Читать книгу "Маны – полные карманы!"

Бить её не хотелось. Поднимать руку на женщину, пусть и такую, это было не моё. Мне одной Алисы хватало, но там хоть польза от этого была, и она сама этого жаждала. Что поделать, если такой способ зарядки маной для неё оказался наиболее эффективным. А тут просто, почти потерявшее человеческий облик существо женского пола. Её было скорее даже жалко.

Однако, если она не сможет успокоиться, терпеть её нападки бесконечно я тоже не собирался.

Прыжок на меня с кровати был не хуже первого, но я теперь уже примерно представлял её физические возможности, поэтому оказался готов.

Её встретила моя открытая ладонь, которая попала ей в грудь и сильно швырнула назад. Женщина перелетела через комнату, врезалась спиной в стену, и мешком рухнула вниз, где и затихла.

Я вздохнул и, подняв её одной рукой за шкирку, понёс в пыточную Профессора. Нет, истязать я её не собирался, но зафиксировать её было просто необходимо. Не зря же в психушках использовали смирительные рубашки и другие способы обездвижить человека. Это сейчас было для её же блага, иначе, если она, когда очнётся, вдруг примется за старое, нет никакой гарантии, что я её не пришибу. А мне этого не хочется делать. Убогих обижать грех.

В пыточной, до сих пор, на всех поверхностях, ровным слоем лежала блестящая пыль. Профессор продолжал оставаться в своей любимой комнате, даже в таком виде.

Когда я крепил на то место, где хозяин квартиры расстался с жизнью, сумасшедшую незнакомку, она пришла в себя. Но к этому моменту я уже успел её зафиксировать, поэтому вся её ярость сконцентрировалась в злобном шипении и ругательствах.

Она извивалась как ненормальная, пытаясь освободиться, и швырялась в меня невнятными фразами, смыла которых я понять не мог и угадывал только некоторые матерные слова, в самых неожиданных склонениях.

– Гнида, отпусти! – наконец, членораздельно выдавила из себя она.

– Нет, – спокойно сказал я, – ты не умеешь себя вести. В воспитательных целях повиси здесь до утра, желательно молча. И послушай меня внимательно! Можешь это сделать?

Женщина перестала извиваться и уставилась на меня безумным взглядом.

– Хорошо, – кивнул я, – ты пробудешь здесь до утра. Это факт, и с ним ничего не поделаешь. Мне нужно выспаться, а когда ты на свободе, у меня это вряд ли получится. Утром мы немного поговорим, если ты окажешься способна к беседе. Если ты ответишь мне честно на пару тройку простых вопросов, то я тебя отпущу, и мы разойдёмся как в море корабли. Этот вариант для тебя самый лучший. Тебе только нужно потерпеть до утра, в этой неудобной позе, а потом всё закончится. В противоположном случае, если ты будешь чудить, то всё может закончиться плохо. Не советую тебе идти по этому пути. Ты всё поняла?

Женщина кивнула, продолжая смотреть на меня всё тем же безумным взглядом.

– Где профессор? – прошипела она.

– Ты будешь смеяться, но он прямо здесь, в этой комнате! – сказал я и обвёл вокруг себя рукой.

Она не засмеялась, впрочем, это было ожидаемо.

9. Вот это поворот!

Я проверил дверь, которая оказалась закрыта, и лёг спать. Видимо, эта сумасшедшая проникла внутрь каким-то другим путём. Но искать его я не стал, решив, что вряд ли такое ещё раз повторится.

Спасть хотелось сильно, и только приняв горизонтальное положение, я мгновенно отключился. Может быть, в организме продолжали действовать подсыпанные мне в кофе вещества, которые ещё не вышли из организма полностью. А может быть день, да и ночь, были слишком перенасыщены событиями. Мозг требовал паузу, чтобы переварить полученные впечатления.

Проснулся я, как только рассвело. Потянувшись на кровати, я прислушался к своим ощущениям, и вдруг с удивлением осознал, что, несмотря на ночёвку в незнакомом месте, чувствую себя очень бодрым и отдохнувшим. Давненько я не присыпался таким энергичным и полным сил.

