Читать книгу "Этап. Nous"

30

– Как время пролетело, – удивилась Мария, когда они отметили год пребывания в этой реальности. Она всё ещё не была настоящей – отъедешь километров на двести, и начинается «пустота», но зато практически у всех, с кем была связь, теперь было примерно то же, технологически, время. Компьютеры, действительно, оказались мощным прорывом. Теперь стало ясно, что знания удастся передавать всем тем, кого сюда занесёт следующими.

– Это точно, – согласилась Дарья – её теперь безоговорочно считали экспертом по информационным технологиям. Уже всерьёз. И она всё делала всерьёз и, как говорила Мария, «в полный рост». А сама Мария стала хорошим психологом – в первую очередь помогала, конечно, своим. Дольше всех, по её словам, пришлось копаться с самой собой, а потом – со Степаном и Валерой. И действительно, те преобразились после пары месяцев занятий с Марией. Дашу бы мне в помощницы, говорила Мария. Вот кто у нас главный психолог. Я ведь у неё всему и научилась. На что Даша смущалась и сердито говорила, что ничего подобного, Маша сама всё умела, только из вредности не хотела трудиться.

Последние два месяца прошли в подготовке к уже неизбежному концу света. «Зубастики» – не самое страшное, говорил Фёдор. Вот что делать с «Дрожью земли», «Кракеном», «Ковчегом» или «Кукловодами», неясно. «Зубастиков», «Птиц» и прочую мелочь можно отменить. А вот упомянутые… Там такие силы участвуют, что все наши предметы, вместе взятые, не помогут. Может, не помогут все предметы всех команд. Нет, я думаю, что когда-нибудь мы и это преодолеем. И знаете, что самое неприятное? Есть ощущение, что все те, кто уходят из круглого здания, возвращаются куда-то ещё. Не на Землю. Не на ту Землю, откуда пришли сюда. Потому что было бы невозможно скрыть некоторое знание. К примеру, что реальность поливариантна, что есть возможность управляемо перемещаться между смежными ветвями, если потенциальный порог… после этого Николаев сдавался и просил объяснить, пусть даже на пальцах. Получалось не всегда. Главное: что не все, кто умирают, на самом деле умирают в материалистическом представлении – становятся ничем, сохраняются только в памяти о них.

– А как вы сами называете это место? Ну, все эти реальности, между которыми нас переносит?

– О, это были жаркие споры, – улыбнулся Фёдор. – Предлагался Лимб, но его отвергли, очень безысходно. Остановились на «Чистилище», хотя тоже не всем по душе. Но лучше слова пока не нашли. В конце концов, как сказал Михаил Петрович, мы мусорщики и спасатели в одном лице. И, по совести, я с ним согласен. Понимаете? Это наша обязанность. Нравится нам или нет – такие тут законы природы.

– А те, кто ушли? Их отпустили, потому что всё сделали, что ожидалось?

Фёдор развёл руками.

– Хочется верить. А вы сами что думаете? Когда мы найдём двенадцатого и уйдём, что бы вы ждали по ту сторону?

Николаев задумался. Вопрос оказался непростым.

– Очень трудно умирать, оставаясь живым, – кивнул Фёдор. – Даша задала мне этот вопрос, недавно. И я не смог с ходу ответить. Я действительно не знаю, что же я хочу там увидеть. Одно знаю: я не буду обижаться, или злиться, или испытывать другое неприятное чувство по этому поводу. Отучился. Вот в этом я точно уверен.

Дарья «забирала» Марию раз в неделю – на «девичник». С каждым разом становилось всё интереснее – Мария, как и сама Дарья, начала учиться, узнавать что-то новое. Стало действительно интересно говорить – не только выговариваться, делиться тем, чем больше не с кем делиться, но и обсуждать что-то такое, о чём вообще не знала.

Дарья долго не могла найти смелости спросить. Но вот выдалась долгая пауза в разговоре.

– Там, в ванной, – Дарья отвела взгляд, но тут же вновь взглянула в глаза. – Я видела, ты там хранила два теста. Две полоски. Сегодня утром осталась одна.

– А, это я уронила и намочила, вот и выкинула, – махнула рукой Мария.

Дарья густо покраснела. Так и не может отучиться, подумала Мария, но так мило выглядит.

