Текст книги "Тень Белого Тигра"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ten-belogo-tigra-277346.jpg)
Автор книги: Ксения Хан
Жанр: Историческое фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)
6
Если Великий Зверь теряет кожу, он перерождается или умирает?..
Дэкван уже задавался вопросом, как долго сможет продержаться генерал, если будет растрачивать себя на Дракона. Но все подобные мысли были мимолётными, почти несерьёзными: разговор по душам у костра поздней ночью, отголосок тревоги в вопросе, заданном хёну Чжихо.
Сейчас, когда Дэкван смотрел на сползающую с тела генерала драконью чешую, страх за жизнь ёнгданте стал настолько осязаемым, что заполнил собой всё пространство комнаты и давил на стены. Те в самом деле тряслись, камни трескались и осыпался низкий потолок над головой.
– Ёнгданте! – воскликнул Дэкван, кидаясь к генералу снова. Его выгнуло, глаза распахнулись – потемнели, просветлели, зрачок расширился. Мун Нагиля кидало по всему Великому Циклу стихий, от металла до дерева, от дерева до земли, от земли до воды.
Дэкван не знал, чем помочь и что сделать, чтобы остановить страшный внезапный приступ, и, более того, не понимал, что его вызвало.
Когда спустились Минхи и Гванук, Дэкван дал отмашку: уведите из башни людей, выведите пленника наружу. Кажется, спасать теперь нужно не ёнгданте, а воинов, что и понятия не имеют, какая сила сидит в теле их генерала.
Тот захрипел, зарычал и дёрнулся, ударившись спиной в стену – содрогнулась вся сторожевая башня. Если бы Мун Нагиль был в сознании, если бы был сейчас человеком, он бы приказал и Дэквану покинуть башню. Но Дэкван остался, вопреки голосу разума.
Когда-то давно мастер научил его вкладывать свою Ци в замах меча, продолжать им лезвие своего оружия. Это опасная, смертоносная техника, говорил он, обращаться с которой нужно осторожно и с умом. Не зная меры, можно убить не врага, а себя. Вытянуть из собственного тела всё Ци без остатка, как воду из колодца, которой дурак хочет наполнить море.
Ву-вонг, ву-чу. Помни о своей Ци или помоги ее росту. Это было первое правило, которому и Дэкван учил своих воинов.
Он дождался, когда генерал, обессилев, осядет на пол между приступами лихорадки, и устроился напротив него, скрестив ноги. Если ёнгданте не может защитить себя сам и отдаёт неизвестности свою силу, Дэкван поможет ему.
Позже генерал накажет его за своеволие, разумеется.
Дэкван вдохнул дымный, пропитанный пылью и гарью воздух, с трудом не закашлявшись, и протянул к генералу руку. Вместе с рукой к нему потянулась Ци Дэквана. Светлая, сильная, напитанная его лучшими помыслами. Дурная дорога по чужой земле измотала его физическое тело, но долгие годы тренировок помогли не растратить другие силы, которые теперь Дэкван направлял в генерала.
«Это временная мера, – напряжённо думал он, отмечая, что ёнгданте становится лучше, – заплата на гнойную рану, тут нужен лекарь».
Чжихо сказал бы, что всё дело в двух стихиях, разрывающих тело генерала. Стоило бы прислушиваться к хёну, но ёнгданте был упрям и до зубного скрежета самоотвержен. Как и все в его войске.
Но что, если… Дэкван бросил короткий взгляд на горящий в очаге костер. Если сейчас не привязать к ёнгданте человека с сильным Ци, которая питала бы его, как долго он протянет?..
Рядом не было Чжихо, который мог образумить Дэквана. Не было Чунсока, который всегда хотел стать генералу не только другом и верным помощником, но и защитником. Не было Гаин, которая заставила бы подумать дважды.
Генерала бросило от стены на пол, на потной спине проступили очертания драконьего хребта, лопнула кожа. Содрогнулась каменная кладка древней башни, пошла трещиной вверх до самого потолка.
Генерал умрёт раньше, чем закончится проклятая война, невесело подумал Дэкван. И если это случится, Чосон падёт.
![](i_014.jpg)
Нагиль очнулся резко, будто его выдернули из жерла вулкана, обдали холодным воздухом и снова окунули в лаву. Тело горело, плавилась кожа. Он рвано вздохнул, чувствуя, как стягивает болью грудь, – словно в него вцепились когти Дракона и разорвали, пока он был без сознания, скрутили в узел сердце и лёгкие. Дышалось тяжело, через силу.