Задерживаться тут смысла не было, нужно было по-быстрому решить вопрос с ночной гостьей и проваливать.

К ней у меня особых претензий не было, и я готов был её отпустить, если пообещает не бросаться на меня. Вообще-то, я отпущу её в любом случае, ведь оставить человека одного, прикованным в пустой квартире, это значит обречь его на медленную и мучительную смерть. Я ни от чего не зарекался, и в принципе мог на такое пойти, но для этого тот с кем я это сделаю, должен очень сильно передо мной провиниться! Даже не хотелось думать, что именно такого он должен сделать.

Ночная гостья висела на ремнях и спала. Рот был полуоткрыт, и оттуда стекала струйка слюны, бежала по подбородку и капала на пол, где собралась уже небольшая лужица.

Зрелище было не из приятных, но видали и хуже. Нужно быстрее это заканчивать, потому что общение с этой особой вряд ли доставит мне удовольствие.

– Доброе утро! – сказал я громко.

Женщина встрепенулась и уставилась на меня мутным взглядом, видимо, спросонья не понимая, где она, что происходит и кто я такой. Но воспоминания вернулись, она вся напряглась, а потом вдруг резко обмякла.

– Ты правда меня отпустишь? – спросила она на удивление спокойным и трезвым голосом, как будто бы это не она, как дикая кошка бросалась на меня ночью.

– Конечно, – кивнул я, – мне от тебя ничего не нужно. Я тебя связал, потому что ты была очень агрессивной.

– Ты убил Профессора? – неожиданно спросила она прямо в лоб.

– Да, – юлить не имело смысла, – он хотел держать меня в рабстве, а мне это не понравилось. Выбор был простой, или я, или он. Я оказался сильнее. Такова жизнь.

Когда я это говорил, я заметил, что женщина на слове «рабство» дёрнулась.

– Такова жизнь, – повторила она.

– Но тебе это знакомо не понаслышке, верно? – сказал я, пристально на неё глядя.

– Верно, – она опустила голову, волосы упали на лицо, и было не очень понятно, какие эмоции она сейчас испытывает.

– Он тоже держал тебя в рабстве, как и других? Очевидно, что я был тут не первым, – сказал я.

– Да, но не так, – выдохнула женщина, не поднимая головы.

– А как? – спросил я.

– Какая разница? – она вскинула голову, – я обещаю не нападать на тебя, я усвоила урок… да и ночью напала от неожиданности, это было очень глупо. Жест отчаяния.

– А что привело тебя в отчаяние? – спросил я.

– Какая разница? – вдруг огрызнулась она, – это были наши с Профессором дела. Я хотел от него уйти, но для этого мне нужно было забрать одну вещь. Я стучалась, он меня не впустил, и я подумала, что его нет дома и это мой шанс. А тут ты!

– Ну, стуком это сложно назвать, впрочем, ладно, мне без разницы, – я задумался, о чём её ещё спросить и может ли она дать мне какую-либо важную информацию. По всему выходило, что наша стычка была чистой случайностью, претензий у нас друг к другу нет, как и пересечения интересов, и можно просто разбежаться, не теряя больше времени на бестолковые разговоры.

– Так ты отпустишь меня? – спросила женщина, – я только возьму у него здесь одну вещь и уйду. Только одну вещь! А ты забирай всё, что захочешь, я ни на что больше не претендую.

– Что за вещь? – спросил я.

– Ну, какая тебе разница? – сжав губы, процедила женщина, – она важна только для меня, для остальных она вполне обычная.

– Мне просто интересно, – пожал я плечами.

– Ну, ты же знаешь, наверняка знаешь, что бывает такое, что для тебя что-то очень важно. А больше ни для кого это ценности не представляет. Бывают же такие вещи, очень личные. Или как память о ком-то. Главное, что для других это пустяк, а для тебя великая ценность. Но ценность эта только для тебя… в данном случае для меня. Ты мог сделать со мной всё, что хотел, мог убить, но не стал. Я тебе не интересна и не нужна. Ты меня отпускаешь. Так какая тебе разница, что я возьму что-то из квартиры сдохшего профессора? – затараторила женщина.

