Читать книгу "Игра в искушение"
Когда ему донесли о том, что девушка пропала – в голове Курта родился новый сценарий, в котором она пришла, чтобы проникнуть туда, куда вход был запрещён. Поскольку вся охрана была сосредоточена там, где хранились лоты для аукциона, единственным местом, которое могло привлечь преступницу, если она таковой являлась, был его кабинет, поэтому Курт поспешил туда, надеясь, что интуиция его не обманула. Он даже поймал себя на каком-то странном нетерпении: ему хотелось, чтобы девушка оказалась именно там, ведь тогда они, наконец, останутся один на один. Если бы она не привлекла его внимание, никто бы и не додумался следить за её передвижениями. На вечере было много красивых лиц, которые перемещались из зала в сад или в соседние залы, где была организована небольшая фотовыставка лотов, что будут представлены на аукционе.
Нет, дело было именно в ней самой – конечно, она могла просто отвлекать внимание, пока её сообщник проникнет в его кабинет, но Курт надеялся, что она работает одна. Он даже не позаботился об охране – кому могло прийти в голову польститься на сейф, когда в аукционе будут принимать участие предметы на сотни тысяч долларов каждый? Видимо, кому-то всё-таки пришло, и это было очень хитро спланировано…
Он допускал мысль, что ошибается: девушка могла быть ни к чему не причастна, а он – оказаться параноиком, оставившим свой собственный кабинет даже незапертым. С другой стороны, ноутбук остался в спальне: на нём был сложный пароль, как и на сейфе, но проверить всё же стоило. Дэйв, начальник службы безопасности, был убеждён, что его собираются убить – у этого парня была мания преследования, однако он был немногим из тех, на кого Курт мог положиться даже в самых опасных переделках. Если уж отставник считал, что в кабинете кто-то затаился с целью прикончить хозяина дома (как бы нелепо это не звучало), то к его мнению стоило как минимум прислушаться и хотя бы проверить. Итак, было ещё два сценария, в одном из которых девушка могла быть преступницей-воровкой, в другом – убийцей.
Убить его было не так просто, поэтому Штайнер отказался от бронежилета – в случае успеха выбраться из дома было практически невозможно, к тому же в кабинете была тревожная кнопка (хотя он и был против её установки пару лет назад). Внутри всё было так, как он оставил, поэтому первый сценарий начал рассеиваться, а что касается второго – он хотел было отказаться и от него, но, перемещаясь по пространству, Курт почувствовал запах, которого здесь быть не должно, а именно: аромат женских духов.
«Всё-таки она здесь!» – почти возликовал он, ведь инстинкты его не обманули…
Да, она была здесь, в его кабинете. Несмотря на то, что девушка набросилась на него с кулаками, убийцей она всё же не была – он был препятствием на её пути, немногим более, но убить его не пыталась. Значит, ей всё же было что-то нужно: она не случайно оказалась там, где оказалась, но явно не ожидала встречи с ним.
«И не встретилась бы, если бы я не обратил на тебя внимание на вечеринке…»
Он тоже не ожидал, что красивая девушка пойдёт в атаку – скучный вечер преподносил Курту сюрприз за сюрпризом.
– Ты одинок?
Девушки задавали ему много разных вопросов, но ни один из них не проникал так глубоко в душу мужчины. Чаще всего это был похожий вопрос при знакомстве: «Ты здесь один?», который Курту довелось слышать по крайней мере дюжину раз.
И всё же в силу своего характера, принципов, которые поставил сам и тем гордился, а также немалого опыта в жизни и бизнесе Курт не спешил открываться перед так кстати подвернувшейся брюнеткой, хотя он и решил, что она пришла сюда явно не для того, чтобы соблазнить его. Чёрт возьми, да это он только и делал, что соблазнял её! Правда, что ей было нужно, Курт так и не выяснил, поскольку само её присутствие заставляло его терять бдительность…
Ему вдруг вспомнился старый конкурент, немало крови попортивший молодому главе ШтайнерАрмориКорп. Хозяин почти трети всех банков Южной Азии как-то сказал, что преуспевающий человек всегда одинок, как минимум, дважды в его жизни: на пике могущества и богатства, когда его окружают лишь слуги и завистники, и на смертном одре, когда слетевшиеся родственники стервятниками парят, в ожидании добычи. Курт, со свойственным ему циничным прагматизмом, только хмыкнул, и теперь тот милый азиатский старик мирно доживает свои дни, являясь его официальным представителем и партнером, признавшим главенство холдинга.
