Читать книгу "Мой темный принц"

Глава 16

= Оливер =

Я распахнул дверь в кабинет доктора Коэна и прорычал:

– Она думает, что мы помолвлены.

Доктор Коэн оторвал взгляд от монитора, который издал звуковой сигнал и погас. Плечи доктора обтягивал твидовый пиджак, а поперек живота уже висела потрепанная сумка.

Он надел на палец брелок с ключами от машины и встал из-за стола, нахмурив брови за стеклами очков.

– Что вы ей наговорили, черт возьми?

– Ничего! – Я взмахнул руками и принялся расхаживать по крошечному кабинету, нисколько не беспокоясь о том, что врач закончил свою смену в четыре утра. – Ляпнул глупость про цветочные композиции, а она пришла к собственным выводам. Теперь думает, что мы планируем свадьбу. Нужно сказать ей правду.

Он снял шарф с вешалки и обернул его вокруг толстой шеи.

– Вы ни в коем случае не скажете ей правду.

– Ей нельзя думать, что мы вместе.

Доктор протолкнулся мимо меня и ринулся к двери.

– Она не сможет поехать к вам домой и восстанавливаться, зная, что вы солгали ей, а потом струсили.

Я пошел за ним.

– У меня дома нет никаких доказательств наших отношений. Ни фотографий, никаких ее вещей, ни…

– Так решите эту проблему. – Он стал спускаться по лестнице на крытую парковку, а я шагал за ним по пятам. – Вы предприимчивый человек, миллиардер, как говорят. Уверен, ваши люди вполне могут забрать несколько вещей из ее дома и сделать дюжину ваших совместных фотографий с помощью искусственного интеллекта.

– Искусственный интеллект – это неэтично, – проворчал я, перепрыгивая через две ступеньки, и перегородил ему путь на следующем пролете.

– Как и переспать с большинством женщин на континенте. – Доктор остановился и насмешливо посмотрел на меня. Видимо, до кое-кого дошли слухи о скандале, который я закатил в этой больнице несколько лет назад. – Меня не волнуют ваши личные предпочтения, мистер фон Бисмарк. Мисс Ауэр – моя пациентка. Не смейте говорить ей, что солгали. Ее психика и так нестабильна, как и она сама. Рано или поздно память восстановится, и Брайар поймет, что вы не вместе.

– А потом? – Я почувствовал, как ноздри раздуваются от злости. – Она снова возненавидит меня за то, что солгал.

Доктор пожал плечами и обошел меня.

– Похоже, она и прежде вас ненавидела. Мало что изменится.

Доктор Коэн скрылся на следующем лестничном пролете.

Я пнул стену, чертыхаясь на четырех языках, которые знал.

Чертбыегопобрал.

Глава 17

= Оливер =

Тридцать минут спустя мы с Ромео, Даллас, Заком и Фэрроу сидели в кафетерии больницы, потягивали неоправданно дорогой и чуть теплый кофе и ели выпечку трехдневной давности. Все это напоминало одно большое дружеское вмешательство, что казалось мне несправедливым, при том что мое пристрастие к алкоголю, сексу и дури вполне терпимо.

– Итак. Позволь прояснить. – Ром размешивал кофе, не сводя внимательного взгляда с моего лица. – Эта женщина, с которой мы вообще незнакомы, – твоя возлюбленная детства, но у нее вдруг случилась амнезия, и она считает, что вы поженитесь?

Я стиснул зубы.

– С твоих слов звучит нелепо.

– Все так и есть. – Зак отпил кофе и поморщился от его вкуса. – Прямо как в ромкоме с кабельного.

Ромео расплылся в довольной ухмылке.

– Только такой интеллектуальный титан, как Олли, мог угодить в подобную передрягу.

– Отвратительные булки, – заметила Даллас, жуя булочку с корицей, но все равно продолжила ее доедать. – Не свежее папиных шуток.

Ромео забрал у жены булочку и дал взамен песочное печенье, которое достал из внутреннего кармана пиджака.

– Значит, ты не можешь рассказать ей правду о природе ваших отношений?

Я покачал головой.

– По словам врача, критически важно, чтобы она вспоминала все сама, а я тем временем должен обеспечить ей благоприятные условия и поддержку.

Зак зевнул.

– Она бы получила больше поддержки, если бы ее похитила банда педофилов.

– Вообще-то… – Я закатил глаза. – Ей уже за тридцать. Им она ни к чему.