– Мы не нашли никаких злаковых поблизости, – раздался голос Дэквана, глухой, далёкий. – Но я могу предложить вам воду, ёнгданте.
Нагиль с трудом разомкнул слипшиеся губы, будто порвал их, тронул языком сухой с пылью воздух. Открыл глаза, боясь, что ослеп. Размытые очертания стягивались в ореоле оранжевого света в силуэты Дэквана и его людей на фоне тёмного неба с росчерком звёзд. Ветер задувал сквозь расколотую надвое сторожевую башню Великой стены.
– Ещё один такой приступ, и он развалит Стену, – шепнул кто-то из воинов с той стороны, куда Нагиль не мог повернуть голову. Дэкван дёрнул губой, и голоса стихли.
– Что? – Нагиль откашлялся, попытался сесть. – Что произошло?
Его Третий Коготь, немногословный мастер мечей, обыкновенно не скрывающий ни мыслей, ни чувств, опустил голову и не ответил сразу.
– Дэкван, – хрипло позвал Нагиль, вкладывая в голос нетерпение. Он сипел, тело его не слушалось, будто только обрело силу Дракона Металла, будто только стало вместилищем двух ипостасей Великого Зверя. – Дэкван? Малар [28]28
Говори (драконий язык).
[Закрыть].
Тот махнул рукой, и его воины, зашептавшись, скрылись из поля зрения Нагиля. Сесть он не мог, не было сил, и смотрел на Дэквана снизу вверх, едва хмурясь.
– У вас был приступ, – начал тырсэгарра, подбирая слова, такого раньше с ним не случалось. – Лихорадка, болезнь, номверу [29]29
Не знаю (драконий язык).
[Закрыть]. С вас чешуя слезала, словно со змея, меняющего кожу.
Нагиль прислушался к себе и понял, что кроме слабости мышц и ломоты в костях его беспокоит еще кое-что. Отсутствие голосов. Дракон молчал, будто сгинул, упокоился на дне его дань-тяна, укрылся так глубоко, что почти не ощущался в теле. Такого никогда не бывало прежде – и потому пугало сильнее неспособности двигаться и говорить внятно.
– Не понимаю, – выдавил Нагиль, слова с трудом поднимались вверх по горлу и выплевывались с густой солёной слюной. Его ранили? Откуда кровь?..
– Я тоже, ёнгданте, – серьёзно кивнул Дэкван и протянул воду в походной миске снова. Нагиль припал к глиняному краю, сделал несколько глотков талой воды. – Вам бы выпить травы Чжихо или настой от Лан. Но тут нет ни трав, ни шаманки, и я больше ничего не могу для вас сделать, генерал.
– Тебе и не нужно, – отрезал Нагиль, злясь на Дракона за неизвестность, в которой тот его оставил. – Это не твоя вина, что я…
– Я и не беру её на себя, – возразил Дэкван быстро. – Но вам нехорошо, генерал. И моя задача вернуть вас в строй, пока не случилось страшное.
– Пока я не умер?
Вопрос повис в воздухе. Дэкван нахмурился и кивнул: должно быть, раздумывал над этим всю долгую ночь. Открытое небо над головой, в расколотой башне, светлело: занимался рассвет.
– И пока нас не поймали люди Империи, как изменников, – добавил тырсэгарра. – И пока не поняли, что мы – что вы, ёнгданте, – разрушили древнюю святыню, которой в чужой нам стране поклонялись, как мы поклоняемся храмам стихий.
Мер’тонъ. Этого Нагиль боялся больше всего в моменты, когда терял разум в теле Великого Зверя: что тот, ощутив свободу от оков человеческого сознания, вырвется из тела Нагиля чудовищем, которым его считают, и сожжёт города, как уже бывало, и разрушит дворцы, как уже случалось, и обречёт на страшную смерть людей, своих и чужих.
Как уже делал прежде.
– Это Дракон? – спросил Нагиль, ткнув в небо слабой рукой. – Сломал тысячелетнюю Великую стену?
– Только сторожевую башню, – ответил Дэкван. – Людей здесь уже не было, но, думается мне, сюда придут сегодня же и найдут мёртвых у подножия стены. И остатки восточной заставы, которую те охраняли.
– Значит, надо уходить. Возвратиться назад, в Чосон, пока не поздно.