Теперь, когда вопрос был задан, Штайнеру вспомнился тот случай. Забавно, но… её вопрос не содержал какого-то подтекста: несмотря на хорошую подготовку, умение лгать, в котором он не сомневался, глаза её выдавали. Она была из тех женщин, что умела говорить ими так ясно, как иные не выразят свои мысли и тысячью слов. Конечно, тот беспомощный взгляд она могла разыграть, как могла контролировать себя во время минета, он допускал этот вариант. Однако с другой стороны, какой здесь мог таиться подвох: она ведь не пароль от банковской ячейки спросила!
Он тонул в её глазах: не важно, как хорошо он умел плавать в мире коварных женщин, эта была особенной. Поначалу Курт хотел отшутиться, сострить, но она смотрела прямо ему в душу. Она дралась как профессионал, и трахалась так же. На обычного агента это не похоже, на девушку из эскорта она походила ещё меньше. Так кто же она тогда?! Какой ответ она хотела услышать? Почему спрашивала? У Курта в голове крутились тысячи вариантов ответа, поэтому он медлил. Взяв со стола чудом не упавшую на пол коробку салфеток, он вытащил несколько штук и стёр с шеи и грудной клетки девушки следы их недавней страсти, выигрывая время. Её нисколько не отвлекли его действия: она ждала прямого ответа на такой же прямой вопрос, а он… сомневался. Да, он позволил ей перехватить инициативу, но это не значило, что теперь они на равных. Пока что не значило…
– Ты наверное знаешь, что род моей деятельности не предполагает доверие. Как полагаю и то, чем занимаешься ты. Ты знаешь ответ, – мужчина улыбнулся брюнетке, сейчас совсем иначе, прямо и открыто, внимательно глядя в темные глаза.
В одном он всё-таки был уверен: она пришла, чтобы влезть в его кабинет (вероятно, вскрыть сейф или взломать компьютер), а не в голову, так что спрашивала она как будто бы для себя. Это интриговало. Девушки, которые окружали Курта, никогда не интересовались его чувствами. А если бы её наняли для того, чтобы очаровать его, то их знакомство состоялось бы при совершенно иных обстоятельствах…
– Наверное, ты первая, кто задал мне подобный вопрос. Да ещё и в такой неформальной обстановке… – добавил он, комкая салфетку в руке и отбрасывая её в сторону.
Девушка чуть сощурила свои ведьмовские глаза, смотрящие на него из темных ореолов чуть растекшейся туши, правда, не теряя чарующего блеска страсти, и Курт понял, что всё же это был не тот ответ, на который она рассчитывала. Его взгляд, ведомый мужской сущностью, с лица девушки переместился ниже. Перед ним стояла раскрасневшаяся, растрепанная девушка, с истекающим соком растревоженным бутоном между стройных ножек и призывно торчащими сосками, имея настолько порочно-извращенный вид, что Штайнер почувствовал растущее напряжение в едва начавшем обмякать члене.
Тыльной стороной ладони он провел вдоль ключицы красотки, затем по плечу вниз, до локтя. Наконец, его пальцы несильно сжали крепкую ягодицу воровки, не желая упустить такую возможность.
– Курт Штайнер, – он отнял руку, чуть склонив голову и отступив на шаг назад. На его лице снова играла ироничная усмешка, – хотя, быть может, тебе это было известно. А как тебя зовут, о очаровательная незнакомка, скрасившая этот унылый и серый вечер?
Глава 19.
