Читать книгу "Маны – полные карманы!"

Шар плазмы я погасил ещё до прихода остальных. Они приближались спокойно, не выказывая никакого ажиотажа, связанного с моим присутствием. Я опасался, что они сразу начнут агрессировать, но нет. Видя, что их товарищ спокойно стоит рядом со мной, они просто шли узнать, в чём дело и зачем он их сюда звал.

Когда они подошли вплотную, и в воздухе повис немой вопрос, первый сделал жест рукой, изображая, как я держал перед собой шар плазмы, и сказал:

– Ффффф!

Я понял, он хочет, чтобы я показал этот фокус его друзьям. Я показал! Невелика плата за налаживание общения.

Остальные тоже пришли в дикий восторг.

Насмотревшись, они все резко повернулись ко мне спиной и пошли куда-то. Через несколько шагов один из них обернулся ненадолго и взглянула на меня. Я это воспринял как приглашение следовать за собой.

Было страшновато, но я решил не пренебрегать их гостеприимством. Шагая следом за этими высокими и худыми существами… назвать их людьми язык не поворачивался, хотя раньше они ими, безусловно, были, я поглядывал по сторонам, высматривая Марту. Поняв, что я её ищу, она сама показалась мне на глаза.

Марта пробиралась по верхам. Сначала по штабелям, потом залезла ещё выше и следовала за нами по рельсам, по которым раньше ездили балки с кранами. Это было неплохо. Возможно, нам сразу следовало туда забраться. Но это теперь понятно, когда мы знаем, кто здесь обитает. От голышей на высоте можно укрыться, вряд ли они хорошо лазают. Но наверху нас было бы проще заметить. А если бы тут обитали какие-нибудь стрелки? Мы стали бы для них отличной мишенью! Так что, этот способ хорош, только когда уже знаешь, с кем имеешь дело. И хотя присутствие здесь железнодорожников мы предполагали, однако, уверены в этом не были.

Мы направлялись к одному из ангаров. По пути, к нам присоединились ещё трое голышей. Присутствие человека и они восприняли спокойно. Я не переставал этому удивляться. Мне всё казалось, что они должны наброситься на меня и сожрать! Но, вполне возможно, что этот стереотип остался у меня от местных. А на самом деле, голыши совсем другие. Судя по всему, так оно и было.

Возле ангара следы постоянного пребывания тут голышей были очевидны. Натоптанные тропы, что-то вроде лавок, сооружённых из швеллеров, да и самих железнодорожников здесь было больше. Хотя надо отдать им должное, они умели оставаться до последнего незаметными, несмотря на свой размер.

Получается, что местные знают, где их дом, раз направили нас сюда, в надежде, что нас съедят. Другого объяснения произошедшему я не видел. Знали и не пытались истребить. Или пытались? По словам дежурных на первом блокпосту, несколько раз пытались… но, может быть, они проводили зачистку только на путях, а в эту промку не лезли? Вопросов было больше чем ответов. Но выяснять всё это не было основной задачей. Сейчас было главное – безболезненно отсюда уйти.

Да, голыши агрессии не проявляли, но забираться всё дальше и дальше в их логово было тревожно. И всех ли я смогу удивить своим плазменным шаром? А вдруг они захотят, чтобы я остался с ними навсегда, в роли живого аттракциона? И как им объяснить, что я на такое не согласен? Словарный запас у них скудноват, не уверен, что они смогут понять все аргументы.

Марта видела, куда я иду, и по системе балок высоко над землёй смогла добраться до ангара и даже перелезть на его крышу.

Буквально за день, я уже успел привыкнуть к Марте и даже начал испытывать к ней симпатию. Она мне нравилась, и мыслили мы на одной волне. Вот бывает встретишь человека, и тебе кажется, что он такой же, как ты, что вы одного поля ягоды… а нет, что-то не срастается и постоянно получается, что вы на разных волнах. А бывает наоборот. Вроде бы ничего общего, а мысли работают в унисон. Вот с Мартой получилось именно так. Удивительно!

Новое удивление меня ждало в ангаре. Прямо напротив входа, стоял железнодорожный вагон. Одна его стена, обращённая ко мне, была пробита прямо по центру. И в этой дыре сидел человек. Старый человек. Это был не железнодорожник. Точнее, он был на них похож, но только отчасти. Он был чем-то средним, между обычным человеком и голышом. Да, и он, в отличие от всех остальных обитателей промки, был одет. В рванину, но тем не менее.