– Даша, – она взяла её за руку. – Я отвечу, не думай. Нет, я не хочу. Теперь принимаю меры, чтобы не было. Мне Федя рассказывал – случалось, что женщины здесь рожали. Только вот дети никогда не переносились. Такие вот пирожки.

Дарья побледнела.

– Такие дела, – кивнула Мария. – Я не хочу, чтобы его «сбрасывали». Мы уже не считаем это наказанием, да? Но он тут при чём? Я же говорю, свинские тут законы природы. Не для людей. А потому дождусь, когда все отсюда выберемся. Ты погоди, вот сама вырастешь, ещё у меня будешь совета спрашивать.

– Не надо, – Дарья снова покраснела.

– А что тут такого? Ты чего краснеешь при каждом слове? Хочешь – спрашивай, я отвечу. Я вообще человек простой. Про то, что меня и его только касается – не скажу, и не надейся, а остальное – пожалуйста. Я думала, ты давно всё в энциклопедиях прочитала.

– То в энциклопедиях, – махнула рукой Дарья, – а то по-настоящему. Ну тогда держись! Только попробуй не ответить хоть раз!

– Давай поспорим, – предложила Мария. – На желание. Пойдёт?

– Пойдёт! – решительно согласилась Дарья, и хлопнула ладонью по протянутой ладони.

– Да, – Мария сидела и смотрела на довольную Дарью. Всё равно она смущается, слишком надолго задержалась в детском теле. – Он хочет ребёнка. Девочку, сам говорил. Но что получится, то получится. Знаешь такой анекдот?

– Нет, – на этот раз Дарья сумела не покраснеть.

– Тогда слушай. Не бойся, вполне приличный!

– Вставай, – Мария потрясла Николаева за плечо. – Серёжа, вставай, у нас неприятности.

Николаев уселся. Мария показала ему свой футляр с дисками. Диски светились.

– Чёрт! – Николаев вскочил, бросился к окну.

– Там пока тихо, – заметила Мария. – Меня Кошка разбудила. Вон, сидит у двери и пищит.

Действительно, сидела у дери и пищала. Жалобно так пищала – а завидев людей, принялась скрести дверь когтями. Негромко, но настойчиво, иногда оглядываясь на людей.

– Мы поняли, поняли, – Мария погладила её. – Уже собираемся. Серёжа, быстро одевайся, я помогу пока Даше.

Минут через пятнадцать Николаев ещё раз помянул добрым словом идею Жоры проводить «учения». Чтобы всегда всё было под рукой, в любой момент. Чтобы не расслабляться. Через пятнадцать минут они все уже были одеты, за плечами – рюкзаки. Кошка в «прогулочном» кармане, все вещи с собой.

– Даша, ты всё успела вчера переписать? – поинтересовалась Мария, когда они присели на дорожку.

– Всё-всё, – заверила та. – Я так каждый день делаю. Вот только точных копий у остальных нет, я им на пикниках карточки раздаю.

– Умница, – Мария обняла её. – Ничего, остальным потом передадим. Мобильники не работают, я уже проверяла. Нам нужно добраться до стадиона, – пояснила она. – Это запасной пункт сбора, на такой вот случай. Рации работают, но пока ничего нет в эфире. Пошли!

– ..Это «Птицы», – заметила Мария, как только они вышли из дома. – Гадость какая. Маша, готовься, они могут напасть в любой момент.

Верно – все карнизы, крыши домов, козырьки над входными дверями – кругом были птицы. Голуби, воробьи, вороны. Сидели и молча смотрели на людей.

– Бежать нельзя, – напомнила Мария. – Идём медленно и спокойно. Если они нападут, то нападут везде и на всех. Чёрт, ну отвечайте же! Отвечайте!

– Нам туда, – указала Даша. – Через парк короче всего, – она достала медведя и погладила его по правому уху. – Дядя Серёжа! Я впереди, Маша позади, вы посередине. Не машите руками, ладно? Просто идём.

– Кошка наружу просится, – заметил Николаев. – Ладно, – он расстегнул карман и Кошка проворно вскарабкалась ему на плечо.

Они напали внезапно. Просто сверху упало, наполняя воздух шумом крыльев, огромное чёрное облако. Почти сразу же ожила рация.