Фрэнки ждала его ответа, однако тот её разочаровал. Девушка немного разбиралась в психологии, отчего и возник этот довольно необычный вопрос. Говорят, в сексе люди по-настоящему раскрываются, и за неистовством мужчины скрывалось нечто большее. Девушка подозревала, что он не ответит ей прямо, но то, что он дал ей ответ на иной вопрос, чем был задан, тоже о многом говорил.
«Может быть, он просто любит контроль…»
Однако она не поверила в эту теорию. Он спешил, неистовствовал, словно боялся, что она вот-вот исчезнет, не дав ему кончить. А это наводило на ещё более интересное предположение…
Решив, что разберётся с этим, когда у неё будет время, Фрэнки тряхнула головой и позволила чувствам вести себя, отключая мозг… который тут же начал напряжённо работать, когда мужчина протянул ей руку и представился. Девушка искала подвох, поэтому замешкалась на пару секунд.
«Он только что трахал тебя своим языком, и ты ещё сомневаешься в его намерениях?»
– Курт? – недоверчиво переспросила она. – Уверен? Может быть, всё-таки Брюс? Брюс…Уэйн?
Курт поднял одну бровь.
– Что, так похож? – он усмехнулся и проговорил низким хрипящим голосом: – «Я ношу маску. И эта маска не прячет мою сущность, но создаёт её…» (с)
Фрэнки оценила удачную пародию по достоинству:
– Вот-вот! Голос Бэтмена! Я так и знала. Вы попались, мистер Уэйн!
– Сдаюсь, ты меня поймала. По ночам я надеваю чёрный латексный костюм, сажусь в бэтмобиль и отправляюсь бороться со злом во всех его проявлениях. Значит, ты… я полагаю, Селина Кайл?
Фрэнки улыбнулась уголком рта: сравнение со знаменитой женщиной-кошкой из её любимой вселенной DC Comics очень польстило.
– Нравятся кошки? – томно произнесла она, беря его за запястье протянутой руки. – Дикие кошечки…
С этой фразой девушка несильно, но ощутимо царапнула его кожу. Курт слегка прищурился, но руку не убрал.
– Разве ты не знала, кто хозяин этого дома? Организатор благотворительного аукциона? – недоверчиво спросил Курт.
– Нет. Да. Нет, я знала, то есть… Я не должна была вступать ни с кем в контакт! – выпалила Фрэнки, растерявшись.
«Да что со мной такое!» – с досадой подумала она, не понимая, как умудрилась снова проболтаться. Хорошо хоть, не проговорилась о том, что ей была предоставлена совершенно иная информация как о том, кому этот дом принадлежит, так и о многом другом. В эту ночь всё шло далеко не так, как должно было. Сегодня Фрэнки Смит, которая провернула несколько десятков краж, мастерски выходила даже из самых безвыходных ситуаций, примеривала на себя самые разные роли, умело обводя своих жертв вокруг пальца, совершала ошибку за ошибкой.
Курт удивлённо посмотрел на неё. Понимая, как абсурдно прозвучали её слова в свете последних событий, Фрэнки издала нервный смешок и, выдохнув, решилась протянуть руку ему в ответ:
– Франческа Смит, но друзья зовут меня Фрэнки…
«Называли бы, если бы они у меня были…» – грустно добавила она про себя, немного замешкавшись. Девушка опустила глаза, избегая прямого контакта. Она не знала насчёт мужчины, но вот она не понаслышке знала, что такое одиночество. После предательства любимого мужчины у девушки начались серьёзные проблемы с доверием. А её работа не позволяла ей такую роскошь, как друзья. Она хотела стать холодной, расчётливой, жить без чувств и эмоций, и была уверена, что преуспела в этом, но эта ночь и встреча с Куртом доказали ей, что она обманывала себя.
«Нет… Всё дело в нём! Это из-за него всё пошло наперекосяк!»
Курт оказывал на девушку какой-то странный эффект: ему хотелось довериться, рассказать всё, что она таила в своём сердце так долго… Он казался надёжным и неколебимым, как каменная стена, рядом с ним неожиданно для самой себя она чувствовала себя защищённой. Именно поэтому девушка уже второй раз проболталась ему о том, что разглашать вовсе не собиралась, несмотря на то, что по-прежнему остерегалась его и не доверяла его намерениям.
