Читать книгу "Аннулет. Книга 2. Ученик"

Глава 6

Пантелея Семеновича мы застали на парковке у здания завода, он как раз выбирался из автомобиля. Выслушав его сочувственные речи, я пригласил бывшего мэра в кабинет, заодно захватив папку с бумагами из машины.

– У меня есть к вам предложение, – начал я, устроившись за столом и достав из папки бумаги на владение оздоровительным центром.

– Любопытно, – Цыпко мельком пробежался взглядом по бумагам, – но получается, вы собираетесь выйти из рода? – сразу уловил он суть.

– Да. Вы уже познакомились с этими моими родственниками. Должны понимать, что мне с ними не по пути.

– Выйти из клана? – Ефросинья удивленно вытаращилась на меня, пытаясь в голове уложить эту информацию, а её отец лишь хмыкнул с понимающим и даже одобряющим видом.

– Ну да, – повернулся я к ней, – у меня есть завод, музыка, теперь еще и оздоровительный центр. С голода не помру.

– Но ведь это клан! Ты же там будешь не последним человеком.

– Ага, – ухмыльнулся я, – за Ольгой, её тремя мужьями, тремя детьми и мало ли кто там еще есть. Там и жены детей появятся, и их дети… вот с их детьми я по крови примерно на одном уровне буду. Когда-нибудь.

– Как–то это… – Фрося замолчала, подбирая слова, – неправильно, не по правилам. Обычно так не поступают. Ты же теряешь в статусе. И все знают, что род – это хорошо, он заботится, помогает.

– Мне пора стать самостоятельным, – покачал я головой, – своих целей я постараюсь добиться сам, – судя по виду Ефросиньи, мне её убедить не удалось.

– Молодой человек прав. И я рад, что у вас хватило смелости принять такое решение. Уверен, Дмитрий бы его одобрил! – поддержал меня Пантелей.

– Тогда к делу, – повернулся я к нему, – предлагаю вам возглавить оздоровительный центр. Но надо делать все быстро. По-тихому сменить директора, чтобы он не успел никак навредить. Оформить все бумаги – и вперед.

– Ольге это не понравится, – с улыбкой произнес Пантелей и, вскочив со стула, начал ходить по комнате, – ох, хотел бы я видеть её лицо, когда она узнает об этом! – Он остановился и мечтательно закатил глаза. – Приехала ко мне вчера с сыном и практически выставила за дверь. А сын чуть ли не в воровстве обвинял. А что это у вас столько денег уходит на молодежный центр, на фига он вообще нужен? А парк зачем ремонтировали? Ведь и десяти лет не прошло с прошлого ремонта! Меня! В воровстве! – Он негодующее воздел палец.

В ответ на это я похлопал в ладоши.

– Браво! Не хотите на сцене фабрики выступить? Какая экспрессия! – Пантелей Семенович все-таки мэр, хоть и бывший. Хороший управленец. Дед знакомил меня с его послужным списком. Его так просто не объедешь. Он с самим дедом умудрялся спорить. Так что это был всего лишь спектакль, который неплохо разрядил обстановку.

– Ладно, – Пантелей совершенно спокойно сел за стол, – я согласен. Сейчас надо делать дело. Едем с тобой в мэрию, регистрируем бумаги, и там же назначаешь меня директором центра. Оклад триста рублей потянешь? – Он с хитринкой глянул на меня.

– Потяну.

– Ну и насчет процентика от прибыли потом обсудим, – потирая ладони, добавил Пантелей.

– Хорошо, – я не стал с ним спорить. Процент от прибыли – хорошая мотивация, только вот, боюсь, разговор о размере этого процента будет жарким. – Завтра в десять утра начинаются официальные мероприятия. Так что позвонить и пожаловаться на наш произвол не получится. У вас будет целый день, чтобы прибрать там все к рукам и навести порядок.

– Никакого произвола! Мы будем действовать исключительно в рамках правового поля. Есть новый директор, есть приказ об увольнении старого. Вот бумаги, забирайте свои вещи, выход вон там, – в нем явно пропадает большой артист.

– Именно так, – я кивнул, – может быть, еще охрану сменить? И лучше ехать сразу с аудиторской компанией. Пусть все проверят. Мало ли что.

– Насчет аудиторов согласен, договорюсь. А охрану менять смысла нет. Охранное агентство центром занимается. Покажу им бумагу, и все, они наши.