– Что же ты натворил, раз она так разозлилась и вышвырнула тебя из своей жизни? – Фэрроу источала мощный настрой на борьбу с патриархатом.

А то, что она могла порубить человека на микроскопические кусочки, нисколько не добавляло ей привлекательности в моих глазах.

Я пожал плечами.

– Все как обычно. Переспал с ней, а потом слился. Видимо, ее это задело особенно сильно, потому что мы знали друг друга с пеленок.

Все собравшиеся за столом смотрели на меня с потрясением и отвращением той или иной степени. Все, кроме Даллас, которая все еще была увлечена выпечкой. И это мне нужно вмешательство друзей? Кто тут настолько падок на сладкое, что ее муж носит с собой еду в карманах?

– Я люблю винтаж, но только не в десертах, – пожаловалась Даллас, понюхав оставшийся брауни, прежде чем откусить кусочек.

– Ты и правда повезешь ее домой? – спросил Зак, складывая лебедя из салфетки.

Я ритмично стучал пальцами по липкой столешнице.

– Выбора нет.

Я уже велел своим ассистентам найти ее домашний адрес и перевезти вещи в мой дом. Меня тоже удивило собственное усердие. Все равно я не мог начать наши отношения с чистого листа. Рано или поздно она все вспомнит.

Ромео ткнул себя пальцем в грудь.

– Ты даже нас в свой дом не пускаешь.

Я смял салфетку и бросил в него.

– Твоя свадьба проходила в моем доме, придурок.

– На заднем дворе.

– Даллас готовилась в одной из комнат.

Зак, прищурившись, погладил подбородок.

– Видимо, в той, где ты не держишь сексуальных рабынь.

– Господи, да за кого вы меня принимаете? – Я пригладил растрепанные волосы. Они стали мягче после того, как я быстро помыл голову в раковине по просьбе Брайар. – Я держу их в подвале, а не на верхних этажах. Я вам что… дилетант, что ли?

– Меня всегда интересовал этот вопрос. Если предположить, что они секс-рабыни по взаимному согласию… – Фэй бросила на меня многозначительный взгляд, нахмурив светлые брови. – Как они выживают в подвале? Там же наверняка ужасно пахнет и обстановка отталкивающая сексуально. Я уж молчу о том, сколько пищевых добавок нужно, чтобы поддерживать здоровье…

Ромео кивнул.

– Наверное, им нужно принимать таблетки с витамином D размером с голову Зака.

– У меня совершенно пропорциональная голова под стать мозгу, спасибо большое. – Зак бросил лебедя из салфетки в Рома. – Уж простите, что не все родились с непригодными черепушками, в которые едва помещается мозг размером с яблоко.

– Ром, нам потом придется заехать в пекарню, потому что тут все невкусное, – заныла Дал, стащив слойку с салфетки Фэй.

– Без проблем, Печенька. – Он поцеловал ее в макушку и снова сосредоточился на мне. – Ты не способен заботиться о другом человеке. Я бы тебе даже комнатное растение не доверил.

– Искусственное, – пояснил Зак. – Которому не нужны ни вода, ни солнце.

– Полностью согласен. – Я откинулся на спинку стула и закинул руку назад. – Именно поэтому потребуется командная работа.

Зак с прищуром посмотрел на меня.

– Ты просишь нас нянчиться с незнакомой женщиной?

– Ее ни на минуту нельзя оставлять одну, а я, черт возьми, не собираюсь ставить свою жизнь на паузу, чтобы ее обслуживать.

У меня была тайна, которая все эти годы заставляла меня держаться вдали от Брайар. Темная и постыдная, которой я не мог ни с кем поделиться. Причина, почему в моем особняке не рады гостям, каким бы большим и величественным он ни был.

– Не страшно. – Даллас оторвалась от своего брауни. – Все равно я бы не позволила тебе безнадзорно вытворять с этой невинной душой, что пожелаешь. Я буду приходить каждый день, чтобы гарантировать ее безопасность. Кстати, как ее зовут?

– Брайар.

– Красивое имя. – Фэрроу прижалась к плечу Зака. – И ты сказал, что до амнезии Брайар тебя ненавидела?

– Всеми фибрами души, – подтвердил я.

– Умница. – Фэрроу кивнула. Они с Даллас переглянулись. – Мы поможем.

