Читать книгу "Позывной «Хоттабыч»#8. Исчадие Кромки"

Вот теперь кожа на моих плечах реально «напряглась», с треском разрываясь на лоскуты. В руках треклятой суки осталась лишь дырка от бублика, а я оказался свободен! Еще финт – только бы на него хватило сил! После случившейся потери сознания я, как будто, сам не свой… Отталкиваясь от стен печной топки руками и ногами, я перелетел через голову Ведьмы и, приземлившись на пол, оказался у нее за спиной.

А вот сейчас не сплоховать! Резкой подсечкой я сбил Тварь с ног, а затем её, потерявшую равновесие, что было сил толкнул двумя руками в спину, отправляя мерзкой харей в груду раскаленных углей. Сука заверещала, едва не разрывая мне барабанные перепонки, но я не обратил на это внимания. Ухватив её за окостеневшие роговые пятки – похоже, что обувь она не признавала, я вздернул её за ноги – повыше, и полностью запихнул эту отрыжку дьявола в её же гребаную печь! А после резко закрыл горнило печи большой медной заслонкой, обнаружившейся рядом.

Ведьма забилась внутри топки и завыла так, что в округе завибрировало все, что могло дрожать, а у меня от этого рева даже зубы заныли. Теперь нужно было удержаться на месте и не выпустить этого монстра из Преисподней в обличии мерзкой старухи на свободу. И её собственное Магическое Пламя само её нахрен уработает и без моей помощи. Ведь насколько мне было известно, одного желания его потушить – просто недостаточно. И даже с помощью Ведьмовской Магии это не так просто. На подобную мощную Волшбу сама Стрига тратит большую часть своих Сил. Зато потом, приготовив в этом адовом огне тушку жертвы, получает стократ больше. Но, сука, не в этот раз!

Я заскочил коленями на шесток[1] и навалился всем телом, на постепенно накаляемую огнем заслонку. Вовремя! Металлическая поверхность возмущенно загудела, а у меня отсохли руки, когда изнутри раздался мощный удар. Проклятая Сука не хотела помирать в очередной раз и билась о преграду, как умалишенная. Отбитых рук я уже не чувствовал, но, может, оно и к лучшему – не так ощущался жар накаляемого металла. Зато, представляю, каково там сейчас этой Твари?

Удары следовали один за другим, едва не сбрасывая меня с высокого шестка, но я держался. Держался из последних сил. Стараясь прижимать заслонку к печи как можно плотнее, ведь если эта тварь сама не выползет, так она может Волшбой окатить или плюнуть ядовитой слюной. А слюни у нее, я вам скажу, это нечто – похлеще серный кислоты будет! Пропитаны Некроэнергией до такой степени, что все живое дохнет и распадается могильным прахом! Так что лучше не попадать под её удар.

Ведьма визжала и билась о заслонку, но я пока выдерживал эти удары, чувствуя, что выдыхаюсь. Таким слабым я себя никогда в жизни не ощущал. Держать гребаную подыхающую в топке Суку, которая продолжала отчаянно бороться за свою паршивую «эрзацжизнь», стало просто невыносимо – ладони покрылись волдырями от ожогов, а кожа на окровавленном плече, разорванным Стригой и которым я время от времени прижимал заслонку к печи, давая рукам хоть немного отойти, дымилась. Еще немного и я точно сломаюсь…

– А ты её ухватом подопри, дедуля, – неожиданно раздался рядом бархатный тягучий голос, услышав который я едва не сверзился с шестка, – а то так и сдохнешь ни за медный грошик…

Голос еще не успел затихнуть, а мне по черепушке уже основательно прилетело – откуда-то из угла на меня выпал этот чертов предмет деревенского обихода – тяжеленный и основательно закопченный ухват. Не обращая внимания на разбитый лоб, я мгновенно воткнул ухват металлическим концом в раскалившуюся заслонку, а вторым, деревянным – в отверстие от выпавшего из половицы сучка. После чего всем весом навалился на его рукоять, заклинивая насмерть запертую в топке Суку.