– Внимание всем, внимание всем, нужна помощь Курчатовой и Смолину, они в ловушке, приём, – и назвали адрес.

– Далеко, – признал Николаев, – и придётся идти пешком.

Дарья прикрывала их Винни-Пухом – сверху сыпалась тончайшая серая пыль – а Мария помогала огнём и молниями. Удавалось идти достаточно быстро. Кошка чихала и фыркала, постоянно встряхивалась – пыль сыпалась ей на голову.

– Спрячь её, – посоветовала Мария, – если убежит, можем не успеть.

Кошка, однако, решила по-другому: вздыбила спину и издала тот самый низкий рёв, переходящий в змеиный шип.

Птицы разлетелись кто куда – исчез чёрный смерч, падающий прямо сверху – хоть он и осыпался пылью, конца ему не было.

– Спасибо, Кошка, – Мария оглядывалась. – Побежали! Нам вон туда, через два квартала!

На этот раз город был уже охвачен паникой – и по дороге попалось несколько тел. Кошка время от времени применяла своё «оружие», и продвигаться становилось легче.

Смолин и Курчатова забаррикадировались, но положение у них было трудным – отбиваться они могли сколько угодно, но зонтик тут не помог бы, можно обрушить дом себе на голову, а на место сгоревшей птицы тотчас являлись новые. И груда пепла всё росла…

Минут через двадцать удалось войти в дом, добраться до двери их квартиры и войти внутрь. А ещё через пять минут они уже спускались, впятером.

– Мы не сможем спасти людей, – заметила Мария. – Кто успел закрыться, тот может выжить. Остальным уже не поможем, птиц слишком много.

– Тётя Надя и дядя Саша с нами, – передала Дарья. – Мы идём на стадион.

– Отставить, сбор у тира, это от вас налево, через две улицы, под красным рекламным щитом, – отозвался дядя Гоша. – Мы движемся туда с противоположного конца улицы – идите нам навстречу.

Навстречу шли не только свои – там шли и люди, прибившиеся к ним. Петрович невозмутимо играл свой любимый вальс, и птицы, подлетев к их группе метров на пятнадцать, теряли интерес к людям и летели прочь, искать другие жертвы.

– Сидите внизу и ждите нас, – сообщил Петрович спасённым. – Сами не открывайте, если мы не постучим вот так.

– Мы выбились из фазы, – заметил Фёдор, когда дверь тира захлопнулась. – До полнолуния ещё десять дней. Если сброс будет в обычное время, у нас ещё двенадцать ча…

Вспышка. Мощнейшая вспышка. А когда перед глазами перестали прыгать разноцветные пятна, Николаев понял, что он, с Кошкой на плече, стоит где-то в летнем лесу. Дарья в зимней одежде, но с рюкзаком за плечами, стояла рядом. Николаев, как всегда – в той одежде, в которой в первый раз вышел из разбитой машины.

– Со мной всё хорошо, – Дарья подняла голову и улыбнулась. – Сейчас, сейчас всё будет хорошо. Отвернись, ладно? Кошка, ты тоже не подглядывай.

Николаев невольно рассмеялся, а Кошка, спрыгнув с его плеча, принялась тереться о ноги Дарьи.

– Дай я сначала переоденусь! – попросила та. – Вот вредина! Ну жарко мне, понимаешь?

– Мы в Новосибирске, – определил Николаев, дождавшись, когда Дарья переоденется. – Это ботанический сад. Доберёмся до почтамта часа за два. Готова?

– Я посижу, ладно? – Дарья достала Винни-Пуха и прижала к груди. – Чуть-чуть!

– Да, конечно, – Николаев поискал взглядом, где можно присесть, и увидел скамейку шагах в двадцати. – Извини. Сколько нужно, столько и подождём.

Удивительно, но Дарья не испугалась. Ни единого момента не выглядела испуганной. Только немного уставшей.

Они встретили Марию у здания почтамта. Одну – и тоже совершенно спокойную. Но к ним она всё-таки не подошла, а подбежала.

– Я первая, – сообщила она, обняв их по очереди. – Вот теперь я точно знаю, что всё обошлось, остальные тоже будут. Вон скамейка, идёмте посидим!