Это должно было меня утешить. Не вышло. Мне нужна чужая помощь не потому, что у меня не было времени на Брайар. Его у меня предостаточно. Мне нужно, чтобы они помешали мне совершить ошибку. Потому что Зак прав.

Доктор Коэн доверил коту сметану.

Брайар – искушение.

А я? Истинный грешник.

Глава 18

= Оливер =

Даллас Коста добавила вас в чат Familia de Дарк-Принц-роуд

Олли фБ: Нет.

Даллас Коста: МИНУТОЧКУ. Мы одна большая счастливая семья.

Олли фБ: Ты мне не семья.

Фрэнки Таунсенд: ты моя семья, но мы две сестры. большой нашу семью не назовешь.

Зак Сан: А я уж точно не рад жить с некоторыми из вас в одном районе.

Фэрроу Баллантайн-Сан: Значит ли это, что мы увидим новые фотографии малыша Луки?

Зак Сан: Надеюсь, что нет. Не хотелось бы блокировать жену лучшего друга.

Ромео Коста: Следи за языком, Сан.

Зак Сан: Ты хотел сказать – за пальцами.

Ромео Коста: Каждая клеточка твоего тела должна трепетать от страха передо мной, когда ты проявляешь неуважение к моей жене.

Фрэнки Таунсенд: найдите мне того, кто будет любить меня, как ромео любит убивать обидчиков дал.

Даллас Коста: Так когда мы познакомимся с твоей случайной невестой, Олли?

Олли фБ: Никогда.

Даллас Коста: Сегодня вечером? Прекрасно. Принесем вина.

Фрэнки Таунсенд: погодите. ЧТО? у олли есть невеста?

Олли фБ: Сначала мне нужно уточнить у доктора Коэна, можно ли знакомить ее с какими-то придурками, которых она не видела ни разу в жизни. Я не желаю ставить ее выздоровление под угрозу.

Фэрроу Баллантайн-Сан: Я и не думала, что она так много для тебя значит.

Зак Сан: Зная его, скажу, что он хочет поскорее ее выпроводить и продолжить использовать свой дом в качестве борделя.

Даллас Коста: Я хочу сегодня же получить ответ. Как я и сказала, я не доверю тебе наивную, ничего не подозревающую женщину, которая страдает от амнезии.

Олли фБ: Во-первых, она не наивная. И много чего подозревает.

Даллас Коста: Например?

Олли фБ: Например, что скоро станет моей женой.

Олли фБ: Во-вторых, я только что разговаривал с доктором Коэном, и, судя по всему, нам дали добро. Единственное, он сказал, что нельзя рассказывать ей о событиях, которых на самом деле не было. Так что не вздумайте лезть к ней, ладно?

Фрэнки Таунсенд: подождите. мы что, говорим про моего босса? женщину, которую ты довел до комы?

Ромео Коста: И не собирались. Зато ты полезешь.

Фэрроу Баллантайн-Сан: Я без преувеличения разделаю тебя своей саблей на новое пальто, если ты воспользуешься этой бедной женщиной.

Зак Сан: А вот эту затею я бы поддержал.

Фрэнки Таунсенд: брайар, верно?

Олли фБ: Я серьезно. Не говорите ей о том, чего не было. О мире. О ее жизни. Я пытаюсь быть честным с ней, насколько это возможно.

Ромео Коста: Невозможно. В таком случае она бы бросилась наутек. Зак, видишь женщину, которая улепетывает перед твоим домом?

Зак Сан: Дай-ка проверю.

Фрэнки Таунсенд: че мне щас никто не отвечает

Олли фБ: Как же я вас всех сейчас ненавижу…

Зак Сан: Неа. Нет никакой женщины.

Олли фБ: Она уже начала кое-что вспоминать. Вряд ли ей потребуется много времени, чтобы восстановить память.

Даллас Коста: И как же я должна рассказывать ей о ней самой, если у нее даже нет социальных сетей? Я обыскалась, и все напрасно.

Фрэнки Таунсенд: так и есть. я даже поговорила с ее коллегами. у нее нет ни FB, ни IG, ни Snapchat, ни TT. она вообще настоящая?

Олли фБ: Настоящая и бесподобная.

Олли фБ: И вообще, что тут делает Фрэнки? Она здесь даже не живет.

Фрэнки Таунсенд:…

Фрэнки Таунсенд: папа вроде как выгнал меня из дома, после того как получил счет за пожар в твоем отеле. большое спасибо, олли.

