Текст книги "Под сенью жёлтого дракона"
![](/books_files/covers/thumbs_240/pod-senyu-zheltogo-drakona-264894.jpg)
Автор книги: Константин Петришин
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 15 (всего у книги 71 страниц) [доступный отрывок для чтения: 20 страниц]
По словам местных жителей с середины октября ежегодно яньанскую долину накрывают жёлтые пылевые бури, которые рождались в пустыне Гоби и проносились над Северо-Восточным Китаем.
В этом же году, словно сжалившись над людьми, всю середину месяца стояла тихая погода с прозрачным воздухом, наполненным запахами осени грустной и тревожной.
…Двадцатого октября во второй половине дня Владимиров получил приглашение к Мао Цзэдуну.
Об этом сообщил ему Сяо Ли.
Как и предполагал Владимиров, Мао Цзэдун оказался не один. Рядом с ним у камина сидел в кресле Кан Шэн. За столом Цзян Цин, Су Фи и доктор Ма Хайде играли в костяшки.
Мао, как он это делал часто, завидев Владимирова, пошёл ему навстречу и, дружески улыбаясь, проговорил:
– Здравствуйте, товарищ Сун Пин! Вы давно не были у нас. Обиделись?
– Нет, товарищ председатель. Я не из обидчивых, – ответил Владимиров. – А напрашиваться в гости не в моих правилах.
– Это очень хорошо, – заметил Мао, провожая Владимирова ко второму креслу, в котором сидел только что. Усадил его, а сам остался стоять. И продолжил: – Обида – это такое чувство, которое не выражает ни достоинства, ни благородства человека. – Кан Шэн в это время встал, молча предлагая Мао Цзэдуну сесть, но тот не обратил на него внимания и продолжил: – У Конфуция как-то спросили: «Что надо сделать, чтобы стать благородным человеком?» Конфуций ответил: «Если в человеке ответственность превосходит воспитанность, он подобен деревенщине. Если же воспитанность превосходит ответственность, он подобен учёному-книжнику. После того, как воспитанность и ответственность уравновешиваются в человеке, он становится благородным». Мудрые слова. Не правда ли?
– Действительно мудрые, – согласился Владимиров.
Цзян Цин, Су Фи и доктор Ма Хайде тоже поздоровались с Владимировым.
Доктор Ма Хайде подошёл к ним, а Цзян Цин и Су Фи направились на кухню и через несколько минут вернулись с подносами, на которых принесли и расставили на столе две бутылки китайской водки, чашечки с земляными орешками, любимой закуской Мао, тарелки с рисовыми лепешками, соевый соус в мисках, чашку со стручковым красным перцем и стаканы из тонкого стекла с изображением дерущихся драконов.
– Прошу к столу! – пригласил Мао. И обратился к Владимирову: – А вас прошу сесть рядом со мной.
Кан Шэн тоже сел рядом с Мао по другую сторону. Остальные расселись напротив.
Владимиров немало удивился, когда доктор Ма Хайде, как у себя дома, взял бутылку с водкой и разлил её по стаканам.
Мао поднял свой стакан, посмотрела на рисунок, и чуть заметная улыбка скользнула по его губам.
– Я предлагаю выпить, – сказал он, – за антияпонский союз между всеми, кто искренне в нём заинтересован. И неважно, на каком материке или части света будут находиться те, кто протянет нам руку дружбы!..
После этих слов Мао Цзэдун опрокинул в рот содержимое стакана, на какое-то мгновение замер, затем выдохнула из себя воздух и обронил:
– Хорошо…
Выпили по очереди: сначала Кан Шэн, за ним Владимиров и доктор Ма Хайде. Су Фи только коснулась к водке губами, а Цзян Цин тихо сказала:
– Мне нельзя…
Не успели закусить, как доктор Ма Хайде снова разлил водку по стаканам.