– Хорошо, поехали! – Я встал и направился на выход. Ефросинья, до сих пор прибывающая в ступоре от происходящего, отправилась за нами.

Припарковавшись сбоку от мэрии, мы зашли в местную канцелярию. Оформление бумаг много времени не заняло. Цыпко тут не просто хорошо знали, а явно уважали. Многие сотрудники подходили и жали руку, пытаясь выяснить, как им жить дальше и насколько все переменится с приходом новых людей. Тот отвечал кратко, что время покажет, и не стоит суетиться.

Когда мы выходили из здания, я обратил внимание, что у главного входа ведутся подготовительные работы к завтрашней церемонии.

– Жалко, что не получится зайти попрощаться, – Пантелей Семенович печально смотрел, как на фасад здания монтируют большую фотографию моего деда. На ней он был в парадной форме, на груди висели награды. Лицо спокойное и суровое, как бы спрашивает: ты уверен в том, что делаешь? Если уверен, то делай!

– Жалко, – согласился с Цыпко я, – но это можно сделать и позже. Всегда есть возможность заехать на кладбище.

Затем мы зашли в аудиторскую фирму, которая находилась через два здания, и заключили договор. Пришлось внести предоплату в размере ста рублей. Они подкинули идею: объединить все компании в одну и взять на себя основную бухгалтерию. Так, типа, будет легче. Обещал подумать. На заводе с этим было просто, там минимум бумаг, а вот то, что я туда же арт-пространство добавил, их единственного бухгалтера сильно напрягало и пугало.

По-хорошему, для Холкина мы собирались создать другое юридическое лицо, но на это требовались время и деньги. Поэтому пока оставили все на «Хадыж-крем». Сразу выдал поручение Ефросинье – пусть отрабатывает зарплату, посчитает, как выгоднее, предупредив, что пока денег нет, но Станислав обещал, что в течении недели пойдут оплаты от арендаторов и станет полегче.

Так незаметно в делах пролетело время, и мы все той же компанией отправились на ужин домой к Цыпко. Не смог я отказать, когда так настойчиво приглашают.

Ну, что сказать про ужин и семью Ефросиньи? Было немного завидно. Мама, папа, младший брат и даже бабушка. Большая, дружная семья, которая очень тепло приняла меня. Окружили заботой, накормили от пуза и долго не хотели отпускать.

Поздним вечером я вернулся в особняк и обнаружил, что место в гараже уже занято шикарным «БМВ». Были мысли устроить Владу за это какую-нибудь пакость, но я решил не опускаться до его уровня и просто забил. Прошел через гараж, чтобы никому не попадаться на глаза, поднялся по боковой лестнице к себе в комнату и, приняв душ, лег в кровать.

Душевное состояние оставляло желать лучшего. Боль от смерти деда так никуда и не ушла. Стоило расслабиться – и она тут же вернулась. Уснул я только под утро. Разбудил меня настойчивый стук в дверь – через полчаса меня ожидают на завтраке.

Что рассказать про завтрак? Он прошел под руководством Ольги Александровны. Она познакомила меня со своей семьей. Три мужа, две дочки, пятнадцати и девяти лет, и Влад. С некоторыми из них я раньше встречался. Несмотря на наличие мужчин в семье, Ольга подавляла. Она была не просто главой семьи, я бы назвал её, скорее, генералом в юбке. Стоило кому-нибудь начать говорить чуть громче допустимого, ей было достаточно взгляда и неуловимого движения брови – и нарушитель смиренно умолкал. Да, похоже, своих она выдрессировала по полной. Не дай бог стать зависимым от этой женщины!

После завтрака к подъезду подъехали лимузины. Следуя командам Ольги, мы расселись по машинам. Меня разместили рядом с одним из её мужей и старшей дочкой, мрачной девушкой пятнадцати лет. Дорога прошла в молчании.

Потом была торжественная церемония. Мы всей семьей стояли у гроба с телом, при этом меня ожидаемо поставили в самом конце, как самого дальнего родственника, хотя уверен, что, кроме меня и Ольги, никто из них особо с моим дедом и не общался.

