Текст книги "Путешествие тигра"
![](/books_files/covers/thumbs_240/puteshestvie-tigra-89676.jpg)
Автор книги: Коллин Хоук
Жанр: Зарубежные детские книги, Детские книги
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Кишан стал намазывать маслом новый бисквит, безуспешно пытаясь подавить улыбку.
Рен оперся на локоть и склонил голову, словно серьезно задумавшись над ответом.
– Полагаю, это останется на усмотрение тигра, который тебя загонит. Ты согласен, Кишан?
– Она не станет убегать, – сказал Кишан.
– Ты так думаешь?
– Да. – Кишан встал и предложил пройти еще часок-другой, прежде чем разбивать лагерь на ночь. Потом наклонился ко мне и дотронулся до моего плеча. – Сейчас довольно жарко. Скажи, когда устанешь, – попросил он, прежде чем углубиться в джунгли на поиски следа.
– Кишан прав. Я не буду убегать, – подтвердила я, потягивая лимонад.
Рен вздохнул.
– Какое разочарование! Большая часть удовольствия от охоты заключается именно в преследовании, но я подозреваю, что в твоем случае поимка будет не менее волнующей. – Он провел пальцем по моей щеке. – Я опять вогнал тебя в краску.
– По-моему, я обгорела, – буркнула я, испепеляя его взглядом.
Он встал и протянул руку, чтобы помочь мне подняться. Вскочив на ноги, я немедленно высвободилась.
Рен поднял с земли коробку печенья и тихо сказал:
– Нет, ты не обгорела.
Он забросил на спину мой рюкзак и зашагал следом за Кишаном. Оставшись без поклажи, я мысленно попросила Золотой плод и Волшебный шарф убрать остатки нашего пикника, после чего побрела за Реном.
Мы прошагали около двух часов, прежде чем я запросила пощады. Рен прислонился к дереву в нескольких футах от меня, а Кишан при помощи Шарфа соорудил небольшую палатку.
– Она тесновата для двух тигров, Кишан.
– Зачем нам спать рядом с тобой, Келлс? Мы тебе будем только мешать.
– Да нет, я не против, честно.
Кишан смочил водой тряпицу и приложил к моему лицу.
– Ох, как хорошо! – признательно вздохнула я.
– Ты перегрелась. Зря я позволил тебе столько пройти за день!
– Да ничего, со мной все в порядке! Может, попросить Золотой плод наполнить мне волшебную молочную ванну, как думаешь?
Кишан ненадолго задумался, потом улыбнулся:
– Огромная миска молока, да еще с тобой посередке – нет, это было бы слишком большим искушением для двух котов.
Я улыбнулась, но была слишком измучена, чтобы придумать какой-нибудь остроумный ответ.
– Отдохни, Келлс. Поспи.
– Ладно. – Я забралась в палатку, чтобы протереть салфетками руки и шею. Но внутри оказалось так тесно, что я вскоре выползла обратно. Оба тигра – черный и белый – растянулись в тени соседнего дерева. Я услышала тихое журчание ручейка. От жары меня в самом деле клонило в сон.
Я села между тиграми, прислонившись спиной к дереву. Когда моя голова упала в третий раз, я сдалась, легла щекой на мягкий бок Кишана и уснула.
Пушистая шерсть щекотала мне нос. Я недовольно буркнула и отвернулась. Услышав птичье пение, я открыла глаза и увидела Кишана, который сидел возле дерева и молча смотрел на меня. Он был бос, в той же черной одежде, в какой всегда оказывался после превращения из тигра в человека.
– Кишан! – Я смущенно подняла голову, вспомнив, что уснула на его мягкой, иссиня-черной шерсти. Оказалось, что одной рукой я упиралась в белое плечо Рена. – Ой, Рен! – Я быстро отползла к Кишану, который обнял меня за плечи. – Рен, извини! Я сделала тебе больно?
На моих глазах белое тигриное тело превратилось в человеческое. Тигр, стоявший на четырех лапах, превратился в человека, сидевшего на корточках. Вечернее солнце ярко сияло на белой рубашке Рена, а он задумчиво смотрел на меня.
– Нет, мне не было больно.
– Точно?
– Да. Ты ворочалась во сне. Но я не испытывал от этого ни боли, ни жжения – ничего вообще.
– И как долго я спала?
– Чуть больше двух часов.
– И все это время ты не испытывал потребности убежать? Спастись от меня?