Они сидели, глядя на обычный жаркий летний день крупного города, и становилось спокойно и мирно на душе. А минут через десять после того, как они сели ждать, появился Фёдор.

– Мы выпали из фазы, – пояснил Фёдор. – Пока не знаю, что это означает. Будем действовать, как всегда.

…Ещё через три часа прибыли все остальные, а ещё через пять у всех уже были квартиры, а Жора вместе с Николаевым принялись всех обустраивать и собирать необходимое оборудование.

Как будто ничего и не случилось.

– Никого нет? – удивилась Мария. – Быть не может! Что, мы одни на всей Земле?

– Не то чтобы нет, – Фёдор указал на чертёж. – Не в той фазе. Чтобы появилась связь с известными нам командами, нужно попасть в один для всех конец света, в одну фазу. А у нас случился свой собственный, так сказать. Внеплановый.

– Это хорошо или плохо? – Жора почесал затылок.

– Будем разбираться. Есть идея постоянно оставаться в боевой готовности. Быть готовыми к другому такому же внезапному концу света. Михаил Петрович следит за датами и другими предвестниками – их не было.

– Такое уже с кем-нибудь случалось? – поинтересовался Николаев.

– Случалось, – согласился Фёдор. – Среди материалов, которые передали из Оттавы, были упоминания о таких случаях. Это случалось с командами, которые встречали конец света в неполном составе. Ну, то есть, больше половины команды к этому моменту находились вне мезоцентра. Простыми словами, далеко от своих точек прибытия. Тогда команду могло вынести в другую фазу.

– У нас всего десять дней до полнолуния, – заметила тётя Надя. – Если я правильно понимаю, нам лучше дождаться его здесь. Всей командой.

Фёдор кивнул.

– Если мы хотим вернуться в известную нам фазу – да. Можно исследовать эту, но я тоже думаю, что привычная нам фаза удобнее. Здесь мы даже не знаем, с кем может быть связь. По крайней мере, ни одна известная нам команда не откликнулась на наши сигналы.

– Весело, – заключила Мария. – Что ж, тогда сидим на вещах, и каждый вечер ждём начала, да?

Остальные согласились – согласились все до одного.

– Знаете, а мы поставили рекорд, – заявила Даша тем же вечером. – Только у нас получилось отменить три конца света подряд. Причём один совсем новый! Та команда, которую провожал Федя, отменила одиннадцать сценариев, но никогда не было даже двух подряд. Здорово, да?

– Здорово, – согласилась Мария. – Мне даже немного боязно теперь. Причём заметьте, нам или жутко везло, или кто-то помогал. Первый раз было две открытых области с числом тридцать шесть. Но комарики оттуда не полезли. А там мы их могли и не перехватить всех! Во второй раз тоже повезло, если бы ты не посмотрела вверх… подумать страшно, в общем. А потом ещё и кошки. Они, считай, всю работу за нас сделали! Ну, в том смысле, что были бы жертвы!

– Жаль, пикника не будет, – вздохнула Дарья. – У нас там вчера был четверг, а здесь сейчас вторник.

– Будет, – возразила Мария. – Дядя Гоша и Федя согласились, что дни недели отсчитываем по-прежнему. Так что сегодня, по-нашему, пятница. Вот.

– Это был предпоследний пикник, – пояснил Николаев. Потом всё как с цепи сорвалось – мы попали в привычную фазу на следующий раз, а потом нас начало выбрасывать в другую фазу, и интервал всё время сокращался. Предпоследние три раза были самыми странными.

– Ничего не понимаю, – призналась Мария, когда, вместе с остальными, прибыла в пункт сбора. – Где все люди? Где конец света?!

Не было ничего. Вообще ничего – пустынный город, ни людей, ни животных, ни птиц, ни насекомых. Только растения и более примитивные формы жизни.

– Не нравится мне это, – покачал головой Фёдор. – Похоже, дело в нас. Что-то мы сделали такого, что нас выбросило из привычной фазы.

– Ага, отменили три конца света, – покивала Мария. – А это нам вместо «спасибо».

– А кто должен был сказать «спасибо»? – потянула её за руку Дарья.

Мария не нашлась с ответом.

