Читать книгу "Черный маг"

5.

Алвису неслыханно повезло. В тот момент, когда он швырнул монету, призрачник как раз посмотрел в сторону улицы, видимо, чтобы проверить, не появились ли на ней дэвы. Он еще повернул голову, но отреагировать уже не успел. Тяжелая золотая монета угодила бандиту точнехонько в глаз.

Боль, очевидно, была адская.

Призрачник взвыл и схватился рукой за лицо. Алвис тем временем что было силы пнул Рума в живот и тотчас вслед за этим увернулся от кулака мальба. Хорошо понимая, что вырубить гиганта не удастся, юноша подсечкой сбил его с ног. А тот, падая, повалил своих товарищей.

Этого хватило.

Алвис кинулся наутек. Оглянувшись на бегу, он увидел, как три бандита барахтаются на земле, мешая друг другу встать.

Конечно, не пройдет и нескольких секунд, как они кинутся в погоню, но главное сделано. Он вырвался. Теперь, единственное, что ему оставалось, это оторваться от преследователей. Конечно, полученная им фора была ничтожной, но она давала хоть какие-то шансы оставить трех членов гильдии воров с носом.

Выбегая из злополучного скверика, Алвис прикинул, что никто из его возможных преследователей, хорошим бегуном не был. Призрачник мог передвигаться очень быстро, но хватит ли его на долго преследование? Скорее всего, не хватит. Мальб? Нет, с его весом и неповоротливостью тягаться с Алвисом в беге он не сможет. Оставался, только Рум, который тоже скоростью передвижения не должен отличаться. Стало быть, догнать его эта троица не сможет.

Правда, это не означало что Алвису удастся легко избавиться от преследователей. Он оказался в чужом, незнакомом городе. А вот преследователи знали его как свои пять пальцев. Стоит им загнать беглеца в тупик, и его песенка будет спета. Болтать они теперь не станут. Сразу же пустят в ход ножи. Еще у головорезов могли найтись сообщники, которые могут включиться в погоню. Только великий дух знает, сколько их и как быстро они бегают.

Отчаянно работая ногами, Алвис подумал, что зря пренебрег предупреждением дьюка. Уж лучше бы он встретил ночь красных дьяволов на дороге.

Впрочем, как раз это-то сделать еще не поздно. Нужно лишь оторваться от преследователей, и выбраться из города. А там ищи его свищи.

Завидев впереди узкий, уходивший прочь от улицы переулок, Алвис подумал, что неплохо было бы в него свернуться, но тотчас же от этой мысли отказался. Кто знает, куда этот переулок приведет? В тупик?

Нет, он избавится от преследователей другим способом.

Еще раз оглянувшись, Алвис увидел, что интервал между ним и бандитами увеличился до двадцати шагов.

Это было здорово. Со временем интервал увеличится еще больше. Потом – еще. И так до тех пор, пока преследователи не потеряют его из виду. Тогда он найдет себе укрытие и подумает о том, как лучше выбраться из города.

Он бежал к центру, поскольку там затеряться будет легче. Правда, до ночи безумных предсказателей оставалось не более двух часов, поэтому прохожих на улице осталось немного. Но они все-таки были.

Алвис едва не сбил с ног старичка в выцветшем синем плаще, тащившего под мышкой здоровенный, переплетенный в кожу том. Каким-то чудом поймав слетевшие с носа очки, старичок погрозил сухоньким кулачком вслед юноше.

Вслед за этим Алвис едва не столкнулся с тремя представителями очень загадочного племени ледакторов. Украшавшая их лица ритуальная раскраска, свидетельствовала, что они опять объявили войну своим заклятым врагам утворам. Война эта шла уже не одну сотню лет и началась, по слухам, из-за каких-то денег, которые утворы якобы получили от кого-то больше, чем ледакторы.

Оттолкнув одного из них, Алвис помчался дальше. Вслед ему неслись возмущенные крики ледакторов:

– Атас! Атас! Алмазы делают из каменного угля! Прекращаю вычитывать очепятки! Атас! Скотина, ты получаешь больше нас денег. Атас! Атас!