– Ладно, ладно! – поднял я руки, – бери что хочешь, мне всё равно. Можешь хоть жить остаться в этой квартире, а то, похоже, ты на улице ночуешь… мне было просто интересно, что это за ценность для тебя такая, и я не собирался у тебя её забирать!

Я уже обыскал квартиру Профессора и взял всё, что меня заинтересовало. Трофеев было немного, но и не они были моей целью. Я бы всё равно не стал тут больше ничего искать, так что за какие-то тайные сокровища Профессора я конкурировать не собирался. Тем более, было видно, что для неё это, в самом деле, важно, а я же не изверг какой, чтобы лишать людей самого ценного, тем более, если эти люди вообще ничего не имеют, судя по её внешнему виду.

Я подошёл к деревянной букве Х, на которой была распята женщина, и на всякий случай продолжая внимательно за ней наблюдать, стал осторожно расстёгивать ремни. Сначала на ногах, а затем и на руках.

Видимо, чувствуя мою настороженность, она вела себя максимально сдержанно, терпеливо ожидая, когда я закончу.

– Жить здесь я бы никогда не стала, – сказала она, чтобы заполнить паузу, – плохое место! Ты знаешь, кем был Профессор?

– Манпиром? – спросил я.

– Да! Манпиром! – злобно сказала она, но злоба была обращена не ко мне, а к Профессору, – он держал тут людей, высасывая из них ману, пока они не умирали. Гиблое место! Плохое! Очень плохое!

– А на первый взгляд, вроде бы приличный человек, – сказал я, чтобы поддержать разговор, – наукой раньше занимался.

– Магия многих изменила, – сказала женщина, – и, к сожалению, в основном в худшую сторону.

– Может быть, тебе просто не везло с теми, кто оказывался рядом? – предположил я.

– Может и так, – неожиданно согласилась женщина, – наверное, я такая невезучая! – добавила она, плотно сжав губы.

Я закончил её отстёгивать, и сделал шаг назад. Она неуверенно переступила с ноги на ногу, растирая затёкшие запястья, и взглянув на меня, спросила:

– Можно?

Видимо, поняла ситуацию, кто здесь главный, и с кем не нужно ссориться, чтобы всё закончилось хорошо.

– Валяй! – махнул я рукой и не успел договорить это короткое слово, как она сорвалась с места и исчезла в коридоре.

Из соседней комнаты раздалась какая-то возня, что-то хлопнуло, и после этого раздался её крик:

– Сука! Где перстень! Перстень! – и крик перешёл в вой, а затем и в рыдания.

– А, вот оно в чём дело! – поднял я брови.

Достав из кармашка рюкзака намагиченную печатку, я отправился в ту комнату, где рыдала бедная женщина.

Она лежала на полу, беззащитно свернувшись комком, и жалобно всхлипывала.

– Ты не это потеряла? – спросил я, стоя в дверном проёме облокотившись на косяк и вертя в пальцах золотую печатку.

Резко перестав всхлипывать, она вскинула голову и уставилась на меня.

– Отдай, гнида! – прошипела она, – он мой!

– Когда ты говорила про вещь, которую нужно забрать, то утверждала, что она не представляет ни для кого ценности, кроме тебя. А это ложь! Во-первых, это золото, что уже само по себе имеет ценность. Во-вторых, этот перстень намагиченный. Это артефакт! Получается, что ты меня обманула! – сказал я.

– Отдай, гнида! – снова процедила женщина, не сводя глаз с перстня.

– Это мой трофей, я первый его нашёл и владею им по праву! Почему это я должен тебе его отдавать? – спросил я.

– Отдай, – вдруг резко сменив тон, сказала она, я сделаю для тебя всё, что захочешь! Вообще всё! – и она тут же начала стаскивать через голову старый, грязный и рваный свитер.

– Стой, стой, стой! – вскинул я вверх руки, – ты слишком сильно переоцениваешь свою привлекательность для меня. Без обид, но я не то что за плату не стал бы этого делать, а даже если бы мне заплатили. Придумай что-нибудь другое.

– Я не знаю что, – вдруг сдалась она, – у меня ничего нет кроме меня самой, – чуть не плача сказала она.