Олли фБ: Это научит тебя ответственности.

Фрэнки Таунсенд: жаль разочаровывать, но, если, уж трижды вылетев из колледжа, я ничему не научилась, сомневаюсь, что вы научите, сэр.

Зак Сан: Не думал, что доживу до того дня, когда Олли не позволит Фрэнки вытирать об него ноги.

Фрэнки Таунсенд: этот козел даже не пытался со мной переспать, когда была возможность.

Ромео Коста: Интрига нарастает.

Олли фБ: Извините, это у меня. Но я его спрячу.

Фэрроу Баллантайн-Сан: @OllievB, что случилось? Ты так упорно хотел переспать с Фрэнки.

Зак Сан: Его это никогда не интересовало. Вся его показуха – фарс. Я понял это уже много лет назад.

Олли фБ: Вам не нравится, когда я бегаю за несовершеннолетними. Не нравится, когда я за ними НЕ бегаю. Вам, народ, не угодишь.

Даллас Коста: Завтра вечером придем на ужин, ваше грешное величество.

Олли фБ: Ведите себя прилично.

Даллас Коста: И возьму с собой Луку.

Зак Сан: У нас другие планы.

Фэрроу Баллантайн-Сан: Нет, не другие.

Олли фБ: Гав-гав.

Зак Сан: Не зазнавайся, Оливер. Сдается мне, ты следующий.

Глава 19

= Брайар =

К тому времени, как меня выписали из больницы, ко мне не вернулось ни одного воспоминания. Я проспала немыслимое количество часов в погоне за очередным сном о прошлом. Тем, что восполнит пробелы между сегодняшним днем и событиями пятнадцатилетней давности. Но ничего не вышло. Зато на оставшуюся пару ночей меня перевели в палату люкс, и каждое утро я просыпалась и видела Оливера, который спал на дополнительной кровати, а его блестящие волосы сверкали в лучах солнца.

Я открыла зеркало в козырьке «Феррари» Оливера и провела языком по зубам.

– Мне не терпится вернуться домой.

С тех пор как я очнулась, он ни разу не прикоснулся ко мне, если не считать несколько покровительственных объятий. Я мало что помнила о своей жизни, зато прекрасно помнила нас подростками. Тогда нас было не оторвать друг от друга даже мачете с пятью клинками. Мы всегда были готовы наброситься друг на друга в общественных местах и целовались, пока во рту не пересыхало и не начинало пахнуть.

Поэтому меня слегка застала врасплох достойная священника сдержанность, которую Оливер проявлял ко мне. Более того, он вел себя отрешенно с тех пор, как я пришла в себя после «коматрясения» (комы и сотрясения). Не сказать, чтобы недружелюбно… но осторожно.

Может, он волнуется за меня. Может, я все это придумала.

Я приподняла прядь волос возле виска и рассмотрела зеленоватый синяк.

– Уверена, возвращение в дом, в котором я живу, поможет восстановить память.

– Угум. – Оливер забарабанил длинными изящными пальцами по рулю, глядя куда угодно, лишь бы не на меня.

Я улыбнулась, рассматривая его профиль.

– Трио и Старикан ужасно мне обрадуются.

Нет ответа. Оливер не отводил взгляда от дороги. Я тихо вздохнула и открыла бардачок, отпив из термостакана. А едва увидела, что ждало меня внутри, расплескала воду по всему лобовому стеклу, задыхаясь и кашляя.

– Господи, – прорычал Оливер и, резко сдав вправо, бросил на меня встревоженный взгляд. Ехавшая за нами машина просигналила, обгоняя, а водитель показал нам средний палец. – Все хорошо, Обнимашка?

– Не знаю. Хорошо? – Я вынула содержимое бардачка, в том числе светящийся в темноте дилдо в виде динозавра, пояс верности для БДСМ и фаллоимитатор с шипами. – Что ты, черт возьми, вытворяешь со мной в постели?

Оливер вытаращил глаза, и его невероятно точеные скулы стали пунцовыми.

– Только то, на что ты сама соглашаешься, моя сексуальная кошечка.

– Не припомню ни одной версии себя, которой нравились дилдо с шипами.

– Что ж, такая существует. Иначе это бы здесь не лежало.

Я нахмурилась.

– Это… удивительно.

– Погоди, вот увидишь свою коллекцию массажеров для простаты в форме козлов.