– Друзья! – сказал Мао, медленно обводя взглядом сидящих за столом. – Нам всем надо быть очень внимательными и осторожными, и в делах, и в своих словах. Я к чему это говорю. Мне доложили, что на вчерашнем митинге в городе выступил командир нашей сто двадцатой пехотной дивизии, делегат предстоящего съезда партии товарищ Хэ Лун с призывом направить все силы на борьбу с Гоминьданом. Хороший порыв, но остается только сожалеть, что этот порыв направлен не в ту сторону. Товарищ Хэ Лун, насколько я знаю, хороший командир, Храбрый воин и пользуется большим авторитетом среди военных. Больше того, мы намеревались даже поручить ему руководство штабом войск нашего гарнизона. Я полагаю, надо повременить с этим назначением. Наши предки всегда говорили с осторожностью, так как опасались, что не смогут выполнить сказанного. Это тоже сказал Конфуций. Остается сожалеть, что товарищ Хэ Лун не знал об этом. Но это я сказал к слову. А предлагаю я выпить за товарища Сун Пина. Он вместе со своими подчинёнными представляет у нас великую державу, которая сегодня изо всех сил борется с нашим заклятым врагом – фашизмом, опутавшим своими ядовитыми щупальцами не только Европу, но и Азию…
Тост получился длиннее, но все с вниманием выслушали Мао Цзэдуна и одобрительно закивали головой.
И снова Мао выпил первым, за ним все остальные.
Су Фи только пригубила.
Мао это заметил и недовольно спросил:
– Ты не хочешь пить за товарища Сун Пина?
– Нет, нет… Что вы!.. – почти испуганно ответила та и бросила умоляющий взгляд на Ма Хайде. – Я с удовольствием бы… Но мне тоже сегодня нельзя…
Мао Цзэдун вдруг рассмеялся.
– Да вы что договорились с моей женой?..
– Пусть не пьют. Нам будет больше. – Пришёл на помощь жене Ма Хайде.
Мао махнул рукой.
– Пусть, – согласился он. – В этом деле, как в любви – принуждать нельзя.
Насыпал себе в ладонь пригоршню земляных орешек и бросил в рот.
Пока Мао пережёвывал орешки, доктор Ма Хайде воспользовался паузой за столом и обратился к Владимирову:
– Товарищ Сун Пин, – сказал он и почему-то бросил взгляд на Кан Шэна, – ваше правительство оказывает большую помощь Чан Кайши. Если не секрет, на что надеются в Москве?
Владимиров сразу отметил про себя: вопрос явно был далёк от медицинских тем, и навряд ли он интересовал самого доктора.
– Я полагаю, в Москве надеются на то, что китайский народ скоро избавится от японской оккупации и получит заслуженную свободу и независимость, – ответил он.
По всей видимости, ответ Владимирова Мао Цзэдуну пришёлся по душе. Он улыбнулся и произнёс:
– Мы тоже все будем на это надеяться…
…После четвёртого тосты за женщин, который предложил доктор Ма Хайде, Владимиров решил про себя больше не пить, если это будет возможно. В последнее время у него всё чаще и чаще стала появляться изнуряющая боль в желудке.
И когда доктор Ма Хайде разлил остатки водки по стаканам, Цзян Цин обратилась к Мао:
– А можно мне сказать?
Тот упёрся в неё тяжелым взглядом, хмыкнул и обронил:
– Можно… – и добавил: – Только без глупостей…
– Хорошо. Без глупостей, – покорно согласилась Цзян Цин. – Я хочу, чтобы все выпили за великую нашу культуру, которая своими корнями уходит в далёкое прошлое, и которая ни раз объединяла наш народ и делала его сильным и великим.
Мао Цзэдун три раза хлопнул в ладони.
– Мо-ло-дец… – по слогам проговорил он и опустил голову на грудь.
Так прошло минуты две-три. Первым из-за стола поднялся Кан Шэн и тихонько направился к выходу. За ним последовали доктор Ма Хайде и Су Фи.