– Нет. Мне было… приятно. Может, мне стоит почаще бывать с тобой в тигрином облике?
Он улыбнулся, снова превратился в тигра, подошел ко мне и ткнулся носом в мое лицо. Я засмеялась, потом неуверенно протянула руку и почесала его за ухом. Из груди тигра раздалось раскатистое урчание, он повалился на землю рядом со мной и повернул шею, подставляя мне второе ухо.
Кишан откашлялся, встал и потянулся.
– Ну, пока вы двое… заново узнаете друг друга, я пойду немного пройдусь, а может, поохочусь, чтобы развлечься.
Я встала и дотронулась до его щеки:
– Берегись ловушек!
Кишан накрыл своей рукой мою ладонь:
– Со мной все будет в порядке. Я вернусь через часок-другой после заката. А ты, если хочешь, можешь попрактиковаться в отслеживании меня при помощи сотового.
С этими словами он превратился в черного тигра. Я коротко погладила его по голове, и он умчался в джунгли.
Когда Кишан ушел, я села возле Рена и достала свой сотовый. Мне понадобился почти час, чтобы разобраться в том, как работает система слежения. На экране была карта. Я обозначалась точкой «К». Рен был просто «Р», а Кишан – «Ки», и я видела на экране его движущееся изображение. Он был примерно в двух милях от нас и продолжал быстро двигаться на восток.
Увеличив карту, я выяснила, как переключаться на местонахождение Нилимы и мистера Кадама. При клике на обозначавшие их точки появлялось маленькое окошечко с точным указанием координат, а также показателей жизненно-важных функций их организма.
«Невероятно крутая игрушка!»
Рассеянно поглаживая шерсть Рена, я объяснила ему, как работает устройство. Он внимательно шевелил ушами, потом вдруг вскочил и уставился в темнеющую чащу.
– Что? Что случилось?
Рен превратился в человека.
– Иди в палатку и застегни доверху молнию.
– У палатки нет молнии! Шарф не умеет их делать. Что там такое?
– Кобра. Надеюсь, она проползет мимо и не тронет нас.
Я вошла в палатку, а Рен снова превратился в тигра.
Он встал перед входом и стал ждать. Выглянув в щелочку, я увидела длиннющую черно-оливковую змею, выползавшую из джунглей. Голова змеи была непропорционально огромной по сравнению с телом. Увидев Рена, змея замерла и попробовала языком воздух. Рен негромко зарычал, и тогда змея высоко вскинула голову, показав бледно-желтую кожу брюшка, раздула свой капюшон и зашипела.
Рен не шелохнулся. Королевская кобра могла проползти мимо, если мы не станем поднимать шум. Она медленно опустила голову и проползла еще несколько дюймов, но тут я увидела, как Рен сморщился, затряс головой – и оглушительный тигриный чих сотряс все его тело. Змея снова оторвала от земли верхнюю часть тела и с молниеносной скоростью выплюнула двойную порцию яда на расстояние девять футов. К счастью, яд не попал Рену в глаза, иначе наверняка ослепил бы его. Раздосадованная неудачей, кобра подползла чуть ближе и предприняла еще одну попытку.
– Рен! Отойди! Она метит тебе в глаза!
Что-то зашевелилось в моем рюкзаке. Еще одна змея! Золотая головка выскользнула из крохотного отверстия в не до конца застегнутом рюкзаке.
Фаниндра!
Но она уже выползла наружу.
Рен попятился, а я поспешно развязала пару узлов на входе, чтобы он мог забраться ко мне в палатку, и мы стали наблюдать за происходившим.
Фаниндра, извиваясь, подползла к кобре, подняла головку и раздула свой капюшон. Ее изумрудные глазки-камушки сверкали, несмотря на вечерние сумерки. Королевская кобра несколько раз качнулась вперед-назад, быстро попробовала языком воздух, а потом склонила голову перед Фаниндрой. Та неторопливо опустила свою золотую головку и коснулась подбородком макушки разъяренной королевской кобры. Наш свирепый враг мигом растерял всю свою свирепость, покорно скользнул верхней частью туловища по телу Фаниндры, развернулся и стремительно уполз в джунгли. А наша избавительница невозмутимо вернулась в палатку, свернулась в тугую спираль, убрала голову под кольца и вновь сделалась твердой и неживой.
Рен превратился в человека.
– Нам крупно повезло. Это был презлющий змей, да еще с характером.
