Читать книгу "Мой темный принц"

Глава 23

= Оливер =

Она стала вегетарианкой. Для меня это новость.

У меня чуть душа не ушла в пятки, когда она спросила о своих татуировках. Я до сих пор помнил ту, которую она набила, как только ей исполнилось восемнадцать, последним летом, что мы провели вместе. И я не солгал. Во всяком случае, формально. Я правда ласкал ее ртом и обводил пальцем очертания заживающих букв. Я правда целовал ее, чтобы унять боль.

Остаток ужина прошел в блаженном спокойствии. Брайар была забавной, наблюдательной и, пускай не помнила, где жила, с кем дружила и кем работала последние пятнадцать лет, могла без труда обстоятельно обсудить треклятого Ницше. Она помнила, что окончила философский факультет.

– Мне кажется, это я и имела в виду фразой «дерись как девчонка». – Брайар накрутила спагетти на вилку, придерживая ложкой, и, втянув их в рот, словно ребенок, широко мне улыбнулась. – Женщины – первопроходцы. Ницше был озлобленным человеком, у которого проблем со здоровьем больше, чем номеров у Vogue. Светское общество чуралось его из-за того, что он не верил в Бога, а еще он был нищим, как среднестатистический бабник из колледжа. Шовинист, как и большинство его единомышленников. Но о нем заботились женщины. Умные женщины. Феминистки. Его сестра, мать, тетя, Лу Саломе.

– Кто-кто?

– Женщина, которой он трижды делал предложение. Блистательная писательница и интеллектуалка. Все три раза она отказала.

– Почему же?

– Хотела выйти за равного себе. Видишь ли, несмотря на взгляды того времени, Лу Саломе знала себе цену. Она поняла, какого невысокого он мнения о ней, и сочла его недостойным. Дело не в высокомерии, жадности или снобизме. А в простом факте.

– Каком же?

Брайар взяла свечу и задула ее.

– Тень мужчины создана, чтобы скрывать свет женщины. Она стремится сдерживать то, что не может контролировать.

Меня возбуждал ее мозг.

Мне хотелось трахнуть ее в рот, зная, какие умные мысли из него звучат.

К тому времени, как мы вернулись в хозяйскую спальню, я без конца думал о том, что хотел с ней сделать. Видно, я так и не развил моральные принципы с тех пор, как она окунулась в водоем.

Она неспешно прошла в ванную, чтобы почистить зубы, пока я переодевался в пижаму в гардеробной, между делом поглядывая на ее вещи. Ее одежда была настолько простецкая, что я чуть не расплакался.

Брайар обладала стилем, который можно описать только как уникальный. Она не одевалась так, будто весь мир – ее подиум, расхаживая в нарядах богатых выскочек, на которые Даллас и Фрэнки каждый месяц спускали сотни тысяч. Но и не как Фэй, жертва моды, которая отчаянно нуждалась в пересадке глаз.

Нет, гардероб Брайар составляли винтажные джинсы. Настоящие ковбойские сапоги, рубашки с закатанными рукавами и кожаные куртки. Круто. Брайар крутая. Всегда такой была. Это одна из причин, почему я никогда не смотрел на сторону, пока мы были вместе. Меня никогда не мучил синдром упущенных возможностей. Я знал, что уже имел самое лучшее.

Я вернулся к кровати, взбил подушки и убрал замысловатую конструкцию, которую горничная настойчиво делала каждое утро.

– Олли.

– Что? – Я ринулся в ванную, отчасти надеясь увидеть ее голой, но главным образом потому, что искренне беспокоился за нее.

Брайар надела укороченную розовую футболку (без лифчика, соски под ней торчали) и спортивные штаны, подвернутые на талии. Изо рта у нее торчала зубная щетка, а зубы покрывала пена.

– Смотри, что я, оказывается, умею.

Не дожидаясь ответа, она встала в стойку на голове, медленно сгибая локти и держа ноги прямыми, как стрела. Укороченная футболка съехала, обнажая грудь.

Повторяю: ее голая, загорелая, восхитительная грудь оказалась прямо перед моим лицом. У нее был пирсинг в соске. Член прижался к животу, сочась смазкой.

– Ты знал, что я так могу? – проговорила она, держа щетку во рту.

– Заставить меня кончить в штаны, просто существуя? Конечно.

Как вообще можно узнать, что умеешь стоять на голове? Я мысленно отметил, что нужно внимательнее за ней приглядывать, иначе найду ее вверх ногами в колючих кустах роз после неудачного четверного сальто назад.

Зубная щетка со стуком упала на пол, когда она издала смешок.

Брайар широко улыбалась мне, а по ее щеке текла пена от зубной пасты.

– Я что, йог?

– Видимо.

– Здорово. – Она так и стояла вверх ногами, и ей открывался прямой обзор на мой стояк. Я мало что мог с этим поделать. – Какие еще у меня увлечения?

– Доводить меня до застоя крови в яйцах.

Она осторожно опустила ноги на пол, встала и пошла ко мне, с каждым шагом виляя бедрами.

– Мы можем это уладить, ты же знаешь. – Ее голос окутывал нас, подобно дыму.