Когда она это говорила, я уже знал, что отдам ей перстень. Меня убедила её отчаянная попытка раздеться. Она, наверняка, понимала, что меня это не заинтересует, но была готова отдать всё, что у неё есть. Последнее! Раз ей эта вещь так отчаянно нужна, я отдам. Да, за этот перстень можно было выручить что-нибудь у перекупов, но это не сделало бы меня ни богатым, ни счастливым. А её, похоже, сделает.

– Я отдам тебе его, но при одном условии, – сказал я.

– При каком? – глаза у неё тут же загорелись, и она поднялась с колен на ноги, готовая выслушать любой приказ.

– Если ты мне скажешь, почему эта вещь так для тебя важна, – сказал я.

– Но если я скажу, вдруг ты не захочешь мне его отдавать? – растерялась она.

– Значит, всё-таки он обладает ценностью? И не только как золото? – с насмешкой сказал я.

– Я тебя не обманывала, – вдруг снова сникнув, сказала она, – просто, всё познаётся в сравнении. Для тебя ценность может и есть, но для меня она в тысячи раз выше! Для меня это, буквально, вопрос жизни и смерти.

Я поймал себя на мысли, что речь у женщины была вполне нормальная. После нашей первой встречи я думал, что она совсем одичала. Да и потом она периодически вела себя не очень адекватно. Но когда говорила спокойно, то как будто обычный человек. Видок, конечно, так себе… но это дело поправимое. Если ей взяться за ум и попытаться наладить свою жизнь, может быть и получится.

– Я даю тебе слово, что независимо от того, что ты скажешь, отдам тебе перстень… за одним исключением. Если последствия этого не будут каким-либо образом мне угрожать, – сказал я.

– А при чём тут ты? – удивилась женщина.

– В том то и дело, что не знаю. Ты хочешь получить от меня магический артефакт, который я не знаю, как работает. А вдруг, завладев им, ты обретёшь какую-нибудь невероятную силу? – сказал я.

– А если я совру? – искренне сказала женщина.

– Ну зачем ты это делаешь? – вздохнул я, – ты же сама всё усложняешь. Теперь уже я тоже начал сомневаться. Нет, чтобы просто сказать и всё! И поверь, я узнаю, врёшь ты или нет.

Тут я немного блефовал, дара видеть ложь у меня не было. Нужно будет найти какой-нибудь подходящее заклинание и купить, очень полезная штука в некоторых жизненных ситуациях.

Она повернула голову в сторону и уставилась в стену, на узорчатый ковёр, висящий там, видимо, ещё с советских времён. Я ждал, давая ей время созреть.

– Я рабыня этого перстня, – еле слышно, на выдохе, произнесла она, не отводя взгляд от ковра.

– Тот, кто владеет перстнем, управляет тобой? – спросил я.

– Да, – также, еле слышно, на выдохе сказала она.

Я поверил. Она не врала, и чтобы понять это не нужно было ни особого дара, ни заклинаний.

Я подошёл к ней и протянул перстень.

– Забирай, он твой!

Она резко повернулась ко мне, не веря в то, что я говорю правду. Потом перевела взгляд на протянутый перстень и, схватив его, сжала в кулаке.

Но тут же её глаза наполнились ужасом, смешанным с растерянностью. Продолжая сжимать кулак, она приоткрыла рот, в глазах заблестели слёзы, она держалась ещё несколько секунд, но потом всё же разжала руку, и перстень с глухим стуком упал на пол, а от ладони, в которой она его держала, шёл дымок. Она зарыдала в голос и упала на пол рядом с перстнем.

– Я не знала, – выла она, – я этого не знала… я проклята!

– Ты не можешь сама владеть своим перстнем? – догадался я.

– Да! – вскрикнула она, – но я этого не знала! До этого момента мне не удавалось взять его в руки! – и она опять зарыдала.

Немного подождав, пока она проплачется, я спросил:

– Что будешь делать?

– Не знаю, – слегка успокоившись, сказала она, – всё время я хотела завладеть этим перстнем, чтобы никто и никогда не мог больше мной управлять и заставлять делать то, что я не хочу. Но оказалось, что это невозможно! Я это поняла, как только он оказался в моих руках! Это конец! Рано или поздно, он попадёт в руки к кому-нибудь ещё, и он снова начнёт использовать меня, как ему вздумается!