Боже мой. Наверное, это исследование по работе. Я ведь координатор интимных сцен?

– Наверное, тебе придется снова показать мне, как ими пользоваться. Я точно забыла.

Оливер на миг прикрыл глаза и зашевелил губами в безмолвной молитве. Я вскинула бровь и убрала наши секс-игрушки обратно в бардачок.

– Почему ты так странно себя ведешь?

– В смысле?

– Ты, не знаю… как-то заведен.

Он так сильно сжал руль, что побелели костяшки пальцев, и поерзал на сиденье.

– Обычно для тебя это достоинство, а не повод для недовольства.

Я посмотрела на спидометр, стараясь не замечать явную эрекцию Оливера.

– И почему ты едешь со скоростью пятьдесят километров в час?

– Стараюсь обеспечить тебе безопасность.

– Наводя на меня страшную скуку?

– Брайар, я…

– Почему не Обнимашка?

Оливер открыл рот, закрыл его, а потом открыл снова.

– Просто, – наконец ответил он, – в наш последний разговор ты не хотела, чтобы я использовал это прозвище.

– Ух ты.

Я очень полюбила это прозвище. Видимо, ссора в ночь несчастного случая была серьезной. Мне претила мысль о том, чтобы стать невестой, которая одержима подготовкой к свадьбе, но я с детства мечтала выйти замуж за Оливера. Наверняка речь шла о цветочной композиции, без которой я никак не могла обойтись.

Я сменила тему, пока не желая говорить об этом.

– У нас большой задний двор?

– Да. – Он нахмурился, не сводя глаз с дороги. – К чему ты спрашиваешь?

– Ты явно в немилости, поэтому я хотела убедиться, что тебе будет комфортно.

Все же я никак не могла поверить, что попросила его не называть меня Обнимашкой, и он воспринял мою просьбу всерьез. Тут что-то не так, но я не могла понять что. От попыток обдумать возможные варианты возникло чувство, будто в голове обосновались все несостоявшиеся барабанщики страны. По какой-то причине Оливеру было не по себе рядом со мной, и я должна выяснить, в чем она состоит.

Его телефон зазвонил на центральной консоли. В салоне зазвучала мелодия. «Спящая красавица» Чайковского. Наконец что-то, напоминающее мне о нас. Сердце окутала ностальгия. Она прошла так же быстро, как и появилась, но сомнения остались. Да и как иначе? Ностальгия – способ сердца удержать то, что не может сохранить время.

Я подавила зерно сомнения, решив растопить лед.

Подскочила на месте и прижала руку к груди.

– ОХРЕНЕТЬ!

– Что? Что такое? – Оливер свернул на обочину и, включив аварийный сигнал, в панике осмотрел мое тело. – Что случилось?

– Твой крошечный ноутбук поет. – Я указала на телефон, прикрыв рот ладонью. – Танцевать он тоже умеет?

– Кто умеет танце… – Он осекся, посмотрев на телефон между нами. Взял его, нахмурив брови. На экране высветилось имя Ромео. Оливер провел ладонью по губам. – Ох, милая. Ты же не помнишь. – Он потянулся погладить меня по голове, и по спине побежали мурашки, когда он нежно заправил прядь моей челки за ухо. – Это называется iPhone. Разновидность смартфона. Это не ноутбук.

– А он может… – Я прикусила нижнюю губу, встревоженно глядя то на телефон, то на его лицо.

– Что? – Он наклонился ко мне и отодвинул телефон подальше, будто думал, что он может спровоцировать у меня очередной приступ паники. – Скажи мне.

– Нет-нет. – Я помотала головой. – Ты подумаешь, что это глупый вопрос.

– Я никогда не посчитаю глупостью никакие твои слова или поступки, – заверил он.

– Он может… – Я понизила голос до шепота. – Читать мысли?

– Нет. – Оливер тихо посмеялся и взял меня за руки. – Не может, зато может много чего другого. На нем можно работать. Есть доступ в интернет. В нем есть виртуальный помощник Siri, а она умеет отвечать на общие вопросы. Например, о погоде и важных датах.

Я моргнула, пытаясь сохранить бесстрастное лицо.

– Он работает на батарейках?

Бедняга думал, что я очнулась после путешествия в восьмидесятые. Я знала, что немного жестока с ним, но не чувствовала себя нормальной с тех пор, как пришла в себя, и это помогало мне хоть немного владеть собой.

– Его заряжают от электричества.