Надо сказать, что слово «атас» составляло предмет особой гордости племени ледакторов. Они везде и каждому твердили, что частое употребление этого слова свидетельствует о их огромном уме и просто поразительном духовном развитии.

Миновав еще пару домов, Алвис оглянулся. Как раз в этот момент в ледакторов врезались три головореза. Первым, как он и предполагал, бежал Рум. Ему удалось избежать столкновения с тремя отчаянно выкрикивавшими слово «атас» дикарями. Вторым бежал мальб, и вот тут-то ледакторам пришлось туго. Здоровяк буквально смел их со своей дороги. Ледакторы повалились на мостовую, как сбитые кегли.

Алвис прикинул что расстояние между ним и преследователями несколько увеличилось, и обрадовался.

Впрочем, преждевременно.

Шагов через сто улица круто сворачивала в сторону. Добежав до поворота, юноша хотел было обернуться еще раз, чтобы посмотреть, как далеко отстали преследователи, но вместо этого остановился как вкопанный.

Навстречу ему шел тот самый пресловутый торговец жареными ракушками, в сопровождении трех дэвов.

– Вот скупердяй! – чертыхнулся Алвис. – Не только натравил гильдию воров, но еще и побежал жаловаться дэвам.

Однако, ругайся не ругайся, но дело попахивало керосином. Он стоял посреди узкой улицы. С одной стороны к нему приближались убийцы, с другой – обворованный им торговец, жаждущий мщения. Узрев Алвиса, он тотчас указал на него дэвам и крикнул:

– Вот он!

Дэвы моментально вытащили из-за поясов дубинки и с решительным видом двинулись к Алвису.

Тот колебался лишь пару мгновений. Конечно, было очень соблазнительно отдаться в руки дэвов. Ну, выкинут они его из города, может быть, даже высекут… Зато останется живым.

Хотя это еще бабушка надвое сказала. Может быть, у гильдии воров есть свои люди и среди дэвов? Кстати, почти наверняка есть. Что им стоит попросить этих людей по-тихому придушить Алвиса и объяснить его смерть тем, что арестованный наложил на себя руки? Правильно, ничего не стоит. Стало быть?

О, великий дух! Хоть раз, подумал Алвис, в порядке исключения, соверши чудо для того, кто отчаянно в нем нуждается!"

И великий дух не подкачал.

Дэвы были уже шагах в двадцати, головорезы и того ближе, когда послышалось урчанье мотора и рядом с Алвисом появилось призрачное такси.

Сидевший в нем устролог в высокой, усеянной звездами шапке едва успел расплатиться с таксистом, как Алвис рванул на себя дверцу машины. Схватив погадателя за руку, он рывком вытащил его из такси и, поспешно прыгнув на сиденье, крикнул:

– Шеф, гони!

Увидев, что преступник пытается ускользнуть, дэвы заорали, приказывая таксисту оставаться на месте, торговец жареными ракушками издал отчаянный вопль, а головорезы разразились страшными проклятьями.

– Твои знакомые? – таксист повернул к Алвису худое, бледное лицо.

– Точно! Только встречаться мне с ними у меня нет никакого желания.

– Деньги есть?

Врать призрачному таксисту – себе дороже.

– Ни суворика, – признался Алвис.

Про себя он решил, что вылезет из этой машины лишь только под страхом немедленной и ужасной смерти. Все остальное будет лучше, чем встреча с теми, кого таксист назвал «его знакомыми».

Глаза у таксиста были холодные, словно две ледышки.

– Тогда, придется расплачиваться эмоциями.

– Согласен, – быстро проговорил Алвис.

За то, чтобы оказаться как можно дальше от этого места, он сейчас был готов заплатить что угодно.

– Поехали! – проговорил таксист и выжал сцепление.

В тот момент, когда машина стала опускаться вниз, дэвы были от нее в двух шагах, а головорезы в трех.

Последнее, что увидел Алвис, перед тем как мостовая отрезала его от дневного света, было разъяренное лицо Рума, а также нож, который метнул призрачник. Куда именно этот нож попал, юноша уже не увидел, поскольку машина оказалась под землей.