Она отвела взгляд, который тут же упал на бардак, который они натворили в кабинете: разбросанная одежда, разлетевшиеся бумаги и карандаши с письменного стола, который они так и не опробовали ещё. Однако ночь только началась…
Глава 20.
Наблюдая за выражением лица брюнетки, Курту вновь показалось, что он допустил оплошность, подставившись, показывая ей больше, чем хотелось бы. Не то, чтобы он был человеком скрытным или боялся подпускать кого-то слишком близко, как раз наоборот, его привлекало сходиться с оппонентом в кличе, с открытым забралом, грудь в грудь, где все решала сила воли и характер. Он стремился к этому, он добивался этого и побеждал. Другое дело, что его противниками обычно были мужчины, с женщинами, по мнению Штайнера, можно было заниматься множеством иных, гораздо более приятных и интересных дел.
Тем не менее, красотка его интересовала вовсе не как сексуальный партнер… ладно, не только как сексуальный партнер, поэтому Курт с интересом слушал всё, что она говорила, пусть девушка и не была особенно многословной. Её поступки, действия, решения – говорили ярче её слов. А ещё ей, судя по всему, нравились истории о супергероях. В детстве он тоже увлекался этим, как и все дети, а Бэтмен был одним из самых любимых персонажей: он крутой, сильный и его все боятся. Сравнение Курту понравилось, хоть он уже давно не отожествлял себя с ним. Провести аллегорию с женщиной-кошкой ему не составило никакого труда – она как нельзя лучше подходила его ночной гостье.
«Дикая кошечка… Всё, чего тебе сейчас не хватает – это ошейника с бриллиантом и ушек на голове. А если ты останешься со мной на всю ночь, я досыта накормлю тебя своими сливками» – пошлая фантазия Курта разыгралась не на шутку, подкидывая всё более откровенные образы. В какой-то момент он уже представил себя героем косплея – на его новой знакомой будет прекрасно сидеть кожаный костюм Женщины-кошки, и если уж ей так нравятся супергерои, он может настигнуть её в костюме Бэтмена и сделать это прямо на крыше…
«Нужно переключиться…» – одёрнул себя Курт.
– Разве ты не знала, кто хозяин этого дома?
Ответ, который выпалила девушка, поразил Курта до глубины души. Его имя было везде: на приглашениях, на плакатах, развешанных по стенам залов, задниках и баннерах. Он удивлённо выслушал сбивчатую, но довольно откровенную тираду девушки. Наверняка, его ночная гостья замечательно владела собой, но произошедшее за последние полчаса немного выбило её из привычной колеи, и сейчас все её эмоции читались легко, словно в раскрытой книге. Курт поймал себя на мысли, что она нравится ему всё больше и больше.
– Френки… – протянул мужчина, с чувством, словно смакуя, стараясь распробовать на вкус, как дорогое вино или виски. – Френки… Замечательное имя. Энергичное, живое и страстное. Как нельзя лучше подходит той, кто его носит.
Она стояла перед ним, полностью обнаженная, ничуть не стесняющаяся своей наготы, умело преподносящая ее, словно своеобразный наряд. Первозданная и первобытная красота, не нуждающаяся в подчёркивании ни косметикой, ни бельем или одеждой. Спелая тяжелая грудь с темнеющими ореолами сосков, плоский живот, стройные ножки с потеками ароматного сока и нежным, возбуждённым бутоном между ними; если бы руки и губы Курта не помнили ее вкус, ее тепло, то можно было подумать, что перед ним выполненная величайшим гением статуя из мрамора или нефрита, одно созерцание которой доставляет колоссальное удовольствие. Только он не собирался ограничиваться созерцанием.
– Лучше один хороший враг, чем десяток плохих друзей, – он не был уверен, что в подлиннике фраза звучит именно так, но суть она передавала верно, – но и друзей можно найти в самых неожиданных местах.
