Читать книгу "Этап. Nous"

25

– Ладно, – Мария не сразу отпустила остальных. – Чёрт, но как там было красиво! А это… ого! Даша, ты видишь?!

Оба их рюкзака остались с ними. А вот одежда всё та же, у всех. У Николаева рюкзак не перенёсся, зато был всё тот же портфель. Ну и бластер в кобуре.

– Обалдеть, – прошептала Мария, расстёгивая рюкзак. И тут же восторженно взвизгнула, пару раз подпрыгнула, хлопая в ладоши, и кинулась к Николаеву. – Здорово! – поцеловала его. – Смотри! Они перенеслись, рюкзаки перенеслись! И всё, что в них!

Дарья тоже заглянула в свой, и тоже пришла в буйный восторг. Её Николаев поднял в воздух, уже знал, что Дарье это очень нравится. Так и обнимал, смеющуюся и дрыгающую ногами.

– Это те, которые у тебя в портфеле были, – пояснила Мария Николаеву. – Я не хотела брать – они ж тонкие совсем, и без карманов. Просто сумки, большие сумки с лямками. Даша заставила меня, даже ругалась, почти неприлично.

– Не «почти», а неприлично, – поправила Дарья, сбрасывая свою зимнюю одежду. – Дядя Серёжа!

Он уже понял и отвернулся, пряча улыбку. Через пять минут все были одеты по сезону.

– С ума сдуреть! – Мария сияла. – Теперь заживём! Даша, и почему ты раньше это не предлагала?

– Я предлагала! Но все взрослые такие зануды! Ой, у нас мало места для бумаг, ой, микрофильмы нужно взять, ой, надо драгоценности перенести, ой, деньги класть некуда! Я сто раз уже предлагала!

– Ну, не злись! – Мария обняла её. – Не то в угол поставлю. Имею право, ты сама сказала, что я тебе как мама. Ведь я тебя послушалась, да?

– Послушалась, – согласилась Дарья. – Мне до сих пор стыдно, что я такие слова сказала! Дядя Серёжа, а где мы?

– Томск, – пояснил Николаев, глядя на экранчик навигатора. – Дорога рядом – слышите машины? Кошка! Эй, ты куда?

– В кустики, – предположила Мария, и прыснула со смеху. – Ну, поохотиться. Пусть! Мы же не торопимся. Ох, я сегодня отпраздную! Даша, не смотри так, один день можно!

– Нельзя, – Дарья взяла её за руки. – Я от тебя это слышала тысячу раз. Один только стаканчик, ты же видишь, я совсем трезвая. А потом «ой, как я напилась!» Хватит. Если решила, то хватит!

– Вот зануда, – вздохнула Мария. – Всё, молчу. Хорошо. Мы с тобой открываем кружок трезвости. Вход свободный, – она потянула Николаева за рукав. – Серёжа, тогда дома, чур, не пьёт никто. А то я за себя не ручаюсь. Ну, кому ягоды? Я отсюда вижу, что здесь её полно!

Удивительно, но в этот раз они прибыли на почтамт первыми. А вторыми были… Фёдор и Бартоломью. Американец улыбался до ушей – и видно было, в самом деле рад.

– Здорово, – улыбнулся Фёдор. – У меня много интересных новостей. Даша, можно, я к вам… то есть, мы к вам, как только вы в себя придёте? Я рассказал Бартоломью про компьютеры, он в полном восторге. Не верит, что такое бывает!

Дарья поморгала непонимающе.

– У них там конец пятидесятых, – пояснил Фёдор. – Ну, вот наши телефоны. Звонить лучше мне, Бартоломью плохо говорит по-русски. Но хорошо понимает.

– Yeah, – отозвался Бартоломью тут же. – It was a real pleasure to meet you, – и осторожно пожал руки всем.

Через пять минут после того, как Фёдор и Бартоломью ушли, появились дядя Гоша и Петрович. Оба тоже довольные донельзя.

– Дядя Гоша, дядя Гоша, вы мне желание должны! – выпалила Дарья, бросаясь им навстречу. – Я раньше вас сюда пришла, вот!