…Они бродили по городу – всё было, как всегда: включались предметы, и… всё. Почти сразу же исчезали люди, за ними – животные и птицы. Оставался город – тихий, пустынный, спокойный. И ничего. Можно было ходить где угодно, ничего не случалось. И, самое странное – не было зеркал. Ни одного, нигде. Во второй раз начали планомерно осматривать квартиру за квартирой, дом за домом. Заглядывали в салоны красоты, в парикмахерские… всюду, где зеркала обязаны быть. Но – не было.

– Нас как будто не хотят выпускать, – заметила тётя Надя. – Чтобы даже мысли не было, что можно выбраться.

Только Жора, Петрович и дядя Гоша сохраняли спокойствие и оптимизм, настроение остальной команды становилось всё более подавленным.

– Есть начало, – сообщил Степан ночью очередного кануна конца света. – Сергей, Мария, Дарья – вам в точку три, удачи.

– Возвращаемся в фазу, – сообщила Дарья. – Это «Зубастики». Если честно, мне немного страшно.

– А мне нет, – мрачно отозвалась Мария. – Я сегодня злая, как никогда. Точно говорю: отменим и эту пакость.

Не она одна была злой: предыдущий конец света был всего три дня назад. Так и вышло: три прорыва были очень трудными, Сергею, Марии и Дарье пришлось даже отступать, с риском, что волна зубастиков обрушится на жилые дома, но… устояли.

Но самое главное – удалось найти зеркала.

– Через минуту они включатся, – заметил Фёдор. – Так, народ, приготовились!

Когда зеркала потемнели и начали мерцать, все пошли по кругу, глядя в каждое зеркало. Кошка сидела у Николаева на плече, и в этот раз не шипела на своё отражение. Может, потому что и сама устала? Николаев встречался с ней взглядом – в зеркале – и шёл дальше.

Фёдор был последним, кто посмотрел. Зеркала почернели… и осветились. И там, в каждом из них, появился до боли знакомый пейзаж – лабиринт.

– Чёрт! – Мария протёрла глаза. – Не может быть!

– Может, – возразил Фёдор, сам выглядевший растерянным. – Зеркала пропустят в лабиринт, только если в них посмотрели все двенадцать.

– Но где он?! Он что, невидимка? Дядя Гоша, что вы видите?

– Одиннадцать точек, – дядя Гоша заглянул в хрустальный шар. И тут Кошка спрыгнула с плеча Николаева и подбежала к одному из зеркал. И дядя Гоша чуть не выронил свой шар.

– Она?! – глаза Марии стали совершенно круглыми, когда она проследила взгляд дяди Гоши. – Наша Кошка – двенадцатая??

– А ведь всё сходится, – Фёдор был потрясён не меньше. – Вас с ней забрасывало дальше всех, а когда Кошка была не в контакте, она переносилась к кому-то ещё.

Мария медленно подошла к Кошке. Та сидела и смотрела в зеркало – на пейзаж по ту сторону.

– Что же ты, зараза, – она погладила её по спинке. – Что ж ты сразу не сказала? И чего мы ждём?

Фёдор как будто очнулся.

– Всё верно, – кивнул он. – У нас не более трёх минут. Идёмте! Только все – в один и тот же проход, и всем взяться за руки!

– Погодите, – Фёдор указал в другую сторону. – Смотрите. Вот знак, я такой видел в дневнике Аввакума. Давайте свернём в эту сторону.

– А время у нас есть? – поинтересовалась Мария. – Хотя да, сброс уже был. Ну ладно. А что там?

– Понятия не имею, – пожал плечами Фёдор. – Но Аввакум намекает, что там есть что-то важное.

…Они вышли на очередную «площадь». Она уже была на их карте: в предыдущее посещение лабиринта, среди прочего снаряжения, взяли баллоны с гелием и оболочку шара-прыгуна. Особо высоко подняться не удалось, но зато теперь были карты лабиринта вокруг долины с круглым зданием. Он длился во все стороны от долины – казалось, бесконечно, и не было желания проверять это на деле.

– Да это ведь моя гармошка! – удивился Петрович. – Та, которую я ему подарил!