Только сейчас он осознал, что все еще стоит с полуопавшим членом и спущенными штанами, и это несколько подмочило послевкусие столь глубокомысленного высказывания. Штайнер криво усмехнулся, избавляясь от них, скидывая на пол уже давно расстегнутую рубашку. Фрэнки была так близко, лукавые искорки в темных глазах будили в нём желание, заманивая в умело расставленные силки.
– Что ж, теперь, когда мы познакомились… – мужчина приблизился к ней, касаясь мощным горячим торсом упругой груди, а стремительно твердеющим членом – низа живота красотки, проводя ладонями по ее бокам, наслаждаясь шелковистостью кожи девушки. – Я хочу тебя, Франческа Смит. Остальное не важно.
Крепкая ладонь стальными тисками стиснула сочную ягодицу брюнетки, отвесив ей перед этим лёгкий шлепок, а пальцы другой – без церемоний и смущения принялись массировать половые губы и клитор, размазывая по ним остатки влаги. Нежные, припухшие от поцелуев губы оказались так близко, манящие, зовущие его, словно пение сирен из мифов. Курт едва коснулся их, чувствуя, как дыхание обоих смешивается воедино, потом неторопливо приник к ним, желая распробовать их, как следует. Оставшийся вкус спермы и соков смешался, язык мужчины проник в горячий ротик, навязывая красотке свою игру. Сейчас, когда оба сбросили первое напряжение, можно было насладиться друг другом в полной мере.
Глава 21.
Фрэнки вовсе не собиралась и дальше открываться перед Куртом: она и так сказала слишком много. Вероятно, всему виной была эта нестандартная ситуация, в которой она оказалась, а может дело было в том, что она давно ни с кем просто не разговаривала, то есть в пресловутом эффекте попутчика – мужчина был ей незнаком, и дальнейшее знакомство не было в планах девушки… ровно до тех пор, пока он не шлепнул её по упругой ягодице, бесцеремонно скользнув рукой к горячей промежности.
Губы Фрэнки приоткрылись, чем Курт немедленно воспользовался, протолкнув свой язык в рот девушки, на что она с жаром ответила, зажав его между своих губ и посасывая. От уверенных движений мужчины по и без того возбужденному клитору, у девушки подкосились ноги, и она сделала шаг назад, уперевшись попкой в поверхность стола. Почувствовав слабость в коленках, она опустилась на стол, увлекая за собой и Курта, которого девушка обеими ногами обхватила за пояс, совсем как несколько минут назад, во время их небольшого поединка. Однако на этот раз Фрэнки сделала это совсем по другой причине: всё внутри неё требовало, чтобы он наконец вошёл в её жадную тесную щёлку, сжимающуюся от предвкушения проникновения, заполнил её собой до отказа и трахал до искр из глаз…
Подняв руку, она положила ладонь на его скулу, крутую, как альпийский склон. Он был очень красивым мужчиной, но самыми привлекательными Фрэнки казались его скулы – такие мужские, такие волевые… Ей было даже немного неловко за то, что она немного ранее пыталась свернуть ему челюсть: жаль портить такую красоту, но в пылу схватки было не до сантиментов.
Девушка вовсю тёрлась влажной промежностью об его член, откровенно приглашая к соитию. Она никогда не скрывала своих желаний и прекрасно знала, чего хочет. Если уж всё в эту ночь случилось так, как случилось, глупо было отказывать себе в таком искушающем удовольствии. Курт сводил её с ума: его руки, его губы были такими чувственными, такими жаждущими… Его запах – лишающая воли смесь власти, денег и парфюма с нотками бергамота, кедра и цитрусовых, кружил голову и пьянил без вина. Фрэнки встречала разных мужчин, но ни один не оказывал на неё такого действия – он подчинил её волю, втянул в искушающую игру, превратив из богини-воительницы в богиню любви и секса, пробуждая самые потаённые желания. Ей одновременно хотелось и сдаться, и противостоять ему, покориться и не уступать.