– Загадывай желание, красавица, – улыбнулся Георгий Платонович. – А какая погода, а? Мы тут с Мишей, каюсь, пропустили по стаканчику, не устояли. Ну, всё хорошо? Идите, идите, мы тут подежурим. А вон к тому мрачному дяде можно подойти, если нужна квартира. Улыбайтесь, и скажите, что посоветовал дядя Гоша.

– Я пойду, – и Мария поцеловала Николаева в щёку. – У меня лучше получится. Даша, идём со мной!

– Дядя Гоша всё знает, – пояснила Мария, когда они внесли вещи, и принялись обживаться в новой квартире. – Сам, говорит, не знаю, как. Ну, ты сам видел. Тот мрачный дядя так разулыбался, как будто меня всю жизнь ждал. И всегда так у дяди Гоши. Если что нужно, к нему или Жоре. Но у Жоры вечно загибоны, и пальчики всегда под юбку лезут, я уж лучше дядю Гошу попрошу. Ну всё, я переоделась. Теперь – закупаться! Что нам нужно для счастливой жизни?

– У меня уже есть список! – Дарья выбежала из своей комнаты. – Вот. Кошка, спи, не беспокойся, мы скоро.

– Я такая счастливая, – призналась Мария четыре часа спустя, когда они вышли в ближайшее кафе, посидеть и посмотреть на город и людей. Уже у Кошки были миски с угощением и водой, лоток и домик, он же точилка для когтей. Уже был и правильный чай, и правильные чайник с правильными чашками. Уже отзвонились остальные – и тоже радостные. – Почему, а? Вроде бы мы обломались, а я всё равно счастливая. Даша, почему?

– И так знаешь, – улыбнулась Дарья. – У него спрашивай, пусть он угадает.

– Гадать не буду, – Николаев не думал, что так трудно будет это произнести. – Я знаю, почему я счастлив. Потому, что вы обе здесь.

Они положили свои ладони поверх его и улыбнулись, переглянувшись. Так и сидели молча ещё полчаса, так молча и вернулись домой.

– Старик, извини, что отрываю, – Жора позвонил в шесть вечера. – Машинки нашли. Классные машинки! Ты нужен, как эксперт, чтобы выбрать. Можно тебя буквально на полчаса отвлечь? Ну, на час, мы сейчас на такси подкатим. Остальное всё завтра.

– Езжай, – Мария поцеловала Николаева. – Жора будет счастлив. Для тебя ведь старается, да? А потом сходим куда-нибудь все вместе.

– Вариантов много, – Жора сиял. – Я такое первый раз вижу, прикинь! Вообще любая машина, сам не поверил. Самое затейливое через неделю. Ну, что будем покупать? Нам как всегда – одна для людей, чтоб все влезли, если что, и грузовичок.

Выбирали недолго. На этот раз в паспорте Николаева значилось: Василенко Семён Николаевич. Николаев улыбнулся, прочитав подробности рождения и прописки, и оставил паспорт Жоре.

– Я тебя ещё на минутку задержу, – позвал Жора. – Вот, смотри. Сегодня шёл мимо букиниста, и заглянул. Сам не знаю, почему. Знаю только, что Даша это очень любит, и всегда ищет. И не может найти.

«Это» оказалось книгой. «Остров сокровищ» Стивенсона, старинное издание, с красивыми иллюстрациями.

– Скажешь, что от меня, или от себя, как хочешь, – Жора подмигнул. – Люблю делать подарки. Просто так.

– Спасибо, – Николаев крепко пожал ему руку. – Скажу, что от тебя, всё честно. А что с нашими планами на завтра?

– Ты знаешь, сам удивился, – покачал головой Жора. – Федя не знает, какой конец света ожидается. И никто не знает, представь. Нет пока точных сведений. Ну, мы сделаем самое главное – камеры купим, поставим всё это в каждой точке, допуски, снаряжение и всё такое. Это да, вот тебе список точек, – он протянул свёрнутый лист бумаги. – Как только машины станут наши, я позвоню.