Цзян Цин проводила Владимирова до двери и, заглядывая ему в глаза, сказала:
– Спасибо вам… Мне было очень приятно видеть вас…
Приподнялась на цыпочки и поцеловала его в щеку.
5В семь часов утра двадцать седьмого числа Долматов принял сообщение Совинформбюро о тяжелых боях в Сталинграде и под Моздоком.
В доме тревога за исход боев за Сталинград не проходила и к ней уже начали привыкать, но от того легче на душе не становилось.
В этот же день радио Чунцина сообщило об открытии в столице сессии Национально-политического совета, на котором выступил с докладом Чан Кайши. Он, по сообщению радио, дал высокую оценку действиям вооруженных сил Китая по отпору японской агрессии.
Несколько американских радиостанций передали сводки о воздушных боях с японцами и успешной бомбардировке японского транспорта в море.
…Сразу после обеда Владимиров с Долматовым отправились на гору, где стояла антенна: стал хуже приём. Долматов высказал мнение, что ливневые дожди и ветер могли что-то повредить. Однако всё оказалось в порядке.
– Надо будет приемник посмотреть, – сказал Долматов. – Ему уже сто лет в субботу будет… Может новый поставим?
– Давай проверим старый, – ответил Владимиров. – А там видно будет…
С горы, как на ладони, просматривался весь город. Разрушенные дома не восстанавливались и печально чернели по всей старой части города. Небо над всей долиной было чистое и казалось, что оно покрыто прозрачным слоем глазури и это придавало ему необыкновенную красоту.
– Пётр Парфёнович, посмотрите на наш дом… – вернул Владимирова на землю Долматов. – Он виден со всех сторон! Наверное, когда строили, не боялись японских налётов…
– Они и сейчас не бояться, – ответил Владимиров. – Они японцев не трогают, японцы их не трогают… – и уже когда стали спускаться с горы, Владимиров продолжил: – Меня, Леонид Васильевич, вот что занимает: на днях на заседании Политбюро выступил Бо Гу и сослался на статью Сталина, опубликованную в «Правде», о положении дел в Китае. Мао вдруг вскочил с места и закричал: «Вы, москвичи, если Сталин даже испортит воздух, готовы нюхать и восторгаться!» И в то же время, со мной ведёт себя… Как бы вернее выразиться… Дружелюбно. – Подыскал нужное слово Владимиров. – А на последней вечеринке даже в честь меня тост предложил… Где логика?
Долматов слегка пожала плечами.
– Ты знаешь, Пётр Парфёнович, я не особенно разбираюсь в вопросах логики. Ты же сам как-то говорил, что политика – это, когда говорят одно, думают о другом, а делают третье. По-моему, в этом и заключается вся логика руководства Особого района.
Когда вошли в дом, увидели Орлова, который взволнованно расхаживал по комнате.
Поздоровавшись с ним, Владимиров спросил:
– Что-то случилось, Андрей Яковлевич?
– Случилось! – ответил тот. – Час тому назад была у меня жена Ван Мина. Она сказала, что его будут лечить китайские врачи!…
– И что это значит? – уточнил Владимиров, не до конца понимая тревоги Орлова.
– А это значит, что я не смогу ему помочь! У них это, как закон!…
Орлов, наконец немного успокоился и сел, а Владимиров поинтересовался:
– И кто за этим решением стоит?
Орлов широко развел руками.
– Не знаю!..
– Кан Шэн?
– Может быть! Не знаю…
Владимиров вдруг ясно себе представил, чем может закончиться болезнь Ван Мина.
– А кому поручено его наблюдать или лечить?
– Пока тоже не знаю!.. Ладно… Я поехал. Дел в госпитале невпроворот…
Махнул рукой и вышел.
После того, как Орлов уехал, в доме ещё какое-то время оставалось гнетущее настроение.
– Да-а-а… – проговорил Алеев. – Прав был римский сенатор Цицерон, когда однажды сказал: «Величайшее поощрение преступлению – безнаказанность».
Южин в ответ скептически усмехнулся.