Гости подходили к телу деда, прощаясь с ним, затем подходили к нам, высказывая свои соболезнования. Людей было много, и большинство из них искренне переживали из-за смерти моего деда. Здесь были и люди из высшего общества, и купцы, и простые работники. Бесконечный калейдоскоп лиц и бесед утомил. Ближе к концу церемонии появился десяток крепких немолодых мужчин. Молча попрощавшись с дедом, они подошли к нашей семье и так же молча каждому из нас пожали руки. Один из них задержался рядом со мной.

– Илья Березин, – представился мужчина, пожав мне руку, – командир отряда группы быстрого реагирования.

– Виталий, – пожал ему руку в ответ.

– Скину тебе свой номер, – продолжил он, твердо глядя мне в глаза, – многие из нас обязаны твоему деду жизнью. Если будет нужда, обращайся, – больше ничего не добавив, развернулся на месте и вышел из зала.

После окончания церемонии мы поехали на кладбище, где прошла церемония с участием церкви. После этого тело деда наконец-то захоронили в семейной усыпальнице. Я был полностью опустошен и, когда мы вернулись домой, мечтал только об одном – лечь и отдохнуть. От долгого неподвижного стояния гудели ноги, да и есть уже нешуточно хотелось. Тетушка, видя наше состояние, смилостивилась и отпустила всех, дав строгий наказ спуститься примерно через час.

Этого времени мне хватило, чтобы немного прийти в себя. Ко мне забежала Татьяна Леонидовна и принесла поднос – большую тарелку супа и чай с пирогами. Она сидела напротив и смотрела, как я ем. Осмотрев свою комнату, я понял, как много тут вещей, которые принадлежат лично мне. Попросил кухарку по возможности незаметно попросить прислугу упаковать мои вещи. Она понятливо кивнула, пообещав немедленно заняться этим.

Как оказалось, старая прислуга сидела без дела. Вместе с Ольгой сюда приехали люди из воронежского дома, по её словам, весьма заносчивые.

– Скорее всего, они тут и останутся, ведь «Владиславу нужны лучшие слуги, а не то, что тут Дмитрий понабрал», – грустно рассказала мне Татьяна. Так что, скорее всего, ей сегодня-завтра дадут расчет. Но она не унывает – хорошие повара всегда нужны.

Столько было печали в голосе женщины! Я прекрасно её понимал. Татьяна Леонидовна проработала в этом доме почти двадцать лет. Был бы у меня свой большой дом, взял бы её с собой, но в Екатеринодаре моя часть не слишком велика, да и не буду я там регулярно питаться. Дал ей телефон Станислава Холкина, предложив открыть пирожковую на территории фабрики на мои деньги. На ресторан у меня бюджета нет, да и время много на это надо, а вот пирожковая – самое то. Кухарка обещала обдумать мое предложение. Я выслушал очередной шквал сентенций, как же дети быстро растут, и наконец-то выпроводил Татьяну из комнаты.

Набрал Пантелея Семеновича – узнать, как у него идут дела. Тот отчитался, что все отлично – оздоровительный центр под их полным контролем, и вообще никаких проблем. Аудиторы работают, клиенты приезжают и обслуживаются. Порадовал, что бывшего директора задержали полицейские. Так что в ближайшие сутки никакая информация до Ольги не должна дойти. Тот имел неосторожность усомниться в подлинности бумаг, пытался насильно вытолкнуть бывшего мэра за порог и даже поставил синяк на руке. А это уже причинение вреда здоровью и мелкое хулиганство! Так что просидит двадцать четыре часа в отделении и заплатит штраф. Судя по довольному голосу Цыпко, он изначально что-то такое и планировал. Думаю, было не слишком сложно спровоцировать Ольгиного директора. Я поздравил его с новым местом работы и пожелал удачи.

Под конец разговора Пантелей Семенович сообщил, что забронировал для меня отдельный домик и, если что, предлагает приехать на ночевку. Заодно и помянуть Дмитрия Александровича не помешало бы. Обещал подумать.

В принципе, идея нормальная. Боюсь, Ольга будет очень недовольна, когда я не вступлю в род. Так что оставаться здесь на ночь мне не стоит. Ладно, посмотрим, хорошо, что есть запасной вариант. А то думал ехать в Екатеринодар или снять номер в гостинице, с чем могли возникнуть проблемы.

Спустился вниз, в общий зал. Людей собралось много. Вдоль стен стояли столы с закусками. На центральной стене разместили фотографию деда с черной ленточкой в углу. Гости неспешно перемещались по залу, беседуя друг с другом. Я заметил Ольгу – она стояла в окружении своих детей и старшего мужа. Поймав мой взгляд, кивнула, но в свой круг не пригласила.