Опять вовремя! Визг старой карги достиг своего апогея, видимо, её неслабо так припекло. Несмотря на толстую печную кладку и заслонку, перекрывающую топку, звук бил по мозгам, едва не взбивая их в однородную кровавую кашу. Но я битый перец, я выдержу! И не такое надругательство над собственным слухом выдерживал. Затем в печную заслонку что-то с силой врезалось, а после принялось давить с неизбежностью гидравлического пресса.

Заклиненный между «дверкой» и полом ухват выгнуло дугой. Он натужно затрещал, грозясь вот переломиться, и тот факт, что я на нем висел, пытаясь продавить его в обратную сторону, не имел ровно никакого значения – он этих усилий абсолютно не заметил. Но, тем не менее, ухват пока держался! Не из простой, видать, древесины была выстругана его ручка, да еще и, наверняка, Магически усилена, причем основательно.

Ну, не выдержит никакое, даже самое крепкое дерево постоянного «контакта» с Колдовским Огнем. Так что, кем бы ни был тот нежданный помощник, свое дело он знал «на отлично». Без этого ухвата я бы уже пропал! Надо будет поблагодарить его… Если выживу, конечно… Непонятно только, отчего моя Кромешная Ипостась сыграла со мной такую шутку?

Возня в топке нарастала, ухват трещал, но еще держался. Наконец, визг проклятой Твари начал затухать, пока полностью не сошел «на нет». Давление на дверцу упало, и она перестала дергаться. Неужели все? Я выдохнул с облегчением, и устало вытер обрывками рубашки крупные капли пота, катящиеся со лба и нещадно разъедающие мне глаза.

Однако, радоваться было рано – неожиданно незыблемо стоявшая груда кирпичей под названием печь мелко-мелко завибрировала, а через секунду эта вибрация захватила и саму избушку гребаной Стриги, и все, что в ней находилось. Амплитуда вибраций нарастала, а я, абсолютно лишенный всяческих сил, застыл соляным столбом, вновь навалившись на спасительный ухват. Неужели не сдохла еще Тварина? Неужели опять? Повторного издевательства над своим организмом, превратившимся после потери сознания в натуральный «отстой», я уже не переживу!

– Ложись! – вновь заверещал рядом тот самый бархатный и тягучий голосок, что помог мне с ухватом. – Ща как ахнет!

Я, недолго думая, расслабленной амебой рухнул на пол, наплевав на отбитые кости. И вовремя! Ухват выгнуло натуральным колесом, и он с громким хрустом переломился. Но еще раньше потоком какой-то неведомой Силы чудовищно искорежило толстенную заслонку, а по беленым оштукатуренным стенам массивной печи разбежались в стороны стремительные трещины, и посыпалась известка. А вот затем реально так ахнуло! В воздухе засвистели каменные осколки расколотой печи, а шедшая следом ударная Силовая Волна, уже во второй раз за день вышибла меня из меня дух…

[1] Шесток – это площадка перед устьем русской печи, на которую ставилась посуда, извлеченная из горнила. В некоторых селах его еще называли припечник. На шесток выставляли приготовленную пищу, сюда же выгребали угли для утюгов и самоваров.

Глава 6

Однако, перед тем, как откинуться, я успел почувствовать, как по моей Энергетической Системе, продолжающей молотить «вхолостую», пробежала горячая Магическая Волна, заставляя натурально гореть огнем уже основательно спекшиеся Меридианы. Запредельная нагрузка, которую они сейчас испытывали, буквально выжигала Энергетические Каналы.

«Нежели все?» – успела мелькнуть запоздалая мысль, а после мое сознание окончательно потухло.

Сколько я так провалялся, опять же, не имею ни малейшего понятия – постоянная потеря сознания уже стала моей неотъемлемой «фишкой». Но в один прекрасный момент, почувствовав нестерпимый свербеж в носу, я громогласно чихнул и пришел в сознание.

Первое, что я увидел, распахнув глаза, была нависшая над моим лицом огромная круглая морда большого… Нет! Просто гигантского черного котяры. И именно его жесткие усы, случайно (или не случайно) попавшие в мою ноздрю, и вызвали тот самый чих, заставивший меня прийти в сознание.

– Очнулся, болезный? – неожиданно произнес котяра тем самым мягким бархатным и тягучим голосом.