– А может его уничтожить? Это же не кольцо всевластия, наверняка его можно переплавить, – сказал я.

– Но тогда я точно умру, – сказала она, – по крайней мере, так он сказал. Сказал, что я связана с этим перстнем на веки вечные, что теперь я его навсегда!

– Профессор? – спросил я.

– Да какой профессор! – махнула она рукой, – бывший мой ухажёр, который добивался меня с института. Но я ему отказала, как чувствовала, что он внутри с гнильцой. А тут магия в мир пришла, и он получил гораздо больше, чем все остальные. Стал сильным магом! И почувствовав власть, решил наказать меня за то, что не захотела быть с ним… ещё в институте! Злопамятная гнида! Но когда я ему надоела, просто отдал кольцо малознакомому человеку. Просто, чтобы меня унизить. А тот, через некоторое время продал его, а значит, и меня.

– И много хозяев сменилось у кольца? – спросил я.

– Профессор был пятым, – ответила она.

– А ты себя запустила специально, чтобы не быть сексуальным объектом? – вдруг пришла мне в голову мысль, – чтобы, даже управляя тобой, они не хотели с тобой переспать?

Она резко взглянула на меня, вытаращив глаза, а потом кивнула.

– Ты угадал, потому что первые владельцы занимались именно этим. Профессор от них отличался, его это уже не интересовало, думаю, независимо от того, как бы я выглядела. Но такой мой вид его вполне устраивал, потому что я была для него рабыней на побегушках. Выполняла приказы и поручения, а он меня за это иногда кормил. Но нечасто! Жадная гнида! – сказала она.

– И что ты для него делала? – спросил я.

– Всё, кроме секса, – ответила она, – сбегай туда, проследи за этим, отнеси этому вот это… всякая подобная муть. Посыльный и соглядатай. Он меня постоянно изводил своими приказами, потому что всё время у него были какие-то дела. Сдох, и хорошо!

– Ладно, – кивнул я, – а если его закопать? Закопать и забыть.

– В принципе можно, – сказала она, – но проблема в том, что я не могу долго находиться от него далеко. Он меня начинает звать. Так что, я постоянно буду крутиться возле этого места, и всегда возвращаться к нему. Но, это, конечно, лучше, чем служить какому-нибудь ублюдку! Может быть, это и хороший вариант.

– За всё время существования в нашем мире магии, – сказал я, – я пришёл к одному важному выводу. И вывод этот подтверждался многократно. Возможно, я и ошибаюсь, но думаю, что нет.

– Ну и что это за вывод? – спросила женщина, чувствуя, что я заговорил про это не просто так.

– А вывод заключается в том, что не бывает необратимых заклинаний. Всё, что один наколдовал, другой обратно расколдовать может. Только вот проблема в том, что не всякий другой. В идеале, когда расколдовывает тот, кто заклятие и сотворил, это проще всего. Но если это невозможно, то это может сделать и другой маг. Только вот найти такого сложно. Чтобы он, во-первых, смог это сделать, а во-вторых, захотел это сделать. Но в теории, это возможно! – сказал я.

– В том-то и дело, что в теории, – грустно сказала она, – тот, который меня заколдовал, никогда этого делать не будет. А другого я даже не представляю, где найти. Да и кольцо вон взять, чтобы отнести, даже не смогу.

– Я просто перебираю варианты, – пожал я плечами.

– Слушай! – вдруг оживилась женщина, и в глазах у неё блеснула надежда, – а возьми перстень себе!

– Вот это поворот! – опешил я.

10. Марта

Женщину звали Марта. Я дал ей одну банку трофейных консервов, и она теперь жадно их уплетала, даже немного урча от удовольствия.

– Ну что, берёшь меня в рабство? – спросила она, интенсивно пережёвывая тушёнку.

– Мне не нравится это слово, – сказал я, – слушай, а ведь перстень и так был у меня, значит, чисто технически, ты уже была в моей власти, верно?