– Змей? Ничего, наша Фаниндра быстро привела его в чувство!
В палатке было темно. Синие глаза и улыбка Рена сверкнули в сумраке. Я почувствовала, как он осторожно прикоснулся к моему подбородку.
– Красивые женщины нередко оказывают такое воздействие на мужчин.
Он снова превратился в белого тигра и растянулся у моих ног.
Вскоре вернулся Кишан, объявив о своем приходе низким и раскатистым всхрапом. Преобразившись в человека, он сунул голову в палатку и спросил:
– А чего это вы прячетесь?
Я вышла наружу и рассказала ему о змее.
– Кстати, что за звук ты только что издал? – поинтересовалась я, принимаясь за приготовление ужина.
Рен тоже превратился в мужчину и сел напротив меня. Я протянула ему тарелку, а он ответил за Кишана:
– Это называется пыхтение. Тигриное приветствие.
Я сощурилась и посмотрела на него.
– Ты никогда так не делал.
Он пожал плечами.
– Наверное, не было желания.
– Вот, значит, как это называется? – хмыкнул Кишан. Он толкнул Рена локтем. – Кажется, теперь я понимаю, что мне хотели сказать разные тигриные дамочки. Где ты этого понабрался?
– В зоопарке.
– Хм.
Рен ухмыльнулся.
– Значит, тигриные дамочки, вот как? Не хочешь поговорить об этом, Кишан?
Кишан сунул в рот полную вилку еды и пробурчал:
– Кулаком в лицо – вот и весь разговор.
– Ого! Какой чувствительный. Уверен, твои девицы-тигрицы были писаные красавицы. Признайся, я уже стал дядей?
Кишан сердито крякнул и отставил свою тарелку. Потом превратился в черного тигра и заревел во всю пасть.
– Ну все, хватит! – пригрозила я. – Рен, ты не хочешь, чтобы я рассказала Кишану историю о твоем участии в программе размножения белого тигра в неволе?
Рен побелел.
– Ты об этом знаешь?
Я коварно ухмыльнулась.
– Знаю.
Кишан мгновенно преобразился, схватил свою тарелку и просиял улыбкой.
– Келлс, прошу тебя, продолжай! Посвяти меня в мельчайшие подробности!
– Ладно, – я громко вздохнула. – Давайте обсудим все начистоту. Кишан, у тебя когда-нибудь были… беспорядочные сексуальные контакты с самками тигров?
– А ты как думаешь?
– Просто ответь на вопрос.
– Нет, конечно!
– Так я и думала. Теперь о тебе, Рен. Мне известно, что у тебя тоже ничего такого не было, хотя руководство зоопарка очень старалось получить от тебя потомство. Так что с сегодняшнего дня больше никаких подколок и ссор на эту тему, если не хотите, чтобы я угостила вас молниями. Все понятно? Итак, когда вы спущены с поводка, я жду от вас идеального поведения. – Я усмехнулась. – Х-мм… а может, нам стоит потратиться на приобретение для вас хороших шоковых ошейников? Хотя, пожалуй, нет. Это было бы для меня слишком большим искушением.
Они оба фыркнули, но вскоре успокоились и умяли каждый по пять тарелок еды.
После ужина Кишан занялся разведением костра, чтобы отпугивать хищников, а я начала рассказывать им басню о слоне и мыши, но слегка изменила сюжет, так что получилась история о тигре, занозившем лапу иглой дикобраза. Слово за слово, завязался разговор об охоте, братья начали похваляться своими грандиозными тигриными ловчими подвигами, а я только морщилась и старалась не слушать.
Когда мы любовались закатом, Кишан обнял меня одной рукой и стал описывать все изменения, которые он чувствовал в джунглях по мере перехода дня в ночь. Было невероятно интересно и в то же время слегка страшновато узнать о том, какое огромное множество живых существ начинают бродить под деревьями после заката.
Когда этот испепеляюще-знойный день подошел к концу, я забралась в свою крохотную палатку, улеглась на свернутое одеяло и намотала его на себя, запаковавшись, как мумия.
Рен заглянул внутрь, чтобы посмотреть, как я устроилась, и рассмеялся.
– Ты всегда так делаешь?
– Нет, только в походе.
– А ты в курсе, что жукам твой кокон не помеха?
– Ни слова больше! Я предпочитаю оставаться в неведении.
Я услышала, как он тихо рассмеялся, а потом завязал веревки на клапане палатки.