Увидев меня, он растянул своё морщинистое лицо в улыбке и сказал:

– Ну, здравствуй, дружок, какими судьбами?

14. Добрый Папа

– Меня тут ждали? – удивлённо спросил я, разглядывая старика.

– Нет, – честно ответил старик, – но раз пришёл, да ещё и сам, да ещё как-то сумел договориться с моими детками, то тебе здесь рады! Не частое явление… да чего уж там, впервые такое. Не было до этого дня такого случая! – старик рассмеялся, – а всё, что происходит впервые, обычно очень интересно. Мне вот хочется понять, почему случилось именно так, а не как обычно… а ты, как считаешь?

– Также! – сказал я, – когда что-то ломает привычный ход вещей, я обычно стремлюсь узнать, почему это случилось. Потому что часто это предвестник больших изменений, про которые остальные ещё не знают и не поняли, что они грядут. А тот, кто понял первым, обычно получает преимущество, чего бы это ни касалось.

– Ну да, что-то в этом духе! – обрадовался старик.

– А это, значит, твои дети? – я сделал жест рукой в сторону стоящих рядом голышей.

– Ну, не в биологическом смысле, конечно, – сказа старик, – просто они очень, как бы это сказать… простые…

– Наивные? – подсказал я.

– Да, точно! Наивные! Вот, правильное слово. Они без меня пропадут. Так что, роли у нас распределены именно таким образом. Они дети, а я Папа. Ещё раз напомню, не биологический! – сказал старик.

– Надеюсь, это прозвучит не грубо, но внешнее сходство между вами есть, – неуверенно сказал я, опасаясь, в самом деле, обидеть Папу.

– Да нет, я же не глупый, всё сам понимаю… тем более что вышли мы с ними из одного места, просто мне повезло, и я сохранил больше человеческого. Но такое везение выпало только мне, – сказал Папа.

– А если не секрет, откуда вы все вышли? Что это за место такое? – спросил я. Вопросы были деликатные, я всё время опасался спросить лишнего и вывести Папу из себя. Всё-таки я был в их логове, в окружении большого количества голышей… а то, что ко мне проявляли дружелюбие, ничуть не вводило меня в заблуждение. Уже много раз было, что со мной очень мило общались, а потом пытались сожрать. Да чего далеко ходить, можно вспомнить про манпира Профессора. Но с другой стороны, они могли быть просто дружелюбными и всё, без всякого двойного дна. В общем, поживём – увидим.

– Место плохое, – вздохнул старик, – живёт на свете один могущественный маг, – начал он так, как будто собирался рассказать сказку. Однако было понятно, что говорит он о своей жизни, просто не хочет делать это бытово, – и захотел этот маг создать свою собственную армию… ну, может, не армию, а охрану или просто верных людей, готовых слушаться любого его слова и рисковать ради него собственной жизнью. И его ближайшие помощники стали ловить ничего не подозревающих мужчин, приводить к нему, а он ставил над ними свои дьявольские, бесчеловечные эксперименты. Но то ли нужных знаний у мага не было, то ли магия его оказалась слаба, однако, все изменённые им мужчины, продолжили меняться и дальше и превратились в… наивных, немного несуразных существ, которые ему на роль воинов не подходили. Более того, он их стал даже побаиваться, потому что и слушались они его плохо. Хотел он их всех перебить, да не стал. Выпустил на волю, посчитав, что, бродя по окрестностям, они будут отпугивать от его логова случайных прохожих и бродяг, ищущих, чем поживиться. Так и вышло. Вот и поселились мы здесь, на этих складах. Так и живём с тех пор потихоньку, стараясь никого не трогать, и хотим, чтобы нас не трогали тоже.

– Но местные говорят, что ваши «детки» людей похищают и едят, – сказал я, – я и сам это видел, когда сюда шёл. Четверо ваших тащили вдоль железной дороги человека.

– Такое случается, – кивнул старик, ничуть не смутившись, – я провожу с ребятами разъяснительную работу, пытаюсь донести до них мысль, что если они будут убивать людей, то люди придут сюда и будут убивать нас. Но они же соображают плоховато… вот и забывают иногда, что я им внушал. Но с местными у нас договор. Они не лезут сюда, мы не лезем к ним. А отдельные случаи, тут, как говорится, око за око. Если мои ребята кого порешат, то и люди имеют полное право их убить. Мы вообще стараемся за пределы нашего дома не выбираться. Но силой их ведь здесь не удержишь, бывает, просачиваются наружу, – сказал папа и загрустил.

