![](/books_files/covers/thumbs_240/noosfernoe-obrazovanie-v-evraziyskom-prostranstve-tom-2-kniga-1-90681.jpg)
Автор книги: Коллектив Авторов
Жанр: Педагогика, Наука и Образование
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 34 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Третьим заветом русской религиозной философии стало постижение творчества как бесконечного развертывания бытия. Философия конца XIX – начала XX в. принципиально изменила сущность русской религиозности. Она примирила веру с разумом, определила ему новое предназначение.
Н. А. Бердяев создал систему антроподицеи, признающей вечность творчества в тварном бытии. Человек, тварный по своему происхождению, становится богоравным по способности к творчеству, созиданию и свершению нового. Это гениально выразил М. М. Бахтин: «Мир открыт и свободен, еще все впереди и всегда будет впереди» [23, с. 193]. Тем самым человек стал освобождаться от непредсказуемости существования в мире и обрел мужество радоваться и мечтать о жизни.
Ныне в кризисных перипетиях XX-XXI вв. начинает формироваться новая магистральная идеализирующая триада: понимание, доверие и мир, обращенные ко всем «другим» – людям, традициям, государствам, конфессиям. В этих условиях российский опыт непрерывного духовного поиска и находок на этом пути может оказаться неизмеримо более важным и значимым, нежели следование чуждым для россиян образцам и неизбежным для их осуществления «догоняющим стратегиям».
Литература1. Князев В. М. Метафизика духа в русской религиозной философии конца XIX – начала XX века. – Екатеринбург, 1998.
2. Бердяев Н. А. Русская идея. Основные проблемы русской мысли XIX и начала XX века // О России и русской философской культуре. – М., 1991.
3. Лихачев Д. С. Книга беспокойств. – М., 1991.
4. Зеньковский В. В. История русской философии: В 2 т. – Т. 1. -Л., 1991.
5. Киреевский И. В. Критика и эстетика. – М., 1979.
6. Ухтомский А. А. Доминанты как фактор поведения // А. А. Ухтомский. Избр. труды. – Л., 1978.
7. Бахтин М. М. Проблемы поэтики Достоевского. – М., 1978.
8. Кодин М. И. Социология трансформации российского общества. – М.: Изд. РГСУ, 2007;
9. Жуков В. И. На рубеже тысячелетий: социология отечественных преобразований 1985–2005 гг. – М.: Изд. – РГСУ, 2008;
10. Заславская Т. И. Социальная трансформация российского общества. – М.: Изд. «Дело», 2002;
11. Афанасьев В. В. Социология истории. – М.: Канон, 2008;
12. Введение в управление. Уч. пос. (ред. Гладышев А. Г., Иванов В. Н., Маслова Н. В.). – М.: Изд. ИРИАС, 2007;
13. Ноосферное образование в евразийском пространстве (ред. А. И. Субетто). – С-Петербург, 2009;
14. Жизненные силы русской культуры: пути возрождения в России начала XXI века. – М.: Изд. Магистр-пресс, 2003;
15. Григорьев С. И. Основы виталистской социологии XXI века. – М.: Изд. Гардарики, 2007;
16. Словарь виталистской социологии (ред. С. И. Григорьев). – М.: Изд. Гардарики, 2006;
17. Князев В. М. Метафизика духа в русской религиозной философии конца XIX-начала XX века. – Екатеринбург, 1998.
18. Бердяев Н. А. Русская идея. Основные проблемы русской мысли XIX и начала XX века// О России и русской философской культуре. – М., 1991.
19. Лихачев Д. С. Книга беспокойств. – М., 1991.
20. Зеньковский В. В. История русской философии: В 2 т. – Т.1. – Л., 1991.
21. Киреевский И. В. Критика и эстетика. – М., 1979.
22. Ухтомский А. А. Доминанты как фактор поведения // А. А. Ухтомский. Избр. Труды. – Л., 1978.
23. Бахтин М. М. Проблемы поэтики Достоевского. – М., 1978.