Следующий час я беспокойно проворочалась с боку на бок, потом возле палатки появился Кишан.
– Не спится?
Я приподнялась на локте.
– Знаешь, мне все-таки больше нравится, когда рядом тигр. Это помогает уснуть в джунглях.
Кишан вздохнул. Его золотые глаза блеснули в лунном свете.
– Ладно, подвинься.
Я радостно освободила ему местечко. Он превратился в черного тигра и привалился боком к моей спине. Не успела я устроиться поудобнее, как почувствовала, как чей-то мокрый нос ткнулся мне в щеку. Оказалось, Рен ухитрился втиснуть свое здоровенное тело между мною и стеной палатки, и улегся – большей частью поверх меня.
– Рен! Я не могу вздохнуть! И ты навалился мне на руку!
Он перекатился и лизнул меня в плечо. Я спихнула с себя его тяжелое тело и кое-как вывернулась из-под него.
Потом, окончательно потеряв терпение, я попросила:
– Волшебный шарф, пожалуйста, сделай для нас палатку попросторнее!
Я почувствовала, как стены палатки слегка всколыхнулись, послышался тихий шелест расплетаемых нитей. Вскоре я уже лежала, уютно зажатая между обоими своими тиграми. Перекатившись на бок, я чмокнула Кишана в пушистую макушку и потрепала по шее.
– Спокойной ночи, Кишан.
После этого я перевернулась на другой бок и оказалась лицом к лицу с синеглазым белым тигром. Я погладила его по голове, пожелала спокойной ночи и закрыла глаза. И почти сразу же почувствовала, как его шерсть щекочет мне нос. Голова Рена ткнулась мне в щеку. Я поняла, чего он хочет.
– Хорошо. – Я поцеловала и его в макушку. – Спокойной ночи, Рен. Спи.
Он замурлыкал и закрыл глаза. Я сделала то же самое, улыбаясь в темноте.
3
Пхет
Следующим утром мы решили выйти пораньше. Ночью жара спала, джунгли стояли свежие, душистые и относительно прохладные. Я сделала глубокий вдох, потянулась и вдохнула сладкий, пряный аромат ладанных деревьев. После завтрака Кишан устремился в джунгли, чтобы переодеться в новую одежду, сотканную Волшебным шарфом.
Рен задумчиво ворошил длинной палкой холодную черную золу нашего костра. Я остановилась на приличном расстоянии от него, чтобы не беспокоить. Вся эта новая ситуация под лозунгом «будем друзьями» оказалась довольно мучительной. Я до сих пор не понимала, как разговаривать с ним. И что за Рен передо мной. Мне хотелось, чтобы он был похож на моего Рена. Во многом так оно и было. Но разве можно оставаться тем же человеком, утратив целую часть своей жизни?
Внешне Рен остался все таким же добрым, милым и обаятельным. Он любил то же, что и раньше, разве что утратил былую уверенность в себе. Раньше Кишан всегда был ведомым, а Рен – лидером, но сейчас их роли поменялись. Кишан держался уверенно, он чувствовал себя в своей тарелке. А Рен отступил на второй план, как будто ему больше не было места в нашей жизни.
Казалось, он больше не знал, кто он такой и как ему жить в этом мире. Я была поражена до глубины души, когда поняла, что он утратил чувство принадлежности к чему бы то ни было. Он больше не испытывал ни малейшего желания писать стихи. Редко играл на гитаре. Он читал книги только когда я или мистер Кадам уговаривали его. Он как будто потерял представление о самом себе, растерял свои взгляды, мысли, убеждения.
Когда дело доходило до принятия решений, он проявлял полное безразличие и с радостью делал так и шел туда, куда хотел Кишан. Посещение Пхета было для него скорее походом в джунгли, чем надеждой на пробуждение воспоминаний или снятие проклятия. Нет, Рен не возражал, но и не проявлял никакой активности. Теперь я с поразительной ясностью видела, насколько сильно он изменился, потеряв меня. И я волновалась за него.
Я присела на корточки рядом с Реном и улыбнулась.
– А ты разве не хочешь переодеться? Впереди у нас целый день пути.
Рен бросил палку в кострище и посмотрел на меня.
– Нет, не хочу.
– Хорошо, но босиком ты далеко не пройдешь. В джунглях полно острых камней и колючих растений.
Он подошел к рюкзаку, вытащил оттуда тюбик солнцезащитного крема и протянул мне.