– А почему местные вас называют железнодорожники? – спросил я.

– Да всё потому же, – усмехнулся Папа, – из-за наивности и не смышлёности моих ребят. Они, если от дома отходят, могут легко потеряться. Они и сами это знают. Поэтому ходят только вдоль рельсов, по которым всегда находят дорогу обратно. Это уже инстинкт у них такой выработался. Отошёл от рельсов, потерялся и погиб. Так что, это для них главная заповедь!

– Странно, – сказал я, – одни местные на блокпосту сказали, что не знают, откуда ваши приходят и будто несколько раз устраивали на них облаву, а только они всегда появляются вновь. А на другом блокпосту, нас как раз сюда направили, сказав, что здесь безопасный путь в Текстильщики!

– В Текстильщики? – сразу напрягся и подался вперёд Папа, – а что тебе там нужно?

– Дело у меня там, – неохотно ответил я, – сам бы не хотел туда идти, да надо, – добавил на всякий случай, видя его негативный настрой к этому месту.

Старик задумчиво откинулся назад и вернулся к моему вопросу. Однако в его взгляде появилась подозрительность.

– Направили тебя к нам, специально, чтобы ты погиб здесь. Зачем, не знаю. Я же говорю, чудо просто, что мои детки тебя не сожрали. Ты же сам сюда пришёл, – сказал Папа.

– Похоже, была попытка, да не получилось, – сказал я, – первый, которого мы встретили, пальцем в меня ткнул и очень удивился, что чего-то не произошло.

– Ткнул, но ты устоял? – поднял брови Папа, – это действительно странно! Никто не может выдержать удар пальцем. Детки все обладали в прошлой жизни магическими способностями, но в процессе изменения, все их магические возможности спрессовались в один разряд из пальца. Это единственное, что они могут, но зато выдержать этот удар никому не удаётся. И то, что ты устоял, это не то, что странно, это просто поразительно! Я-то сначала думал, что тебя не ткнули даже, а на деле вон оно что! И в чём твой секрет?

– Я не знаю, – честно ответил я, – я с таким нападением ни разу не сталкивался, и понятия не имею, почему этот разряд на меня не подействовал.

– А ты не будешь возражать, если я тоже в тебя ткну? Очень хочется посмотреть, как это работает! – спросил Папа.

– Буду возражать! – сразу обрубил я, – я не знаю, почему не сработало, и не уверен, что не сработает во второй раз. А лишаться сознания в гостях не очень хочется… и это очень мягко говоря!

– Понимаю! – заметно расстроился старик, – не буду настаивать, желание гостя, да ещё и оказавшегося здесь вследствие обмана, для нас закон!

– А если вы людей стараетесь не есть, то чем же вы тут питаетесь? Здесь же ничего нет! – вдруг возник у меня вопрос, – или еда вам не нужна?

– Ну как не нужна? Нужна! – сказал Папа, – по мере сил и возможностей, стараемся заниматься сельским хозяйством.

– Сельским хозяйством? – скептически переспросил я.

– Да, сельским хозяйством, – сказал Папа, – выращиваем плесень. Она хорошо растёт, если есть вода. А она, пока что, есть. Так что и от жажды не страдаем.

– Плесень? – удивился я.

– Ну да, а что такого? Относительно вкусно и очень питательно. Здесь, рядом с территорией, пробился источник. Вокруг него образовалось что-то типа болотца, откуда в разные стороны разбегаются ручейки. Там строить что-то собирались до магопокалипсиса, но не успели. И вот вся эта расчищенная под строительство территория превратилась в грязевое месиво, возле которого вдруг начала вылезать толстая плесень. Не помню, как мы выяснили, что она годится нам в пищу, наверное, кто-то из ребят попробовал. Но постепенно все на неё подсели, и теперь это основной источник нашего пропитания, – сказал Папа.

– И как же вы занимаетесь там сельским хозяйством? – спросил я, мне это было действительно интересно, – ну выросла плесень, взяли и съели. В чём заключается деятельность?

