154 800 произведений, 42 000 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 1

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

  • Текст добавлен: 28 октября 2013, 14:36


Автор книги: Лео Перуц


Жанр: Современные детективы, Детективы


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)

Лео Перуц

Прыжок в неизвестное

Предисловие

В случайность всего происходящего истово верят лишь простаки, не Мастера. Последним ведомо иное – все сущее этого мира связует незримая нить. Например, если бы в XVII столетии в достославном патриархальном Толедо (Испания) не произошло тотального гонения на иудеев, некая семья Пересов не оказалась бы в Богемии, а два столетия спустя у текстильщика Перуца (контаминация фамилии поистине куда как скромная дань за принадлежность к «избранному» народу) не родился бы сын Леопольд. Однако со времен сотворения мира порядки земные творимы волею Небес. Именно поэтому 2 ноября 1882 года в Праге появился на свет Божий Лео Перуц. Мальчик с детства был боек не по годам, но родители не чаяли в нем души и прочили ему достойное текстильное будущее, еще не ведая того, что канет в лету четверть века и литературный мир возвестит urbi еt orbi о рождении нового Мастера. Тем не менее родители Лео изначально проявляли изрядное беспокойство по поводу получения им достойного образования. Сочтя Прагу не вполне отвечающей академическим запросам Перуцев, семья перебирается в Вену (1899), где Лео заканчивает гимназию. К величайшему разочарованию родителей он совсем мало внимания уделял фамильному бизнесу, уйдя с головой в работу литературного союза «Freilicht», где, начитавшись Стриндберга, Гамсуна и Томаса Манна, дарования всех возрастов и полов тщились им подражать, конечно же, безуспешно. Идиллическое существование Перуца продолжается недолго: настала пора идти в армию. Отслужив, Перуц возвращается в 1904 году в Вену, исполненный благими намерениями о поступлении на службу и т. д. Будучи искушенным в точных науках, он становится вольнослушателем ряда курсов в университете (избирая для себя математику и производственную экономику), а также учится ремеслу страхового агента. Свободное время Лео исподволь посвящает литературе. Из-под его пера одна за другой выходят небольшие новеллы, некоторые из них даже были опубликованы. В октябре 1907 года в Триесте Лео Перуц получает должность агента в страховом обществе «Assicurazioni Generali»[1]. Несмотря на то что Перуц демонстративно уничтожал свои литературные достижения, делая вид, что для него это все сродни пустой забаве, а главное – страховой бизнес, втайне от всех, урывками от исполнения казенной должности, он усердно трудился над своим первым романом «Третье ядро» (1915).

Публикация романа вызвала ряд лестных для Перуца рецензий, ознакомиться с которыми ему пришлось уже на фронте: началась I мировая война. Перуц воевал, был тяжело ранен, и в чине лейтенанта его комиссовали в тыл. Благодаря математическим способностям ему удалось попасть в штаб военной прессы, где он стал работать в качестве дешифровщика; позднее Перуц перешел в отдел цензуры. Именно в штабе прессы состоялось его очное знакомство с подлинными Мастерами слова – Райнером Марией Рильке, Гуго фон Гофмансталем, Робертом Музилем. Общение с ними наверняка явилось благотворным для становления молодого автора.

Год 1918-й оказался для Лео Перуца в известном смысле этапным: прежде всего он наконец-то женился. Его избранницей стала 22-летняя дочь врача Ида Вайль, с которой он был связан романтическими узами еще с юношеской поры. И в этом же году, тем самым знаменуя начало, пожалуй, самого счастливого десятилетия в творческой карьере писателя, из печати выходит роман «Прыжок в неизвестное» («Свобода»), мгновенно становясь бестселлером и практически на равных соперничая с легендарным «Dег Golem» (1915) Густава Майринка. Переполняющее душу Перуца счастье кружит ему голову, и, чтобы немного заземлиться, он решает попробовать себя на политическом поприще. Однако, поякшавшись какое-то время с анархистами, равно как и с коммунистами, соцдемократами и пр., он очень скоро прозревает и категорически оставляет свою должность в так называемом «Рабочем Совете», куда его на радостях делегировали предприимчивые политиканы. Гораздо увлекательнее трескучих партсобраний оказывается для него средневековый сюжет об Агасфере – Лео вовсю работает над своим третьим романом «Маркиз де Болибар» («Между девятью и девятью») (1919). По опубликовании «Болибара» Перуц незамедлительно приступает к своему очередному творению, которому было суждено стать его шедевром, – роману «Мастер Страшного суда» (1922). Авторитетные критики уделили не одну колонку, повествуя о перуцевском романе, который безоговорочно признавался ими как подлинное творение гения.