– Если ты, Борис Васильевич, сравниваешь Мао, или ещё хуже, Кан Шэна с Цицероном, то ты глубоко заблуждаешься. У Цицерона было совершенно противоположное понятие о преступлениях и наказаниях. А тут всё просто: Ван Мин является представителем Особого района в Исполкоме Коминтерна и даже членом Президиума Исполкома. А здесь, в Яньани стоит во главе группы партийцев несогласных с политикой местного руководства, направленной на свёртывание отношений с Коминтерном под предлогом особенностей китайской революции. Просто убрать Ван Мина – слишком рискованно. А вот в случае болезни и смерти… Всё очень просто. Разве я не прав?
– Не знаю, – мрачно ответил Владимиров. – Может ты прав… – немного помолчал и добавил: – Но чтобы на это пойти, надо совсем потерять рассудок…
Глава двенадцатая
1Начало ноября выдалось солнечным и теплым. Правда, по ночам на крыше дома и каменной ограде уже появлялся иней, похожий на рисовую крупу. Однако с восходом солнца иней тут же таял, и всё вокруг оживало. И только горы задумчиво возвышались над долиной. И, казалось, их уже не радовала ни последнее тепло уходящей осени, ни яркие лучи солнца, заливающие каменистые склоны.
…Четвёртого числа в полдень во дворе дома появились верхом на низкорослых лошадях Цзян Цин и Су Фи в сопровождении двух охранников и совсем молодого китайца. Он был невысокого роста, худощавый, но опрятно одетый.
Владимиров вышел встречать неожиданных гостей. Поприветствовал их и помог Цзян Цин и Су Фи сойти с лошадей, а охранники отвели их к коновязи.
– Мы рады вас видеть, – сказал он.
– Мы тоже рады видеть вас, – ответила Цзян Цин. Указала на молодого китайца и пояснила: – Это ваш новый повар. – И видимо заметив удивление на лице Владимирова, поспешно добавила: – Председатель товарищ Мао Цзэдун распорядился подобрать вам хорошего повара. Зовут его Чан. Он действительно не только хороший повар, но и умеет готовить русские блюда. Чан два года жил в вашем Владивостоке и многому там научился…
– «Снова Чан…» – подумал Владимиров. Ему ничего не оставалось, как поблагодарить Цзян Цин и попросить передать их благодарность председателю Мао Цзэдуну.
– Мы заехали к вам на несколько минут, – продолжила Цзян Цин. – Чан будет работать у вас бесплатно. Об этом не беспокойтесь. Ну, мы поехали… Пусть нас проводит ваш Колля, – Цзян Цин произнесла имя Риммара точно так, как произносит Су Фи – на распев. – Если может…
Владимиров попросил вышедшего в это время из дома Алеева позвать Риммара. Когда тот появился на крыльце, сказал:
– Николай Николаевич, проводи гостей.
У Риммара от удивления и неожиданного обращения даже слегка вытянулось лицо.
– До свидания, – попрощалась Цзян Цин.
– До свидания, – повторила Су Фи.
Риммар молча последовал за ними, но тут же оглянулся и растерянно посмотрел на Владимирова.
Тот в ответ развёл руками.
Когда Цзян Цин, Су Фи и сопровождающий их Риммар вышли за ворота, Алеев обратился к новому повару:
– Чан, а ты говоришь по-русски? – поинтересовался он.
– Да, – ответил тот. – Я два года работал поваром в ресторане во Владивостоке.
Владимиров почему-то с облегчением вздохнул.
– Вот и хорошо, – сказал он. – У нас всем хозяйством заведует Леонид Васильевич Долматов. Он всё тебе и расскажет, и покажет. А пока иди на кухню и посмотри, что там так, а что не так. Потом скажешь…
Риммар вернулся не скоро. Он явно был чем-то расстроен.
Прошёл мимо Владимирова и Долматова и скрылся за дверью радиоузла.
Те молча переглянулись.
– Зайди, узнай, что с ним? – сказал Долматов, обращаясь к Владимирову.