– Не совсем, – сказала она и задумалась, – я и сама точно не знаю, где проходит граница владения, но чтобы отдавать приказы, перстень должен быть надет на палец. А когда он просто у тебя, то как бы да, ты вроде мой хозяин, но приказать не можешь!

– Знаешь, у меня какое-то странное чувство, что в данном случае я не приобретаю что-то, а теряю. Как будто беру на себя лишние обязательства. И, должен сказать, мне это не очень нравится! – сказал я, вертя перстень в пальцах.

– Не переживай, сработаемся! Я могу быть полезной! – она мне подмигнула, но тут же спохватилась, – и это не то, о чём ты подумал!

– Поверь, об этом я бы подумал в последнюю очередь! – сказал я.

– А вот это было обидно! – слегка надулась Марта, – но то, что отношения у нас будут сугубо деловые, это факт! – добавила она, чтобы внести полную ясность.

– Очень на это надеюсь! – усмехнулся я.

– Опять обидно! – возмутилась она.

– Ты определись уже, что тебе нужно, – сказал я.

– Я определилась! Деловое сотрудничество, не больше! – серьёзно сказала Марта и опять набросилась на тушёнку.

– Сколько тебе лет? – спросил я, глядя, как она ест. Определить её возраст точно было проблематично.

– А ты как думаешь? – спросила она с набитым ртом.

– Ну не знаю, – я поднял плечи и посмотрел на потолок, – пятьдесят пять?

– Сука! – она довольно ощутимо ударила меня костяшками кулака в плечо.

– Эй! Что не так? – возмутился я.

– Мне пятьдесят три! – продолжая жевать, сказала она.

– И что? Я же почти угадал! – моему возмущению не было предела.

– Ты прибавил! Я моложе! Чтобы не ошибиться, мог бы приуменьшить на всякий случай! – сказала она, – не умеешь ты с женщинами общаться!

– Так я и приуменьшил! – возмущённо сказал я, – причём сильно!

– Недостаточно! – сказала она.

– И вообще, ты же теперь моя рабыня! Разве имеешь ты право бить своего господина? – сказал я строгим голосом.

– Ну, ты же нормальный парень, ты же не будешь во всё это играть, да? – сказала она и посмотрела на меня так доверчиво, что аж сердце сжалось.

– Так, стоп! – я поднял руки, – во-первых, я ещё толком не согласился, и мы хотели это просто обсудить. Во-вторых, если я соглашусь, нам надо будет установить чёткие правила.

– Правила, это хорошо! Ещё ни один из моих хозяев не предлагал мне обсудить правила, – сказала Марта.

– Честно говоря, я не до конца понимаю, зачем это тебе? Почему я?

– Ну, если выходит, что я с этим проклятым перстнем связана неразрывной нитью, то лучше, если им будет владеть какой-нибудь нормальный человек, кто не будет надо мной издеваться, – сказала Марта.

– Мне кажется, что ты делаешь поспешные выводы! Ты ведь меня совсем не знаешь! Не надо думать, что я плюшевый, – сказал я серьёзно, чтобы она прочувствовала мои слова как следует.

– Ну видно же, что ты нормальный, – сказала Марта, – уж я-то на разных насмотрелась!

Она отодвинула от себя пустую банку, откинулась на спинку стула и смачно рыгнула.

– Ой, извиняюсь! – она смущённо прикрыла рот рукой.

Я покачал головой и вышел из кухни. Давно уже пора было уходить, но из-за Марты я всё ещё торчал в этой квартире, а проблема с Алисой не решалась. Но теперь до ухода нужно было сделать ещё кое-что. Я проверил ванную и нашёл там несколько алюминиевых фляг с водой, они стояли вдоль стены. В таких флягах, судя по фильмам, раньше возили молоко. Откуда-то, не помню откуда, я знал, что в них по сорок литров. Три из них были почти полными.

Я набрал несколько бутылок воды, чтобы взять с собой, а потом сказал Марте.

– Иди помойся как следует. Воду не экономь, мы всё равно уходим. Приведи себя в порядок, а то я с тобой в приличном обществе не смогу показаться, – сказал я.

– А что, мне можно будет прямо с тобой ходить? И прятаться не нужно будет? – обрадовалась Марта.