Хвалебные панегирики в прессе незамедлительно привлекли внимание кинопродюсеров, и на Лео посыпались предложения об экранизациях; некоторые из них он удовлетворил своим согласием. Так, в Лондоне, в 1921 году состоялась премьера «Маркиза де Болибара», а в 1922 году был экранизирован рассказ «Рождение Антихриста». Помимо этого, Лео Перуцу удалось подписать контракт с монстром киноиндустрии – MGM, остановившим свой выбор на «Прыжке в неизвестное» (примечательно, что этот роман был одной из любимых книг легендарного мастера саспенса Альфреда Хичкока, вдохновив его на ряд решений в его собственной картине «Жилец»). Сотрудничество с волшебным миром кинематографа никоим образом не повлияло на творческую активность Перуца-литератора.Более того, прекрасно памятуя о восторженных рецензиях на «Маркиза де Болибара», где его сравнивали аж с самим Александром Дюма рег., он вознамерился повторить свой давешний триумф, и, право же, это ему удалось! В 1923 году увидел свет роман «Тюрлупин» (в русском переводе – «Парикмахер Тюрлупэн»), где мастерски была воссоздана эпоха герцога де Ришелье, прекрасно знакомая отечественному читателю по мушкетерским хроникам, а герои повествования своей удалью, отвагой и предприимчивостью вполне могли состязаться с д'Артаньяном, Атосом, Портосом и Арамисом.

К этому времени в жизни Перуца все складывалось просто замечательно. Супруга одарила его двумя дочерьми, книги издавались и переиздавались колоссальными тиражами, была начата и успешно продвигалась работа над романом «Эх, яблочко, куда ж ты катишься?». Этот роман, опубликованный Перуцем в 1928 году, стал настольной книгой для культового создателя литературной бондианы – Яна Флеминга, почитавшего Перуца за гения. Выход книги способствовал возникновению своего рода ажиотажа вокруг автора и его очередного творения. Перуц буквально купался в лучах славы, популярность его у читающей публики достигла апогея. У него появляются уже совершенно сибаритские замашки: Перуц начинает заниматься коллекционированием. Собственно, страсть к коллекционированию жила в нем всегда, но именно шумный успех его произведений, снискавший ему не только славу, но и прочное финансовое благополучие, способствовал реализации его амбиций коллекционера. Предметом главной страсти Перуца явилось холодное оружие, и множество образчиков мечей, сабель и ятаганов, украшенных драгоценными каменьями, красовалось на стенах его обиталища. И вот на фоне этого благополучия и успеха происходит трагедия: его супруга, ожидавшая появления третьего ребенка (на сей раз – мальчика), погибает при родах…