Дэкван вздохнул и вновь опустил голову. То ли не мог, то ли не хотел смотреть на Нагиля. Дракон молчал, остывший, ослабленный после приступа, о котором Нагиль почти ничего не помнил, но, если бы Великий Зверь мог говорить, он бы сказал: «Слабый ты человек, Мун Нагиль. Дракон Дерева не помог тебе обрести силу, Дракон Металла не спас от разрушений. Все твои решения привели к такому исходу – ты теряешь людей и их доверие. Третий Коготь не верит, что ты защитишь Чосон. Ты и не сможешь этого сделать, сгинешь, как твой учитель».
Все его решения ведут к смерти. Нагиль зажмурился, резко втянул носом воздух, напитанный потом и гарью из уцелевших очагов башни, и сел, превозмогая боль в теле.
– Генерал! – воскликнул Дэкван, потянувшись к нему. Нагиль дёрнул плечом, вырываясь из его цепких пальцев. Вставай, слабый человек. Вставай и веди за собой людей, пока те не стали мишенью огромной Империи.
– Надо уходить, – прохрипел он. – Сейчас же.
Тырсэгарра, выполняющий его приказы без сомнений и лишних вопросов, вдруг встал, загораживая собой обвалившийся проход на Стену.
– Сперва поешьте, генерал, – отрезал он твёрдо. – Наберитесь сил. У вас была трудная ночь.
Нагиль хотел рявкнуть, но не сумел – и сел обратно на обломок стены, где очнулся. Старые камни впитали дар его тела и до сих пор не остыли, в трещинах блестело что-то светлое, небольшое, и, присмотревшись, Нагиль понял, что именно.
Драконова чешуя размером с ноготь и палец. Белая, принадлежащая Дракону Металла.
– Я знаю, что со мной, – сказал Нагиль медленно, когда поднял навстречу дребезжащему рассветному сиянию чешую Великого Зверя. – Сон Йонг обернулась имуги и вытянула из меня Ци металла.
Дэкван побледнел.
– Если она сделает это снова, ёнгданте…
– Она не сделает, – отрезал Нагиль. Не сделает, не сумеет. В ней теперь тоже сил осталось немного, она отдала их обращению. Проклятый змей утихнет в её теле и не потревожит ещё долгое время. – Сейчас мы оба с ней беззащитны.
Дэкван вполголоса выругался, тут же извинился и снова выругался. Нагиль понимал его и не винил за сквернословие: тырсэгарра редко позволял себе подобную вольность.
– Тогда вас нужно обезопасить, генерал, – сказал он, когда задумчивое молчание между ними натянулось тугой тетивой.
– Нет никакого способа…
– Сделайте меня Хранителем.
Чешуя выпала из рук Нагиля. Он поднял глаза на Дэквана – тот говорил серьёзно.
– Ты знаешь, что я не могу позволить кому бы то ни было…
Дэкван снова его перебил:
– Я не предлагаю вам убивать меня в угоду Великим Зверям.
– Ты отдаёшь свою жизнь Дракону, это одно и то же! – взорвался Нагиль. Дэкван смотрел на него в упор, почти не мигая, и выглядел злее, чем Нагиль его когда-либо видел. Упрямый мечник! Он всегда был таким, с тех пор как Нагиль нашёл его в горящем Чосоне и увёл за собой, обещая, что никогда не отдаст ему приказ, наступающий на горло его чести и гордости.
Дэкван прекрасно знал, что значит быть Хранителем Дракона. Все в войске Нагиля знали. Хранитель становился связующим звеном между Драконом и человеком, сосудом для Ци, не вмещающейся в теле одного человека. У каждого перерождения Великого Зверя был его человек и его Хранитель, вместе они поддерживали гармонию в Чосоне, вместе оберегали страну от невзгод. В мирное время Дракон и Хранитель старели вместе и умирали вместе, передавая наследие новому поколению.
В годы войны Дракон мог вытянуть из Хранителя всю Ци до последней капли, защищая Чосон.
– Я могу прожить без Хранителя, – почти зарычал Нагиль. – Но Хранитель без Дракона умрёт, тебе ли не знать!
– Генерал.
– Если я умру, то ты тоже. Хочешь жить на привязи Великого Зверя, как бурдюк с водой при усталом путнике? Дракон высушит тебя, уничтожит, если ослабнет, мы даже тело твоё не найдём, чтобы похоронить, – ты этого хочешь?