Вот, оказывается, кто помог мне выстоять в схватке с дьявольской Сукой. Выходит, что это он подтолкнул в мои руки ухват, позволивший мне выжить. И это он предупредил меня об опасности, когда печь от высвободившейся Колдовской Энергии издохшей (надеюсь, уже безвозвратно) старой карги буквально взорвалась на мелкие кусочки. Только вот, откуда он здесь взялся? Ведь его присутствия в логове Стриги я даже не почувствовал.

– Похоже, что очнулся… – просипел я пересохшим горлом от плавающей в воздухе пыли. Одновременно я рыскал взглядом по сторонам и пытался усесться. – Как… Сука… – Разглядеть подробностей сквозь пылевую взвесь мне никак не удавалось, пришлось вновь воспользоваться помощью кота. – Сдохла?

– Натурально, – лаконично ответил кот, усаживаясь на задницу, и принимаясь вылизывать красным шершавым языком свою запыленную шкуру. – Совсем сдохла, Тварь поганая! – добавил он с явным удовлетворением, на секунду оторвавшись от своего «увлекательного» кошачьего занятия.

– Уф! – выдохнул я, и моя голова безвольно упала обратно на пол, гулко стукнувшись о скобленые доски пола, засыпанные мелкой и крупной щебенкой – усесться я так и не сумел. Казалось, все мое тело пропустили через гигантскую мясорубку, а потом еще долго и упорно отбивали поварским молотком. Сука! Но, спасибо, что живой!

– Не за что, дед! – вновь прекратив вылизываться, отозвался кот, уставившись на меня своими изумрудными светящимися глазами.

Оказывается, что последнюю фразу я произнес вслух.

Зевнув, зверь засветил мне свои длинные и острые клыки, а после продолжил свою речь:

– Ты оказался поистине везучим жучарой! Справиться с моей хозяйкой не смог бы в одиночку, пожалуй, и всамделишный Гроссмейстер Силы! А тут какой-то жалкий старикан, что и Силой-то пользоваться не умеет, умудрился её наглухо уработать! Причем, практически без серьезных для себя последствий! А то еще и выгоду поимел! Похоже, старый, что тебе удалось пощупать за тугое молочное вымя настоящую Удачу – а это дорогого стоит! – И кот вновь вернулся к тщательному наведению порядка в своей пышной шкуре.

А я лежал на полу, раскинув руки, бездумно слушая, о чем мне вещает говорящий кот. Представляете? Говорящий! С таким «чудом» я еще ни разу не сталкивался в жизни, хотя разных Тварей повидал на своем веку, иному и одной хватит, чтобы склеить ласты. Но вот разговаривать с разумным котом ни разу не приходилось. Впрочем, как и встречать разумного кота. Хотя, наверняка, он тоже Нечисть. Недаром же в логове Стриги ошивался…

Хотя, спорить не буду – попадаются среди Нечисти и полезные (с определенными оговорками) для людишек особи. Тот же «Кутный Божок» – Домовой, обеспечивающий защиту жилища от происков злобных Тварей, старающихся навредить людям.

Если хозяева жилища ладят с Домовым, не ленивы и работящи, Домашний Дух обеспечит нормальную жизнь семьи, здоровье людей и животных, обильное плодородие приусадебного участка. Однако, и недооценивать его не стоит: если что не по нем будет, может запросто и со свету сжить! Ну, уж в своем доме житья точно не даст.

Такими же «условно полезными» для хозяйства Тварями можно было считать без обиняков и Овинника, и Банника, и Дворового и «Земляного дедушку» – Полевика. Но в последнее время эти Твари практически не встречалось – то ли вымерли все в Эпоху Отсутствия Силы, то ли в больших современных городах им попросту не находилось места.

Немного оклемавшись и дождавшись, когда пыль немного уляжется, я пробежался беглым взглядом по развороченному Ведьмовскому логовищу. Да, печь разнесло знатно! Её верхнюю часть, словно корова языком слизнула! А вот массивное основание практически уцелело, и в развороченной «Магическим взрывом» топке что-то еще даже курилось и чадило, заполняя избу отвратительным смрадом. Возможно, что это дымились бренные останки старой карги. Ну, так, туда ей и дорога!

– Ну что, – вновь прекратив вылизываться, произнес матерый котяра, – не отошел еще от бабкиного «подарка», болезный?