Тот кивнул головой и направился в радиоузел.
– Ну как тебе наш новый повар? – войдя в радиоузел, поинтересовался Владимиров.
– Пётр Парфёнович, я что подопытный кролик? – вместо ответа спросил Риммар. – Мне просто жалко её… Она думает, что я тоже её люблю!…
– Коля, она тебе что-нибудь сказала? – мягко прервал его Владимиров.
Риммар отодвинул в сторону наушники, словно они ему мешали.
– Сказала… В Чунцине представители от Особого района ведут переговоры с американцами об открытии в Яньане их миротворческой миссии. Так они называют. С помощью этой миротворческой миссии местное руководство надеется заключить с США договор, по которому американцы будут поставлять сюда технику и вооружение. Занимаются этим делом Кан Шэн и помощник Мао – Жэнь Биши…
Владимиров приобнял Риммара за плечи.
– Молодец, Коля! Ты даже не представляешь, какую информацию ты получил от Су Фи.
…Чан действительно оказался превосходным поваром. Готовил он вкусно и, что особенно всем понравилось, у него на кухне всегда было чисто.
Не разделял общего удовлетворения только Южин.
– …Все они работают на Кан Шэна, – сказал он. – У него, куда не сделаешь шаг, везде осведомители…
Шестого ноября Долматов принял сообщением Совинформбюро: Сталинград стойко оборонялся, притягивая к себе всё новые и новые силы неприятеля. На Юге по-прежнему шли упорные бои в районе Моздока, Туапсе и Нальчика. В сообщении также говорилось, что Верховный Главнокомандующий Сталин подписал Указ о создании чрезвычайной государственной комиссии по расследованию гитлеровских преступлений на оккупированных территориях СССР. Председателем комиссии назначен – Шверник.
В этот же день от «Кедра» пришла очередная шифровка. В ней сообщалось, что в кабинете Тодзио министром по делам Восточной Азии назначен Аоки, человек крайне враждебно настроенный к СССР.
А из Вашингтона пришло сообщение о поездке в Москву бывшего военного министра, посланника президента США генерала Патрика Джена Хэрли с задачей ознакомиться на месте с положением дел на советско-германском фронте.
2…Седьмого ноября Владимирова пригласили к Мао Цзэдуну. Тот, как всегда, принял его доброжелательно, спросил, не нуждаются ли в чём его товарищи, провёл до кресла, предложил присесть и только после этого проговорил:
– …Я попрошу вас, товарищ Сун Пин, передать в Москву на имя товарища Сталина наши поздравления в связи с двадцать пятой годовщиной Великой Октябрьской Социалистической революции в России, – Мао Цзэдун подошёл к столу, взял текст поздравления и подал его Владимирову. Затем продолжил: – Я хотел бы, чтобы вы при мне перечитали наше поздравление и сказали, всё ли так написано. – При этих словах Мао Цзэдун внимательно посмотрел на Владимирова, словно, ещё до конца решил что-то для себя очень важное. И Владимиров вдруг понял: Мао устраивает ему очередную проверку.
Текст поздравления начинался со слов: «С большой радостью приветствую годовщину Октября. Я уверен, что эта годовщина является поворотным пунктом не только в войне Советского Союза с Германией, но и поворотным пунктом к победе антифашистского фронта над фашизмом во всём мире…»
Видимо, Мао Цзэдун, внимательно следивший за тем, как читает Владимиров, заметил на его лице удовлетворение, потому тут же сказал:
– Вот видите, товарищ Сун Пин, вы меня подозреваете в нежелании наладить пути для создания антифашистского фронта, но вы ошибаетесь. Я за такой фронт. Но у нас в Китае есть свои особенности и не учитывать их нельзя… А в прочем, читайте дальше. Я вас больше не буду отвлекать.
Владимиров коротко кивнул головой и продолжил читать.
«…Отныне задача мирового антифашистского фронта в том, чтобы поднять все силы для наступления против фашизма и нанести ему решающий удар.