Философские основы ноосферного образования: опыт вернадскианского синтеза
В. Г. Егоркин
«… Дух ткёт и развертывает покров ноосферы»
П. Тейяр де Шарден
Идея синтеза красной нитью пронизывает учение В. И. Вернадского о биосфере/ноосфере и является смыслообразующей, благодаря чему Вернадский смог принципиально по-иному осмыслить известное со времен Ж.-Б. Ламарка понятие биосферы, трактовавшееся французским биологом как «область биологической жизни» на Земле, а затем введенное в геологию Э. Зюссом [3, с. 304]. Это новое понимание биосферы заключается в том, что последняя «выявляется как планетное [выд. авт. – В. Е.] явление космического характера» [3, с. 305]. К такому заключению Вернадский пришел эмпирическим путем, создав новые для его времени, синтетические науки геохимию, биогеохимию, радиогеологию и, наконец, учение о ноосфере. «Все это плод огромного новаторского исследовательского синтеза…» [15, с. 285] как метода постижения действительности, адекватного самой действительности, которую исследователь видит единым синтетическим целым, где «человечество как живое вещество неразрывно связано с материально-энергетическими процессами определенной геологической оболочки Земли – с ее биосферой [выд. авт. – В. Е.]. Он не может физически быть от нее независимым ни на одну минуту» [3, с. 305].
Человечество, превратившееся в процессе эволюции в единое целое, «в ХХ веке впервые в истории Земли узнал[о] и охватил[о] всю биосферу» и, взятое в таком единстве, «становится мощной геологической силой» [3, с. 308–309], преобразующей биосферу в ноосферу – область разума – при помощи научных знаний.
Как ученый, постоянно работающий в области естественных наук, В. И. Вернадский достаточно скептично относится к разного рода умозрительным построениям, постоянно подчеркивая, что его теоретические выводы являются «эмпирическими обобщениями», т. е. закономерными результатами длительной и кропотливой опытно-исследовательской работы, верифицированными многочисленными фактами эмпирического научного познания. Таким образом, он доверяет лишь «логике знания», где каждое высказывание истинно, поскольку оно доказуемо, причем доказуемо практически [8, с. 1017].
Следствием этой гносеологической позиции является известный скепсис Вернадского по отношению к философии, в основе которой «лежит примат человеческого разума… Для философии разум есть верховный судья; законы разума определяют ее суждения» [2, с. 101]. Абстрактные философские построения не могут, по мнению Вернадского, служить мерилом научного знания, «так как современное научное знание… имеет научную эмпирическую базу, значительно более мощную и прочную, чем указанная база философии» [2, с. 101]. Но, критикуя философское знание за его абстрактность, Вернадский в то же время признает, что «под влиянием могучего научного движения ХХ века создаются новые формы реалистической философии», исходящие «из примата науки в ее области над философией и религией» [2, с. 181]. Роль такой философии, по мнению В. И. Вернадского, «связана главным образом с анализом научных понятий … Наука неотделима от философии и не может развиваться в ее отсутствии» [2, с. 181]. Как ученого, в основе деятельности которого полагается принцип синтеза, Вернадского привлекает философия холизма «с ее пониманием живого организма как единого целого в биосфере» [2, с. 182].
Такой дуализм в подходе Вернадского к философии, с одной стороны, можно объяснить привычкой ученого-натуралиста проверять теоретические умозаключения данными практики, а с другой – тончайшей интуицией высокоэрудированного исследователя, овладевшего всеми богатствами мировой философской мысли, отчетливо представляющего ее значение для науки и умеющего выбрать среди многочисленных философских течений адекватное синтетизму его учения.
Проблематика образования рассматривается В. И. Вернадским опосредованно, в контексте анализа науки как геологической силы в эволюции биосферы, но он, разумеется отчетливо осознает неразрывную связь науки и образования как института, дающего возможность получения «максимального научного знания» [2, с. 80]. Отмечая возрастающее значение народных масс в ХХ веке, объединение их в «демократические и социальные» организации интернационального характера, Вернадский не только констатировал «энергичное, широкое развитие самых разнообразных форм народного образования» [2, с. 80], но и настаивал на развитии образовательных систем «на всей планете вне рамок государства» как на «столь же необходимой предпосылке ноосферы, как и творческая научная работа» [2, с. 80].