– Если бы мы просто её ели, она бы уже давно закончилась, – нравоучительно сказал Папа, – приходится её специально рассаживать. Берём всегда строго определённое количество. Ещё часть набираем и ходим, разбрасываем там, где её нет. Где она почему-то перестала «колоситься». По берегам ручейков, опять же. Философия простая: сегодня ты не кидаешь плесень, завтра тебе нечего жрать! От голода идёшь убивать людей, они в ответ убивают тебя. Конец истории! Но это не наш путь. Постепенно зона выращивания плесени всё расширяется и расширяется. Наступили сытые времена! – на лице Папы расплылась удовлетворённая улыбка, – но всё это благодаря планированию и дисциплине. Я ведь не просто так здесь сижу,я за ребят отвечаю!

Папа, похоже, очень гордился тем, что он делает.

– Да, это здорово, – сказал я, – и с соседями проблем меньше, если ваше пропитание от них никак не зависит.

– Хочешь взглянуть на плантации? – вдруг оживился Папа, – это наша гордость!

– Да нет, не нужно! Я и так себе всё очень хорошо представил, – улыбнулся я.

– Ну как хочешь! – тут же согласился Папа.

– А тот маг, который с вами всё это сотворил, он не в Текстильщиках часом живёт? – спросил я.

– А тебе это зачем? – тут же снова напрягся Папа, когда разговор вернулся к этой теме.

– Я же туда иду, хотелось бы знать, что меня ждёт, – сказал я.

– Там он обитает, – сжав губы, сказал Папа, – там его логово. Змей проклятый!

– Это образное выражение? – на всякий случай решил уточнить я, – то, что про змея?

– Отчасти, – сказал старик, – внешне он вроде бы на человека похож, но язык у него длинный, прямой и раздвоенный на конце. Как у ящерицы какой-то. В общем, этот маг, наверное, из-за своего языка, носит имя Тритон. И его банда, а по-другому их и не назовёшь, тоже Тритонами себя кличут, – сказал Папа.

– Они тоже изменённые? – спросил я.

– Нет, обычные люди… только плохие. Без сердца и жалости. И многие из них сами обладают довольно мощными магическими навыками. Он себе специально таких подбирает – сильных и жестоких. Только такие подходят под его требования. С нами эксперимент у него не получился. Но слышал я, что вроде как теперь у него появилась новая идея. Теперь решил взяться за женщин. Но не за простых, а с сильным даром. Говорят, что ловит фурий и пытается из них сделать себе совершенных бойцов. Только вот фурий не так много, найти их сложно, а ещё сложнее поймать. Они без боя никогда не сдаются. Так что, дело движется медленно… если движется. Давненько никто мне никаких новостей не рассказывал. А ты фурий видел когда-нибудь? Что с тобой? – удивлённо сказал Папаша, увидев, что с лицом у меня что-то не так.

– Видел фурий, – встряхнув головой, сказал я, – у меня близкая подруга, фурия. Они её схватили и утащили к себе. За ней как раз и иду!

– А разве фурии дружат с кем-нибудь? Я слышал, что они тоже твари безжалостные, – сказал Папа.

– Разные бывают, – сказал я, – как и у людей, всё индивидуально.

– Ну да, ну да, – закивал старик, – прости, что я тварью её назвал, это не со зла.

– Ничего, – сказал я, – мне говорили, что они в культурном центре «Москвич» обитают, это верно? – я решил уточнить имеющуюся информацию у осведомлённого источника.

– И да, и нет, – сказал Папа, – там наверху большие разрушения. И центр этот почти в руинах, и спортивный комплекс рядом тоже. Но под землёй многое уцелело. А ещё кое-что они сами там прокопали. Соединили подвалы разных зданий, залезли в метро. Нашли какие-то ещё там коммуникации и секретные старые бункеры. В общем, объединили это в одну сеть, и у них там под землёй целый город. А на поверхности одни руины.

Рассказ Папаши выбил меня из колеи. Если они сидели в подвале под разрушенным зданием, это одна история. И количество одно. Но если у них там такая обширная инфраструктура, значит, и людей тоже много. И как с этим всем бороться? Как вытаскивать Алису? Ситуация начинала выглядеть ещё более сложной, чем была до этого.

– А много их там? – спросил я, – ну, подручных Тритона?