Стоило им оказаться в одном помещении, пусть и полном других людей, и пересечься взглядами, как между ними проскочила искра. Фрэнки была сосредоточена на задании, но не заметить взглядов, которые мужчина бросал в её сторону, не могла. Она делала вид, что ей есть дело до предстоящего аукциона, умело играя роль заинтересованной гостьи, но исподтишка, украдкой, следила, наблюдает ли он за ней. Ей хотелось подойти, может даже начать разговор, но в отличие от остальных гостей в этот дом она пришла работать, а не просто развеяться…
В какой-то момент под его ласками она легла на спину, вынуждая стоящего Курта нависнуть над нею. Фрэнки продолжала жарко отвечать на его поцелуи. Девушка провела кончиками пальцев от его плеч к запястьям (втайне восхищаясь силой и красотой его рук, которым он явно уделял особое внимание в спортзале) и, обхватив их, накрыла его ладонями свою грудь, потеревшись торчащими от возбуждения сосками – одной из самых чувствительных зон на её теле, об огрубевшую кожу.
Её ножки бесстыдно расширились, приглашая мужчину проникнуть в неё по-настоящему, а с губ слетело нечто вроде «Fuck me, baby».
Глава 22.
Негромкий, ласкающий слух голос девушки разорвал относительную тишину комнаты, окатив волной жара Курта, почувствовавшего, как она выгнулась дугой от настойчивых ласк. Он все ещё помнил, насколько бурным был недавний оргазм красотки, а её вкус… Штайнеру пришлось пообещать себе, что тот раз – не последний. Он лишь распробовал её, вкусил соблазнительный плод, но ему хотелось большего: в этом доме была королевских размеров спальня, в которую Курт не приводил ни одну девушку, но если бы Фрэнки только согласилась пойти с ним, он вероятно уже не выпустил бы её оттуда. Впрочем, этот стол, за которым он обычно работал, заключал договора, общался с партнёрами, тоже впервые познал вкус страсти. Когда Курт заказывал это стоящее огромных денег творение из элитнейших сортов древесины, ему и в голову не приходило заниматься на нём чем-либо кроме работы…
Усмехнувшись, он наклонился к самому лицу Франчески, словно хотел поцеловать ее вновь, но лишь для того чтобы в последний момент подставить ищущим губам брюнетки свою щеку и шею, а сам прикусил зубами острый подбородок.
Возбужденный член сам собой пристроится к нежным губкам, порозовевшим и перемазанным соком и слюной, продвигаясь к створкам влагалища.
– Ты просто обезоруживаешь меня… – он сам не узнал свой голос, севший и охрипший, – Признаю, дерёшься ты отменно, но есть более действенный способ уложить противника на обе лопатки…
Глухо зарычав от возбуждения, он стиснул ладонями ягодицы Фрэнки и, не медля больше ни секунды, потянул девушку вниз на себя, насаживая на жадно пульсирующий член. Головка без особого труда раздвинула истекающие соком лепестки, и тугая горячая дырочка плотно обхватила вошедший ствол, пропуская его внутрь.
У мужчины перехватило дыхание от нахлынувших на него ощущений, а дурманящий аромат тела красотки, её волос и духов забивал обоняние. Он не спешил: едва протолкнув головку члена, вышел из Фрэнки, чтобы с новым толчком войти чуть глубже. Она была удивительно узкой и тугой, и он боялся причинить ей боль, поэтому медлил.
В ней было жарко, словно в кратере вулкана, и влажно, как в тропическом лесу. Предыдущие оргазмы ничуть не уменьшили её возбуждения: Фрэнки намокла так, будто их и вовсе не было, а головка его члена блестела от предсеменной жидкости. С её губ дрнёсся настолько эротический стон, что он едва не сбился с ритма – ему хотелось входить в неё постепенно и не спеша, растягивая и смакуя это ощущение.
– Чёрт возьми, Курт! – простонала Фрэнки, у которой терпение явно не являлось главной добродетелью. Курт выдохнул и с новым толчком вошёл в неё полностью, задохнувшись от ощущений тесноты и жара, обхвативших его фаллос со всех сторон.