В синтез образования и науки, таким образом, Вернадский интегрировал социальные процессы и явления, создавая тем самым онтологический императив единства ноосферного бытия, основой которого выступают наука и образование. Принципами его организации являются коллективизм и социоприродная гармония.
В этом смысле современная ноосферная философия образования выступает творческим развитием вернадскианского космического детерминизма в сфере образования и просвещения масс, теоретическим осмыслением феномена образования в парадигме вернадскианской революции, современной модификацией которой является ноосферизм [18, с. 94]. Причем понятие образования является одним из субстанциональных понятий в дефиниции ноосферизма как «управляемой социприродной эволюции на базе общественного интеллекта и образовательного общества» [17, с. 225].
Категория «образовательное общество» употребляется в философской, культурологической и политологической риторике при обсуждении проблем образования в XXI веке в логике образование центристских интенций современности. А. И. Субетто сформулировал несколько определений понятия «образовательное общество», из которых наиболее концептуальным является следующее:
«Образовательное общество – это такое общество, в котором образование становится базовым механизмом его воспроизводства и прогрессивного развития, в котором выполняются требования закона опережающего развития качества человека, качества общественного интеллекта и качества образовательных (педагогических) систем в обществе, в котором образование становится базисным условием бытия человека, его жизнеосуществления в интеллектоемком, быстро меняющемся, инновационном мире» [20, с. 16].
Квинтэссенция этого развернутого определения – в том, что образовательным обществом можно назвать социум, способом существования которого является социально развитая и гарантированная, интеллектуально и методически высококачественная система тотального образования, которая обеспечивает опережающее развитие всех социальных сфер. По сути, в доктрине ноосферизма понятие «образование» получило статус социального абсолюта, интегрированного в космический континуум ноосферы. Ноосферизм социализирует вернадскианское понимание ноосферы: если у Вернадского последняя – это область разума, процесс и результат трансформации биосферы под влиянием экспансии научного знания, то детерминированная образованием и общественным интеллектом ноосфера в понимании А. И. Субетто – это новейшая модель социалистического общества: «Ноосферный, Экологический, Духовный Социализм», [22, с. 13].
Таким образом, концепт «образование» в ноосферизме базовый, универсальный. Он мыслится как механизм синтеза социальных и природных явлений и принципиально отличается от традиционного понимания образования как средства передачи знания от одной группы людей – другой.
Полисемантизм понятия «ноосферное образование» предполагает его философскую насыщенность, основы которой мы теперь попытаемся определить.
1. Онтология1.1. Доминирующим теоретическим положением в онтологии ноосферного образования выступает общая для всей философии космизма концепциякосмического детерминизма [18, с. 324], где космос и ноосфера синтезированы в едином универсуме – Вселенной, – а человек является органическим элементом ноосферы, следовательно, – субъектом космическим. В концепции космического детерминизма человек понимается в качестве антропо-космического существа, а человечество – как синтетическая целостность, эманирующая духовную творческую силу. Это явление П. Тейяр де Шарден именует мегасинтезом и характеризует его следующим образом:
«Срастание элементов и срастание ветвей. Геометрическая сферичность Земли и психическая изогнутость духа гармонируют друг с другом, уравновешивая в мире индивидуальные и коллективные силы рассеивания и заменяя их объединением – таков в конечном счете способ существования гоминизации и ее секрет» [23, с. 193].
1.2. В процессе антропокосмогенеза все более существенную роль играет феномен, названный Д. Д. Дана цефализацией, а Ле Контом – психозойской эрой [3, с. 307]. Это понятия, которые характеризуют один и тот же объект – возрастание роли человеческого сознания в эволюции биосферы.
П. Тейяр де Шарден идет дальше Дана и Ле Конта в своем категорическом постулате «эволюция – возрастание сознания» [23, с. 193], где он отождествляет указанные процессы. В работах К. Э. Циолковского это понятие выражено «в форме чеканных тезисов: «Влияние разумных существ на развитие Вселенной. Влияние разума на устройство Вселенной. Мысль как фактор в эволюции Космоса»» [16, с. 262].