Дэкван поджал губы. Упрямец, упёртый дурак. Спорить не было сил, Нагиль просто махнул рукой, прекращая бессмысленный разговор между ними.
– Не стану я подвергать тебя ещё большей опасности, мы и так можем умереть в любой момент от случайной стрелы в спину. Не делай меня чудовищем ещё больше.
Дэкван не двигался, и Нагиль оттолкнул его одной рукой, направляясь к выходу. Они никогда не заговорят об этом снова, чтобы не соблазнять тырсэгарра на опрометчивые поступки.
– Генерал, – позвал Дэкван, когда Нагиль уже ступил на ступень, покрытую серым снегом и каменным крошевом. – Если вы погибнете, Чосон останется без защиты. Ваша жизнь важнее моей.
Нагиль замер. Не глядя, нашёл рукой выступ в стене, потянулся и схватил его влажными от лихорадочного пота пальцами. Тело не слушалось, было тяжёлым и медлительным, будто весило три мешка золота. Нагиль медленно повернулся, поднял глаза на Дэквана, стоящего посреди обломков разрушенной башни.
В нём было столько злости, что та не помещалась в теле, и Дэкван прекрасно её чувствовал.
– Не такие мысли я вбивал в твою дурную голову, – резко выдохнул Нагиль и царапнул ногтями стену, с той посыпалась под ноги пыль. – Сколько раз я просил тебя думать о себе в первую очередь, а потом уже о…
– Вы говорите одно, но делаете другое, – отбрил Дэкван. – А ваш пример заразителен, генерал.
Нагиль дёрнулся, словно его ударили. Прислонился спиной к стене, чувствуя, как слабое тело с трудом ему подчиняется. Дэкван был прав. Драконова оспа, его внимательный, покорный Третий Коготь был прав и впервые настаивал на деле, от которого выгоды не получит. Ни он, ни его воины, которых он обучает уже несколько лет под своим строгим началом. Только Дракон обретёт ещё силу, и питать она будет Великого Зверя, отнимая Ци у безвинной жертвы.
Как ошибались короли всех стран, что пытались приручить Дракона. Владеть им нельзя, ему можно только подчиняться. Стань его верным рабом, и он подарит тебе силу. Откажись от неё – и навсегда останешься врагом народа, как Рэвон. То, что хён выжил после неудачного ритуала, после того как Дракон отвернулся от него, было чудом.
Нагиль прикрыл глаза, гоня от себя мысли о старшем брате. За ними нитью тянулись воспоминания о последнем дне, когда он видел его рядом с Сон Йонг. Тревога за неё обрела ещё одну опору и давила на плечи хуже ответственности за Чосон.
– Вам не справиться без меня, ёнгданте, – будто понимая чувства Нагиля, настаивал Дэкван. Его голос звучал глухо, как из-под толщи воды: это била в ушах кровь. – Если погибнет Хранитель, Дракон не умрёт.
– Но если убьют Дракона, Хранитель уйдёт в мир иной за ним следом. Это…
– Риск, на который мы можем пойти, генерал, – прервал Дэкван. И добавил с нажимом: – Мы оба можем.
Перед глазами стояло залитое слезами и кровью лицо Сон Йонг. Проклятье. Нагиль обещал ей вернуться живым, ещё обещал, что не погибнет на этой ужасной войне и выживет и что проживёт с ней, покинувшей родной мир ради него, до старости.
Проклятье.
– Поговорим об этом по дороге домой, – сурово сказал Нагиль. Времени на раздумья у Дэквана хватит с лихвой, чтобы он передумал и забрал у своего глупого генерала жалкую надежду получить чуть больше, чем ему было положено.
Но у судьбы были другие планы, и крики воинов, которых послала Империя на защиту Восточной заставы, раздались прежде, чем Дэкван успел возразить Нагилю.
– Оставайтесь здесь, генерал, – велел тырсэгарра. – Сейчас вы беззащитны, и моя задача – спасти вас, – и первым выбежал в проход, чтобы встать рядом со своими людьми.
Играть в героя не было смысла: Нагиль и сам понимал, что в данный момент ничем помочь не сможет и единственная верная тактика для него – прятаться в разрушенной башне. Дракон молчал, Лан была мертва и не могла поворчать на упрямого генерала и всучить ему пшеницу и бобы, чтобы Великий Зверь очнулся быстрее. Сейчас Нагиль мог только надеяться на небольшой отряд воинов дракона.
Дэкван был прав. Дракону нужен Хранитель.