– Намажь лицо и руки. Ты уже вся порозовела.
Я стала послушно втирать крем в руки и не поверила своим ушам, услышав:
– Пожалуй, я сегодня побуду тигром.
– Что? Но зачем? Ох… Наверное, тебе удобнее идти на четырех лапах, да? Что ж, могу тебя понять. Будь моя воля, я бы тоже сделалась тигром!
– Нет, это не из-за ходьбы.
– Нет? Но тогда почему?
В этот момент из джунглей вышел Кишан с гладко зачесанными назад волосами. Рен сделал шаг ко мне, как будто хотел что-то сказать, но появление Кишана отвлекло меня.
– Это нечестно! Ты купался? – с ноткой зависти спросила я.
– Здесь неподалеку есть небольшой ручеек. Но не переживай, ты сможешь как следует выкупаться, когда мы придем к Пхету.
– Ладно. – Я размазала крем по носу и улыбнулась, предвкушая купание. – Тогда я готова. Ведите, Льюис и Кларк!
Повернувшись к Рену, я увидела, что он уже превратился в тигра и смотрит на нас. Кишан вскинул бровь и заиграл желваками, не сводя глаз с брата.
– Что-то не так? – спросила я.
Кишан с улыбкой повернулся ко мне и протянул руку.
– Все в полном порядке.
Я взяла его руку, и мы пустились в путь. Но не прошло и двух минут, как я почувствовала, что моей второй руки коснулся пушистый бок Рена. Может быть, сейчас ему, как когда-то Кишану, легче и приятнее быть тигром? Я в тревоге прикусила губу, потрепала шерстистый загривок Рена, а потом поспешила отогнать эту мысль куда подальше и попросила Кишана рассказать мне все, что он знает о ладане.
Мы шли все утро, потом остановились поесть и передохнуть. Продремав самую жаркую часть дня, мы снова пустились в путь и через несколько часов наконец вышли на поляну перед хижиной Пхета. Отшельник работал в своем саду. Стоя на четвереньках, он выпалывал сорняки и ласково беседовал со своими растениями.
Не успела я открыть рот, чтобы поприветствовать его, как услышала громкий крик отшельника:
– Здравствуй, Каль-си! Очень счастлив я приключиться встретиться с тобой!
Кишан перешагнул через каменную стену, огораживавшую садик Пхета, подхватил меня, перенес и бережно поставил с другой стороны. Рен без труда перемахнул следом.
Я бросилась бегом в сад.
– Здравствуйте, Пхет! Я тоже очень рада вас видеть!
Пхет посмотрел на меня поверх кустика салата латука и рассмеялся довольным, кудахчущим смехом.
– Ага! Мой цветочек подрос стойким и сильным!
Он встал, отряхнул руки и обнял меня. Облачко пыли взлетело в воздух. Пхет поправил свое одеяние и потряс складками материи. Лепешки жирной, плодородной земли посыпались со складок его одежды, на которые он только что наступал коленями.
Ростом Пхет был примерно с меня, но из-за сгорбленной спины, вероятно, ссутулившейся от старости, он выглядел ниже. Мне была прекрасно видна сверкающая лысина, блестевшая в самом центре птичьего гнезда его всклокоченных седых волос. Пхет покосился на туристские ботинки Кишана, потом медленно скользнул взглядом вверх по всей его фигуре, пока его проницательные глаза не остановились на лице младшего брата Рена.
– Достойного размера мужчину ты ведешь следом с собой, Каль-си.
Он сделал шаг вперед, остановился прямо перед Кишаном, положил руки ему на плечи и склонил голову, внимательно всматриваясь в его золотые глаза.
Кишан терпеливо сносил этот пристальный осмотр.
– Ага, видение мне! Глубокие глаза. Много в них красок. Отец многих!
Когда Пхет отвернулся от нас и отошел, чтобы подобрать свои садовые инструменты, я сделала удивленное лицо и шепотом спросила Кишана:
– Значит, отец многих?
Кишан смущенно переступил с ноги на ногу. Краска разлилась по его шее, когда я пихнула его локтем в бок и прошипела:
– Ну, как ты думаешь, о чем это он?
– Понятия не имею, Келлс. Я впервые вижу этого типа. Может, он вообще чокнутый, – ответил Кишан с такой нервозностью, как будто пытался что-то скрыть от меня.
Не на ту напал!