Дарья посмотрела на книгу с таким восторгом, что стало ясно – никуда они уже вместе не пойдут сегодня. Оставили её в гостиной, с книгой в руках, а сами вернулись на кухню.

– Интересно, – заметила Мария, когда увидела карту точек прибытия. – У Феди есть такие карты. На микрофильмах, полно карт. Наших и не наших. Уже пытались в них найти какую-нибудь закономерность, но не очень нашли. Ну, одно ясно: кого-то всегда выбрасывает на окраину, и это мы с тобой и Дашей сейчас.

– А почему всем вместе за руки не взяться? Почему только по двое или трое?

Мария пожала плечами.

– Если вдвоём браться, точно будешь с ним рядом. Если втроём, будете рядом, но может немного разнести в стороны. Обычно недалеко, несколько шагов. А если больше, чем три, то трое будут вместе, остальных разбросает. Причём кто останется, а кого разбросает, не понять. В общем, больше трёх не собираться, так однажды Федя пошутил. Нас, кстати, в этот раз неслабо вынесло, смотри на карту. Никогда так далеко не выносило. Ну, по сравнению с другими.

– И всё время в разные города, – подвёл итог Николаев. – Ну, между некоторыми городами.

– Точно-точно, – согласилась Мария. – Вот, сам уже видишь – Новосибирск, Томск, Омск, это основные. Иногда выносит подальше, как в прошлый раз. А у многих других команд один город, и всё. Как у этого Бартоломью. Кстати, он на духовых играет неплохо, надо будет его на пикнике раскрутить, пусть сыграет.

Даша уснула во время второй половины фильма «Остров сокровищ» – специально все вместе за ним сходили. Мария улыбнулась, осторожно толкнула локтем Николаева – тот глянул влево, Даша сидела слева от него, и увидел – спит. Спит, сжавшись в комочек, с книгой в руках и улыбкой на лице.

– Это нормально, – пояснила Мария, понизив голос. – После сброса всегда так с ней. Сейчас, я постелю ей, а ты потом перенесёшь.

Она покинула гостиную, а Николаев смотрел на Дарью. Точно, они с той Дарьей, его дочерью (биологической? как это правильно называется?), очень похожи. И лицом, и цветом волос, и даже некоторыми манерами. Как такое может быть? Или это ему просто померещилось, как и Елене тогда? Дарья крепче сжала в руках книгу, когда он понёс её в её комнату, и это всё – не проснулась, даже не вздрогнула. Мария жестом спровадила Николаева прочь, и он вернулся в гостиную – выключить видео и малость прибраться. Дарья не обманула, как минимум на этот вечер нашла всем по любимому чаю.

– Теперь моя очередь, – Мария забралась в постель с книгой. – Грей меня! А потом развлекать будешь!

– В смысле, твоя очередь? – Николаев прикрыл её пледом поверх одеяла.

– Плед мне не нужен, сам давай грей, – Мария фыркнула и посерьёзнела. – Я обычно к этому моменту стаканчик или два вина пила. Потому что иначе снова трясти начинало, сил не было, и вспоминалось всё самое пакостное. Уже трясёт, хотя всего немножко. О, Кошка, иди ко мне! Ну, не вредничай!

Кошка вспрыгнула в постель, громко мурлыча, прошлась у Марии по спине и улеглась прямо на книгу.

– Вот зараза! – Мария погладила её. – Заметил, да? Если читаешь, всегда сядет или ляжет на книгу.

– А зачем тебе книга, если кошка пришла? – Николаев включил лампочку над кроватью и выключил верхний свет. Стоило присесть на диван, и сразу чувствовалась усталость.

– Да, действительно, – согласилась Мария. – Слушай, а откуда они её взяли, Кошку? Никогда таких мелких не видела.

– На улице подобрали. Говорят, чуть под машину не попала, чудом спаслась, – пояснил Николаев. – Даша, та Даша, рассказывала, что у Кошки был ошейник, а на нём номер телефона. Они звонили – телефона такого вообще не было. Удивились, дали объявления, но хозяева не нашлись. Правда, Даша всё равно сказала, что Кошку никому не отдаст.

– Под машину, – покачала головой Мария. – Ну точно, наша Кошка.