![](i_015.jpg)
Cледы на снегу
![](i_016.jpg)
7
Храм Воды, Чосон, десятый день 1593 года, год Водяной Змеи
Мастер Гванджун, к которому Йонг ходила на занятия тайцзи в родном мире, учил, что Ци, энергию, можно понимать по-разному.
– Есть три уровня Ци, – говорил он. – Энергия вселенной, субстанция, которая дала жизнь всему в мире. Энергия человеческого тела, которая наполняет каждого из нас. И энергия воли и разума, которые способны сотворить невозможное, когда силы тела уже иссякли.
Дэкван, который учил Йонг владеть мечом, объяснял, что баланс Ци важно соблюдать: её не должно быть мало, её не должно быть много.
– Форму определяет сила Ли, – повторял он, – но жизнь даёт энергия Ци. Если она находится в гармонии, тогда госпоже не страшны никакие болезни. Беды обойдут стороной тело и разум, если её Ци будет правильно циркулировать в нём. Движение в гармонии есть жизнь. Недостаток есть смерть.
Потом он добавлял длинную фразу на гуаньхуа, языке чиновников Империи, в котором Йонг угадывала мандаринский, кажется. Фразу ей перевёл Чунсок в один из вечеров: «Туда, где находятся защитные силы, не проникает вызывающее болезнь нарушение».
– У любой Ци есть предел, будь она энергией вселенной, тела физического или духовного. Недостаток её ведёт к болезням тела. Впрочем, – добавлял Дэкван, когда видел, как мёрзнет от силы имуги земля под ногами Йонг, – пресыщение Ци тоже ведёт к болезням. Важно поддерживать её в гармонии, сыта-голь.
Когда Йонг пришла в себя, то первым, о чём она подумала, были слова Дэквана. Всё, чему её учили многочисленные учителя этого и прошлого мира, она проигнорировала ради утоления жажды мести. Оставалось надеяться, что хотя бы те, кто стоял за воинами Империи, задумаются, стоит ли нападать на Йонг и её людей снова.
– Очнулась наконец? – раздался прямо над головой голос Рэвона, и Йонг поморщилась. Каждый звук вгрызался в мозг, словно десятки ножей, и проворачивался там до острой ноющей боли, пронизывающей всё тело.
Йонг с трудом разлепила веки – свет ударил по глазам, она снова зажмурилась. Кажется, болели даже ногти и зубы, особенно зубы, и суставы ног.
– Где я?
– Там же, где и все мы, – ворчливо отозвался Рэвон. – Посреди нигде в той бездне, куда мы попали по твоей милости.
Если бы могла, Йонг закатила бы глаза. Но вместо этого ей пришлось вспоминать слова.
– Мне ни о чём не говорит твоё ворчание, сонбэ. Что слу…
– Мы в храме Воды. Прячемся, как собаки, потому что… – Рэвон вздохнул, чтобы добавить уже громче и резче: – Ты разрушила вековую крепость, Сон Йонг!
Где-то рядом заржала от испуга лошадь, в оглушённую тишину, окружавшую Йонг, ворвались посторонние звуки: голоса многих людей, крики на незнакомом ей языке, скрежет камня о сталь – похоже, Хаджун точил меч…
– Ты обернулась змеёй и разрушила стены крепости, – звучал поверх внешнего шума голос Рэвон, – убила людей Империи и тюремную стражу, никого не пощадила!
Йонг помнила только, как распахнулись врата крепости, впуская во внутренний двор воинов Императора, посланных по её голову. Помнила, что вела разговор с командиром отряда – недолгий, должно быть, и несостоятельный, раз Рэвон говорит, что после она всех убила. Йонг покатала в сознании эту мысль, как бусину, и поняла, что та не отзывается в ней страхом.
Святые духи, почему это беспокоит её не так сильно, как прежде? Имуги, коварный змей, обещал Йонг, что со временем смерть перестанет пугать так, как пугала во время первых убийств. То были враги, чужие люди, пришедшие, чтобы убить её. Японцы, которых она научилась ненавидеть за беды всего чосонского народа. Йонг защищалась. Но и теперь она защищала себя и своих людей. Разве нет?..
Имуги молчал, словно сгинул совсем, и ответить не мог. В любом другом случае он стал бы сопротивляться обвинениям, шипел бы, что действовал, спасая Йонг, контролировал её тело, защищая её людей и Ким Рэвона. Сейчас отвечать за него пришлось самой.