– А все-таки? О чем он? Ну, о чем? Ой, постой-ка… Ты ведь еще не стал отцом, правда? Или вы с Джесубай…
– Нет!
– Хм-хм. Впервые вижу тебя в таком замешательстве. Я точно знаю, что ты о чем-то умалчиваешь. Ну ничего, дай только срок, я из тебя это выжму, хоть лаской, хоть таской.
Он наклонился и прошептал мне на ухо:
– Я ем ласок на завтрак.
А я шепнула ему в ответ:
– Я очень хитрая. Ты меня ни за что не поймаешь.
Он только хмыкнул.
Пхет пропел:
– Чокнутый-чокнутый, старенький и согнутый…
Весело гудя себе под нос, он удалился в хижину.
– Иди-проходи, Каль-си, – позвал он меня изнутри. – Время беседовать.
Рен превратился в человека, быстро дотронулся до моей руки, но тут же отступил на несколько шагов назад.
– Пхет не чокнутый, – сказал он Кишану, потом снова с улыбкой обернулся ко мне. – «Мудрый глупец лучше глупого мудреца!»[3]3
Шекспир У. Двенадцатая ночь, или Что угодно. Пер. А. Кроненберга.
[Закрыть]
Я тоже улыбнулась и возразила на его цитату африканской поговоркой:
– Когда глупец говорит, мудрецы прислушиваются.
Рен галантно поклонился мне:
– Идем?
Кишан недовольно буркнул и оттолкнул его:
– Сначала дамы. После тебя, Келси.
Кишан положил руку мне на талию и легонько подтолкнул вперед, не спеша отпускать мою поясницу. У меня создалось впечатление, будто он пытается что-то доказать. Я обернулась к Рену, но тот с безмятежной улыбкой вошел в хижину и уселся на постель.
Пхет суетился на кухоньке, готовя нам еду. Я попыталась сказать ему, что в этом нет необходимости, но Пхет и слушать не стал и вскоре выставил на стол огромные блюда с ароматными жареными овощами. Кишан сначала наполнил мою тарелку, затем положил еды себе.
Я отнесла свою тарелку Рену, который принял ее с озорной улыбкой и подмигнул мне. Возвращаясь к столу я споткнулась, чувствуя спиной его взгляд: Рен сидел на кровати в стороне от всех и пристально за мной наблюдал.
Кишан, бросив испепеляющий взгляд на Рена, наполнил для меня еще одну тарелку. Я поблагодарила его, а потом Пхета, который в ответ махнул рукой.
– Пхет имел знание, что ты приходишь, Каль-си. – Он дотронулся до своего носа. – Нежный птичий голосок напел старому Пхету. Говорил, приходить совсем скоро!
Я рассмеялась:
– А как вы догадались, что речь шла об этих двух тиграх?
– Птицы смотрят много. Птицы знают много. Пели, два тигра влюбленных. И одна девушка. – Он засмеялся и потрепал меня по щеке. – Ку-ра-сивый цветок пленяет многих! Прежде был бутон. Теперь бутон раскрылся. Потом цветку приходить пышный расцвет.
Я погладила его по пергаментной руке.
– Ну что же. Ты отдыхать. А Пхет задаст беседу тиграм.
Когда посуда была перемыта, Пхет потряс пальцем перед носом у Кишана, сурово указав ему на дверь. Рен ухмыльнулся мне через плечо, и они вслед за Пхетом вышли из хижины, бесшумно прикрыв за собой дверь. Я развеселилась, услышав, как отшельник приказывает моим тиграм приняться за прополку.
Кишан был так добр, что накачал кухонным насосом достаточно воды, чтобы я могла принять ванну. Стащив с себя грязную одежду, я попросила Волшебный шарф быстренько приготовить мне новую, и влезла в ванну. Намыливаясь куском ароматного мыла, я прислушивалась к тому, как Пхет отчитывал братьев.
Он сердился. Мне показалось, он решил устроить им выволочку. В какой-то момент он воскликнул:
– Вы обязательно заботиться о цветочке! Нежные лепестки просто поранить. Сад не терпит проказ. Грубое обращение, борьба за цветочек его погубит. Подрежьте стебель – цветок умрет. А цветение должно пышнеть, чтобы много радоваться. Любить – это любоваться глазами, а не рвать руками! Пытаться сорвать то, что не поспело, – значит напрасно тратить силы и все испортить! Помните очень-очень крепко!