– Фрэнки… – прохрипел он. – Ты…
Слов в этот момент у него не нашлось, несмотря на все его ораторские таланты и красноречие. Мозг отказывался работать, тело желало только одного – чтобы эта ночь не кончалась.
– …здесь надолго.
Сжав Смит в объятиях, он начал ритмично двигаться, постепенно ускоряя темп, с каждым разом входя в неё членом все глубже и резче. Наклонившись, он зажмурился и почти на ощупь нашел ртом сладкие губы, сливаясь с ней в жарком поцелуе, прикусывая их, и переплетаясь с воровкой языками.
Широкие ладони Курта скользили по разгоряченному женскому телу, её бедрам, ягодицам, спине с выпирающими лопатками, лаская и царапая нежную кожу грубыми ладонями, исследуя и запоминая каждый её участочек.
При каждом толчке высокая и упругая грудь воровки терлась о торс склонившегося над ней любовника, затвердевшие соски елозили по груди. От их касаний по телу мужчины словно пробегали маленькие электрические разряды, а внизу живота разливались тёплые волны наслаждения.
Штайнер периодически отрывался от таких манящих губ девушки, покрывая поцелуями ее плечи, шею и верхнюю часть груди, лаская нежную кожу языком и изредка прикусывая зубами. Чуть пригнувшись, он поймал ртом твердый сосок, сжимая его губами, вызвав у девушки громкий глубокий стон.
В ушах шумела кровь, сердце отбивало бешеное стаккато, дыхание было тяжелым и хриплым. По комнате разносились страстные стоны, неимоверно заводившие мужчину, его низкое басовитое порыкивание, а также частые хлопки его бедер по ягодицам красотки между широко разведённых ножек. Сжав обеими руками упругие холмики груди Франчески, он еще больше ускорился, раз за разом с размаху входя в ее пульсирующее лоно, тесно обхватившее крупный член.
– Проклятье… Ты не можешь… не можешь быть настоящей… Это невозможно… – хрипло произнес он, обдавая горячим дыханием аккуратное ушко девушки, и прикусывая мочку зубами. Штайнера безумно возбуждала эта красотка, извивавшаяся в его руках, страстно и охотно отвечавшая на ласки. Похоже она была заведена не меньше, чем он сам, потому что медлить он был не в силах, несмотря на настрой растянуть удовольствие. Он догадывался, что она с ним согласится – его нетерпеливая сексуальная кошечка…
Курт ясно и чётко чувствовал её, наслаждался ею. Мужчина сделал очередной рывок, насаживая Смит на свой ствол до упора, и впился в ее рот губами, гася громкий стон. Поцелуй вышел жёстким, почти грубым, животным, но Фрэнки с жаром ответила, обхватив его лицо обеими руками. Его язык повторял движения члена, двигаясь почти синхронно, но и девушка не отставала в этой игре – она плотно и жадно обхватывала плоть Курта внутри себя, словно желала высосать из мужчины все жизненные силы, а губами – сосала его язык, доводя мужчину до исступления.
Он понял, что если она не прекратит искушать его так, долго ему не продержаться, поэтому Курт вышел из неё, вызвав недовольный звуковой протест, и, без труда приподняв красавицу со стола, растрёпанную и соблазнительную, поставил на ноги, перевернув спиной к себе, и опустил обратно на стол, вынуждая лечь животом на стол. Представший вид был до крайности аппетитным: аккуратные дырочки, стройные разведённые ножки с блестящими потеками сока на внутренних сторонах бёдер, дерзко вздернутая попка. Пальцы собрали очередную порцию влаги с лона брюнетки, щедро окропляя ей свой член, а затем вновь ворвался в тугую вагину, уже не тратя времени на прелюдии.
Глава 23.
Курт утверждал, что она обезоруживает его, но разве он не влиял на неё не точно так же? Подавил её воинственный настрой, изменил ход мыслей, заставил забыть о тактике самообороны… Даже инстинкт самосохранения отключился, хотя доверять мужчине, который вот-вот войдёт в неё, у Фрэнки не было.