– Вот не пойму, – Николаев вспомнил, что не давало покоя, когда Петрович рассказывал о встрече с Аввакумом. – Ты говоришь, что мы тут все под машину попали, или в автокатастрофу. А Аввакум? Его брёвнами завалило. А как раньше сюда попадали, когда машин ещё не было?

– Попасть можно и под телегу, – пожала плечами Мария. – Федя говорил так: попадают те, кто перед смертью испытывал что-то очень сильное. Ну, сильно радовался, злился, всё такое. И необязательно под машину. Главное, чтобы не мгновенно, чтобы заметить успел, и чтобы очень больно было, – её передёрнуло. – Слушай, давай сменим тему. У Феди потом расспросишь. Эй, это моя подушка, вон твоя!

Николаев успел нащупать под её подушкой что-то круглое и рассмеялся. Мария ткнула его кулаком в бок.

– Будешь так ржать, утром его не получишь! Всё, гаси свет, не буду читать.

Кошка отбежала подальше – улеглась в ногах, а Мария прижалась к Николаеву, обняла его и почти сразу же заснула. Как выключилась. Николаев лежал, улыбаясь, прижимая её к себе. Пусть твой сон будет спокойным. И мне, в самом деле, очень спокойно. Похоже, тоже начинаю привыкать. Здесь конец света – не завершение истории, а просто этап жизни, Петрович прав.

Кошка залезла к нему на грудь и улеглась, жмурясь и мурлыча. И Николаев уснул сам – и тоже как выключился. И ничего не снилось.

26

– Что ж, это полезный опыт, – покивал Фёдор. – Ваша поездка в Юргу. Вы поняли, да? Каждый наш предмет, как и мы сами, приносит часть нашего времени, привычной нам реальности. И она остаётся. А там, где нас не было… – он посмотрел в окно задумчиво, – там нет вообще ничего.

Николаеву стало зябко.

– Постойте, как – вообще ничего?

Фёдор пожал плечами.

– Буквально. Есть очаги, где реальность ещё живёт. Мы в одном из таких. А вот если бы вы оставили в том поезде кинокамеру – так, чтобы её не нашли – а потом посмотрели, что она записала, когда поезд вернётся – вы бы очень огорчились. Там действительно ничего. Не пустота, нет – там есть какая-то земля, какой-то пейзаж. И всё. Ни людей, ни построек, ничего. Чем дальше от поезда, в котором находится камера, тем меньше там реальности. Но мы не сможем увидеть её своими глазами – ведь мы приносим частичку своего мира с собой. А вот камера может, я видел такие записи.

– Стоп-стоп-стоп, – Николаеву стало жарко. – Погодите. А космос, а Солнечная система? Их тоже нет?

– Есть в той мере, в которой мы о них знаем, – Фёдор налил им с Николаевым ещё по чашке чая. – И чем больше людей придерживаются одной и той же картины мира, тем плотнее она вокруг нас. Понимаете?

– Погодите. Если я сейчас пойду и всем расскажу, не знаю, что Земля плоская, стоит на слонах и так далее – так и станет? Стойте, а телефонная связь? Если между нашими городами на самом деле ничего нет…

– На самом деле, – Фёдор поднял указательный палец. – Вот правильные слова. Мы все видим здесь то, что считаем привычной реальностью. Мир не становится таким, каким вы захотите, если вы просто вообразите. Но каждый из нас – это частичка того человека, который прибыл из другой реальности, живой и развивающейся. Как вам объяснить… ну, представьте, что вы взяли с собой частичку того мира. Вы как фонарь – освещаете всё вокруг себя, и там, куда достаёт свет, там вы видите привычную вам реальность. А теперь представьте, что таких людей вокруг очень много.

– Понятно, – Николаев вытер лоб платком. – То есть непонятно, но аналогия понятна. Чёрт, я тут с ума сойду!