– А что, есть и такой вариант? – задумался я.

– Всё! Я иду мыться! – тут же подскочила она и убежала в ванную.

Пока она там плескалась, я вытряхнул из шкафа все вещи профессора, подыскивая что-нибудь, что можно будет надеть на свою неожиданную попутчицу.

Наверное, надо сказать, почему я согласился взять перстень. Вообще-то, помощница мне не помешает. Одному вообще сложно. А если ещё в нашем тандеме я буду иметь преимущественное право голоса, то вообще отлично. Получается, что решения остаются за мной. А она, пусть будет где-то рядом, как… секретарша, что ли? Ну, в общем, я решил попробовать эту схему. Тем более что отказаться от этого можно было в любой момент, так что я решил не разбрасываться новыми возможностями, а для начала протестировать их. Вдруг это и в самом деле окажется полезным? К тому же можно поручить ей нести утюг!

Она плескалась так долго, что я несколько раз успел пожалеть, что предложил ей помыться. Наконец, она вышла, завёрнутая в полотенце и с другим полотенцем, накрученным на голову. Лицо у неё просто сияло.

– Кожа да кости, – сказал я, взглянув на торчащие ключицы, ноги тоже были худые как спички.

– Плохое питание, – просто сказала Марта, – меня же не кормили практически. Даже ману Профессор периодически подсасывал у меня, оставляя совсем чуть-чуть, на текущие расходы.

– А какой у тебя дар? – заинтересовался я.

– Не знаю, – задумалась Марта, – то, что связано с перстнем, это не дар, а проклятие. Мана у меня есть, но пользоваться я ей практически не умею. Только повышать свою силу и выносливость в экстренных ситуациях, и то ненадолго.

– Это как при нашей встрече, когда ты на меня прыгнула? – спросил я.

– Да! – почему-то обрадовалась Марта, – у меня это обычно рефлекторно происходит, управлять я этим не могу.

– Я там, на кровати, выложил одежду Профессора, которая может тебе подойти. Выбери что-нибудь, на первое время. Потом найдём тебе что-то более подходящее, – сказал я.

– Спасибо! – опять обрадовалась Марта, – ты такой милый… мой господин!

– И вот давай без этого! – резко оборвал я её, – не привыкай. Мы партнёры, просто я старший, а ты младший, уяснила?

– Уяснила, мой старший партнёр! – нежно сказала Марта и скрылась в комнате.

Я вздохнул и скептически покачал головой.

Профессор был не богатырского телосложения, но даже его вещи оказались для Марты слишком большими. Она выбрала себе тёмные штаны, стянув их на талии ремнём, в котором пришлось сделать дополнительные дырки. Надела тёмную рубашку и тёмную же куртку, похожую на пиджак. Да, одежда была мужская и с чужого плеча, но это было даже немного стильно… самую капельку.

Хуже всего было с обувью, ей пришлось остаться в своей. Старые, драные кеды, цвета грязи.

Ещё я подобрал для Марты рюкзак. Профессор был не чужд этой разновидности сумок, и у него их было несколько. Я остановил свой выбор на крепком, холщовом, вместительном, но не очень большом, чтобы на хрупкой женщине он не смотрелся громоздко.

Я сразу загрузил туда бутылку воды и две банки консервов, а также открывалку для них, ложку и кухонный нож. Сначала Марту привело в восторг то, что я дал ей еду, которой она сама сможет распоряжаться. Потом то, что я дал ей нож. Это было практически оружие, а предыдущие хозяева владеть такими «опасными» для себя предметами ей не позволяли.

Да, человек приспосабливается ко всему, вот и она уже привыкла к определённым правилам и отношению к себе. Но это работает в обе стороны, и сейчас она прямо на глазах становилась более уверенной, смелой и независимой, хотя, чисто технически, и была в моём подчинении.

Я надел перстень на палец, спросив перед этим, не возражает ли она против этого, чем в очередной раз привёл её в дикий восторг. Как мало иногда человеку нужно для счастья.

Да, и ещё в её рюкзаке поместился утюг, который сразу сильно прибавил вес, но она против этого не возражала.