Случившееся едва не лишило его рассудка. Перуц стал завсегдатаем спиритических сеансов, исступленно пытаясь через медиумов наладить потустороннюю связь с супругой. Предлагаемые суррогаты «общения» вызывали у него ужас и отвращение; пытаясь забыться, он окружает себя прелестницами из высшего общества, участвует в бесчисленной череде пирушек и оргий. Но все напрасно. Некоторое душевное равновесие Перуц обретает лишь с возвращением к творчеству. На сей раз он обращает свое внимание на театральные подмостки. В 1939 году его первое драматическое детище – пьеса «Поездка в Прессбург» – увидело огни рампы. Премьера оказалась весьма успешной, что доставило автору определенное удовлетворение, подвигнув на создание новых произведений. Однако для творческой работы окружавшая Лео Перуца обстановка постепенно становилась все более и более неблагоприятной. Победивший в Германии фашизм самым роковым образом повлиял на судьбы великого множества людей, и в первую очередь интеллигентов. А Лео Перуцу, имевшему вдобавок ко всему еще и «ущербное» происхождение, рассчитывать было почти что не на что. Созданные им в 1930-е годы романы «Снег Святого Петра» и «Шведский всадник» (1936) вышли ограниченными тиражами и были сразу же запрещены в Германии; в Австрии и Венгрии (где книги Перуца еще покуда имели право на распространение) романы остались практически незамеченными! Перуц начинает задыхаться в такой атмосфере и принимает категорическое решение об эмиграции. Успешному воплощению его замысла в жизнь весьма способствовала женитьба на дочери зажиточного коммерсанта Грете Гамбургер. Медовый месяц супруги решили провести в Праге, где Перуцу всеми правдами и неправдами удалось-таки заполучить долгожданную визу на выезд для себя, супруги и трех детей от первого брака. 1938 год Перуц встречает уже в Тель-Авиве. Здесь он чувствует себя в относительном комфорте, хотя и сожалеет о том, что таможня конфисковала его роскошную коллекцию сабель и мечей. В Тель-Авиве он ведет замкнутый образ жизни, оставляя пределы дома лишь для встречи с немногочисленными друзьями (Арнольдом Цвейгом и Максом Бродом, биографом и издателем работ Франца Кафки), а также для посещения антикварных магазинов, где Перуц приобретает старинную посуду и пр., пытаясь хоть как-то восполнить утраченную коллекцию. Свой досуг он посвящает работе… в качестве агента . страхового общества! Да, все возвращается на круги своя! Вот так и Перуцу досталась участь занимать свои дни в изгнании службой, с которой, собственно, началась его трудовая жизнь на родине. Он не забывает и о литературном поприще, но начатые им романы – «Рождественская ночь в Вене», «Мэйфлауэр», «Ночи под Каменным мостом», «Иуда Леонардо» – движутся мучительно трудно и так медленно, что у самого творца возникают сомнения по поводу реальности их завершения в обозримом будущем. Его надежды снискать себе литературное признание в США оказались бесплодными, зато Южная Америка с восторгом восприняла его романы, в особенности «Маркиза де Болибара» и «Прыжок в неизвестное». Однако наибольший успех выпал на долю «Мастера Страшного суда». Возможно, здесь сыграло свою роль то обстоятельство, что несравненный Хорхе Луис Борхес представил публике этот роман и добился издания его в популярнейшей серии «Классики детектива» (история литературы уже знавала подобные примеры – достаточно вспомнить триумф «Петербурга» Андрея Белого, каковой в известной степени стал возможен благодаря магическому предисловию Владимира Набокова). Из простого любопытства мы можем сегодня обратиться к латиноамериканскому листу книжных бестселлеров: «Мастер Страшного суда» успешно переиздается и по сей день!

1951 год был ознаменован для Перуца окончанием многолетней работы над романом «Ночи под Каменным мостом», который он полагал главной книгой своей жизни, а также началом работы над «Иудой Леонардо», которому суждено было стать итоговым творением автора.

4 июля 1957 года роман был закончен. По его завершении Лео Перуц, сопровождаемый супругой, отправился в свое последнее путешествие. Они навещают Францию, Бельгию и, наконец, Австрию. Именно там, в местечке St. Wolfgang, 26 августа 1957 года у Лео Перуца случился инфаркт. Вечером того же дня он мирно скончался в еврейском госпитале, сказав на прощание, что «Бог позвал его…»

Российская публика смогла впервые познакомиться с творчеством Лео Перуца в 1924 году, когда в разных издательствах вышло одновременно три его романа в переводах Исая Бенедиктовича Мандельштама (1885– 1954). Последовавшее затем забвение было прервано исключительно благодаря самоотверженности и таланту екатеринбургского мастера перевода Константина Константиновича Белокурова (1936-1995).