Красная Армия в боях под Сталинградом показала всему миру образцы народного героизма. Она является детищем Октябрьской революции. Знамя Октябрьской революции непобедимо! Контрреволюционный фашизм будет уничтожен!
Мы, китайский народ, приветствуем победы Красной Армии и отмечаем свои победы. Мы сами ведём освободительную войну против Японии. Наши успехи, хотя являются ещё малыми, но мы уверены в грядущей победе».
На этом месте Владимиров невольно остановился и поднял глаза на Мао Цзэдуна. Тот по-прежнему напряжённо следил за его чтением, и потому сразу спросил:
– Что-то не так, товарищ Сун Пин?
Владимиров решил не вступать с Мао в полемику по поводу успехов в войне против Японии.
– Нет, нет! – ответил он. – Всё так. Уверенность в победе так же необходима, как и сплочение всех сил для победы. – И продолжил читать дальше.
С лица Мао Цзэдуна сошло легкое напряжение, и он чуть заметно улыбнулся.
«…Победа над фашизмом является делом не только определённым, но и недалёким, – было написано в тексте, что немного смутило Владимирова, но он не подал вида и продолжал читать: – Задача китайского народа в том, чтобы напрячь все усилия, и разбить японский фашизм».
На этом текст заканчивался.
– Я немедленно отправлю ваше поздравление в Москву, – сказал Владимиров. – Думаю, оно придаст больше уверенности всем, кто заинтересован в скорейшем разгроме фашизма, как на Западе, так и на Востоке.
Мао Цзэдун одобрительно закивал головой.
– Спасибо, товарищ Сун Пин, – сказал он. – Вы правильно заметили, что для победы над нашим врагом необходима уверенность, но кроме уверенности ещё и необходимо сплочение народов. Я преклоняюсь, как вы знаете, учение Конфуция. Но если быть откровенным до конца, я всё же в большей степени отдаю предпочтение в этом вопросе легизму, который признаёт сплочение народов в границах сильного государства, но на основе законов, а не только морали, как это проповедует великий Конфуций…
Владимиров уже понял: Мао сменил тему разговора.
– …Я знаю, – продолжил он, – вы знакомы с древней культурой и историей Китая. И потому не можете не согласится со мной и не признать, что только благодаря применению законов и принципов легизма в эпоху Цинского царства китайским правителям удалось не только сплотить народ, но и поднять государство на вершину славы на фоне других государств. Тоже самое было, когда на смену Цинского царства пришло царство Хань. В результате Поднебесная стала сильнейшим государством в мире с населением шестьсот миллионов человек! Это пятая часть тогдашнего населения мира!
Мао Цзэдун встал и медленно заходил по ковру. Он явно был взволнован и своей речью, и ходом своих мыслей. Достал из кармана сигареты, закурил и продолжил посветлевшем голосом:
– …Европейские народы ещё ходили в звериных шкурах, а у нас уже производили шёлк, бумагу, порох, железо, драгоценные металлы и керамику!.. Мы вели торговлю с нашими соседями, а нашу письменность заимствовали народы Индии, Кореи, Вьетнама и Японии… – Мао Цзэдун внезапно оборвал свою речь и спросил: – Я, наверное, товарищ Сун Пин, утомил вас своими разговорами? Но не сказать вам об этом я не мог… – Чему-то усмехнулся и добавил: – Я с уважением отношусь к русскому народу, однако и китайский народ заслуживает не меньшего уважения. Да, мы оказались в беде, но это не наша вина. И вы знаете об этом не хуже меня… Хотя… Беды приходят тогда, когда сами люди забывают заботиться о себе…
Последние слова Мао произнёс так тихо, что Владимиров с трудом их расслышал.
Уже прощаясь с Владимировым, Мао Цзэдун сказал:
– В Москве должны знать всю правду о том, что у нас происходит. А какая будет эта правда, во многом зависит и от вас, товарищ Сун Пин…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?