– Вот этого делать не нужно, – Фёдор посерьёзнел. – Понимаете, я не верю в загробную жизнь. Я и в волшебство разное не верил. Но вы же сами видите, что делают наши предметы. Можно, конечно, считать это всё сном, бредом умирающего человека, но ведь мир, этот мир остаётся! Вы засыпаете в нём – и просыпаетесь в нём же! Если не считать предметов, то все законы физики и прочего здесь ровно такие же! Понимаете? Реальность, которая вокруг нас, живёт вместе с нами. Я так считаю: если уж мы здесь, нужно понять законы этого мира, найти в них способ что-то изменить. В нас изменить, в этом мире, или повсюду. Изменить так, чтобы вырваться из этого круга.

– Да, – признал Николаев после долго раздумья. – Вы правы. Что-то изменить. Просто взять, и приехать в гости к другой команде не получится, потому что мы с ними освещаем разные реальности?

Фёдор кивнул.

– Вы приносите свою частичку реальности, а у них там своя. И они разные. Разное время, разные технологии. Если в них мало общего, вы будете жить в островке своей реальности, в очень небольшом островке. Жора ведь рассказывал о своей поездке в Кенигсберг? О том, что видел из дирижабля на обратном пути?

– Кое-что. А если там будет частичка нашей реальности? Что тогда?

– Именно до этого догадался Аввакум, – Фёдор улыбнулся. – Вы знаете, что он почти всю Землю успел объездить? Удивительный человек. Он встречался со всеми командами, о которых мы теперь знаем. Даже в Африке и Южной Америке побывал. А ведь там люди из каменного века, но Аввакум почти везде успел оставить якоря.

– Якоря?

– Ну, как та заколка, которую Даша оставляла в Юрге. Частичка реальности. Но якорь выживет после сброса, только если он будет у кого-то из команды.

– Теперь понимаю, – Николаев понял, что в голове всё вновь частично приходит в порядок. – Вы можете созваниваться и обмениваться новостями с кем-то, если у вас есть по якорю.

Фёдор кивнул.

– Именно так. А Даша попросила меня передать туда, в Солт-Лейк-Сити, как можно больше частичек нашей реальности. Самых новых её частичек. Компьютеры, мобильные телефоны. Компьютеры – это наше спасение. Мы тут пользуемся технологиями позапрошлого века, чтобы что-то сохранить и передать друг другу. Если удастся передать всем компьютеры, мы совершим прорыв. Я в научном смысле. Как только Бартоломью привезёт всё это домой, он и его команда отправятся в гости к другим, и передадут всё в другие города, другим командам. Если те согласятся.

– А что, могут быть несогласные?

– Их много, – Фёдор вновь сел за стол. – Многие команды состоят из очень консервативных людей. И иногда они принимают решение нести свой крест, и не менять ничего, раз уж выпала такая доля. Иногда пропадают якоря – мы не так давно потеряли связь почти со всей Африкой и кажется, что это не случайность – они просто не захотели жить в нашем времени, их устраивает своё. Люди разные, Сергей. И хотят разного. Даже здесь, в вырожденной реальности, есть политика.

Николаев покачал головой.

– Случай с нашей кошкой их очень заинтересовал, – добавил Фёдор. – Она, похоже, блуждающий предмет. Только на этот раз живой.

– Блуждающий? Возникает, где хочет?

– Возникает у кого-нибудь из команды. Таким предметом была губная гармошка Михаила Петровича. Видите? Фактов полно, а теории строить не успеваем.

– А ещё животные были? Ну, так, чтобы переносились вместе с человеком?

– Были, – подтвердил Фёдор. – Есть такой Мишель Леруа, из команды Марселя, вместе с ним перемещается его собака-поводырь. И она же предмет Мишеля: когда собака зарычит, во время конца света, всё враждебное в панике бежит. Но это, можно сказать, часть самого человека. Собака всегда рядом, никогда не перемещается к кому-то ещё. А вот случай с кошкой уникальный, такого пока не случалось. Ну, то есть, нет сведений, что такое случалось раньше. Ведь в последний раз вы не прикасались к Кошке во время сброса, а она осталась с вами.

– Мне пора, – Николаев поднялся. – Спасибо, стало немного легче жить. Скажите, а что, правда нет сведений о том, какой ожидается конец света?