Глава I

Фрау Иоганна Пюхель, владелица бакалейной торговли на Визенгассе, вышла из своей лавки на улицу в восьмом часу утра. День выдался пасмурный. Воздух – сырой и прохладный, небо – в тучах. Погода совсем подходящая, чтобы позволить себе рюмочку горькой. Но бутылка со сливянкою, стоявшая на полке, была почти пуста, и фрау Пюхель решила приберечь остаток к празднику. Осторожности ради она заперла бутылку в кухонный шкаф, ибо супруг ее, чинивший во дворе тележку, совершенно сходился с нею в положительной оценке спиртных напитков.

До восьми часов появилось только несколько постоянных покупателей: парикмахерский подмастерье, которому она каждый день готовила завтрак – хлебец с луком и пучок редиски; двое школьников, купивших леденцов на двенадцать геллеров; кухарка госпожи инспекторши, пришедшая за двумя кило картофеля и пучком салата, и господин из Министерства труда, который уже много лет ежедневно брал бутерброды для завтрака в лавке фрау Пюхель. Торговля оживилась только после восьми часов и в половине девятого была в полном разгаре. В начале десятого часа зашла поболтать старая фрау Шимек, та, что торгует табаком на углу Карл-Денкгассе. Разговор коснулся неприятной истории, которая вышла у фрау Пюхель с выписанным из Венгрии сыром-брынзою.

И разговор этот был прерван появлением Станислава Дембы, того господина Дембы, чье необычайное поведение служило затем в течение многих недель обильным материалом для бесед обеих этих дам.

Демба три раза проходил мимо дверей, прежде чем решился войти, и всякий раз пугливо заглядывал в помещение. Казалось, он ищет кого-то. Бросалось в глаза и то, как он вошел: на дверную щеколду он нажал не рукой, а локтем и затем постарался правым коленом открыть дверь, что ему и удалось после нескольких попыток.

Затем он продвинулся в лавку. Это был рослый, плечистый человек с короткими рыжеватыми усами и гладко-выбритым лицом. Его светло-коричневое пальто было свернуто в виде ролика, и носил он его на руках, как муфту. По-видимому, он прошел большое расстояние: сапоги у него были в пыли, брюки до колен забрызганы уличной грязью.

– Хлеба с маслом, пожалуйста! – попросил он.

Фрау Пюхель протянула руку к ножу, но сперва решила докончить разговор с фрау Шимек.

– Мне уже вот что не понравилось: когда ящик доставили, он весил семьдесят кило, а я ведь заказала семьдесят пять кило брынзы. Ну а когда я сняла крышку, можете себе представить, вид у брынзы был такой, что хоть посылай его на поправку подышать летним воздухом. Совсем сгнил, так червями и кишит. Вам что позволите?

Станислав Демба от нетерпения несколько раз ударял ногою о прилавок.

– Хлеба с маслом, пожалуйста, но поскорее, я тороплюсь.

Лавочница не дала, однако, отвлечь себя от важной темы.

– Простите, эта дама пришла первая, – сказала она господину Дембе. – Я должна сначала ее отпустить.

«Отпускать» ее она начала с того, что продолжала в несокращенном виде излагать историю с брынзой.

– Я, разумеется, сделала заявление, и подумайте только, что отвечает мне этот человек! Он, видите ли, – она достала из кармана передника замасленное, смятое письмо и принялась искать инкриминируемые строки. – Ага, вот тут, посмотрите-ка… «Сыр был упакован должным образом, и я не отвечаю за незначительную убыль в весе, которую понес товар при транспорте». За незначительную убыль в весе! Я думала, что меня хватит удар, когда я это прочитала.

– Это у них всегда такие отговорки, – сказала фрау Шимек.

– Но тут он, знаете ли, ошибся адресом! Вы думаете, и это ему спущу? Как же, нашел дуру!