– Нас бы убили, не обратись я имуги, – сказала Йонг. Слабое утешение топилось жаром стыда, и едва Йонг открыла глаза, чтобы вновь посмотреть на сонбэ, тот запылал вдвое сильнее. Рэвон смотрел на неё как на зверя: недоверчиво, испуганно даже. – Сонбэ?
– Ты вся обратилась змеем, Сон Йонг. Твоё тело покрылось чешуёй, у тебя хвост вырос! И ты… Зачем ты поддалась его влиянию? Знаешь же, что имуги опасен для тебя и для окружающих!
Йонг лежала на полу, кажется. Под спиной было тонкое покрывало и шершавые деревянные доски, высоко над головой – худая крыша, поддерживаемая пыльными балками. Точно ли храм Воды? Йонг помнила его по прошлому визиту, теперь обстановка казалась еще мрачнее. Почему они здесь?
– Поешь и выходи, – сдавшись, вздохнул сонбэ. – Твои иноземцы состряпали какую-то похлёбку, который день ею животы заливаем. Пресно, но сытно.
Её иноземцы?
Рэвон встал с пола и пошагал к выходу – сквозь дверь дома проскальзывали внутрь яркие лучи белого зимнего дня, в полосах света танцевала пыль. Было холодно. Йонг прислушалась к себе: она не мёрзла, хотя её тело облепляли остатки тёплой ханьфу и порванный широкий платок. Значит, Ци имуги осталась при ней.
– Мы задерживаемся на несколько дней, – подал голос Рэвон от двери, которую уже приоткрыл, впуская в дом шум с территории храма: звонкие голоса, скрип снега под ногами, ржание лошадей. – Если сможешь идти сама, ускоримся. Не сможешь – посадим тебя в телегу и повезём с вещами, как груз.
Он хмыкнул, окинул Йонг усталым взглядом и вышел, оставляя её наедине с вопросами без ответов. Как долго она спала? Как далеко они продвинулись на юг – и едут ли они на юг, в столицу?
Йонг тихо выругалась и села, едва не задев ногой миску с похлёбкой. Кто додумался положить её прямо на пол в этом духами забытом месте? Есть не хотелось, но она заставила себя выпить половину порции. И правда, пресно.
Тело было ватным, руки и ноги – тяжёлыми. Йонг с трудом встала и осмотрелась. Старое заброшенное строение словно еще больше осунулось, жилой храмовый дом, в котором она не побывала в прошлый свой визит, судя по прохудившейся крыше и рассохшимся доскам, никто не посещал ещё с периода царствования короля Седжона. Йонг невольно сравнила своё положение с тем, в котором оказалась, когда впервые попала в не-Чосон. Тогда она тоже не осознавала, что находится в храме стихий, не понимала слов, которыми перебрасываются люди снаружи, и думала о доме.
Проскользнула в сознании мысль о западном крыле дворца в Хансоне, о комнатах генерала драконьего войска и о тепле его рук. Проклятье, прошло чуть больше недели с того дня, когда они виделись в последний раз, а Йонг уже чувствует тоску такой силы, что хочется выть и лезть на стены.
Из подсознания выплыл неожиданный образ: Йонг ползёт к арке надвратной башни – длинный змеиный хвост помогает ей карабкаться вверх, цепляясь за каменные выступы в стене, – падает всем тяжёлым телом в комнату, которую делила с Харин, а после… Ощущение заливающей рот крови было таким реальным, что Йонг закашлялась, прижимая руки к дрожащим губам. Снова заныли зубы.
Она в самом деле загрызла людей? Она помнила, как плоть рвётся под острыми змеиными клыками, как от убитого пахнет потом, болью и страхом – и осознанием скорой мучительной смерти, что вливается в горло змеи-Йонг вместе с кровью.
Великий Лазурный Дракон, скольких людей она убила подобным образом? Как много погибло от когтей и зубов имуги? Если бы тот мог говорить в Йонг сейчас, он бы заметил, что погибли они из-за своей глупости. «Они заслужили». «Они предали нас». Но Йонг была человеком и не позволяла себе так думать. Раньше не позволяла.
Отсутствие змея чувствовалось так остро, тишина сдавливала каждую мысль, прессовала её под тревогой, так что на поверхности оставались только самые яркие эмоции: страх от незнания и чувство опустошения.