Мы вышли на улицу, я повертел головой, чтобы сориентироваться и выбрать правильное направление. Чтобы попасть в Текстильщики, идти нам нужно было на юго-запад. Когда мы двинулись в путь, Марта между делом сказала:

– Странно, я вчера как раз вернулась с той стороны.

– Тебя Профессор куда-то посылал? – спросил я, сразу почувствовав, что упустил что-то важное.

– Да, проследить за тем, как пройдёт одна из его поганых сделок, – сказала Марта.

Я замер как вкопанный.

– Подробности! – резко сказал я.

Марта хотела возмутиться моим тоном, но увидев, что он относится не к ней, а к ситуации, тут же успокоилась и начала рассказывать.

Профессор назначил встречу с фурией в Кусковском парке. Марта уже много раз её видела, она постоянно что-то приносила Профессору. У них были какие-то дела. Но в этот раз, сам он на эту встречу идти не собирался. Туда пришла группа каких-то ребят, которые эту фурию поймали, вырубили, положили в небольшую клетку и увезли, прицепив её к велосипеду.

– Как они смогли её схватить? Справиться с фурией не так-то просто, тем более, она была под завязку накачана маной, – сказал я.

– А ты откуда знаешь? – удивилась Марта.

– Потому что это я её накачал! – сказал я.

– А ты это умеешь? – радостно сказала Марта, – а меня заправишь?

– Зачем? Если ты не будешь её тратить, она и сама восполнится, – сказал я, – тем более что ты и пользоваться-то ей особо не умеешь.

– Ну, как бы да, – сказала Марта, – но когда маны много, я чувствую себя более уверенно и как будто сытой, что ли.

– Знакомое чувство, – усмехнулся я и положил ладонь ей на голову.

Она закрыла глаза и заурчала как кошка.

Я не стал заправлять её полностью, а то долго пришлось бы стоять посреди улицы, на всеобщем обозрении, а такие рисовки были ни к чему.

Маны у неё, в самом деле, было очень мало. Это было странно. Только ночью она израсходовала немного на схватку со мной, и за прошедшее время запас должен был восстановиться. Но, видимо, общее истощение её организма влияло и на генерацию маны. Мог работать и психологический фактор. Раз ману у неё забирают, она могла подсознательно ограничивать её воспроизводство, даже не отдавая себе в этом отчёта.

– Теперь рассказывай, – сказал я.

– Последний вопрос, зачем тебе это знать? – спросила Марта.

– Эта фурия моя подруга, и мы идём её выручать, – сказал я.

– Это опасно, те ребята, отмороженные походу, – услышав мои слова, загрустила Марта.

– Привыкай, – сказал я, – если ты думала, что со мной у тебя будет спокойная и сытая жизнь, то ты ошиблась и выбрала не того… «старшего партнёра». Характер у меня неугомонный, на одном месте я долго не сижу обычно. И постоянно во что-то вляпываюсь! Если ты не заметила, то с тобой мы познакомились именно благодаря этому.

– Всё равно, это намного лучше, чем раньше! – вдруг мгновенно переоценила ситуацию Марта и начала рассказывать дальше, – эти парни устроили там засаду. Но она их раскусила почти сразу, девка тоже не дура. Только вот сделать ничего им не могла. У них были какие-то щиты, типа как раньше были у полиции, только прозрачные. Но щиты эти не простые, заряженные магией. Твоя фурия их пробить не смогла. А ещё у них были такие ружья, которые стреляют сетями. И сети тоже заколдованные. Когда фурию накрыло, то от них начало корёжить, а её магия действовать перестала. В общем, эти парни знали, куда и зачем шли. Потом они её тыкали палками, с фиолетовыми искрами на конце. Фурии было больно, она рычала…

– Кричала? – переспросил я.

– Нет, именно рычала! – сказала Марта, – мне её было даже жалко, хотя на тот момент я воспринимала её как врага. Все, кто контачил с Профессором, были для меня врагами.

– Что дальше? – спросил я.

– Дальше, они дотыкали в неё своими палками до того, что она полностью обессилела и потеряла сознание. Запихали в клетку на велосипедных колёсах… клетка тоже заколдованная. Она светилась слегка. Я прям уверена, что она намагиченная!