– Совсем необразованный народ!

– Ведь надо быть преступником, чтобы сказать такую вещь! – воскликнула фрау Пюхель в крайнем негодовании.

Тут ее в третий раз перебил господин Станислав Демба, который был, казалось, не расположен дольше ждать своего хлеба с маслом.

– Быть может, – сказал он с раздражением, насмешкой и подавленной яростью, – когда ваш справедливый гнев уляжется, я все же получу наконец мой хлеб с маслом?

– Я уж и занялась этим, – сказала лавочница, – потерпите немного! Вы, видно, очень спешите!

– Очень, – отрезал Станислав Демба.

– Не посидите ли еще, фрау Шимек? – крикнула фрау Пюхель вдогонку уходившей приятельнице.

– Мне надо заглянуть в свою лавку, я потом еще к вам забегу.

– Вы, верно, где-нибудь служите, господин, в конторе или канцелярии? – спросила лавочница своего нового покупателя. —Я говорю только к тому, что вы очень торопитесь.

Во всяком случае время у меня не краденое, – грубо ответил Демба.

– Ну, вот и готово.

Фрау Пюхель протянула ему хлеб с маслом.

– Двадцать четыре геллера.

Господин Демба сделал порывистое движение в ее сторону, но тартинки не взял. Несколько раз он медленно провел языком по губам, наморщил лоб и вид имел такой, словно у него внезапно возникли серьезные сомнения насчет полезности этой еды.

– Может быть, его разрезать? – спросила лавочница.

– Да, разумеется, разрежьте его. Не думаете же вы, что я сразу весь хлеб засуну в рот?

Женщина разрезала хлеб на тонкие ломтики и положила их перед покупателем.

Демба к ним не притронулся. Он постукивал носком сапога по полу и щелкал языком, словно нетерпеливо ждал какого-то события, которое не желало наступить. Глаза его за стеклами пенсне в роговой оправе бродили вокруг, точно в поисках помощи.

– Не прикажете ли еще чего? – спросила фрау Пюхель.

– Что? Да. Есть у вас краковская колбаса?

– Краковской нет. Есть чайная, копченая, салями.

– Так дайте чайной.

– Сколько?

– Восемь дека. Или нет, десять дека.

– Десять дека? Пожалуйста.

Женщина завернула колбасу в бумагу и положила рядом с хлебом.

– Все вместе шестьдесят четыре геллера.

Демба не взял ни того ни другого. У него вдруг оказалось в распоряжении чрезвычайно много времени, и он обнаружил поражающий интерес к мелким особенностям внутреннего устройства бакалейной лавки. Он постарался расшифровать надпись на ярлыке бутылки с уксусом, а затем предался изучению нескольких жестяных плакатов, висевших по стенам и над прилавком. «Здесь продается излюбленный ржаной хлеб Газенмайера», «Лучшее туалетное мыло Хвойки» – читал он с большим вниманием, и губы его при этом беззвучно шевелились.

– Это он и есть – излюбленный ржаной хлеб Газенмайера? – спросил он и наклонился испытующе над своею тартинкою, на которую тем временем опустились две мухи.

– Нет, это хлеб из пекарни «Эврика».

– Вот как! Собственно говоря, мне бы хотелось газенмайерского. Вкус у них одинаковый, да и цена одна, – ответила лавочница.

– В таком случае ладно.

Поведение Дембы становилось все загадочнее. Он вдруг с искаженным лицом взглянул на потолок, и по лбу его покатилась капелька пота.

– Можете вы послать мне эти вещи на дом? Меня зовут Станислав Демба.

– Вещи на дом? Какие вещи?

– Да вот эти.

Господин Демба показал глазами на свои покупки.

– Чайную колбасу?

Лавочница изумленно уставилась на господина Дембу. Подобное требование она слышала первый раз в жизни.

– Нельзя? Я попросил об этом потому, что мне нужно еще кое-куда зайти, и я не хочу таскать с собой эту покупку. Мне казалось, что в таком большом деле, как ваше… Нельзя? Ну и ладно. Это ничего.