– Куда? – спросил таксис.

– Давай, на окраину города, – приказал Алвис. – А потом… потом будет видно.

– Хорошо.

Такси поехало.

Мотор деловито урчал. Мимо проплывали пласты песка и глины. Время от времени машина проезжала сквозь фундаменты домов. Один раз в отдалении мелькнул полусгнивший сундучок, здорово смахивающий на такой, в которых обычно хранили золото. Впрочем, добраться до него не было никакой возможности, и Алвис ограничился лишь тем, что проводил сундучок алчным взглядом.

Таксист передвинул рычаг рядом с рулем, и машина пошла круто вниз.

– Сейчас будет река, – объяснил он. – Вполне можем забуксовать.

В самом деле, теперь мотор машины урчал громче. Она ехала через более темные пласты пород, и пару разе ее даже ощутимо тряхнуло. Однако все обошлось. Минут через пять таксист снова передвинул рычажок, машина пошла вверх… и едва не столкнулась со стволом окаменевшего дерева.

Отчаянно крутанув руль в сторону, таксист чертыхнулся и поспешно сбавил скорость. Бампер машины прошел всего лишь в нескольких пальцах от здоровенного окаменевшего корня.

– Ого! – сказал Алвис.

– Бывает, – промолвил таксист. – Эти окаменевшие деревья здорово затрудняют проезд. На прошлой неделе я все-таки на одно из них налетел и помял бампер. Конечно, выправить его было несложно, но я так расстроился, что даже отправился отдохнуть на заброшенное кладбище.

– Заброшенное кладбище?

– Ну да. Почти в центре города, под землей, находится заброшенное пеликанское кладбище. Никто о нем, кроме нас, призрачных таксистов, не знает. Местный жителей мы через него не возим.

– Почему?

– Узнав о местоположении кладбища они могут попытаться его разрыть. Знаешь, некоторые могилы, принадлежавшие богатым пеликанцам, буквально наполнены золотом и драгоценными камнями. Нам бы не хотелось, из-за алчности людей терять место, в котором так приятно отдыхать.

– Зачем же ты тогда рассказываешь о нем мне? – спросил Алвис.

– Ты не житель этого города. Ты – человек дороги. Если начнешь болтать о кладбище, тебе никто не поверит. Кроме того, ты обещал расплатиться со мной эмоциями – а стало быть, являешься особым клиентом.

– А—а—а… – понятно. – протянул Алвис.

Он поежился.

Платить эмоциями ему еще не приходилось. Кроме того, он не знал никого, кто делал подобное, и теперь невольно задумался. А не влипли он в очередную неприятность?

Таксист бросил на него холодный взгляд и проговорил:

– Да ты не бойся. Ничего страшного с тобой не произойдет. Это совершенно безболезненно.

– А я и не боюсь, – заявил Алвис.

Он несколько кривил душой. Конечно, он не то чтобы боялся…Просто, словно бы тревожился, волновался, что ли…

Минут через десять такси снова пошло вверх и вынырнуло на поверхность земли. Алвис взглянул на солнце и машинально отметил, что до ночи осталось не более часа.

– Куда теперь? – спросил таксист, когда машина остановилась.

Перед ними была та самая улица, по которой, несколько часов назад Алвис вошел в город. И теперь юноше предстояло сделать выбор. Он мог вернуться в город, а мог, обогнув его лесом, снова отправиться в путь.

Конечно, второе было безопаснее. Хотя… Это еще как поглядеть. Следующая ночь будет ночью красных дьяволов. Горе тому, кого она застанет в дороге, кто не сможет найти надежного убежища. Если учесть, что до следующего города пять суток пешего хода, то можно уверено сказать…

– Расплачиваться будешь? – спросил таксист.

– Угу, – ответил Алвис.

– В таком случае плати, и выметайся из машины. Может быть, мне удастся до наступления ночи поймать еще хотя бы парочку пассажиров. Давай, плати.

– Как?

– Что – как?

– Я не прочь заплатить. Только, объясни мне, как это делается.