В свою очередь, В. И. Вернадский, развивая взгляды космистов в учении о ноосфере, приходит к выводу о том, что человек в биосфере не случаен, его разум, еще далекий от совершенства, стихийно (как порождение антропокосмогенеза) воздействует на эволюцию биосферы посредством научной деятельности. Таким образом доминанта науки в ноосферогенезе имеет каузальную природу, причиной и условием которой выступает «неизбежное проявление большого природного процесса, закономерно длящегося в течение по крайней мере двух миллиардов лет» [2, с. 21].
В ноосферизме такой процесс статуирован как «закон возрастания идеальной детерминации» [18, с. 194]. Именно в силу действия этого закона становится возможным тотальное образование в социуме.
1.3. В онтологии ноосферного образования одно из важнейших мест принадлежит гелиобиологическому учению А. Л. Чижевского, согласно которому «солнечная активность оказывает влияние на все сферы Земли и все уровни организации биосферы» [18, с. 296] в соответствии с определенными циклами корреляции солнечных и земных явлений [18, с. 297]. Организованность Вселенной, взаимосвязь и взаимозависимость ее частей проявляется здесь через воздействие солнечной энергии на живые организмы, в том числе на организм (и, как следствие, на поведение) человека. «Земная органическая жизнь, – утверждает Чижевский, – испытывает на себе все эти изменения в энергетических функциях космической среды, так как живое существо по своим физиологическим свойствам является наиболее чувствительным резонатором» [25, с. 323]. Человек – «дитя Солнца» – представляет из себя существо биосоциальное, и поэтому явления его жизни обусловлены воздействием солнечной энергии не только в его биологической экзистенции, но и в социокультурной деятельности, в частности, – в образовательной. Согласно выводам Чижевского, события человеческой жизни подчинены «строжайшим качественным и количественным законам, [которые] управляют их течением …изнутри и извне» [25, с. 326]. Такой синтез космогелиобиологии и социокультурного бытия, взаимодействующих согласно определенным циклам «солнечного возмущения», актуализирован в законе квантитативной компенсации (квантитативно-компенсаторной функции биосферы), согласно которому «количественные соотношения в ходе того или иного явления на очень больших территориях имеют тенденцию к сохранению путем периодических компенсаций, давая в среднем арифметическом одну и ту же постоянную величину, или близкую к ней» [18, с. 297]. В ноосферизме этот закон интерпретирован А. И. Субетто как «закон гомеостатических механизмов Биосферы как суперорганизма, … взаимодействующий с законами Бауэра—Вернадского, в которых отражается способность живых организмов производить негэнтропию в окружающей среде» [18, с. 298].
Наполнение этого закона образовательной семантикой означает понимание ноосферного образования как механизма регулирования гомеостатичности общества, обеспечивающего движение к организации и упорядочению социальной системы.
1.4. Генетически родственна онтологическим положениям Циолковского—Вернадского—Чижевского и теория космопассионарного этногенеза Л. Н. Гумилева, однако здесь мы обратим внимание на другую онтологическую концепцию его теории – концепцию антисистемы (учитывая, разумеется необходимость гумилевской теории этногенеза для онтологии ноосферного образования). Согласно Гумилеву, «антисистема этническая – системная целостность людей с негативным мироощущением» [5, с. 496], диаметрально противоположная в своих убеждениях и деятельности этнической системе, т. е. целостности людей с позитивным мироощущением.
«Человек [системы – В. Е.] признает себя частью природы, верхним звеном биоценоза – тогда он не противопоставляет себя животным» [и биосфере в целом – В. Е.], [4, с. 253].
«Человек [антисистемы – В. Е.] противопоставляет себя природе, в которой он видит сферу страданий. При этом он обязан включить в отвергаемую им биосферу и свое собственное тело, от которого необходимо отделить «душу», т. е. сознание. Пути для этого предлагались разные, но принцип был всегда один – отрицание мира как источника зла» [4, с. 253].