Мне было не слишком уютно. Оглядывая собравшихся, я понимал, что практически ни с кем не знаком. Иногда кто-нибудь из них подходил ко мне, чтобы высказать свои соболезнования. Некоторые даже задерживались, рассказывая что-нибудь приятное о деде. Многих людей в этом зале что-то связывало с Дмитрием Александровичем. Кого-то работа и дела, кого-то личные отношения. Лишь я жил как бы на отшибе, в своем мирке. В принципе, для замкнутого подростка вполне простительно. Но чтобы чего-то добиться в этом мире, надо заводить как можно больше друзей и знакомых. Думаю, у меня еще будет время для этого.

Прошло почти два часа. Настало время официальных процедур. Все по классике: король умер, да здравствует король. Клан не может и не должен быть без главы. В аристократических родах, имеющих родовой алтарь, мы бы сейчас спустились в подвал и провели необходимый ритуал. Но в нашем случае все должно было пройти значительно проще.

Ко мне подошел старший муж Ольги, Станислав, и позвал за собой. Выйдя из зала, мы поднялись на второй этаж и зашли в кабинет деда. Здесь уже собрались все родственники, а за столом сидел мужчина в строгом костюме, перед которым лежала папка с документами. За его спиной по одну руку стоял Вениамин Григорьевич, а по другую – паладин Никанор, с которым я познакомился во время проведения ритуала у Кутыевых. Он снова был в простых одеждах, на этот раз темных. Свободные штаны, слегка распахнутая рубашка, подпоясанная широким поясом с письменами. На этот раз у него не было повязки на глазах, и мне удалось их разглядеть. Глаза у паладина были чистого голубого цвета и даже слегка светились. Никанор кивнул мне, как бы говоря, что помнит и узнал.

Вдоль стола выстроилась вся семья Шуваловых – Ольга, её мужья и дети. Рядом с Ольгой стоял молодой человек, держащий в руках папку. «Наверное, помощник или юрист», – решил я и встал неподалеку от родственников, однако и не вплотную к ним. Размер кабинета позволял.

– В этот трагический день, когда тело главы рода Шуваловых было предано земле, – начал Никанор свою речь глубоким низким голосом, – мы собрались, чтобы утвердить нового главу рода, дабы не прервалась линия и не пропали деяния Шуваловых втуне. По кровному родству новым главой объявляю Ольгу Александровну Шувалову-Липецкую! Возражений не имеется? – Он обвел всех присутствующих взглядом, но никто не возразил. – Поздравляю Ольгу Александровну с принятием ответственности за род. Во славу рода и Империи! – Никанор отступил на шаг.

– Свидетельствую, – произнес Курбатов.

– Свидетельствую, – произнес мужчина, сидевший за столом. – Ольга Александровна, поставьте свою подпись, – он подвинул бумагу на край стола. Тетя подошла и, макнув перо в чернильницу, расписалась. За ней поставили подписи и Никанор с Курбатовым.

Но церемония на этом не закончилась. Никанор снова сделал шаг вперед.

– Виталий Алексеевич Шувалов, – от его внимательного взгляда, направленного на меня, по телу пробежала дрожь. Такое впечатление, что он вглядывался мне прямо в душу, – готовы ли вы остаться в роду Шуваловых и дать присягу новому главе?

Ко мне подошел Станислав и тихо на ухо прошептал:

– Достаточно сказать: «Присягаю!»

– Не готов, – твердо ответил я, глядя на Никанора. На его лице не дрогнула ни единая мышца. Он продолжал все так же внимательно смотреть на меня с улыбкой доброго дядюшки.

– Я услышал, – произнес он.

Краем взгляда я заметил, как удивленно посмотрела на меня Ольга, а Владислав окинул взглядом, полным презрения. Курбатов лишь слегка улыбнулся.

– Свидетельствую, – произнес Вениамин.

– Свидетельствую, – произнес мужчина за столом и, достав следующую бумагу, подвинул её на край стола. – Поставьте свою подпись, – обратился он ко мне.

Не вчитываясь, я макнул перо в чернила и расписался. Больше всего боялся поставить кляксу, ведь чернила и перо используются только в официальных случаях, и навыка работы с ними у меня не было, но все прошло нормально. Следом за мной расписались Никанор и Курбатов, а также Ольга Александровна.