…Из груди девушки раздался громкий эротичный стон, когда он, преодолевая ее влажную тесноту, наконец оказался в ней. Она чувствовала его, определенно, чувствовала – он был большим, даже слишком большим для неё. Стенки влагалища плотно обхватили мощный ствол, щедро смазывая его вязковатыми соками, чтобы он мог проскользнуть в неё ещё глубже. Фрэнки выгнула спину, непроизвольно сжав руки в кулаки так, что острые ногти впились в мягкую плоть ладоней. Ей стоило больших усилий не кончить прямо сейчас, потому что эта теснота, это чувство наполненности были почти невыносимы.
Он входил медленно, постепенно. Немного продвигался вперёд, дразня и соблазняя её, после чего выходил, чтобы с новым толчком войти немного глубже. Это была пытка, причём довольно изощрённая, ведь Фрэнки хотелось уже ощутить его полностью, целиком, а он медлил, будто сомневался, что ей это удастся.
– Ты такая упругая… – в этих с трудом произнесённых словах улавливался намёк на восторженную муку. Фрэнки раскрывалась, позволяя ему проникать всё глубже, и прерывисто дышала, чувствуя, как он расширяет её изнутри.
– Ты такой большой… – простонала она в ответ, чувствуя его внутри себя. Она была настолько увлажнена, что Курт сумел полностью войти в неё: так глубоко, что она едва выдерживала это. Чтобы хоть как-то облегчить болезненное давление, ей пришлось двигаться из стороны в сторону, но её влагалище с благодарностью принимало этот огромный член, пульсируя, сжимаясь, трепеща на грани оргазма.
А потом – он начал двигаться, и она просто растворилась в этих ощущениях. Её стоны становились громче и пронзительнее, губы жарко отвечали на его поцелуи, соглашаясь на влажный танец языков снова и снова. Бёдра девушки двигались ему навстречу, она не отставала от него, желая получить всё удовольствие до капли. Влагалище напрягалось в такт дыханию Фрэнки, сжималось от волн наслаждения, что растекались по всему её телу от этого проникновения, словно пытаясь поглубже втянуть член Курта в себя.
Набухшие соски горели, потираясь о твердую грудь мужчины, а его руки, изучающе скользящие по ее телу, просто сводили девушку с ума. От точки соития их тел растекалось райское наслаждение.
Очередной сильный толчок – и Фрэнки пронзила новая сладкая боль, когда его проникновение превзошло пределы её вместимости.
– Дьявол тебя побери, – ахнула девушка, когда он накрыл горячими губами один из сосков, играя с ним языком, немного посасывая. У неё потемнело в глазах, сердце стучало как бешеное.
Пошлые хлопки, издаваемые их телами, до предела заводили Фрэнки, а низкие рычащие звуки, доносящиеся из его груди, оставляли на коже ряды мелких мурашек… Это была дикая, первобытная страсть, которая бушевала в его груди. Исчезли все запреты, весь контроль, которым он так дорожил – он отдался на волю своим эмоциям, и увлёк её вслед за собой в мир необузданной страсти и оживших эротических фантазий.
Кабинет был наполнен ароматами их вожделения, возбуждающими запахами феромонов, заставляющими девушку трепетать каждой клеточкой своего тела. Кожа Фрэнки горела так, словно ее покалывало иголками, груди налились тяжестью и были необычайно чувствительными.
Его член был таким большим, что девушка с трудом выдерживала эту пытку, оттягивая момент собственного оргазма, который был уже не за горами. Она пыталась отвлечься, думать о чем-то постороннем, но всё, что приходило ей в голову, было связано только с тем, что происходило здесь и сейчас: с Куртом, его потрясающим членом и диким, необузданным сексом.
Он был таким страстным и чутким любовником, так внимательно относился к её телу, не зацикливаясь лишь на одном процессе соития, уделяя внимание и другим частям ее тела, умело сводя девушку с ума, так пылко отдавался ей весь, без остатка, что Фрэнки уже готова была шагнуть навстречу волне стремительно накатывающего на нее оргазма, но тут он неожиданно вышел из неё…