Таксист бросил на него подозрительный взгляд.

– Ты что, ни разу не слышал, как именно расплачиваются эмоциями?

– Нет.

– Хорошо.

Заглушив мотор, Таксист повернулся к Алвису.

– Это совсем не сложно. Ты должен рассказать мне какой-нибудь интересный случай, то, что тебя поразило, или взволновало, заставило испытывать эмоции. Врать бесполезно. Если попытаешься скормить мне байку – моментально узнаю. Понимаешь?

– Еще бы, – сказал Алвис.

– Тогда давай начинай.

Таксист плотоядно облизнулся. Вот это уже Алвису не понравилось, но деваться было некуда. Обещания надо выполнять.

– Сейчас, – сказал он.

– Можешь пару минут подумать, – великодушно сказал таксист. – Но только не более. Времени у меня совсем мало.

Алвис задумался.

Жизнь на дороге полна приключений. Чуть ли не каждый день случается что-нибудь забавное, грустное, а нередко и опасное. Однако именно сейчас как на грех никаких особых происшествий ему не вспоминалось.

Может быть, рассказать, как он залез на ферму, разводившую мясных ящериц, чтобы стащить одну из них на ужин, и что из этого вышло? Нет, не стоит. Стыдно как-то. У него после этой истории чуть ли не неделю болели уши. Может быть, поведать, как он и еще двое бродяг, как-то на вершине холма соревновались, кто более ловко соврет? Пожалуй…

Алвис уже было открыл рот, чтобы начать рассказ, но вдруг передумал.

Кто его знает, этого таксиста? Может быть, он решит, что упоминание о вранье делает плату недействительной и придется вспоминать новый случай?

– Твое время вышло, – напомнил таксист. – Кстати, не обязательно рассказывать. Просто вспоминай. Мне хватит и этого. Прямо сейчас. Начни вспоминать – и все. Сейчас…

Путей отступления не осталось. Алвис глубоко вздохнул и покорно начал вспоминать.

Сначала воспоминания были нечеткими, словно рисунки на пыльном, давно не протиравшемся стекле. Они скользили мимо и исчезали, исчезали… А потом таксист каким-то образом подключился к его сознанию, и благодаря этому воспоминания стали четче, реальнее, окутали его, захватили в плен, вернули в прошлое, так что оно стало неотличимо от настоящего.

Как много он оказывается помнил. Как много!

Он помнил тот самый городок, в котором впервые увидел духов моря. И как под его ногами скрипел песок, а волхвница, идущая впереди, то и дело оглядывалась, проверяя, не дал ли он деру. И потом пустынный берег, шелест волн и далеко в море, на самой границе воды и неба, первый возникший ниоткуда огненный столб.

Да, той ночью он увидел духов моря и кое-что о них узнал, хотя, теперь, спустя год, пришло понимание, что на самом деле это знание было ничтожным. Все-таки он был лишь слугой на ночь, наемником. Его обязанности заключались в том, чтобы следить за духами моря. Если они надумают взбунтоваться, он должен был вытащить из кожаного футляра старинный серебряный, украшенный какими-то блестящими камешками крест и защитить им волхвницу. Всего лишь.

Конечно, кроме этого ему не следовало задавать вопросов, он обязан был не струсить и не пытаться удрать.

Если подумать – немало.

Оплачивалась эта работа по-царски. Правда, несоблюдение обязательств вело к ужасному наказанию. Вот в этом Алвис не сомневался. Что-то, а наказывать провинившихся волхвницы умели. Ходили рассказы о несчастной судьбе не угодивших им.

Ясное дело, в самом начале, когда волхвница встретила его на пустом причале, готовым он голода сжевать собственный башмак, он мог еще отказаться. Но не потом, когда она привела его в уютный домик и накормила до отвала. С этого момента соглашение между ними было заключено, и расторгнуть его было невозможно. По крайней мере, пока не настанет утро и духи моря не исчезнут.

Духи моря – огненные столбы, наделенные сознанием, силой и злобным, строптивым характером. Он боялся их до дрожи, но еще больше его страшила смерть. И согласился. И в результате, оказался на пустынном морском берегу в обществе волхвницы.