– Идемте, время представить нового главу рода, – произнес Никанор.

Все молча двинулись за ним, только Ольга, обгоняя меня, прошипела мне в ухо:

– Потом поговорим!

Широко распахнув двери в зал, мы прошли в комнату, полную гостей. Вперед вышел Никанор и зычным голосом объявил:

– Время скорби не может быть бесконечным. Появился и повод для радости. Род Шуваловых продолжается! Представляю вам нового главу рода – Ольга Александровна Шувалова-Липецкая. Во славу рода и Империи!

После его слов Ольга вышла вперед, и к ней выстроилась целая очередь желающих поздравить. Все-таки важное событие, о котором многие присутствующие могли лишь мечтать.

Глава 7

Самое время было уйти без лишнего шума. Что я, собственно, и сделал, оставив тетю почивать на лаврах.

В дверях гаража меня поймала Татьяна Леонидовна и сообщила, что вещи уже переложили в багажник моей машины, а затем крепко обняла и пожелала удачи. Похоже, слуги уже знают, что мой статус изменился, и я больше не хозяин в этом доме, более того, прекрасно понимают, что новые хозяева мне тут не рады. Хотя – это слуги, они всегда все быстро узнают.

Как только выехал за ограду особняка, увидел Курбатова. Тот стоял, облокотившись на свой автомобиль. Заметив меня, махнул рукой, предлагая остановиться.

Несколько минут беседы, один звонок Пантелею Семеновичу, и вот мы едем в оздоровительный центр – устроить поминки небольшой компанией.

Домик, предоставленный мне Цыпко, оказался на редкость уютным. Располагался он на склоне горы. Уже стемнело, и видом полюбоваться не было возможности. Внутри были три спальные комнаты и большая гостиная, совмещенная с кухней. Там-то мы и устроились.

Что сказать – хорошо посидели. Еды и напитков было вдоволь. После пары рюмок языки и Курбатова, и Цыпко развязались, и они начали с воспоминаний о деде, а закончили разговорами о политике и о том, кому на Руси жить хорошо. Мне кажется, в любом мире все пьяные разговоры скатываются к этим темам.

Курбатов решил остаться на ночь в доме, а Цыпко, выдав нам по магическому антипохмелину, заказал такси и отправился домой.

Мне наконец-то удалось нормально выспаться. Разбудил меня свежий и бодрый Пантелей Семенович часов в десять утра, сообщив, что завтрак уже давно остыл, и вообще – впереди много дел! Ему пришлось подождать, пока я соберусь и поем. Курбатов уехал, когда я еще спал. Спасибо, что не стал будить.

На маленькой машинке типа гольф-кара мы поехали кататься по территории. Цыпко показывал мне мои владения. Честно говоря, не ожидал, что оздоровительный центр настолько большой. До этого мне приходилось бывать только в главном корпусе. В нем находятся два комплекса СПА с бассейнами, наполненными термальной водой, и массажными комнатами. Они, в основном, сдаются с почасовой оплатой для тех, кто просто приезжает, без заселения. Также в нём ведут прием доктора, которые назначают лечение. В этом же здании сидит и администрация.

Рядом, буквально в пятидесяти метрах, стоит корпус для отдыхающих. В нём около сорока номеров, рассчитан на сотню человек. Обычно туда заселяют простых людей, которым надо поправить здоровье. По словам Цыпко, в этом корпусе почти стопроцентная заполняемость даже летом. Еще один корпус расположен чуть далее, он подороже, рассчитан, в общей сложности, на двадцать человек и имеет пять номеров. В нем обычно селятся дворяне.

Кроме этого, по территории раскиданы небольшие виллы, в одной из которых я и ночевал. Их десять штук. Подходят для семьи до восьми человек. Во всех корпусах имеются столовые и бассейны с термальной водой. А вот жителям вилл повезло меньше – им, чтобы пройти водные процедуры, нужно посещать главный корпус.

– Так, а в чем смысл оздоровления? Ну, расслабиться, я понимаю, а с медицинской точки зрения? – решил уточнить я, пока мы шли в крыло администрации. Ведь в мире, где целители не такая уж большая редкость, тратить две недели на водах мне казалось несколько нерационально. Тем более, тут и до моря не слишком далеко.