Губная гармошка лежала на камне, и удалось, пусть и не сразу, вытащить камень из пола и отодвинуть в сторону. А под ним оказалась металлическая коробка – плотно закрытая. А в ней – тетради, схемы, рисунки. Тем же почерком, которым написана тетрадь, найденная в круглом зале.

– Почему он не оставил её там же? – удивился Фёдор. – Ничего не понимаю. Здесь время не идёт – давайте всё это переснимем.

– И вернём на место! – заявила Дарья. – Может, она ещё кому-нибудь пригодится.

– У тебя компьютер на батарейках, – заметила Мария. – Сможешь списать все снимки и скопировать остальным? Хватит энергии?

– Конечно! – и Дарья задрала нос. – Федя, давай снимай.

В круглый зал они вошли все вместе, спрятав предметы, спокойные и довольные. Вошли как гости – не как захватчики. Всё было на местах. Но вещей на полу, казалось, стало больше. Их уже так много, подумал Николаев, и будет всё больше и больше. А вот и наш давешний рюкзак. Ох, сколько мы туда сейчас добавим…

Они сидели и перебирали вещи – не получалось просто сидеть на месте. Всё проверили, всё уже отложили, сто раз во всём убедились. Оставалось только ждать. Кошка сидела на плече Николаева и принимала почести – все по очереди подошли к ней, погладили и поблагодарили. Кошка млела и мурлыкала так громко, что было слышно за десять шагов.

Дарья обнаружила новую «посылку» – и, вместе с Фёдором, увлечённо переснимала оставленные там бумаги – написанные на итальянском языке – как вдруг послышались шаги.

Все поднялись на ноги, но к оружию никто не потянулся. Из-за каждой колонны – получается, и там есть проходы? – вышли эти, в зеркальных шлемах. Двенадцать. Команда собралась, невольно, посередине, а пришельцы спустились по ступеням и замерли, переглядываясь. Один из них, стоявший напротив Марии, двинулся к тому, что был левее, подошёл и… слился с ним. Марии захотелось протереть глаза – оба стали на короткий момент полупрозрачными, а потом их контуры наложились и уплотнились – и остался один.

Так повторялось вновь и вновь, пока не остался один. Он стоял между командой и выходом – входом в зал. Снял своё «забрало» – шлем.

Николаеву послышался голос. Не ушами, а как будто прямо в голове. Судя по тому, как вздрогнули и оглянулись другие, не ему одному что-то померещилось. Николаев не слышал слов, но был ясен смысл – вопрос. «Вы готовы уйти?»

Люди переглянулись, и кивнули.

«Вам нужна помощь?» – раздался второй безмолвный вопрос.

Все вновь переглянулись и покачали головой, улыбнувшись.

«Доброго пути», – и пришелец помахал им рукой, повернулся и пошёл прочь.

– С ума сойти, – прошептала Мария. – Интересно, он так всех провожает?

– Нет, – возразил Фёдор. – Когда я провожал, такого не было.

Зеркала осветились. Стали мерцать.

– Нам пора, – Фёдор надел рюкзак на плечи. – То же самое. Всем подойти и заглянуть, в каждое зеркало.

– Кошка, не подведи, – шепнула Мария и погладила её. И Кошка не подвела – точно так же заглядывала, не отворачивалась, не шипела.

Зеркала потемнели… и за ними появились разные виды.

– Это Омск, – указала Мария на одно из зеркал. – Дом, где я родилась. Как интересно!

– Точно, – согласилась Дарья. – А вон там мой! А куда мы пойдём?

Кошка выбрала за них. Она слетела с плеча Николаева и двумя прыжками очутилась у ближайшего зеркала. Мяукнула, оглянувшись, и прыгнула «на ту сторону». Посидела там, и прыгнула обратно. И вновь на ту сторону, и села там, глядя на людей.

– Убедительно, – улыбнулся Фёдор. – Ну что же, идёмте за ней. На всякий случай, возьмитесь за руки.

Николаев замыкал цепочку. Дарья перед ним шагнула, держа его за руку…

Ему показалось, что его ударило в лицо чем-то очень тяжёлым, но мягким. Николаев отшатнулся – удар вышиб из лёгких весь воздух – а когда отдышался, понял: он стоит всё в том же зале, один, и нет никаких зеркал. Вместо них – чёрные матовые панели до потолка.