Вообще-то она была красива, эта холодная, словно клинок ледяного меча, девушка с голубыми, похожими на кусочки неба глазами. Она была стройной, высокой, ловкой, быстрой и, конечно, очень умной. И все-таки что-то в ней было отталкивающее, чужое, нечеловеческое. Ни за какие коврижки он не заставил бы себя к ней прикоснуться.

Впрочем, от него этого и не требовалось. Он был просто бессловесной машиной, охранником. Почему именно он, а не какой-нибудь амбал из города? Ну, это очень просто. Потому, что волхвнице не нужны были разговоры. Он – человек дороги. Он получит свои деньги и уйдет. Люди дороги не задерживаются надолго на одном месте. А житель поселка почти наверняка начнет болтать.

Духи моря…

Он увидел в ту ночь духов моря. Он хорошо их рассмотрел. А еще в ту ночь он отработал свои деньги сполна. Потому что духи моря взбунтовались. И остановил их только серебряный крест, а также он, Алвис, нищий бродяга, который этот крест держал в руках.

Крест подействовал, и духи моря отступили. Волхвница беззвучно плакала, потому что испугалась. Но расплатилась она с ним суворик в суворик, ни больше ни меньше. И это было справедливо.

Честно говоря, Алвис был почти уверен, что она его обманет, но ошибся. Деньги ему достались. Именно поэтому он тем же утром закупил еды на дорогу и ушел из города.

Он не боялся. Он мог бы остаться еще на неделю и провести ее в номере гостиницы, ничего не делая и отъедаясь. Но он ушел.

Это было правило, которое он понял уже давно. Одно из правил дороги. На справедливость отвечать справедливостью, на подлость – подлостью. Наверное, волхвница его знала тоже.

Он ушел еще потому, что той ночью, когда духи моря улетели к горизонту, сначала превратившись в желтые пятнышки, а потом один за другим погаснув, он дал себе обещание покончить с жизнью бродяги, осесть на одном месте.

Дать его было легче, чем исполнить. В этом он убедился очень скоро…

– Почему ты перестал вспоминать? – спросил таксист.

– А что, этого недостаточно? – удивился Алвис.

– Кончено нет. Давай, давай дальше.

– Дальше? – усмехнулся Алвис.

Его позабавил голос таксиста. Сейчас в нем проскальзывали интонации, с которыми обычно, не очень состоятельный клиент упрашивает проститутку обслужить его еще раз, бесплатно.

– Ну, что тебе стоит? – канючил таксист. – Давай, еще немного.

– Немного?

– Да, да.

– Хорошо. Будет еще немного.

Алвис вдруг разозлился. Ах, хочет? Прекрасно. Получит, получит сполна.

Он снова закрыл глаза, пошарил в памяти, выбирая подходящее воспоминание. И нашел…

… Дождь. Он льется с неба уже неделю, день за днем, прекращаясь лишь на ночь. Он пропитал водой все, что способно намокнуть, и, кажется, даже то что намокнуть не в состоянии. Размеренно и неумолимо он падает и падает из свинцовых, без единого просвета туч.

Алвис бредет по дороге, уже не обращая внимания на потоки грязной воды, временами проваливаясь в нее чуть ли не по колено. Бредет, уже утратив надежду, скорчившись, под струями падающей с неба воды.

Он даже не мечтает о том, чтобы оказаться под крышей, поскольку уже не верится, что подобное возможно. Он мечтает лишь о том, чтобы не сойти с ума и дойти хоть куда-нибудь, увидеть хоть одно человеческое лицо. После этого можно лечь прямо в грязь, закрыть глаза и забыться, пусть даже это закончится его смертью.

Конечно, это условие выдумало его упорство, чтобы он не остановился и, в самом деле упав, не захлебнулся жидкой грязью. Потом, когда он встретит людей, упорство придумает другое. Вероятно, оно заставит его верить в то, что он обязательно должен поесть и лишь потом отдать концы. Может что-то другое.