Я перестала слушать и расслабилась, думая о том, что ароматизированная вода в сто раз лучше молочного купания. Потом вспомнила, что сказал Кишан о молочной ванне, и покраснела до корней волос.
Голос Пхета вновь донесся из-за стены. Похоже, он устроил братьям настоящую головомойку из-за своих растений. Самое забавное – я не заметила у него в саду ни единого цветочка.
Хорошенько отмокнув, я попросила Шарф соткать мне парочку мягчайших полотенец, накрутила одно тюрбаном на мокрые волосы, во второе завернулась сама. Выбравшись на плетеный бамбуковый коврик, я облачилась в легкую пижамку. На футболке я обнаружила надпись:
Я ♥ ТИГРОВ
Пижамные штаны были сверху донизу покрыты фигурками мирно спящих белых и черных тигров.
Я насупилась.
Честно признаться, я не помнила, чтобы просила у Шарфа пижаму с тиграми. Пришлось попросить Шарф убрать рисунки. Ткань замерцала, черные и белые фигурки сделались светло-голубыми и слились с фоном. Создав пару голубых кашемировых носков, я влезла в них и вздохнула от удовольствия.
Когда мужчины вернулись в дом, я сидела на кровати и читала, положив на колени подушку. Мокрые волосы я заплела в косу. Уже стемнело, я зажгла лампу и попросила Золотой плод приготовить нам перекусить. Рен и Кишан, кисло улыбнувшись, прошли к столу. У обоих был пришибленный вид. Они были похожи на двух проказливых внуков, наказанных строгим дедушкой. Наконец в хижину ворвался Пхет и повесил на крюк свою соломенную шляпу.
– Ах, Каль-си! Ты чистая? Чувствуешь себя сильно свежей?
– Да, спасибо. Я приготовила вам поесть. Это еда из Шангри-ла.
К вечернему чаепитию я заказала самые изысканные деликатесы Шангри-ла: медовый чай с вишневым цветом, масляные персиковые пирожные с горячей карамельной корочкой, крохотные яблочно-коричные крамблы, тонкие сырные галеты с желудево-грибным маслом, ягодные блинчики со сметанной подливкой и сладкое сухое печенье с густым черничным соусом.
Пхет радостно потер ладони и шлепнул по руке Кишана, потянувшегося было к персиковому торту. Наполнив свою тарелку, отшельник стал с удовольствием поглощать лакомства.
– Пхет сколько давно не ходить Шангри-ла! Какие же там продукты еды!
– Ты чего-нибудь хочешь, Келлс? – спросил Кишан. – Говори сейчас, пока не поздно.
– Нет, спасибо. Я сыта. Так вы бывали в Шангри-ла, Пхет?
– О да. Столько много лет назад. Премного волос тому назад, – захихикал он.
Почему-то я ничуть не удивилась услышанному.
– Пхет, вы хотели с нами поговорить, – продолжила я. – Вы не откажетесь помочь Рену?
Ярко-синие глаза Рена обратились на меня. Несколько секунд он задумчиво разглядывал меня, пока Кишан медленно рвал на кусочки свой блинчик. Пхет стряхнул сахарную пудру с ладоней.
– Пхет долго думать об этом. Можно исправить или не можно. Завтра правильно время заглянуть в глаза тигру.
– Заглянуть в глаза? Зачем?
– Глаз – это стекло. Не зеркало! Внутри гудит и жужжит, как пчела. – Пхет запустил пальцы в свои курчавые седые волосы. – Волосы – совсем ничего! Зубы и язык тоже. Никакого жужжания. Только глаз гудит, говорит словами.
Я моргнула.
– Вы хотите сказать, что глаза – это окно в душу?
Пхет засмеялся:
– Ага! Каль-си – очень умный девушка. – Он хлопнул ладонью по столу и посмотрел на братьев. – Что я говорил? Моя Каль-си очень умный!
Я подавила смешок, глядя, как Рен и Кишан послушно кивают, как прилежные ученики.
– Значит, вы осмотрите его завтра? – уточнила я. – Хорошо. Мы принесли вам оружие Дурги. Вы хотели его видеть, верно?
Пхет встал, отодвинув стул, и всплеснул руками.
– О нет, завтра – время для оружия. Сегодня – время для подарков. Подарков для ку-ра-сивой богини.