Я отпрянула, нахмурившись.

– Что такое электричество?

Вся кровь отхлынула от его лица, а брови сошлись на переносице. Пока он не успел понять, что это шутка, я опустила козырек и рассмотрела свое лицо в зеркале.

Поморщилась, ощупывая лоб.

– Оливер.

– Что такое? – Он оглядывал мое лицо, махая вокруг него руками, будто хотел прикоснуться, но боялся сделать хуже. – Что-то болит? Нужно вернуться? Так и знал, что тебя слишком рано выписали. Давай вернемся. А знаешь что? Поедем в другую больницу. Я всегда терпеть не мог это место, и доктор Коэн тот еще болван. У меня есть знакомый в больнице Джонса Хопкинса. Специализируется на всем, что связано с головой. Он сможет помочь, обещаю. А если нет, мы…

Господи. Никогда Оливера таким не видела. Если не остановлю его, он не замолчит.

– Ничего не болит. – Я потерла воображаемую полосу между бровей. – Это что, морщина?

– Что?

– Морщина.

– У тебя на лбу? – Он убрал мою руку и осмотрел лицо. – Нет, это красный след, потому что ты тычешь в него каждые пять минут.

– Какой сейчас год?

– Год? – переспросил он.

– Сколько нам лет?

– Мне тридцать четыре. Тебе тридцать три.

– Но… – Я покачала головой. – Мне только что было пятнадцать.

Он откинулся на спинку сиденья и потянул себя за волосы.

– Ох черт.

– Даже месячные еще не начались.

– Ох черт, черт, черт, черт, черт.

– Только вчера бабуля усадила меня и рассказала, что мальчики будут совать свою пипиську в мою, чтобы делать деток.

У него чуть челюсть не отпала. Прошла секунда. За ней другая. И еще одна. Наконец, он запрокинул голову и расхохотался как маньяк, ударив себя по лбу.

– Ах ты, маленькая засранка.

– Брось, ты и не такое заслужил за чушь про массажеры для простаты в форме козла. – Я прислонилась плечом к спинке сиденья и посмотрела на него с наслаждением и замешательством. Мы были не похожи на самих себя. И все же ничто не приносило мне такого комфорта, как его присутствие. Я вздохнула. – И расслабься. Со мной все нормально. Я не рассыплюсь, если ты отвернешься на пять секунд. Следи за дорогой.

– Ты не понимаешь. Я думал, ты умерла той ночью. Или того хуже.

– А бывает что-то хуже смерти?

– Да, – безжизненно подтвердил он.

Радость в одночасье улетучилась из машины. Я плотнее закуталась в пушистый кардиган, который мне дал Оливер, – подарок на Рождество, преподнесенный кем-то по имени Даллас, по всей видимости приходившейся мне лучшей подругой, – и покосилась на него. Он крепко сжимал руль, хотя так и не тронулся с места. Пальцы чесались от желания разгладить морщинки между его бровями и устранить причину, почему он вдруг стал таким серьезным. Таким мрачным. Вот только я не знала, в чем дело. Это служило очередным напоминанием о том, что я утратила. Каждое воспоминание делало меня… собой.

Я поймала свой взгляд в зеркале.

«Неправда. Ты все та же во всем, что имеет значение. По-прежнему милая, умная и отзывчивая. Тебе не нужны воспоминания, чтобы оставаться той девушкой, которая безумно любит Оливера фон Бисмарка».

Прямо в точку. В конце концов, сердце важнее разума.

– Говоришь, нам чуть за тридцать? – Я ощупала свое лицо, демонстративно рассматривая себя в зеркало с притворным благоговением. – Наверное, ботокс. Черт, красиво же я старею. Как думаешь, когда у меня следующий прием?

Оливер отпустил руль и завел двигатель, со смешком качая головой.

– Я еще никогда не заботился о ком-то, кто утратил воспоминания.

– У меня есть воспоминания. Просто последние лет десять стерлись. – Я надулась, глядя на дорогу. Мы жили в красивом месте: кругом природа, вечнозеленые деревья, поля для гольфа, реки и озера. – Кстати, я только что вспомнила одно недавнее событие.

– Да? – Олли вскинул бровь. – Поделись.

– Я помню, как подшивала пару полупрозрачных стрингов незадолго до того, как ударилась головой.

– Так и было, – улыбнулся он. – Для фильма, над которым ты работала.

