктрины эстоппеля: процессуальный аспект // Закон. 2021. № 7. С. 106–116; № 8. С. 131–152.


[Закрыть] будет считаться отступлением от буквального содержания ст. 137 ГПК РФ, ч. 1 ст. 132 АПК РФ и нарушать принцип состязательности сторон. По этой причине имеет смысл закрепить в гл. 21.1 ГПК РФ, гл. 29 АПК РФ специальные нормы о сроках предъявления встречного иска до истечения срока для представления документов, содержащих объяснения по существу заявленных требований и возражений в обоснование своей позиции. Установление такого срока можно будет отнести к методу борьбы со злоупотреблениями со стороны ответчика в виде несвоевременной подачи встречного иска.

Другой вариант сбалансированного с точки зрения интересов обеих сторон решения указанной проблемы видится в следующем. Если встречный иск предъявлен ответчиком с соблюдением установленного процессуальным законодательством порядка (ст. 131, 132, 137 ГПК РФ, ст. 125, 126, 132 АПК РФ), но после истечения срока для представления документов, содержащих объяснения по существу заявленных требований и возражений в обоснование своей позиции, то следует установить обязанность суда принять его к производству и перейти к рассмотрению дела по общим правилам. Такие последствия должны распространяться даже на те случаи, когда встречный иск формально подпадает под критерии упрощенного производства.

Продолжая рассуждения на тему возможного совместного рассмотрения в порядке упрощенного производства первоначального и встречного иска, можно предположить, что такая идея нежизнеспособна. Это связано с отсутствием в нормах процессуального законодательства норм, регулирующих процедуру принятия, возвращения и оставления без движения встречного искового заявления в делах, рассматриваемых в порядке упрощенного производства. Также отсутствуют какие-либо указания на действия, которые необходимо совершить суду после принятия встречного иска в упрощенном производстве (независимо от сроков его подачи). Если опираться на положения ч. 6 ст. 132 АПК РФ, то после принятия встречного иска рассмотрение дела должно производиться с самого начала. Стало быть, двухмесячный срок рассмотрения дела в упрощенном производстве также должен начинать свое течение заново. Кроме того, в определении о принятии встречного иска судом должны быть установлены новые сроки для представления доказательств и иных документов (ч. 2, 3 ст. 232.3 ГПК РФ, ч. 2, 3 ст. 228 АПК РФ). Такая последовательность действий, несомненно, отвечает интересам сторон, в то же время не вполне согласуется с целями упрощенной процедуры.