– Скорее всего, «Сеятель». Всегда есть предвестники, Сергей. Ну, некоторые особые события, или предметы. Как то число тридцать шесть. Мы всегда ищем известные предвестники. У них одна особенность: их все видят, вся команда. Может увидеть, если обратит внимание. На тех микрофильмах, которые я вам передал, собраны сведения о предвестниках для ста семидесяти известных сценариев конца света. Почитайте. Никакой мистики, только научный подход.

– Мы готовились к «Сеятелю», – добавил Николаев. – Тщательно. Ждали полнолуния, должны были появиться предвестники, а их не было. Полнолуние прошло – а мир остался. Ничего не случилось, понимаете?

– И что вы сделали?

– Просто жили дальше, – пожал плечами Николаев. – Ну представьте сами, лейтенант. Если вы точно знаете, что в любой день, в любой момент мир рухнет, и осталось всего несколько недель – что бы вы сделали? Если бы никто вам не верил?

– Умеете озадачить, – признал Смирнов. – Даже не знаю. Ну, жил бы дальше. А что, топиться что ли? Что будет, то будет, а надо оставаться человеком. Так считаю.

– Вот и мы так считаем, – согласился Николаев. – Мы просто жили. И делали то, что могли, для всех остальных людей.

– Я работу нашла, – торжественно объявила Мария вечером второго дня после того полнолуния, когда не состоялся конец света. – Вот так вот! Завидуйте! – и показала остальным «нос».

Дарья рассмеялась, держа Николаева за руку – вместе вышли встречать Марию.

– И что за работа? – поинтересовался Николаев.

– Психолог, – ответила Мария с довольным видом. – Успокаиваю, помогаю разобраться в себе, всё такое. Сегодня у меня первые два клиента, – она помахала в воздухе стопкой банкнот. – Учитесь, как надо! Маша умеет не только менять пелёнки и мыть пол.

– Здорово! – Дарья обрадовалась. – Я же говорила, что никакая ты не дура. Сама видишь, да?

– Вижу, – и Мария обняла её. – А теперь отпразднуем. Даша, ни слова! Я выпью ровно одну рюмочку. Так надо, чтобы удача осталась, надо «обмыть», пусть и маленько.

Дарья вздохнула.

– Хорошо, – согласилась она. – Но каждый день мы ловить удачу не будем, ясно? «Обмывай» так, чтобы не ушла!

– Я сегодня маму с папой видела, – неожиданно сообщила Мария вечером того же дня, после того, как обмыли её новую работу. – Представляешь? Уже все видели кого-то из родных. Ну, знакомых людей, живых или нет. Одна я такая везучая, никого не видела. Даже злилась – я что, на самом деле всеми обиженная? Почему всё не как у людей? А сегодня встретила их. Шла из этого центра психологической помощи, и увидела. В ресторане. Сидят за столиком, мрачные. Только мама иногда улыбается. И постарели оба, сразу увидела. Я даже думать не стала, сразу туда зашла.

…Они оба поднялись из-за столика, когда Мария сняла солнечные очки и кепку-бейсболку. Оглянулись, поднялись и замерли так, взяв друг друга за руку. Смотрели на неё и молчали.

– Мама, папа, – Мария старалась не расплакаться. – Не пугайтесь, ладно? Это я.

Они сели, молча – смотрели на неё, и слова не могли вымолвить. Мария протянула руку, положила её на стол перед родителями. Её мама решилась первой – прикоснулась, потом схватила… и разрыдалась. Отец Марии обнял супругу, прижал к себе, видно было – и ему хочется расплакаться. И не может.

– …Мы долго сидели, – Мария причёсывала волосы, глядя в зеркало, иногда ловила там взгляд Николаева. – Они всё поверить не могли. Рассказала им кое-что такое, что только я знать могла. Попросила, чтобы не делали тому трактористу ничего, чтобы тоже простили его. Хорошо поговорили, там мы с ними никогда не могли поговорить толком, всё у них были другие заботы, а Маша пусть сама по себе, не до неё.

– Что с ними стало? – поинтересовался Николаев, уже зная ответ.