Эти два типа взглядов и деятельности суть актуализация учения о ноосфере в этнической истории человечества, где системная человеческая общность мыслится как органический элемент биосферы, составляющий с ней организованную целостность, в то время как антисистема – явление дискретное, отграниченное от биосферы уже в силу своего генезиса (возникает на стыках этносов и распространяется по зонам этнических контактов, следовательно, не имеет исконной природной среды своего обитания) [4, с. 254]. Как явление, не органичное биосфере антисистема ощущает свою чуждость и приступает к ее деструкции.
Такой антисистемой в настоящее время представляется глобалистический империализм в его неолиберальном проявлении и в России, и в других странах мира. «Онтологическая критика капиталократии» в ноосферизме восходит в своих смысловых и доказательных проявлениях к гумилевской концепции антисистем, которая выступает одним из базисных положений и в онтологии ноосферного образования как раскрывающая природу деструктивных механизмов в современном социуме, альтернативой чему по сути является механизм ноосферного образования.
1.5. Сущностные черты ноосферного мировоззрения связаны также с философией евразийства, из которой оно унаследовало ряд концептуальных положений.
Первое из них заключается в онтологическом императиве «освободиться от шаблонов и ложных традиций» [7, с. 29], навязанных европоцентристски мыслящей интеллигенцией и властными кругами российского общества. Ноосферизму, позиционирующему себя в качестве наследника «вернадскианской революции в системе научного мировоззрения, постулирующему в своих теоретических построениях идеи «Синтетической Цивилизационной Революции» [20, с. 37–52] генетически родственен революционный призыв евразийцев отмести устаревшие «шаблоны и ложные традиции» для адекватного реальности самосознания и правильного целеполагания. Именно отсюда берет начало и пафос отрицания чуждых России=Евразии западноевропейских ценностей, общий для онтологии евразийства и ноосферизма [7, с. 31; 21, с. 13 и др.].
Второе выражается в самоидентификации культуры России как «совершенно особой, специфической культуры, обладающей не меньшей самоценностью и не меньшим историческим значением, чем европейская и азиатские» [7, с. 30]. Культурная специфика России синтетична: она представляет собой «срединную, евразийскую культуру» [7, с. 30] с особым складом «ее субъекта как симфонической личности» [7, с. 31]. Симфонизм субъекта российской культуры в евразийстве интерпретирован ноосферным дискурсом в качестве «целостного человека» – цели ноосферного образования [21, с. 14].
1.6. Одним из фундаментальных положений онтологии ноосферного образования можно назвать синтетическое понятие «креативная онтология мира», введенное А. И. Субетто в своем «Манифесте системогенетики» и выраженное семью формулами в логике нарастающей сложности и степени универсальности. Общий смысл этих формул передан в содержании первой: «Мир самотворящ» [19, с. 30]. Самотворящий мир является результатом и одновременно развивающимся субъектом креативной эволюции, закономерно создающей человека-творца, который, в свою очередь, посредством своего разума интеллектуализирует космический универсум, включающий в себя биосферу Земли. Созидательная деятельность человека и «онтологическое творчество» мира вне него осуществляются в соответствии с «едиными законами системогенетики и креатологии». Следовательно сущность человека креативна, космоэволюционна. Онтологический континуум творящего человека и космического креатива представляет собой дуальный биполярный геном, эволюционизирующий циклически в парадигме диалектической спирали. Творчество как главный закон бытия космоса и жизни человека и есть сущностная сторона креативной онтологии мира, делающая его живым, создающая «космический Разум» [19, с. 30–31].
Именно креативная онтология ноосферизма субстанциирует и онтологизирует образование в его отношении к современному обществу, превращая его в необходимый социальный субстрат, созидающий социоприродную ноосферную гармонию.
Таковы основные онтологические постулаты теории ноосферного образования. Вообще проблемы онтологии занимают весьма солидное место в доктрине ноосферизма, и многие их аспекты связаны либо напрямую, либо опосредованно с образованием. Здесь мы выделили и проанализировали лишь наиболее важные из них, оставляя иные за рамками нашего исследования.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?