– Хватит бояться, Сон Йонг, – отругала Йонг себя и вскинула голову. Тошнота, последовавшая за её воспоминаниями в настоящее, подступила к горлу, пришлось замереть и ждать, когда бахвальство победит страх. Ты сама всё сотворила. Тебе и расхлебывать.
Она поджала губы, глубоко вздохнула и вышла из заброшенного дома на улицу, под яркий солнечный свет. Сквозь белый снег перед глазами проступили силуэты людей: Рэвон отдавал приказы нескольким иноземцам, одетым в зимние плащи воинов Империи, Хаджун осматривал лошадей, где-то недалеко ходила Харин, кажется. Посреди широкого двора храма Воды Йонг окружали гружёные телеги с припасами и запряжённые кони. Откуда это всё?..
– Где вы достали лошадей и еду? – первым делом спросила Йонг. – И, святые духи, оружие?
В телегах были ржавые мечи и кольчуги, вилы, кочерги, какие-то тряпки, мешки с рисом. Команда, выросшая для Йонг в одно мгновение из трех человек до небольшого отряда, способного стать новой Чешуёй [30]30
Для корейских драконов (как и для китайских) главное число – девятка. Согласно легендам, у них на спине 81 чешуйка. Именно столько воинов в драконьем войске, они делятся на отряды по 9 человек.
[Закрыть] драконьего войска, грузила провизию, перебрасывалась фразами на ёнглинъ, смешанном с португальским… Вела себя так, словно работает в таком составе не первый день.
Иноземцы, бывшие узники безымянной тюрьмы, вскинули головы. Кто-то смотрел на Йонг равнодушно, кто-то, чьё лицо она смутно помнила по ночи, проведённой в стенах крепости, радушно ей закивал, даже поклонился. Что происходит?..
– Сыта-голь! – позвал Хаджун радостным голосом и в два шага оказался рядом с растерянной Йонг. – Вы долго спали.
– Как долго?
– Пять дней, – ответил неожиданно возникший за спиной Рэвон. Он махнул рукой на воина, и тот, стушевавшись, отошёл в сторону. Ему тут же нашли работу: кто-то из иноземцев протянул Хаджуну обломок копья, который он понёс к другим пожиткам в одной из трёх телег.
– Ты приказываешь моему человеку? – нахмурилась Йонг. Рэвон смотрел на неё сверху вниз и кривил губы в недовольной, почти злой гримасе. – Как ты можешь, Хаджун тебе не подчиняется, он…
– Делает, что я говорю, уже пятые сутки, – оборвал сонбэ. – С тех пор, как одна упрямая госпожа из Священного Города уснула после разрушения целой крепости, мне пришлось в одиночку решать, что делать с твоим человеком и всеми этими, – он махнул рукой в сторону иноземцев, – людьми. И знаешь что? Если бы не твои выходки, мы бы не попали в такую ситуацию.
Йонг вскинула голову, впиваясь в сонбэ такими глазами, что, будь она Драконом, смогла бы сжечь его на месте.
– Не надо давить на совесть, Рэвон-сонбэ, – прошипела она. – Я знаю, что натворила, и признаю, как была опрометчива, но вешать на себя все беды не позволю. Ни тебе, ни другим.
– Неужели? – выдохнул Рэвон в ответ. – Все эти люди, – он снова кивнул на португальцев, – пошли за тобой, потому что ты пообещала им горы золота, голову короля над вратами Хансона и духи знают что ещё! И ты убила всю тюремную стражу!
– Не тебе обвинять меня, сонбэ! – вспыхнула Йонг. – Ты убивал виновных и невинных, на своей и чужой стороне, а те люди, что сторожили безымянную тюрьму, предали нас, сдали Империи! Я не больше тебя сожалею о том, что случилось, но что сделано, то сделано!
Воздух между ними так накалился, что готов был растопить снег под ногами. Рэвон смотрел на Йонг зло – нет, встревоженно, словно прямо на глазах она превращалась в чудовище. Йонг вспомнила, что сонбэ звал её, пока она разрушала казарменные стены и ползла, точно зверь, по остывающим трупам. Сколько их было, Сон Йонг? Двадцать? Пятьдесят человек?
Так ли важно количество, если убийство как таковое уже свершилось и отнятые жизни теперь не вернуть?..
Был бы Нагиль рядом, сказал бы, что в свершившемся нет вины Йонг? Или смотрел бы на неё так, как глядел теперь сонбэ, боясь найти в её взгляде зверя? У Йонг не нашлось ответов, и страх оказался сильнее её убеждений в собственной правоте.