– Что всегда, – улыбнулась Мария, – исчезли. Им стало лучше, я видела. На самом деле стало. И я поняла, – Мария закрыла глаза, – что они на самом деле меня любят. Всё ещё любят, и мёртвой не считают, – она придвинулась к Николаеву, уткнулась ему в плечо. Он ощутил, как горячая капля упала на кожу и потекла вниз.

– Всё хорошо, – Мария казалась спокойной, как никогда. – Это от радости. Здорово, да? Теперь я знаю, что меня и там на самом деле любят, и здесь.

Она всё-таки заплакала. Но Николаев просто прижал её к себе, осторожно, и дождался, когда слёзы уйдут.

Если бы не концы света и не странности «вырожденной реальности», Николаеву было бы проще представить, что он действительно куда-то уехал. И обратно – уже не вернуться. Фёдор с коллегами из других стран построил очень убедительную теорию. И всё там было более или менее объяснено, кроме зеркал и того места, куда все уходили.

Бартоломью учился. Учился с большим энтузиазмом. Первые два дня Мария и Дарья брали его с Фёдором на экскурсии по здешнему Томску. Американец, перенесшийся на пятьдесят лет вперёд, пребывал в состоянии эйфории, радовался всему с детской непосредственностью. Может, поэтому почти сразу же сдружился с Дарьей. И – он упорно учился обращаться с компьютерами, а Дарья оказалась очень спокойным и хорошим учителем.

Так и жили. Бартоломью учился говорить по-русски, остальные учили английский. Историю свою Бартоломью рассказал охотно. Он родом из квакерской семьи, но строгость нравов была не про него. Он с самого детства мечтал стать музыкантом, чему родители, мягко говоря, рады бы не были. В конечном счёте Бартоломью ушёл искать счастья в большой город. Работал, где мог; учился, лез из кожи – и не скатывался на дно. В день, когда попал под автомобиль, он воплотил свою мечту – впервые исполнил на флейте несколько им самим написанных пьес. Пусть слушателей было не слишком много, Бартоломью впервые понял и почувствовал, что такое – добиться того, о чём мечтал всю жизнь. Вся жизнь открывалась перед ним, и Солнце светило по-другому, и он шагнул на асфальт, не думая ни о чём, кроме нового концерта…

Теперь и он всегда тщательно смотрит по сторонам, прежде чем перейти дорогу.

Время шло, и миновал второй месяц, и снова не было конца света. Фёдор и его коллеги приободрились – по словам Фёдора, это благоприятный знак в том смысле, что меняется набор сценариев конца света. А это означает, что один из сценариев вычеркнут.

– Мы так однажды вычеркнули ядерную войну, – пояснил Фёдор. – Это был один из немногих сценариев, где ключевые точки разбросаны по всему миру. Одной команде было не силам отменить этот сценарий. Но вместе мы смогли, не допустили запуска ракет, и с тех пор не бывает ядерной войны.

– То есть мы сумели обойтись без жертв, справились с прорывами…

Фёдор покивал.

– Так сценарии и отменяются. Есть шанс, что «Рассвета мертвецов» теперь долго не будет. Или вообще уже не будет, время покажет. Наверняка появится новый сценарий, так уже было.

Когда начался третий месяц, стали появляться те самые предвестники. Иными словами, в новое полнолуние произойдёт тот самый «Сеятель».

– Мерзость какая, – содрогнулась Мария. – Да сам увидишь, что рассказывать. Хотя ты уже читал, наверное, мы с Дашей уже всё это набили. Но по крайней мере не будет больше зомби, уже хлеб.

…Позвонили, естественно, ночью – накануне конца света. Когда назвали точки, где всё начнётся, Мария застонала.

– Нет, ну вот же свинство! Это наше с вами место, откуда мы пришли. Чёрт-те где от города, в лесу! Хуже не придумать!

– Тётя Надя хочет с нами, – Дарья прибежала в спальню, уже одетая в «боевой костюм». – Говорит, во второй точке остальные сами справятся, а у нас самое сложное место.

– Конечно, – согласилась Мария. – Звони ей, пусть выходит к дороге. Туда далеко ехать.