– Тут все просто. Лечение ЖКТ. Снятие нервного напряжения. Омоложение кожи и лечение кожных заболеваний в специальных ваннах. Такие вещи проще и приятнее лечить здесь, чем у целителей, – пояснил мне Цыпко, – тем более, обычные люди к целителям с язвами не ходят. Не их масштаб.

– Ничего себе. Это вы все за один день узнали? – подколол его я.

– Так я же был мэром! Такие вещи должен знать, тем более, не раз вручал полезным людям путевки в этот центр.

– Типа взятка? – уточнил я, с укором глядя на него.

– Да что вы, Виталий Алексеевич! Какие взятки в наше время? Просто с нужными людьми надо уметь поддерживать хорошие отношения. Идемте, нам сюда, – он провел меня в кабинет с надписью «Директор», – вот мое новое рабочее место.

– Неплохо, – осмотревшись, одобрил я. Кабинет был большим, светлым с широким окном, из которого открывался шикарный вид на горы, – ну ладно, полюбовались, я оценил. Теперь расскажите, как вообще дела у центра. Какие доходы, расходы. Что показал аудит?

Пантелей Семенович отлично умел перестраиваться на деловой лад, вот и сейчас его моментально покинуло добродушие, и он начал мне докладывать о состоянии дел центра.

По итогам выходило, что с прибылью дела обстоят очень хорошо. Правда, большую часть съедает зарплата персонала и расходы на обслуживание зданий и территории, но, тем не менее, в месяц чистыми остается от десяти до двадцати тысяч рублей. Очень хорошие деньги!

– Вот еще один важный момент, думаю, вам будет полезно знать. Центр был записан на вашего отца и после его смерти управлялся Дмитрием Александровичем. Два года назад, тот по договору передал управление Ольге Александровне. Именно под управление. В договоре четко указано распределение прибыли. Тридцать процентов идет на счета центра для обновления и развития, двадцать процентов – в бюджет города, как благотворительные взносы, тридцать процентов забирает Ольга Александровна. Оставшиеся двадцать процентов перечисляются на личный счет Дмитрия, – он многозначительно посмотрел на меня.

– В принципе, понятно, условия хорошие. Ольга берет на себя все заботы и получает за это всего лишь чуть меньше трети дохода. Молодец дед. Не забыл и о городе, и о себе. Думал, условия будут хуже, – у меня мелькнула мысль, что на таких договоренностях можно было бы оставить этот центр тете и не портить с ней отношения. Просто живешь дальше и получаешь свои две-три тысячи рублей ежемесячно. Так сказать, без забот и хлопот. Была бы у меня эта информация раньше!

– Да, однако есть проблема. Эти условия соблюдались только первый год. А затем деньги на развитие центра перестали переводить, городу тоже почти не перепадало. Я, как мэр, знаю все поступления. За прошедший год пару раз перевели нам по тысяче рублей – и все. Это же внутренний договор, администрация о нем не знает. А последние полгода они и Дмитрию Александровичу ничего не отправляли.

– Понятно, – я задумался над возможностью вытрясти эти деньги. Все равно отношения испорчены. Но по всем раскладам получалось бесперспективное дело.

– Заставлять их расплатиться с дедом не имеет никакого смысла, все счета перешли им же, – начал я озвучивать свои мысли под одобрительным взглядом Цыпко, – тут как – правой рукой даю, левой забираю. Город тоже не может выставить претензии о недополучении средств, так как это оформлялось, как благотворительность. Захотели – перевели, не захотели – не перевели. Остается только пополнение счета на развитие самого центра. А вот тут можно уже на них поднажать. Договор-то нарушен!

– Да, – он посмотрел на меня, как экзаменатор на студента, который правильно ответил на вопрос, – и любой суд встанет на вашу сторону. По подсчетам, долг накопился чуть больше тридцати пяти тысяч рублей. Аудитор выписал отдельную справку и оформил её как досудебную претензию. А вам уже решать, пускать претензию в дело или нет. Иск-то подать никогда не поздно. У вас на это по закону три года имеется. Да и сумму нужно будет удваивать. Ведь, кроме, фактически, воровства, падает рыночная стоимость и капитализация в связи с обветшанием и непроведением ремонта. Кроме ремонта, на эти деньги можно было построить еще номера, так что любой грамотный юрист докажет наличие недополученной прибыли.