– Ах вот оно что! Вы хотите забрать дары Дурги? – Я порылась в рюкзаке. – Честно говоря, мне трудно будет с ними расстаться. Это так удобно! Скажем, если у тебя есть Золотой плод, то больше не нужно таскать с собой кучу припасов для путешествия по джунглям, не говоря уже о том, что отпадает необходимость неделями питаться энергетическими батончиками! Но эти вещи не наши и никогда не были нашими. Они предназначены Дурге.
Я вытащила Золотой плод и Волшебный шарф и поспешно отошла, заметив, как Рен беспокойно заерзал на своем стуле.
Пхет взял Золотой плод, который тут же замерцал в тусклом свете хижины.
– Блистательный дар. Сунахара[4]4
Золотой (хинд.).
[Закрыть].
Он стал гладить пальцами кожицу плода, тихо беседуя с ним, и золотое манго еще ярче засияло от этой ласки. Шарф Пхет растянул в руках, бережно коснулся переливающейся ткани и произнес:
– Dupatta pavitra[5]5
Священная дупатта (хинд.)
[Закрыть].
Нити сами собой растянулись в руках Пхета и стали проворно оплетать его пальцы, словно основу на ткацком станке. Старый отшельник негромко ворковал, поглаживая ткань, а Шарф прильнул к его ладоням, переливаясь все ярче и ярче. Шарф сверкал и потрескивал, пока не вспыхнул, как крошечная сверхновая звезда, а материя не сделалась ослепительно-белой.
Пхет заговорил с Шарфом, как до этого беседовал с Плодом, он что-то нашептывал ему, прищелкивая языком, и постепенно волшебная ткань отпустила его пальцы, расплелась и вновь превратилась в шарф. По белой поверхности расцвели оранжевые, желтые и алые узоры, похожие на сверкающих рыбок в чистом океане. Краски вспыхивали всполохами, а потом белая поверхность растворилась в оранжево-золотом великолепии. Мне показалось, будто ткань вибрировала, точнее, мурлыкала от удовольствия под старческой рукой Пхета.
– Пхет столько долго скучал по дарам! Исключительно очень хорошо, Каль-си. Дары весьма хороши. Подарились два дара, получились два дара.
С этими словами он взял Золотой плод и вложил его в руки Рена. Потом поднял Шарф и надел его на Кишана. Шарф тут же изменил цвет, сделавшись черно-зеленым. Пхет задумчиво посмотрел на Шарф, в упор глянул на Кишана, а тот вспыхнул до корней волос и, поспешно сняв с себя Шарф, положил его на стол перед собой.
Отшельник громко откашлялся.
– Пхет вручает вам их во второй раз. Возрадуйтесь и возвеселитесь!
– Вы хотите сказать, что мы можем и дальше пользоваться дарами? – спросила я.
– Да. А теперь Пхет преподнесет вам освежение.
Он встал, бросил несколько щепоток каких-то трав в чашу, капнул туда понемногу из своих склянок, залил все крутым кипятком. Хорошенько размешав получившуюся смесь, всыпал в чашу щепотку белых гранул. Со своего места я не могла как следует все разглядеть.
– Пхет, это что, сахар?
Он повернулся, улыбаясь щербатым ртом:
– Сахар есть сладость. Питье горько, сахар хорошо.
Не переставая размешивать свое зелье, он принялся бормотать: «Питье горько, сахар хорошо…» Когда смесь достигла нужной консистенции, Пхет сунул чашу Кишану, а тот с озадаченным выражением передал ее Рену.
Пхет поцокал языком.
– Нет-нет, тигр пречерный! Это про тебя.
– Но мне не нужны лекарства! Это у Рена проблемы, не у меня!
– Пхету известны все проблемы. Для тебя это питье.
Кишан послушно взял чашу, понюхал и скривился:
– А что со мной от этого будет?
– Совсем ничего и вообще все! – Пхет засмеялся. – Даст тебе то, чего ты хочешь, и оставит неутоленным то, без чего можешь обойтись.
Рен не сводил с Пхета глаз. Я тщетно пыталась понять, что означают слова отшельника.
Кишан поднял чашу, но заколебался:
– Я должен это выпить?
Пхет пожал плечами:
– Выбор всегда за тобой! Ты выбираешь пить или не пить. Есть или не есть. Любить или не любить. – Он поднял вверх палец. – Но твой выбор оставляет след.
Кишан следил за тем, как плескалась жидкость в чаше, потом глянул на меня. Наконец поднес чашу к губам и осушил до дна.
Пхет кивнул:
– Один дар, остался еще один.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?