– Какого еще подарка? – Я с трудом приподнялся на локтях и сфокусировал продолжающие разбегаться глаза на наглой толстой морде котофея.

– Ну, так как же? – Кот шевельнул шкурой на загривке, со стороны это выглядело так, как будто он по-человечески пожал плечами. – Ты каргу в печи зажарил? – риторически спросил он. – Зажарил! – сам же и ответил он на свой вопрос. – А печка та, между прочим, на отдачу Живительных Сил была заряжена – эта дрянь над Заклятием несколько десятилетий корпела…

– Так я ж эту гребаную Суку не ел! – в волнении воскликнул я, понимая, куда клонит эта шерстяная тварь.

– А есть, в общем-то, и не обязательно, – возразил кот. – Просто старуха страсть как жареную человечину уважала, особенно, если это Одаренный! И выход Силы после этого немного больше получался, если жертву поедать. Так что процесс сработал, как и положено, – кот ухмыльнулся, вновь обнажив острые клыки, чуть не в мой мизинец величиной, – только наоборот – не она тебя, а ты её опустошил. Так что пользуйся дармовой Праной, паря, заслужил! А мне пора… – Фигурка кота начала «истончаться», становясь прозрачнее и прозрачнее, пока в воздухе не остался «висеть» лишь его улыбающийся оскал, напомнивший мне известные на весь мир строки сказки Льюиса Кэрролла.

– Постой! – окликнул я исчезающее «чудовище».

– Чего еще? – В воздухе вновь проявилась голова кота, а тело так и осталось невидимым.

– Ты Чеширский, что ли? – не придумав ничего лучшего, спросил я – в голове, после заявления кота, царил полнейший сумбур.

– Сам ты чесоточный! – обиженно произнес кот, явно не расслышав. – Это старуха себя до зуды иногда запускала, а я свою шкурку всегда в чистоте держал!

– Да я не об этом! – Я замахал руками. – Я ж не слепой – вижу, какой ты справный… Чеширский – так кота звали, который точно так же исчезать умел… Только ухмылка вместо него и оставалась… Прямо, как у тебя.

– А! Родня? – Сменил гнев на милость котяра, проявляясь полностью. – Чеширский, значит. Б-р-р! – Он встопорщил шерсть, в которой проскочили искры, подобные настоящим, но маленьким молниям. – Не ладили мы с ним…

– Я чего спросить хотел: а ты, вообще, зачем мне помогал? – Наконец ухватился я за первую дельную мысль, пришедшую в голову. Нужно было срочно разживаться информацией, а поблизости никого не было.

– А ты что же думаешь, что я на эту чертову каргу из добрых побуждений несколько столетий вкалывал? А, старый? – Злобно ощерился котяра, прижав уши и встопорщив шерсть на загривке. Видимо, и ему у этой гребаной Суки несладко жилось.

– А кто тебя знает, шерстяной? – По-доброму усмехнулся я, заглядывая в пронзительные кошачьи глаза, в которых зажглись явно непростые «огоньки». – Может, нравилось тебе перед этой Тварью пушистым ковриком стелиться.

– Ах, ты… Ах, ты… – Даже задохнулся от возмущения котяра, нервно хлеща по своим вздымающимся бокам длинным хвостом. – Да я, чтобы ты знал, уже лет триста как её сжить со света пытался… Особенно, когда Пространственный Разлом с остальным миром почти закрылся…

– Свежо предание, – вставил я свои «пять копеек», и запомнив, на всякий случай, его слова про Пространственный Разлом. Надо будет разузнать, что это за хрень такая?

– Просто случая подходящего не было, – придумал очередную отмазку черный волосатик. – Так-то не мог я её своими когтями разорвать – подчиняющие Чары на мне были! Связан я был по всем своим четырем конечностям! Или не веришь, старик? – Котяра задрал одну лапу и резко выпустил когти из «подушечек».

А они оказались нереально огромными! Не хотел бы я попасть под этот бритвенно-острый набор, даже, если бы пребывал в своей Кромешной Ипостаси, а не в виде нынешнего кисельно-желейного дерьма!

– Верю-верю, хвостатый! – поспешно произнес я, выставив руки перед собой.