– Не знаю, – сказал старик, – это, с какой стороны посмотреть. Десятки, это точно. Но вот сотни, уже вряд ли. Может быть, одна и наберётся, но вряд ли больше. Но это только мои догадки. Я никогда этого не знал, просто предполагаю по обрывкам информации. Что-то сам видел, что-то рассказывали. Вот, как-то так. Ну что, я тебе помог?

– Да, спасибо! – сказал я, – предупреждён, значит, вооружён! Вопросов по-прежнему много, но хотя бы общее представление об их логове появилось. Уже хорошо!

– Если тебе интересно моё мнение, то дело ты затеял… провальное. Не справишься ты, не потянешь! Я о тебе не много знаю, но слишком уж Тритон со своими силён. Слишком! – сказал старик.

– Обычно про сильных магов, особенно если они сколачивают вокруг себя мощную бригаду, начинают слухи по Москве ходить. А про Тритона я раньше никогда не слышал. Может быть, не такой уж он и сильный? – спросил я.

– Может быть, – усмехнулся Папа, – но думаю, что тебе хватит. А ещё может быть, что он, пока не усилился так, как бы ему хотелось, не спешит заявлять о себе. Люди, которые рядом тут живут, те знают. А дальше слухи не идут, потому что они не лезут на территорию тех, кто сильнее их. Ведь если громко о себе заявить, то, что случится, как ты думаешь?

– Кто-нибудь придёт проверять тебя на вшивость? – понял я его мысль.

– Именно! И если кто-то будет постоянно ходить, то тебе постоянно придётся кому-то что-то доказывать. Это будет разматывать твои силы, и ты их никогда не накопишь достаточно, если даже будешь всё время побеждать. Потому что рано или поздно придёт тот, с кем ты справиться не сможешь. Вот как ты думаешь, ты можешь быть тем, с кем не справится Тритон?

– Вряд ли, – честно признался я.

– То-то и оно! – удовлетворённо сказал Папа.

– Но, как я всегда говорю в таких случаях, это не повод туда не ходить!

– Да я тебя и не отговариваю, – Папа всплеснул руками, – мне-то что? Это, дело твоё! Главное, не вспоминай про нас. Они знают, что мы тут живём. Не могут не знать. Но напоминать об этом лишний раз не стоит. Как будто бы нас тут и нет. Это единственное, что меня волнует.

– А вы могли бы меня и не отпускать, тогда бы точно я никому и ничего не напомнил, верно? – задал я провокационный вопрос.

– Верно, – усмехнулся Папа, – но если тебя не отпускать, то ребятам придётся тебя скушать. А я не хочу создавать лишний прецедент поедания человечины. Они попробуют и ещё захотят. Пойдут ловить людей, а те в отместку устроят на нас очередную облаву. А если мои сильно разойдутся, то ведь люди могут и сюда прийти и всех тут перебить. Против оружия мы ничего противопоставить не можем. Всех пальцем не перетыкаешь. Так что, равновесие хрупкое, и разрушать его собственными руками я не буду. Из двух зол, как говорится, выберем меньшее. А меньшее, это отпустить тебя. Но если бы меньшее было тебя убить, то убили бы, даже не сомневайся!

– А я и не сомневаюсь, – признался я, – такой мир. Я поэтому и спросил, хотелось иметь полную ясность по поводу наших отношений. И не волнуйтесь, я про вас упоминать не буду. Даю слово! А я своё слово никогда не нарушаю!

– Никогда не говори никогда! – сказал старик, – слышал такое выражение? Ни от чего не нужно зарекаться. Не нужно быть фанатиком. Нужно быть гибким!

– Неужто ты бы бросил своих ребят, если бы сложились определённые обстоятельства? – удивился я.

– Конечно! – сказал Папа, – я гибкий. И жить хочу. Я о них забочусь по мере сил. Но это мой выбор. Добровольный! Могу его и изменить. Всегда нужно руководствоваться здравым смыслом. Всегда! Запомни это!

– Спасибо, я запомню. В общем-то, я и сам так считаю, но и принципы тоже нужно иметь, – сказал я.

– Иметь нужно. Но это же твои принципы, верно? При необходимости их можно и подкорректировать, – сказал старик.

– А кем вы работали до магопокалипсиса? – вдруг заинтересовался я.

– В РЖД, – ответил Папа, – начальником одного из отделов… в общем, небольшой, но шишкой был.

– Железнодорожник значит? – улыбнулся я.

– Ага, железнодорожник! – улыбнулся мне в ответ Папа.