– Спасибо, – я убрал документы себе в папку. Посмотрим, как дело повернется. Однако у меня теперь имелся пусть и небольшой, но рычаг давления на тетушку. Такие вещи не могли делаться без прямой её указки.

Мы еще пообсуждали оздоровительный центр и пришли к выводу, что ничего пока менять не стоит. Прошлый директор был вполне грамотным человеком, дела вел на хорошем уровне. Пусть не креативно, без огонька, зато все стабильно и без проблем. Пантелей Семенович обещал подумать, как можно увеличить прибыль, не ухудшая качество услуг. Договорились, что с каждой дополнительной тысячи прибыли свыше средних восьми он будет получать пять процентов премии.

Тепло попрощавшись, я отправился на арт-пространство. Время уже обеденное, а я сегодня хотел еще попасть домой в Екатеринодар.

Станислав встретил меня у входа и повел на экскурсию по арт-пространству. Я с удивлением вертел головой. Поразительно, как за одну неделю все изменилось. В большом ангаре будет выставочный центр. На него уже, оказывается, целая очередь из художников и фотографов. Там сейчас вешали освещение, а прежде уложили пол и поставили перегородки. В некоторых местах оставили кирпичные стены – для антуража. В помещении бывшего цеха перегородки тоже поставили, превратив большой зал в два коридора с кучей небольших магазинов, часть из которых уже заполнялась. То тут, то там сновали люди, таская тюки с товарами. Кое-где вешали вывески, в общем, жизнь кипела.

Затем зашли в администрацию, и Станислав отчитался о поступлении денег. Ему удалось сдать почти пятьдесят процентов помещений. И на тридцать уже есть предварительные договоренности. Обсудили открытие. Решили делать его пятого сентября, в субботу. Как раз весь народ вернется из отпусков и будет требовать зрелищ. Денег не забрал ни копейки. Пока пусть все идет в дело, тем более, лишних и нет еще. Тратится все, что приходит. Хорошо, что добавлять не надо.

Предупредил, что дал его телефон Татьяне Леонидовне. Она у нас была кухаркой, правильнее сказать, помощником повара. Отвечала за завтраки и выпечку. А вот обед и ужин готовил настоящий повар. Станислав обещал выделить ей место и обсудить условия. Сошлись на том, что мы вполне можем себе позволить купить пару печей и необходимое оборудование, а Татьяне Леонидовне выделить все это дело на открытие чайной. Разрешил ему самому уладить вопрос с оплатой, согласился, что двадцать-тридцать процентов отдавать вполне достойно – и нам выгодно, и ей.

Наконец-то закончив все дела, я отправился домой. Первый раз за рулем на такое расстояние. Но дорога оказалась проще, чем я ожидал. В нужных местах были размещены указатели, да и частая езда на автобусе и на машине в качестве пассажира позволила мне запомнить дорогу, так что карту совсем не пришлось открывать.

Дома оказался не слишком поздно, заказал доставку еды – на ужин и на следующий день. Мы с дедом обычно именно так и питались. Просто к определенному времени приезжал человек из ресторана и сервировал нам обед или ужин. Удобно.

Поужинав, развалился на диване с планшетом – решил освежить и пополнить свои знания по кланам. Может быть, я что-то упускаю, выйдя из-под опеки рода Шуваловых. Понятное дело, надо было этим заняться раньше, до принятия судьбоносного решения, но мне тогда было не до того.

Итак, я теперь простой дворянин, можно сказать, безродный. Если я захочу создать род, то, в первую очередь, мне нужны родовые земли. Это одно из главных препятствий. Все земли в империи принадлежат империи. Например, дом, в котором я сейчас живу, стоит на имперской земле, кусок которой у меня в бессрочной аренде. Но если империи потребуется этот кусочек, меня в любой момент могут попросить его освободить. Да, выплатят какую-нибудь компенсацию за дом, но на этом и все.

С родовыми землями так не прокатит. Правда, и купить их почти нереально. Все участки наперечет.

Первый вариант, чтобы получить земли, – совершить подвиг или долго и исправно служить. В таком случае тебя могут одарить, что и произошло с моими предками. Они получили в награду за подвиг и верную службу небольшой участок родовых земель в Хадыженске. Там теперь стоит особняк рода. Плюсом им дали в управление сам город. Эти земли можно продать, лишившись статуса, или их могут отобрать за какую-нибудь серьезную провинность перед империей.