– Не мог я в её сторону даже взгляда ненавистного бросить, – с грустью произнес кот, принимаясь вылизывать растопыренную лапу. – Она же, падла Колдовская, так меня Заклятиями окрутила, что даже неровно дышать в её сторону не мог. Ты не представляешь, что значит для свободолюбивого кота из славного Магического Рода Грималкин[1], такой срок провести в неволе? Терпеть издевательства и побои от выжившей из ума колченогой Суки?

– Похоже, что не только ты меня спас, но и я тебя, а, пушистик? – Сделал я из рассказа кота соответствующий вывод. А что? Не желаю быть кому-то обязанным, даже такому вот разумному Магическому Существу.

– Выходит, что так, дед, – согласно отозвался кот после нескольких мгновений молчания.

– Тогда мы с тобой квиты? – Сделал я следующий шаг, подталкивающий кота к моему понимаю ситуации.

– Вполне, – не стал спорить кот из славного рода Грималкин. – Мы оба помогли друг другу в достижении цели: ты – остался жив, старик, а я – наконец-то полностью и бесповоротно свободен!

– Слушай… э-э-э… – Я понял, что до сих пор не знаю, как обращаться к этому волосатому черному созданию. – А зовут-то тебя как, кошара?

– Старуха звала паскудником блохастым, а у самой блох куда поболе моего было! – ответил кот. – А в моем роду имена собственные и личные прозвища только выдающимся особям раздавали – кот Баюн, Йольский кот[2], Кот-в-Сапогах, кот Бегемот, тот же Чеширский… А я к моменту пленения ничем примечательным себя не проявил, – с печальным вздохом добавил он. – А все остальные у нас – просто Грималкины.

– Не переживай, – постарался я приободрить неожиданно пригорюнившееся животное, – ты же сейчас свободен! И обязательно совершишь что-нибудь очень выдающееся!

– А ведь и правда! – опомнился Грималкин, и от его грусти не осталось и следа. – Я – свободен! Свободен! И меня ждут по-настоящему великие дела! Прощай, старый! – И он вновь начал растворяться в воздухе.

– Да постой ты, Грималкин! – крикнул я ему вслед. – Успеешь еще делов-то натворить! Дурное дело – оно нехитрое…

– Ну, чего тебе еще, человече? – Кот недовольно зыркнул своими зелеными глазищами и вновь проявился во всей красе. – Не понял, а что это у тебя внутри? – Заинтересованно произнес Грималкин, не мигая уставившись мне в глаза своими зелеными буркалами. А кот-то совсем непростым оказался, я прямо физически почувствовал, как некое довольно-таки сложное Ментальное Плетение полезло мне в голову. «Ладно, пусть его», – решил я, приоткрывая самый краешек своего сознания. – Удивись, черный волосатик!»

Пока кот с нескрываемым интересом шарился у меня в голове (ну, там, куда я его допустил), забыв обо всех своих кошачьих делах, я попытался проверить свое состояние. С физикой и без того было все ясно – потрепало-таки меня знатно! Но крепкий организм Асура, да еще и усиленный Разрыв-травой, очень быстро восстанавливал даже тяжелые повреждения. Ведь я в пылу схватки не обращал внимания на всякие мелочи, типа сломанных ногтей, сточенных до кости пальцев, ожогов по всему телу, располосованную когтями Стриги кожу на спине.

Там другой вопрос стоял «на повестке дня» – выживу ли я в принципе, или буду зажарен, как молочный поросенок. Хорошо еще, что гребаная Сука мне в жопу яблок, между булок, не напихала пока я был в отключке, для улучшения, так сказать, вкусовых качеств моего невкусного жилистого мяса. А все остальное – мелочи. До свадьбы заживет!

– Слышь, как тебя там… Грималкин?

– А? – вздрогнул бывший Фамильяр[3] чертовой Стриги. Я заметил, как его зрачки, расфокусировшиеся и расплывшиеся едва ли не на весь глаз, вновь хищно сузились. – Прошу прощения, Гасан Хоттабович, за мое неподобающее поведение! – Кот даже привстал на задние лапы и изобразил некое подобие поклона, взмахнув над головой пушистым хвостом. – Редко встречаю Магов вне всяких котегорий, а Асуров – тем более…