– Великие Звери, – выдохнула она, опуская голову. Гнев стих так же быстро, как поднялся волной со дна дань-тяна. – Я оправдываюсь, ровно как ты, сонбэ. Это неправильно, я не должна так думать.
– Ну, – протянул Рэвон, вдруг меняя настрой вслед за Сон Йонг, – зато теперь я могу надеяться, что ты будешь понимать меня лучше и не вешать на меня все грехи человечества.
Слушавший их разговор Хаджун поморщился и отвернулся, едва понял, что Йонг смотрит в его сторону. Даже если он исполнял приказы Рэвона, доверять ему так и не научился. Правильно, думала Йонг, высматривая за припорошёнными снегом высохшими деревьями незамерзающий пруд в центре двора. Сейчас Рэвон-сонбэ был на их стороне, но его планы могут смениться, точно ветер.
– Закончим препираться на этот раз, – успокоилась Йонг. – Расскажите, наконец, какой у нас план и откуда у вас все эти вещи.
![](i_017.jpg)
Пока Рэвон отдавал приказы их небольшому отряду, пока остальные грузили вещи в телегу и запрягали лошадей в путь, Йонг наблюдала за иноземцами. Рэвон объяснялся с ними на дикой смеси ёнглинъ и чосонского, они понимали через слово и отвечали будто невпопад. В странных разговорах помогал только тон: Рэвон говорил твёрдо, жёстко, даже если не ругал, а просил о чём-то. В его манере держаться рядом с пусть и не совсем подчинёнными, но людьми, исполняющими указания, Йонг угадывала манеру Нагиля.
Должно быть, младший брат перенял это у старшего. Или старший стремился походить на младшего.
Поняв, что сравнивает их не к месту, осознав, что при мысли о Нагиле сердце сжимается в тисках тоски, Йонг моргнула и пошагала к телеге Хаджуна. Тот стоял рядом с двумя португальцами и на пальцах пытался рассказать о дальнейшем пути.
– Сыта-голь! – выдохнул он с облегчением. – Объясните им, что мы не можем тащить на трёх лошадях четыре телеги, тем более через горы!
Йонг взглянула на иноземцев, узнавая в них тех, с кем разговаривала тогда у тюремных камер. Они кутались в зимние плащи воинов Империи, которые попросту стащили с мёртвых тел, но выглядели точно так же, даже грязнее пожалуй. Долгие дни они шли и шли, потея, без возможности где-то помыться, и теперь стекающая с лиц вместе с потом грязь превращала их в замарашек.
– Вы же знаете чосонский, зачем мучаете его? – спросила Йонг, щурясь. Иноземец, что говорил с ней прежде, усмехнулся, в отросшей бороде потерялась его кривая улыбка.
– Ай, бэла, зачем выдаёшь нас! Твоя наморада [31]31
Подружка (португальск.).
[Закрыть] молчала, а ты… Тц, плохой из тебя шпион выйдет, бэла.
Хаджун вспыхнул, покраснел до кончиков ушей.
– Да вы же!.. Вы! – Он повернулся к Йонг, но та, к огромному своему сожалению, не смогла сдержать улыбки, и воин это заметил. – Сыта-голь! Это бесчестно!
– Дикурэ [32]32
Извини (драконий язык).
[Закрыть], ра Хаджун, – засмеялась она в голос. – Прости, это в самом деле несправедливо, и я прошу прощения за них.
Хаджун переводил обиженный взгляд с неё на иноземцев, теперь не скрывающих издёвки, и обратно. Потом закатил глаза и выругался.
– Хаджун!
– Дикурэ, сыта-голь, – язвительно повторил он вслед за Йонг. – Это ваши люди, разбирайтесь с ними сами.
И он зашагал, сердито втаптывая снег, к Рэвону. Йонг покачала головой, испытывая невольную, непрошеную радость напополам со смятением. Теперь всё, что она ощущала, делилось поровну на две равноценные и противоположные эмоции. Радость от того, что всё ещё может смеяться, и неуверенность в том, позволено ли ей это. Убийца и зверь не может испытывать счастья.
– Так что, бэла, теперь ты, наконец, поведёшь нас? – спросил иноземец, вырывая Сон Йонг из невесёлых мыслей. Она моргнула.
– Что?
– Почти неделю мы идём под началом вот этого. – Он ткнул в сторону Рэвона. – И ждём, когда ты очнёшься. Вот, ты очнулась. Куда направляемся?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?