Брайар неспешно подошла ближе, и только я подумал, что она обнимет за шею, как она удивила меня, взмахнув ногой, будто балерина, и опустив лодыжку мне на плечо. Она прильнула ко мне всем телом, прижав длинную ногу. Ее киска оказалась вплотную к моему возбужденному члену.

Я закатил глаза. Заставил себя закрыть их, пытаясь отдышаться и напоминая себе, что наша помолвка, в отличие от моего влечения, ненастоящая. Что, будь Брайар в здравом уме и трезвой памяти, тут же кастрировала бы меня кусачками для ногтей, чтобы вышло как можно больнее.

– Малышка. – Я потянулся и чмокнул ее в нос пуговкой. Клянусь, я почувствовал, как член на миг прижался между ее половых губ. – Мы не можем сейчас этим заниматься. – Я поцеловал ее босую пяточку, неспешно помогая опустить ее на пол. – Поверь, я ничего не хочу сильнее, чем заняться… тобой. Но нужно дать тебе время адаптироваться. Перед тем как ты потеряла память, мы поругались. Ты злилась на меня. Я не хочу тобой пользоваться.

Я не мог открыть ей всю правду. Но мог честно признаться, что заняться сексом – плохая мысль. На самом деле мысль была сказочная. Пожалуй, лучшая, что посещала кого-то за время существования цивилизации. Но настоящая Брайар не хотела бы этого.

Она повернулась к парным раковинам, выплюнула пасту и налила воды в стаканчик, чтобы прополоскать рот.

– Из-за чего мы поругались?

– Я не могу тебе сказать.

Она обернулась и вытерла рот тыльной стороной ладони.

– Почему?

– Доктор Коэн велел не говорить ничего, что может тебя расстроить. А мой поступок огорчил.

Брайар прищурилась.

– Изменой?

– Я уже говорил, что никогда не изменял тебе и не стану этого делать. – Я оперся локтем о дверной косяк и взъерошил волосы. – Однако, руководствуясь желанием быть честным, скажу, что не практиковал воздержание в период, когда мы расстались.

И этот период составлял пятнадцать лет.

Она положила зубную щетку на место и бросила полотенце в вычурную корзину для белья.

– Ты меня тревожишь.

Я оттолкнулся от дверной рамы, неспешно подошел к ней и, взяв за плечи, поцеловал в лоб. Я не спешил отрываться от ее кожи.

– Тебе не о чем беспокоиться. Я души в тебе не чаю. И никогда бы намеренно не причинил тебе боль. У нас произошла небольшая неурядица. Я лишь хочу подождать с сексом, пока ты не восстановишь память. А если, вспомнив все, ты все еще захочешь видеть меня в своей постели, обещаю, что никогда не уйду.

Брайар посмотрела на меня, хлопая глазами.

– Значит, мы будем спать в разных кроватях?

– Если тебе некомфортно, я без проблем займу гостевую комнату.

– Нет. – Она прижала ладони к моей груди. Мы оба заметили, как бешено колотится мое сердце. – Я не хочу спать одна. Хочу, чтобы ты был рядом.

– Твое желание – закон.

– Но никакого секса, пока я не вспомню?

– Никакого секса, пока ты не вспомнишь.

– Ладно… но как только память вернется, должен будешь вылизывать меня сорок минут. – Она вскинула бровь. – Как в Версальском дворце.

– Тогда было пятьдесят минут, но да, конечно.

– Обводя при этом буквы на моей татуировке.

– Договорились.

Вероятность, что Брайар захочет приближаться к моему члену, не говоря уже о любой другой части тела, после того, как к ней вернется память, ничтожно мала.

И мне некого винить в этом, кроме себя.

Глава 24

= Оливер =

Девятнадцать лет

– С восемнадцатилетием меня. – Брайар Роуз подняла стопку с текилой. – До дна.

Она поднесла ее к губам и запрокинула голову. Я сделал то же самое, высматривая признаки близящегося нервного срыва.

Ее родители не приехали в свой дом у Женевского озера, чтобы отпраздновать ее день рождения – или окончание школы. Они оставили сообщение через домработницу. Вроде как неожиданно получили приглашение на Мартас-Винъярд от восходящего сенатора.

С тех пор Обнимашка каждый час впадала в истерику. Поэтому я принял решение увезти ее из дома, стены которого пропитаны гнетущими воспоминаниями.

Мы отправились ночным поездом в Париж, чтобы отпраздновать ее день рождения в нейтральной обстановке. Как только мы приехали, она повела меня в какой-то подозрительный на вид салон, где девушка-гот, вся в татуировках, сделала ей тату на бедре.

Следом она решила отметить первое законное употребление алкоголя, до отказа залив желудок выпивкой.

Я вскинул бровь, изучая взглядом свою расстроенную девушку.

– Все нормально?

В расшитом блестками мини-платье и с волосами, повязанными лентой Chanel, она выглядела как с доски в Pinterest.

Брайар Роуз постучала костяшками пальцев по липкой стойке бара и покрутила указательным пальцем, требуя, чтобы подали еще одну порцию напитков.

– Великолепно. Лучше некуда.