– Почему в прошедшем времени? – Я нахмурилась. – Вернусь к работе, как только смогу.

Олли судорожно сглотнул.

– Обнимашка, тебе… нашли замену.

– Что? – Я чуть не вскочила с места. – Со мной нельзя так поступать. Мне нужно вернуться. Работа поможет все вспомнить.

– Тебе нужно отдыхать. – Он похлопал меня по бедру, и меня охватила волна желания. – И задавать кучу вопросов.

– Ладно. Какая у меня любимая поза в сексе? – с вызовом спросила я.

– Наездница задом наперед, пока я управляю тяжелой техникой.

Это меня рассмешило. Вот теперь он больше похож на Олли, которого я знала. Пылкий. Дурашливый. Настоящий.

– А мы когда-нибудь…

– Что?

– Пробовали позу «шестьдесят девять»?

Он опешил.

– Ой, да кончай уже.

– Кончай или заканчивай? Забудь. Мне всегда было интересно, что будет, если я случайно укушу тебя за член, пока кончаю. – Я помотала головой, забавляясь оттого, как Оливер тут же поежился. – Идем дальше. Какое самое безумное место, в котором мы занимались сексом?

– Хм. – Он почесал подбородок, задумавшись. По тени улыбки я поняла, что вариантов было немало. – Наверное, в Версальском дворце.

Я поперхнулась, отпив воды.

– Боже мой, мы что, напились?

– Были трезвы, как сердитый дядя за рождественским ужином, только что вышедший из реабилитационной клиники. – Он покачал головой. – Даже в садах это делали. Прямо там, на троне.

Я спрятала лицо в ладонях, уши горели, как индейка на День благодарения.

– Ты врешь.

– Не-а, – протянул он. – А еще я сорок минут ласкал тебя ртом.

– Теперь точно знаю, что врешь.

– Ладно, соврал. – Он помолчал. – Пятьдесят минут, а не сорок.

Я хохотнула. Олли тоже рассмеялся. И на крошечное мимолетное мгновение мы снова стали собой. Кем бы мы ни были.

Оливер выехал на широкую, усаженную деревьями дорогу. Мы проехали больше полутора километров, пока не добрались до просторной тупиковой улицы. По обеим ее сторонам в конце бесконечных подъездных дорожек высились два особняка, а третий уверенно стоял по центру, расположившись на холме, благодаря которому возвышался над остальными. Дома вырисовывались, словно три короля, и казались властными благодаря своим размерам и архитектурным формам. Ничто среди увиденного не показалось мне знакомым.

– Это Дарк-Принц-роуд. – Оливер надавил на газ, наконец-то прибавив скорость. – Мой дом справа. На территории есть озеро. Скорее, узкий залив, который впадает в Потомак. Тебе понравится.

Я прокашлялась, гадая, когда в горле успело пересохнуть.

– Ты хотел сказать – наш дом.

– Что? – Он в замешательстве повернулся ко мне. – Ох, да. Наш. Прости.

В животе образовался тугой узел. Я постаралась не обращать внимания и стала осматривать владения.

– Этот дом тебе купил отец после того, как на год уехал по вопросам бизнеса?

– Ты это помнишь?

– Да. А еще помню, что он подарил тебе коня.

– Он в конюшне на заднем дворе. Теперь их два. Усейн Коньт и Аль Капони.

Я захихикала, уткнувшись в рукав.

– Один для меня, другой для тебя?

Оливер припарковался рядом с римской статуей на выложенной золотым кирпичом площадке и судорожно сглотнул, надолго задержав взгляд на окнах южного крыла своего особняка.

– Да. Может, как-нибудь поучу тебя кататься на Усейне Коньте.

– У меня есть лошадь, но я так и не научилась на ней ездить?

– Хочешь верь, хочешь нет, но ты не во всем лучшая.

Я театрально надула губы.

– Я все помню иначе.

Олли отстегнул мой ремень безопасности, обошел машину и открыл мне дверь. Я взяла его руку, пошатываясь под натиском последних зимних ветров. Пышные сады обрамляли высокий каменный фасад. Декоративные башни и печные трубы пронзали небо. По вычурным колоннам возле двойных дверей вился плющ. Олли жил в замке. Мы жили в замке.

– Добро пожаловать домой, Обнимашка.

Но я вовсе не чувствовала себя дома.

По какой-то непостижимой причине казалось, что я попала в чью-то позолоченную тюрьму.