Он принялся тихонько насвистывать, несколько мгновений следил за мухами, гулявшими по его тартинке, а потом вперил испытующий взгляд в деревянный ящичек с сушеными сливами.

– Много ли будет вишен в этом году? – спросил он вдруг.

– Как где, смотря по погоде, – сказала фрау Пюхель и взялась за свое вязанье.

Демба все еще не собирался уходить.

– Будут ли они дешевле, чем в прошлом году?

– Не думаю.

Разговор опять оборвался. Лавочница взяла чулок, а внимание Дембы было всецело поглощено коробкой с сардинками.

Вошли покупатели: девочка, спросившая соленых огурцов, и кучер, купивший копченой колбасы. Когда они ушли, Демба все еще оставался в лавке.

– Нельзя ли мне получить стакан молока? – спросил он.

– Молоком я не торгую.

– В таком случае рюмку водки.

– И водкой не торгую. Вам, может быть, нездоровится?

Станислав Демба поднял на нее глаза.

– Что вы сказали? Да. Конечно. Мне нездоровится. У меня желудочные боли. Все время. Неужели вы этого не заметили?

– Рюмочка сливянки найдется у меня в квартире.Может быть, вам от нее станет легче, – сказала лавочница.

Лицо у Дембы вдруг просияло.

– Да, пожалуйста. Принесите мне, голубушка, сливянки. Говорят, это лучшее средство от зубной боли.

Катерль, старшая девочка фрау Пюхель, играла в соседней жилой комнате со скакалкою. Она была толста и неуклюжа, и ей редко удавалось договорить стишок, в такт которого она прыгала через веревочку. Только что она начала слова:


Господин медведь
Прислал поглядеть,
Долго ли кофе будет кипеть…

– Кати, – сказала лавочница, – посиди-ка в лавке, пока я не вернусь. Не знаешь ли, куда я положила ключ?

– Он в ящике, – сказала Катерль и опять начала скакать.

Завтра в восемь

Милости просим.

К девяти часам

Я кофе подам…

Фрау Пюхель отперла кухонный шкаф. Но в то время как она наливала водку в рюмку, ее вдруг озарила чрезвычайно тревожная мысль. Покупатель так странно вел себя. Сначала он торопился, а потом его нельзя было выпроводить из лавки. Все высматривал и выспрашивал, как будто у него в голове неладно, а на самом-то деле, может быть, на кассу позарился. В кассе было четырнадцать крон, и коралловые бусы, и два кольца с бирюзовыми камешками, и сберегательная книжка Катерль, и два образка!

Со шкаликом сливянки в руке фрау Пюхель, бледная от страха, ворвалась в лавку. Так и есть! В лавке – никого! Исчез, прощелыга! Плакали наши денежки, четырнадцать крон!

Фрау Пюхель, задыхаясь, упала на стул и в ярости выдвинула ящик с деньгами.

Но в кассе все было в полном порядке.

Вот чашечка с серебряными монетами, а рядом – оба кольца, коралловые бусы, сберегательная книжка и два образка.

Слава тебе, Господи! Все в целости. Только хлеб и колбасу стащил. Но зато сливянка уцелела. Это обстоятельство настроило ее примирительно. Конечно, ему нечем было заплатить за колбасу и хлеб! Что ж, она бы ему подарила их, попроси он об этом. Мы ведь люди, а не звери.

Фрау Пюхель после пережитого страха залпом выпила рюмочку сливянки. Затем вышла на улицу поглядеть, не видно ли беглеца. Но Станислав Демба успел скрыться.

Когда она вернулась, взгляд ее упал на несколько никелевых и медных монет, лежавших на прилавке. Три монеты по двадцать геллеров и два крейцера. Шестьдесят четыре геллера.

Станислав Демба добросовестно отсчитал деньги на прилавке, а затем сбежал с покупкой, как если бы украл ее.

Страницы книги >> 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации